Контора духовных дел в Риге. Рижское духовное правление

В 1727 г. Псковским архиепископом Рафаилом (Заборовским) в Риге была учреждена духовная контора. По поручению Псковской консистории контора разбирала различные дела, связанные с деятельностью подведомственных ей духовных лиц и мирян. В 1730 г. она, например, ходатайствовала перед генерал-губернатором о том, чтобы без ведома и согласия епархиальной власти ни по каким делам не допрашивали и не брали под арест местных духовных лиц. Около 1739 г. [340] духовная контора была переименована в духовное правление, но организация ее оставалась прежней, и штат состоял всего из одного человека — настоятеля кафедрального собора.

Из церковных приходов Эстляндии в ведении Рижского духовного правления были Перновский и Эзельский, а с 1788 г. также Дерптский, до этого самостоятельный и подчиненный Псковскому архиепископу.

С 1764 г. архиепископ Иннокентий титуловался Псковским и Рижским, потому что церкви в Ревеле, Балтийском Порту и Нарве были приписаны к Петербургской епархии. В указе Псковской консистории от 13 августа 1764 г. (№ 1728) говорилось, что «в бытность его преосвященства в Риге усмотрено им, что Рижское духовное правление состоит из единой персоны — тамошнего протопопа. А по знатности того места, где бывают многие и трудные к решению дела, надлежит там быть правлению духовному в лучшем порядке... Того ради его преосвященство приказал: в оном Рижском духовном правлении присутствовать и обще исправлять всех дел течение трем персонам» [341].


Церковь во имя Святой Живоначальной Троицы. XVII в. Нарва. Фотография. Нач. ХХ в.
Церковь во имя Святой Живоначальной Троицы. XVII в. Нарва. Фотография. Нач. ХХ в.

Как до реорганизации, так и после деятельность правления протекала в сложных условиях. Ощущался острый недостаток в священниках, которые знали бы местные языки, да и уровень подготовки тех, кто уже служил в храмах, был весьма низким. Псковские архиепископы часто были вынуждены во избежание недоразумений давать таким священникам подробные инструкции по самым простым вопросам, а иногда специально выезжать на места для наставлений. Примерами таких забот могут служить указ Псковской духовной консистории от 2 апреля 1764 г. о порядке встречи в Риге Екатерины II или указ от 6 апреля 1797 г. о встрече Павла I. Вот основные пункты этого наставления: 1) в церквах, где будут присутствовать император Павел Петрович, чтобы «была соблюдаема во всех чистота и ежели есть что неисправное, немедленно было бы что можно исправлено»; 2) «священнослужителям, в тех местах находящимся, приказать наистрожайше подтвердить, чтобы в платье и в прочем соблюдена была всякая благопристойность, опрятность и чистота, а притом чтобы были всегда трезвенны»; 3) чтобы к богослужению были готовы хорошо выпеченные просфоры из чистой муки и хорошо выпечены; 4) «во время проезда в городе и прочих церквах, которые во близости стоять будут, в пути производить колокольный звон, где же его величество изволит отдохновение, там быть звону только во время приезда и отъезда; 5) священникам во время шествия выходить к дороге... в лучших ризах и епитрахили, иметь крест на блюде; если же в проезд не изволит его величество остановиться, с крестом не подходить, но стоять на стороне дороги; если же изволит остановиться, с крестом только подойти к карете; по проезде... возвращаться с крестом в церковь»; 6) при «прибытии в церковь должно быть от ученых протопопов... присутствие пристойное... сколь можно краткое и ясное; 7) иметь в готовности как можно лучшего письма и в окладе св. образ Петра и Павла для поднесения... когда соизволит быть в Риге» [342].


Иннокентий (Нечаев), архиеп. Псковский и Рижский. Фотография с портрета 2-й пол. XVIII в.
Иннокентий (Нечаев), архиеп. Псковский и Рижский. Фотография с портрета 2-й пол. XVIII в.

