Агитация пасторов против православия

Одним из первых ополчился против православия пастор Круузман в приходе Канепи в Верроском уезде. Уже в июле он выступал с порочащими православие проповедями. «Я сделал это,— писал Круузман,— высказав все накопившееся на сердце; я раскрыл людям темные обстоятельства и показал, как власть тьмы не может стерпеть яркого сияния Слова Божия и как религиозная нетерпимость не остановится ни перед каким способом, даже перед обманом, чтобы отобрать у людей их самое дорогое сокровище, унаследованную от отцов по благословению Божиему чистую евангельскую веру, и заковать их в свои цепи» [498]. Он считал, что «массы были подготовлены к отступлению от веры эмиссарами и распространителями темных слухов... будто те, кто запишется в греко-православную веру, получат подушный земельный надел в личное пользование, который будет выделен из земли собственников имений... Недоверие к пастору проявлялось на лицах всех, и по дороге в кирку мне уже не кланялись дружелюбно, как раньше» [499].

С крайним раздражением описывал события, происходившие в Лайском приходе Дерптского уезда пастор Яннау[500]. При каждом удобном случае он ругал русских и православную Церковь. Прогоняя с работы своего батрака Марти Тиббина за одно только желание присоединиться к православию, он не раз повторял: «Русских нам не нужно, наш хлеб пригодится и нашему народу» [501]. Пастор Яннау не допустил к причастию крестьян, среди которых были изъявившие желание перейти в православие: «Вы ничего не получите. Наша церковь должна быть чистой. Принесите из приходского суда справку, что вы не стали русскими, или уходите от меня» [502]. Двух умерших детей он отказывался хоронить, а третьего крестить, пока родители не принесли свидетельство от мызного управления из посада Черный и заверенное в приходском суде объяснение, что «они не хотят переходить в греческую веру» [503]. Этот пастор, который даже не принадлежал к числу самых озлобленных, боролся с православием всеми средствами. Во время конфирмации он прогнал из церкви всех, кто появился с крестами на шее, т. е. присоединился к православию. Вопреки правилам он даже пытался разговаривать с прихожанами не как господин, а как друг[504], убеждал их не принимать православную веру, ссылаясь на то, что их предки «двести лет мужественно отстаивали свою языческую веру» [505], а они легко польстились на уговоры и теперь «навсегда должны покинуть Божий храм» [506]; эти доводы, по его мнению, оказали «решающее влияние» на прихожан. Он раздавал им тексты своих проповедей[507] и заставлял школьных учителей следить за настроениями детей, составлять списки крестьян, желающих перейти в православие, и сообщать ему[508]. В своих проповедях Яннау не раз говорил о том, что переход в православие является грехопадением, за которым неизбежно последует Божие наказание[509].

Перешедших в православие пастор в своих проповедях и беседах называл «паршивыми овцами», «любителями подушных наделов», «новоиспеченными русскими», «полуверниками», «русскими змеями», «дураками», которые «идут на неизвестное дело», в то время как «мужчина с соображением не покупает даже поросенка в мешке» [510]. «У нас в приходе,— записал он в дневнике,— 400 хозяев дворов, если прибавить еще все мызные земли, будет, пожалуй, 800 — и все только хозяева, и у каждого свой инвентарь и скот на этой земле. Всего же проживает нас примерно около 8000 человек, так что, выходит, нужно 4000 подушных участков; следовательно, где сейчас один хозяин, туда придет 5... ты сеешь сейчас 10 пур, а тогда, следовательно, 2... Земля, которую создал Бог, не станет ни шире, ни длиннее!.. У тебя 3 сына, у него 5, у того 2, и приход каждый год растет на 100 человек, за 10 лет на 1000! А где будут их подушные участки? Где раньше был один хозяин, там уже вскоре будет 5, а где же взять новые подушные земли?» [511]. Это простое рассуждение, по мнению Яннау, всегда производило на крестьян должное впечатление, правда, однажды ему возразила женщина: «Этой земли не убудет; как сейчас народ добывает хлеб, так же будет добывать и тогда». Пастор был удивлен этим замечанием и не нашел ничего лучшего как сказать: «Но тогда же все будут только хозяевами... как и чем обрабатывать землю? Сейчас есть батраки» [512].

