Обвинения православных священников в агитации. Розыски «подстрекателей»

Генерал-губернатор Пален просил графа Бенкендорфа запретить епископу Иринарху принимать просьбы от крестьян до восстановления спокойствия в крае и отсылать крестьян к гражданскому начальству. 27 июля преосвященный Иринарх отвечал на требования генерал-губернатора: «Запереть двери для крестьян я не могу без особенного на то разрешения начальства, ибо это значило бы отказаться произвольно и без видимой нужды от одной из главных обязанностей, возлагаемых на меня саном и местом, а отсылать приходящих людей к гражданскому начальству считаю излишним, ибо они явились, побывав уже у гражданского начальства, что доказывают их бритые головы, и что притом окружающая мой дом полиция и без того берет их всех к допросам в губернское правление» [595].

Узнав об ответе, Пален через шефа жандармов Бенкендорфа, воспользовавшись сфабрикованными свидетельскими документами о подстрекательской деятельности православных священников, добился того, что 29 июля император Николай I запретил епископу принимать от крестьян просьбы по вопросам, не касающимся веры. Но поток просителей не прекращался. 4 августа шестеро латышей не были допущены к преосвященному уже и с прошениями о присоединении их с семьями к православию. Они были арестованы, но прошения их все же оказались у епископа Иринарха. Священник рижского кафедрального собора Михаил Заволоцкий составлял их по просьбе крестьян и передал преосвященному Иринарху. В своем рапорте священник писал, что не может отказать гонимым просителям, потому что «отриновение такового их чистого желания почитал неизвинительным проступком перед начальством и непростительным грехом пред Самим Богом; ото всех явившихся мне чухон я отобрал показания, каковые при сем долг имею благопочтительно представить на архипастырское благоусмотрение вашего преосвященства» [596].

В одном из подобных прошений крестьяне писали епископу Иринарху: «Бог положил на сердце нам и всем семействам нашим твердое желание принять ту православную веру, которую имеет наш отец и государь, с тем, чтобы эта вера была бы верой до самой смерти как нас, так и семей, и детей наших, и всего будущего нашего потомства до конца света. Надеясь и веря, что в сей православной вере мы найдем себе покой и утешение, как в вере, которую мы душевно почитаем, которую просим позволить нам и семействам нашим принять, сию православную веру» [597]. Это прошение составлено от имени 768 крестьян Верроского и Дерптского уездов. Аналогичное прошение поступило еще и от 83 крестьян тех же уездов[598]. 12 августа 1841 г. граф Н. А. Протасов в письме преосвященному Иринарху предлагал «в точную сообразность высочайшей воли... строго подтвердить подведомственным вам лицам, дабы от помянутых крестьян отнюдь не были принимаемы прошения, какого бы, впрочем, они ни были содержания, впредь до совершенного прекращения возникшего между ними волнения и получения особого высочайшего разрешения на счет изъявляемого ими желания присоединиться к православию» [599].

В эти же дни епископ Иринарх и сам решил не принимать более прошений крестьян. Вот как объяснил он это в рапорте Святейшему Правительствующему Синоду от 22 августа 1841 г.: «Узнав достоверно, что изъявляющие желание присоединиться к православию преследуются без всякой пощады, особенно на местах своего жительства, я тотчас прекратил принятие прошений и о присоединении. Прекращение сие последовало 10 августа. От того же числа за № 950 я донес о сем его сиятельству графу Николаю Александровичу Протасову и весьма сожалею, что сие донесение или не достигло своего назначения, или не сделалось известным правительству. С того времени я не принимал и не принимаю крестьян» [600].


Н. А. Протасов, обер-прокурор Святейшего Синода. Литография А. Мюнстера. 2-я пол. XIX в.
Н. А. Протасов, обер-прокурор Святейшего Синода. Литография А. Мюнстера. 2-я пол. XIX в.

Во всех донесениях государственных чиновников из Риги в Санкт-Петербург движение крестьян представлялось как возмущение, спровоцированное епископом и православным духовенством. Генерал-губернатор начал принимать полицейские меры: в Венден отправили казачью команду, в Вольмарском и Валкском округах был дислоцирован пехотный полк[601]. Одновременно барон Пален требовал, чтобы преосвященный Иринарх «публично разуверил крестьян в их заблуждениях, возникших от агитаторской деятельности духовенства» [602]; правда, это требование не нашло поддержки в Петербурге, но оно свидетельствовало о полном банкротстве гражданских властей, всеми силами пытавшихся подставить под удар епископа Иринарха.

В это время обер-прокурор Святейшего Синода граф Протасов и министр внутренних дел граф Строганов получили сведения о событиях в Лифляндии помимо Бенкендорфа. Дело по обвинению православного духовенства в агитации было слишком серьезным, чтобы незаметно затеряться на полках в кабинетах министерства. По докладу обер-прокурора Святейшего Синода Протасова Николай I распорядился провести следствие. Генерал-губернатору Палену велено было обратить внимание «на предмет жалоб крестьян — на недостаток продовольствия» [603].

Не получив разрешения на переселение, крестьяне обратились к властям с просьбой о выделении им земли в Лифляндской губернии. Помещики восприняли это как бунт и посягательство на дворянскую собственность, требовали прислать войска и начать розыск подстрекателей.

Таких подстрекателей, в частности, пытались увидеть в русских «коробейниках» и «щетинщиках». Многие из них были арестованы, неоднократно допрашивались, но агитаторов разыскать не удалось. Генерал-губернатор Пален предпринял поездку по местам, охваченным волнениями: был в Вольмаре, Валге, Верро, Дерпте и Феллине. Крестьяне жаловались на бедственное положение, барон Пален считал это недозволенным проявлением свободолюбия и нещадно наказывал их, сообщая Бенкендорфу о неповиновении населения местным властям[604]. «Если гражданское начальство,— писал Святейшему Синоду епископ Иринарх,— нашло нужным прибегнуть к употреблению военной силы, то это не для утишения возмущения, которого не было и нет... а для истребления возродившегося в крестьянах сильного и решительного желания принять православие. Слышно, что начальник губернии ездит теперь по уездам с жандармами и казаками и отбирает от крестьян показания касательно их религии» [605].




[595]  Ливония в 1841 г. С. 202.
[596]  С. 488 наст. изд.
[597]  С. 486 наст. изд.
[598]  РГИА ф. 797. On. 122. Ед. хр. 1693. Л. 27.
[599]  С. 488-489 наст. изд.
[600]  С. 494 наст. изд.
[601]  Чтения в ОИДР. 1865. Кн. 3. С. 126.
[602]  Лейсман Н., свящ. Судьбы православия в Лифляндии. С. 37—38.
[603]  Там же. С. 38. См. также: Сборник материалов по истории Прибалтийского края. 1880. Т. 3. С. 503.
[604]  Kruus H. Talurahva kaarimine Louna-Eestis XIX sajandi 40-ndail aastail. L.99.
[605]  C. 495 наст. изд.
Ссылки по теме
Форумы