После реорганизации 1764 г. Рижское духовное правление состояло из трех человек. Посетивший Ригу епископ Иннокентий (Нечаев), который теперь стал именоваться Псковским и Рижским, повелел ввести в его состав еще двух священников, одного для наблюдения за полковыми и гарнизонными церквами, другого — для руководства светскими приходами, а также для ведения дел включить в штат писца. В таком составе духовное правление в Риге просуществовало до 1836 г., на его деятельность, особенно до 1764 г., казной выделялись крайне незначительные средства. Например, в 1799 г. на содержание шести духовных правлений Псковской епархии было выделено всего 360 руб. на год, из которых Рижское духовное правление получило 10 руб. для содержания двух сторожей[343]. Главным источником доходов являлись взносы, взимаемые с духовенства. Например, в 1822 г. на содержание духовного правления от священника литовской церкви взято 35 руб., от диакона 12 руб., от священника перновской церкви 10 руб., от диакона 6 руб. и т. д. [344] По-видимому, во многом аналогичное положение было и в Ревельском духовном правлении. Естественно, дела этих учреждений шли не блестяще.

Из рапорта священника Сергия Заклинского, члена Рижского духовного правления Псковской духовной консистории, видно, что он как вновь назначенный в состав правления в 1764 г. «ничего не принял, как только одно зерцало, стоящее на крайне ветхом и весьма непристойном столе без прикрытия, насылаемых же указов и всяких письменных текущих дел, неотменно подлежащих для содержания и хранения в одном месте (т. е. в духовном правлении — ред.) совсем ничего не оказалось кроме ветхого сундука, запечатанного, давних годов с письмами и одного ветхого же, открыто стоящего небольшого шкафа также давних годов с ветхими письмами прежних правителей, но дела находились на дому у протоиерея... Присутствующие часто, когда приходят в правление, находят двери его запертыми и через это терпят посрамление... Духовное правление не отопляется» [345]. С 1764 г. дело несколько исправилось. В штатных ведомостях уже значились писцы, сторожа и рассыльные, проводились регулярные заседания правления по 3 раза в неделю с 9 утра до часу дня.

До 1730 г. во главе Рижского духовного правления стоял священник Симеон Ярмаковский, затем до 1753 — священник Николай Ростовецкий, с 1753 по 1786 — священник Савва Карпов; с 1786 по 1813 — священник Спиридон Тихомиров, с1813 по 1819 — священник Симеон Яновский и с 1819 по 1836 — священник Иоанн Дьяконов.

В связи с изменением названия епархии архиепископ Ириней (Клементьевский), занявший кафедру после ухода на покой своего предшественника Иннокентия (Нечаева),с октября 1799 г. носил титул Псковского, Лифляндского и Курляндского. Вероятно, тогда в Эстляндской губернии было создано Эстляндское духовное правление с подчинением Санкт-Петербургской консистории. В этот период приходские священники в Ревеле получали распоряжения из митрополичьей консистории Санкт-Петербурга[346] и Эстляндского духовного правления, просуществовавшего до 1852 г.


Ириней (Клементьевский), архиеп. Псковский и Рижский. Гравюра. Нач. XIX в.
Ириней (Клементьевский), архиеп. Псковский и Рижский. Гравюра. Нач. XIX в.

Псковские иерархи с самого начала проявляли много забот об укреплении приходов в Прибалтике подготовленными и достойными священнослужителями. Псковской духовной консисторией были изданы указы об определении детей духовенства на учебу в открытую в Пскове семинарию, и родители, уклонявшиеся от этого, подвергались штрафам[347].

Архиепископ Псковский Стефан (Калиновский) в 1740 г. предписал, чтобы ищущие священнических и причетнических должностей представляли рекомендации от прихожан; через двадцать лет этот порядок был подтвержден архиепископом Гедеоном, который требовал от претендента на священническое место «от прихожан знатных персон, и добросовестных людей, и духовных заказчиков заручные одобрения» [348].

Однако управление церковными делами в Прибалтийском крае для Псковских архиепископов представляло немалые затруднения из-за отдаленности приходов и специфики местных условий: немецко-лютеранского окружения во всех учреждениях и присутственных местах и незнания русского языка латышскими и эстонскими крестьянами, а православными священниками — местного наречия.