Против слухов о возможности получения подушных земельных наделов, распространявшихся и в других приходах Дерптского и Верроского уездов (Рыуге, Харгла, Пухья, Ныо, Мариен-Магдаленен, Кодавере, Торма), пасторы боролись со всей решительностью, и эта тема в хронике Яннау занимает центральное место; оказывается, она волновала его гораздо больше, чем судьба лютеранской Церкви даже в тот момент, когда движение достигло юго-западной части Эстляндии и островов, Феллинского и Перновского уездов, острова Эзель, пастор Яннау записывал в своем дневнике мнения и отклики крестьян на происходившие события. Если бы присоединение крестьян не соответствовало пожеланиям государя, говорили они, то его запретили бы именно немцы. Не получив землю в собственность добром, мы должны добиваться ее всеми средствами, и это простительно. Суды вершатся несправедливо, поэтому своеволие приходского суда должно быть ограничено. Барщина и налоги слишком велики, невозможно их выносить, богатые держатся вместе и угнетают бедных, особенно бобылей[513].

15 мая 1846 г. епископ Филарет доносил обер-прокурору Святейшего Синода о том, что, со слов командированного им в Пернов священника Д. Верещагина, помещики заставляли своих крестьян, принявших православие, каждое воскресенье ходить к священнику за наставлениями
в вере, а неповиновавшимся угрожали штрафом в размере 1 руб. 50 коп., поркой розгами по 40 ударов и др. По словам епископа Филарета, все это делалось для того, «чтобы поставить священника в затруднение и наказать принявших православие тратою дорогого времени на путешествие за 80 верст; так показывали священнику крестьяне, являвшиеся по 60 человек в день с одной мызы за наставлениями. Таким образом, в день оказывалось... по несколько сот уже давших показания о желании православия и столько же таких, которые в первый раз изъявляли желание православия» [514].

Одновременно с этим помещики и местные власти стали доносить генерал-губернатору, что в Пернове могут вспыхнуть волнения, крестьяне якобы оказали неповиновение помещику Ранненкампфу. В город были посланы два эскадрона казаков, но усмирять было некого.

Действуя аналогичным образом, помещики добились присылки казаков на остров Эзель. За ложные донесения по распоряжению Николая I местному орднунгсгерихтеру был объявлен строгий выговор. Несмотря на притеснения, на острове в православие записалось более 1000 крестьян[515].




[498]  Kruus H. Talurahva kaarimine Louna-Eestis XIX sajandi 40-ndail aastail. L. 194.
[499]  Ibidem.
[500]  Jannau H. G. v. Vene-oigeusutulekust Louna-Eestis 1845—1846a.Tartu, 1927.
[501]  Ibid. L. 14.
[502]  Ibid. L. 17.
[503]  Ibid. L. 19.
[504]  Ibid. L. 24.
[505]  Ibid. L. 5.
[506]  Ibid. L. 24.
[507]  Ibid. L. 7,11.
[508]  Ibid. L. 93,98, 33, 34, 45, 77.
[509]  Ibid. L. 61, 62,11, 22, 27, 89.
[510]  Ibid. L. 16,21, 26,32,43,44, 71, 87, 96.
[511]  Ibid. L. 59-60.
[512]  Ibid. L. 78-79.
[513]  Ibid. L. 76-77.
[514]  Преосвященный Филарет. Православное дело в Прибалтийском крае // Странник. 1884. Т. 1. С. 62.
[515]  Историко-статистическое описание церквей и приходов Рижской епархии. 1894. Вып. 2. Ч. 1. С. 74-75.
Ссылки по теме
Форумы