Деятельность епископа Иринарха

9 июля 1841 г. [610] одна из крестьянских артелей явилась на архиерейское подворье к преосвященному Иринарху. По одним данным, крестьяне зашли лишь за милостыней, по другим, более правдоподобным, они просили епископа Иринарха, чтобы он сообщил правительству об их бедственном положении и помог ходатайствовать о переселении их во внутренние губернии. Епископ Иринарх в то время был единственным высокопоставленным русским человеком в крае. Он очень приветливо встретил пришедших, дал им хлеба и денег и разъяснил, что их просьба о переселении не входит в его компетенцию еще и потому, что они иноверцы. «Снабдив их для духовного утешения православным Катехизисом, епископ Иринарх отпустил их и посоветовал при этом возвратиться по домам и слушаться помещиков» [611]. «Крестьяне, вняв словам владыки, возвратились к своим полевым работам, и спокойствие начало водворяться» [612]. Чиновник, посланный в Эстляндию для сбора сведений о причинах возникшего в губернии волнения, отмечал, что главным несчастьем являлось то, что крестьянин «потерял всякое доверие к помещику, купцу, судье, пасторам и даже к гражданским генерал-губернаторам» [613].

Задушевный прием епископа Иринарха произвел на крестьян большое впечатление, и весть об этом быстро распространилась. С 9 июля по 2 августа епископ принял до 30 прошений от нескольких тысяч крестьян[614] и препроводил их обер-прокурору Святейшего Синода. В этих прошениях «жалобы на помещиков и ходатайства о переселении все-таки составляли главный предмет, но выражалось также и желание присоединиться к Церкви» [615].

Получив сведения о беседах крестьян с епископом Иринархом и православными священниками, генерал-губернатор Пален, задержав просителей, при допросах старался добиться от них показаний о том, что православные священники обещали крестьянам помощь в переселении, если крестьяне примут православие, что священники якобы составляют списки желающих переселиться в теплые края. Однако сфабриковать какие-либо убедительные документы в пользу таких домыслов не удалось. В последние дни июля 1841 г. губернское правление наконец получило данные, которых генерал-губернатор Пален так энергично добивался. 30 июля бывший причетник Спасский, явившись добровольно в губернское правление, показал, что якобы 11 и 12 июля по поручению священника Алексиевской церкви Фасанова он составил для епископа два прошения крестьян. В черновик этого прошения священник Фасанов, по утверждению Спасского, своей рукой внес исправления. Эти черновики Спасский и представил чиновникам губернского правления и подтвердил свои показания письменно, добавив, что он составлял для крестьян прошения также по поручению эконома епископа священника Погонялова и священника Анненкова.

Для генерал-губернатора такие показания были очень выгодны, и Пален немедленно доложил о них шефу жандармов графу Бенкендорфу, поддержкой которого пользовался, и министру внутренних дел Строганову. В дальнейшем расследовании было установлено, что показания Спасского большей частью являлись клеветническими и исправления в черновике сделаны не рукой священника Фасанова, а кем-то неизвестным[616]. Епископ Иринарх в письме к Псковскому архиепископу 6 августа 1841 г. сообщал, что жалобы крестьян на местное гражданское начальство и помещиков, скрывавших от правительства истинные причины недовольства народа, он переслал обер-прокурору, а тот, «может быть, найдет нужным передать их кому следует. Если правительство захочет воспользоваться настоящим происшествием, то легко может умножить здесь число православных, облегчить участь крестьян даже без переселения в другие губернии и положить прочное основание быстрому преобразованию здешнего края в религиозном отношении» [617].




[610]  Ю. Ф. Самарин в статье «Православные латыши» (Сочинения. М., 1890. Т. 8. Вып. 3. С. 419—622) называет 9 июня 1841 г. первым днем, когда крестьяне с просьбами о переселении появились у епископа Иринарха. Отсюда эта дата перекочевала в другие исследования. Однако, как, по-видимому, справедливо указывал X. Круус, ее следует считать опечаткой, т. к. Самарин непосредственно перед этим указывал, что «губернское начальство усердно принялось наказывать их (крестьян) палками, брить им половину головы и выпроваживать их домой» (с. 524). Как известно, эти меры стали применяться с 8 июля 1841 г. В то же время и первые сообщения в делах губернатора о том, что крестьяне посещали православных священников, относились к 11 июля, а донос об этом в Санкт-Петербург министру внутренних дел был послан 13 июля. Раньше этих сроков гражданским властям ничего не было известно об обращении крестьян к епископу Иринарху, несмотря на то что крестьян в течение месяца уже регулярно допрашивали и за их поведением пристально следили. Далее (на с. 528) Ю. Самарин, излагая существо крестьянских прошений, и сам указывает уже дату 9 июля: «Такого рода просьб с 9 июля по 2 августа преосвященный Иринарх принял до 30». См. также указание самого преосвященного Иринарха на 9 июля как дату принятия первого прошения в рапорте Св. Синоду от 22 августа 1841 г. (с. 490 наст. изд.).
[611]  Лейсман Н. А., свящ. Судьбы православия в Лифляндии. С. 32.
[612]  Донесение о волнениях ливонских крестьян // Чтения в ОИДР. 1865. Кн. 11. С. 95.
[613]  Там же. С. 94.
[614]  Самарин Ю. Сочинения. Т. 8. С. 528.
[615]  Там же; Лейсман Н, А., свящ Судьбы православия в Лифляндии. С. 33 — 34; Kruus H. Talurahva kaarimine Louna-Eestis XIX sajandi 40-ndail aastail. S. 76— 77.
[616]  Лейсман Н. А., свящ. Судьбы православия в Лифляндии. С. 37.
[617]  Цит. по: Самарин Ю. Сочинения. Т. 8. С. 529.
Ссылки по теме
Форумы