Деятельность архиепископа Платона по укреплению православия в Прибалтийском крае. Учреждение Рижской духовной семинарии

Рижская епархия находилась в трудном положении, и для укрепления православия предстояло сделать немало. Духовная паства архиепископа Платона состояла преимущественно из людей бедных, малообразованных. Достаточно сказать, что и через десять лет после учреждения епархии среди православных эстонских и латышских крестьян насчитывалось лишь 8680 дворохозяев и в то же время 59818 бобылей[696], то есть самых бедных сельских жителей, не имевших никакого имущества и постоянной работы. Такая паства материально ничем не могла помочь в устройстве дел в епархии, наоборот, сама постоянно нуждалась в защите от притеснений помещиков-лютеран. Священников, знающих эстонский и латышский языки, у архиепископа Платона почти не было. В то же время у лютеранской Церкви были образованные, богатые и владеющие местными языками пасторы, к ее прихожанам относились все без исключения помещики, знатные горожане и подавляющее большинство губернских и местных чиновников, а также зажиточные крестьяне.

Первое, в чем нуждалась епархия,— это богословски образованные и преданные своему делу священники, владеющие местными языками. В этих целях архиепископ Платон реорганизовал основанное при епископе Филарете духовное училище в среднее учебное заведение.

В 1850 г. рижское духовное русско-латышско-эстонское училище переименовали в Рижскую духовную семинарию. По уставу училища 1 и 2 классы были общие, с открытием 3 класса в сентябре 1851 г. должен был начаться курс собственно семинарских наук[697]. По этой причине преосвященный Платон заблаговременно ходатайствовал об увеличении штата семинарии и об открытии семинарского правления. Ректором семинарии был назначен архимандрит Павел (Доброхотов), переведенный из Полоцка, а инспектором — архимандрит Иосиф (Дроздов). Введено было обязательное изучение эстонского, латышского и немецкого языков.

В 1853 г. был открыт 4-й, философский, класс, а в 1855 — последний, 5-й, богословский класс. В семинарию принимали наиболее способных детей эстонских и латышских крестьян, и она стала первым доступным для местного неимущего населения края средним учебным заведением. О первом ректоре, архимандрите Павле, который пробыл на своем посту лишь четыре года, все семинаристы сохранили прекрасные воспоминания как о заботливом, гуманном и умном наставнике. Требовавший от преподавателей неуклонного исполнения их долга, он руководил семинарией без формализма и казенщины. Ректор отец Павел не щадил и самого себя и входил во все мелочи семинарской жизни.

С первых лет своего существования Рижская семинария заняла далеко не последнее место в ряду прочих учебных заведений. Первый выпуск окончивших курс состоялся 15 июля 1857 г. уже при новом ректоре, бакалавре С.-Петербургской Духовной Академии архимандрите Никаноре (Бровковиче). Но еще за год до этого двое лучших воспитанников старшего курса — Алексей Орлов (русский) и Федор Марудин (латыш) — были отправлены для окончания богословского образования в Московскую Духовную Академию, а в 1857 г. еще двое — Константин Невдачин (русский) и Егор Тоотс (эстонец) — посланы в Петербургскую Академию. Но в этом же году преосвященный Платон обратился к обер-прокурору Святейшего Синода с представлением о том, что доступ в семинарию детям крестьян эстов и латышей следовало бы закрыть, о чем в 1859 г. вышло соответствующее распоряжение[698].

Что заставило архиепископа Платона отступить от основного принципа преосвященного Филарета в учреждении семинарии? Сначала бытовало мнение, будто причиной тому явилось опасение, что крестьяне не будут испытывать к священникам, вышедшим из их среды, должного «страха и почтения». Как справедливо заметил анонимный автор, «молва, очевидно, ошибалась, потому что православный священник в каком бы то ни было ливонском приходе ни в коем случае не должен быть кирхенгерром и внушать к себе страх» [699].

Позднее появилось еще одно толкование действий архиепископа Платона. Суть его заключалась в следующем: «иметь в семинарии большое число таких воспитанников не только нет нужды, тем паче что дети духовных, с малолетства изучая местные языки в родительских домах, так же хорошо знают оные, как и природные эсты и латыши, но отчасти и вредно, потому что многие из крестьянских детей даже после долголетнего образования в семинарии сохраняют в себе грубость и наклонность к порокам, свойственным латышам и эстам, а когда они поступят на священно-церковнослужительские должности, то едва ли будут пользоваться уважением местных жителей, которые, по всей вероятности, будут презирать их как крестьянских детей и, может быть, с насмешкою станут указывать на отцов и родственников, живущих в рабочем состоянии» [700]. Но скорее всего решение преосвященного Платона было вызвано давлением местной администрации.


