Эстонская Апостольская Православная Церковь (1926–1941)

В своем томосе Патриарх Константинопольский Мелетий IV предложил разделить Эстонию на три епархии: Таллинскую, Силламяэскую (Нарвскую) и Печерскую. Таллинская епархия уже существовала с 1920 г., в 1924 г. Нарвское викариатство Санкт-Петербургской епархии, учрежденное в 1887 г., было преобразовано в епархию и заново создано Печерское викариатство Таллинской епархии. Епископом Нарвским и Изборским был поставлен бывший архиепископ Псковский и Порховский Евсевий (Гроздов), 3 октября 1937 г. на эту кафедру был хиротонисан епископ Павел (Дмитровский, 1872–1946), окончивший Санкт-Петербургскую Духовную Академию. Владыка занимал эту кафедру по март 1945 г.

На кафедру епископа Печерского викария Таллинской епархии в 1924 г. был хиротонисан также выпускник Санкт-Петербургской Духовной Академии архимандрит Иоанн (Булин), посвящение которого совершили митрополит Таллинский и всей Эстонии Александр и епископ Финляндский и Выборгский Серафим. Преосвященный епископ Иоанн находился на Печерской кафедре до 30 декабря 1932 г. В начале 1933 г. на эту кафедру был поставлен еще один выпускник Санкт-Петербургской Духовной Академии протоиерей Николай Лейсман. После июля 1940 г. владыка Николай ушел на покой в сане архиепископа. Занимая Печерскую кафедру, каждый из преосвященных одновременно являлся настоятелем Псково-Печерского монастыря и ректором Печерской духовной семинарии. Других архипастырей на Нарвской и викарной Печерской кафедрах более не было. Обе кафедры по национальному составу паствы были русскими.

По состоянию на 1940 г. в Эстонской Апостольской Православной Церкви было 158 приходов: 134 прихода — в Таллинской епархии и 24 прихода — в Нарвской, клир составляли 150 пресвитеров и 30 диаконов.

В рассматриваемый период, завершившийся в марте 1941 г., ЭАПЦ продолжала свое служение, как определил Святейший Патриарх Тихон. С исключительной остротой и болью ее священноначалие и паства переживали трагическое положение Русской Православной Церкви, переносившей в то время беспримерно жестокие гонения. Во всех храмах не ослабевала усердная молитва о страждущей Матери-Церкви и чадах ее и об избавлении их от страданий.

Духовная семинария в Печерах, где обучение происходило на двух языках, успешно осуществляла подготовку пастырей для русскоязычных и эстонских приходов. На богословском факультете Тартуского университета существовала Православная кафедра, которую возглавлял протоиерей Василий Мартинсон, бывший ректор Санкт-Петербургской духовной семинарии. В 1938 г. протоиерей Иоанн Богоявленский организовал в Таллине богословско-пастырские курсы с преподаванием на русском языке, которые окончил и мой отец, впоследствии протоиерей Михаил Ридигер. Отец Иоанн оказал большое духовное влияние и на меня. У него в храме я начал прислуживать с шестилетнего возраста. Духовные учебные заведения Эстонской Церкви были открыты до июля 1940 г.

Многие годы жизнь Эстонской Православной Церкви осложнял процесс, связанный с Александро-Невским собором, воздвигнутым в Таллине (Ревеле) в 1900 г. В 1922 г. националистическая газета «Ваба маа» открыла сбор средств среди населения для уничтожения «часовен русского времени, памятника Петру и церкви с золотыми луковицами»— Александро-Невского собора. В своем обращении по этому поводу архиепископ Таллинский и Эстонский Александр (Паулус) писал: «Мы не можем пройти мимо этой крайней ненависти, которая проявляется в указанном походе против православия. Говорят о русском иге, которое напоминают эти часовни и собор. Мы спрашиваем открыто: каким образом эти здания и эта вера больше напоминают иго, чем многочисленные немецкие церкви, возникшие во время рабства, со своими странными гербами и другими знаками немецкой власти и даже орудиями пыток, которые для эстонцев должны быть гораздо болезненнее по воспоминаниям. Если хотят быть последовательными, нужно начать сбор средств для уничтожения и этих немецких памятников... Так как среди взрослых, по-видимому, разрушителей церкви не хватает, некоторые эстонские педагоги, как мы слышали, собирали средства на разрушение русской церкви среди учеников. Мы должны объявить протест против этого варварского и злобного тона во всем этом деле».