Другой заботой Псковских архиепископов в Риге и окрестных уездах была деятельность старообрядческих раскольничьих общин. Уже в 1760 г. община беспоповцев в Риге приобрела значительное влияние. Она имела свою больницу, школу и сиротский приют, богадельню[349]. Общиной управлял совет Рижского старообрядческого общества на основании особых статей, составленных старообрядцами, которые значительно позднее, 20 февраля 1827 г, были утверждены прибалтийским генерал-губернатором маркизом Ф. О. Паулуччи.

Старообрядчество стало распространяться и в Лифляндской губернии, в основном на западном берегу Чудского озера, где проживало русское население. Основной причиной распространения раскола считают то, что русские рыбаки, ремесленники и торговые люди жили в местах, удаленных от православных церквей, псковские архипастыри не имели возможности бывать там[350]. Необходимость борьбы с расколом на основании утвержденных 27 октября 1800 г. правил о единоверии и организации единоверческих приходов явилась дополнительной причиной, побудившей правительство позаботиться об упорядочении дела православия в Прибалтийском крае.

Так, в 1811 г. губернатор Эстляндии Иоганн Икскюль представил министру полиции А. Д. Балашову два списка: один с перечнем ревельских старообрядцев, а другой от гакенрихтера мааконда Аллентаке, где они также имелись. Оказалось, что в Ревеле проживало 160 старообрядцев[351]. В этом списке указывалось еще 22 человека из Вейсенштейна, Везенберга и Гапсаля. Во втором списке было приведено еще 22 человека из деревни Аллаегги и прилагалось заключение: «Показанные в сем списке люди принадлежат к секте раскольников. С отвращением отступают они от православной Церкви, закона и обрядов ее; для них все равно, священники их мужчины или женщины. Они женятся по добровольному согласию, без венчания священника. Люди сии, вместе со множеством подобных им, живущих в прикосновенном Дерптском уезде, в деревне Черной, неподалеку от станции Торма, имеют моленную, на сооружение коей издержали несколько сот рублей, куда живущие здесь ходят почасту для богомоления» [352]. Подобные сведения требовалось подавать два раза в течение года.

В 1822 г. эстляндский губернатор барон Б. В. Будберг писал, что «в Ревеле находятся две моленные, но при них нет беглых священников... Не входя ни в какие дальнейшие рассмотрения о существовавших здесь моленных и молитвенных домах и оставляя их без разыскания, иметь наблюдение, чтобы не было дозволено вновь строить таковые ни по какому случаю» [353]. К этому времени обнаружилось, что растет число беспоповцев и в Риге, где их насчитывалось уже до 8000 человек.




[340]  Историко-статистическое описание церквей и приходов Рижской епархии. 1893. Вып. 1. С. 198. Прот. И. Беляев приводил в своей книге другую дату —1750 г. (Судьба православия в Прибалтийском крае. С. 85).
[341]  Беляев И., прот. Судьба православия в Прибалтийском крае. С. 86.
[342] 
[343]  Там же. С. 201.
[344]  Там же. С. 200-201.
[345]  Там же.
[346]  См.: Тизик К., свящ. История ревельского Преображенского собора. С. 29, 32 и др.
[347]  Указ Псковской консистории от 30 июня 1753 г. // Историко-статическое описание церквей и приходов Рижской епархии. 1893. Вып. 1. С. 195.
[348]  Там же.
[349]  Там же. 1894. Вып. 2. Ч. 1. С. 4-5.
[350]  Там же.
[351]  Эстляндский сборник. Ревель, 1870. С. 177—178.
[352]  Там же. С. 178.
[353]  Там же. С. 179. Следует также упомянуть, что значительное число сектантов проживало на острове Эзель, поскольку он «служил ссылочным местом духоборам и другим сектантам» (Семнадцатый век. М., 1868. Кн. 2. С. 226).
Ссылки по теме
Форумы