Рижская духовная семинария. Фотография. Нач. ХХ в.
Рижская духовная семинария. Фотография. Нач. ХХ в.

В 1866 г. Святейший Синод признал необходимым принять меры к приведению Рижской семинарии в положение, более соответствующее как цели ее учреждения, так и местным условиям и потребностям епархии. Теперь одна треть казеннокоштных воспитанников состояла из детей местного духовенства, а остальные две трети были непременно из детей латышей и эстов.

С 1857 г. воспитанников Рижской семинарии направляли в приходы епархии. Они хорошо знали быт и нравы населения, богослужение совершали на понятном для них языке, и потому их пастырское слово доходило до сердец верующих. Правда, таких пастырей, знающих местные языки и умеющих держать себя достойно своего звания, было немного, но число их росло год от года. Рижская семинария, несмотря на определенные трудности, с успехом оправдывала свое назначение. Именно в 60-е гг. закладывались основа этого учебного заведения и система обучения, которые позднее позволили называть Рижскую духовную семинарию,— как писал один из авторов «Рижского вестника»,— «преполезным, препочтенным учебным заведением в здешнем крае. Не скажем,— продолжал все тот же автор,— чтобы она стояла неизмеримо выше других наших духовных семинарий, не скажем и того, что наставники, служившие в ней, были особенно яркими светилами богословской науки и первокласснейшими педагогами, но по совести и с твердым убеждением говорим, что Рижская духовная семинария исполняла свое дело честно и добросовестно. Воспитанники учились старательно, насколько могли и умели... становились дельными священниками и народными учителями; способнейшие же и посметливейшие из семинарских воспитанников поступали в наши духовные академии, где учились хорошо, ... Являлись обратно в здешний край и занимали или должности преподавателей в той же семинарии, из которой вышли, или же посвящались в священники, городские или сельские, и всегда с честью несли свои обязанности, с честью исполняли свой долг» [701].

Архиепископ Платон понимал все трудности служения делу православия в Рижской епархии и, привлекая сюда лучших и подготовленных, старался создать своим помощникам — служащим консистории, преподавателям семинарии и духовенству — хорошие, независимые условия жизни. Это было необходимо еще и для того, чтобы утвердить авторитет православного духовенства, так как местные жители невольно сравнивали православных священников с лютеранскими пасторами. С этой целью архиепископ Платон выхлопотал более высокие оклады священникам и преподавателям семинарии[702] по сравнению с губерниями внутренней России. Клир был обеспечен землей, учреждена касса помощи для бедных духовного звания, основан в Риге для вдов и сирот духовного звания «вдовий дом».

Много сил положил архиепископ Платон на строительство и благоустройство церквей. Его заботами в епархии было построено 44 новых храма[703], и это несмотря на то, что немцы-помещики отказывались давать землю под их строительство или назначали высокую цену за отводимые участки. Не обходилось без сложностей и само возведение церквей, осуществлявшееся немцами-лютеранами из Лифлянд-ской строительной компании. Процесс отвода земли под постройку храмов заметно упростился только с 1865 г. при генерал-губернаторе графе П. А. Шувалове, понимавшем необходимость строительства церквей для укрепления православия в крае[704]. Архитектура и благоустройство храмов также с самого начала оставляли желать лучшего, и архиепископ Платон добился разрешения с 1858 г. передать дело постройки церквей в епархиальное ведомство, а при консистории учредить специальную должность архитектора[705].




[696]  Князев А. Псковская и Рижская епархии под управлением преосвященного Платона (Городецкого). С. 27.
[697]  Учреждение Рижской духовной семинарии // Сборник материалов по истории Прибалтийского края. 1882. Т. 4. С. 552—598.
[698]  Несколько слов о состоянии православия и о православном духовенстве в Прибалтийском крае. СПб., 1883. С. 14.
[699]  Учреждение Рижской духовной семинарии. С. 596.
[700]  Некролог преосвященного Филарета, епископа Рижского и Митавского. Рига, 1882. С. 8-9.
[701]  Рижский вестник. 1882. № 198. С. 4.
[702]  Князев А. Псковская и Рижская епархии под управлением преосвященного Платона (Городецкого). С. 32.
[703]  Сахаров С. Народное образование в Юрьевском уезде. Юрьев, 1917. С. 23.
[704]  Князев А. Псковская и Рижская епархии под управлением преосвященного Платона (Городецкого). С. 54.
[705]  Там же. С. 55.
Ссылки по теме
Форумы