В 1924 г. в одном из журналов, посвященном литературе, искусству и культуре, была напечатана статья, в которой опять вспомнили о соборе: «Эта церковь отсюда, с Вышгорода, господствует над всем Таллином, но со свойственным чувством некультурности, присущим России, не гармонирует этот монумент с общим видом старого города, попал он сюда как бы из другой оперы. Как символ надменности и насилия своим по-восточному чуждым, пестрым и кричащим видом, он был не только для немецких баронов, но и сейчас является для нашей самостоятельности как бы живой памятью о прошлых рабских временах». Далее излагался план перестройки Вышгорода и помещен проект «Церкви свободы. Пантеон самостоятельности» архитектора Карла Бурмана. Завершал публикацию фотомонтаж города Таллина с подписью: «Пантеон самостоятельности на Тоомпеа вместо нынешней русской церкви». Это сооружение должно было символизировать независимость Эстонии. Но из-за отсутствия у правительства средств на снос собора или на его перестройку, а также в результате протестов со стороны православных эстонцев и русских, националистический поход против Александро-Невского собора был временно прекращен. К сожалению, две православные часовни, одну напротив Балтийского вокзала, другую — на Русском рынке, и памятник Петру Великому все же смогли уничтожить.

Новая волна яростных нападок на Александро-Невский собор началась в 1928 г. Четыре члена эстонского парламента из коалиционных партий правительства подали на обсуждение проект закона о сносе Александро-Невского собора как памятника русского насилия. По их мнению, русское правительство, давая разрешение на постройку этого собора, преследовало прежде всего государственно-политические цели. Все буржуазные газеты вновь начали яростную и решительную агитацию за снос собора. Многие фанатики-лютеране заявили, что собор оскорбляет религиозные и национальные чувства большинства населения, и приводили в пример Польшу, где националисты-поляки снесли в Варшаве русский собор, несмотря на протесты мировой общественности.

Православные русские и эстонцы делали все, чтобы защитить собор. В канцелярию парламента были посланы тысячи протестов и писем. На сторону оскорбленных верующих единогласно встала и конференция Международного союза мира и дружбы, которая в это время проходила в Тарту. В своей резолюции от 31 октября 1928 г. она постановила: «Мы испытываем глубокую боль, что эстонское большинство хочет принести в жертву религиозные чувства меньшинства, вследствие своих эстетических и националистических чувств. Конференция серьезно обеспокоена, что этим шагом будет нанесен ущерб мирному сосуществованию различных наций и вероисповеданий в Эстонии и создан прецедент, который в будущем может опасно отразиться в мире, поэтому конференция высказывает свое твердое пожелание, чтобы таковой проект был снят с повестки дня» [719]. На сторону противников националистического безумия встали и некоторые политические деятели Эстонии, представители левых оппозиционных партий в парламенте. В поддержку сохранения собора высказались многие пасторы Эстонской евангелическо-лютеранской Церкви и лютеранская общественность. Защитники собора отмечали, что Александро-Невский собор, построенный в древнерусском стиле, и лютеранский готический собор, расположенный неподалеку, составляют единый архитектурный ансамбль.

Борьба за собор стала достоянием зарубежной прессы, и эстонским националистам пришлось отступить, добившись лишь снятия позолоты с его куполов (1936). При постройке собора на купола было нанесено 7 слоев золота, стоимостью 18000 руб.

Священноначалие ЭАПЦ подтвердило статус Александро-Невского собора как кафедрального. В 1936 г. из Симеоновской церкви в собор был переведен православный приход, где служба велась по-эстонски, его настоятелем назначили протоиерея Николая Пятса, брата президента Эстонской Республики. Русский приход был перемещен в Симеоновскую церковь Таллина. Так завершился многолетний конфликт, возникший на почве национальной нетерпимости, противной самому духу христианства.

Весьма характерным для внутреннего состояния Православной Церкви в Эстонии во время ее пребывания в юрисдикции Константинопольского Патриархата был и другой конфликт, возникший в конце 20-х гг. в связи с имущественным положением Псково-Печерского монастыря. Издревле ценнейшее движимое и недвижимое имущество монастыря являлось его собственностью. Опираясь на закон Эстонской Республики об упразднении сословных имуществ, принятый 12 ноября 1925 г., Синод Православной Церкви в Эстонии в феврале 1928 г. потребовал от настоятеля монастыря епископа Печерского Иоанна (Булина) зарегистрировать имущество на имя Синода, дабы оно, как заявлялось, не подверглось отчуждению в пользу государства. Епископ Иоанн, братия обители и православное население Печерского края и Эстонии восприняли это как посягательство на монастырскую собственность и выступили против закона.

Состоявшийся в июне 1932 г. в Таллине Собор Православной Церкви в Эстонии голосами эстонского большинства его членов вынес решение о переводе епископа Печерского Иоанна на вакантную с 1927 г. Нарвскую кафедру. Вопреки протесту преосвященного, ему предписывалось покинуть Псково-Печерский монастырь. Собор отклонил выдвинутую русскими приходами кандидатуру на этот пост настоятеля тартуского Успенского собора протоиерея А. Остроумова, единогласно избранного епархиальным собранием автономной Нарвской епархии. Также было принято решение о переходе Псково-Печерского монастыря на новый гражданский календарь, что явилось грубым вторжением в духовную жизнь обители и нарушением традиций и устоев православия. Епископ Иоанн (Булин) в декабре 1932 г. был уволен на покой и запрещен в священнослужении. 18 октября 1940 г. его арестовали. Место и время кончины владыки остаются до сих пор неизвестными.




[719]  С. 573 наст. изд.
Ссылки по теме
Форумы