Отмена крепостного права в прибалтийских губерниях. Распространение православия в Эстляндии (1710–1836)

В начале XIX в. царское правительство неоднократно занималось крестьянским вопросом Прибалтийского края. Результатом этого были несколько новых, утвержденных Александром I законоположений. Одно из них — это крестьянский регулятив 1802 г., который признал за крестьянином право собственности на движимое имущество, но так называемый «железный инвентарь» оставался собственностью помещика, хотя использовал его в работе все тот же крестьянин. Помещик сам определял, что должно входить в этот «железный инвентарь», и помимо сельскохозяйственных орудий часто включал в него скот, зерно и т. д. Хотя в регулятиве и указывалось, что отныне крестьянин имеет право передавать свое хозяйство по наследству, помещик мог лишить крестьянина земельного участка, переселить его на другие земли и даже продать его. Для этого было достаточно обвинить крестьянина в плохой работе на барщине, в неповиновении Церкви или в недостойном поведении.

В 1804 г. были приняты новые законы, которые запрещали продавать крестьян-дворохозяев и чинить над ними расправу домашним судом. Эти законы в известной мере гарантировали также право наследования, оговаривая его условием исправной выплаты повинностей. Реформа 1804 г. дала части эстонских крестьян несколько больше возможностей для работы в собственном хозяйстве, но бобылей, дворовую прислугу и другие крестьянские прослойки оставила в прежнем положении. Такие половинчатые меры не могли приостановить волнения среди крестьян. В 1803–1806 гг. в Эстляндии и Лифляндии беспорядки происходили в 49 имениях, особенно в центральных уездах и в окрестностях Дерпта. Ожесточенные и кровопролитные столкновения произошли в имении Козе-Уусмыйза, где батраками были убиты начальник военного отряда и унтер-офицер, тяжело ранено несколько солдат. Восставшие также понесли потери: убили шестерых и тяжело ранили семерых крестьян.

Еще на ландтаге Эстляндской губернии в 1811 г. помещики под давлением крестьянских волнений и общественного мнения[374] стали высказываться за освобождение крестьян без земли. Александр I был доволен их инициативой, но разработке соответствующих законов помешала Отечественная война 1812 г., хотя она непосредственно и не затронула этой территории.


Император Александр I. Гравюра Дж. Уокера по оригиналу Ж. Кюгельхена. 1801
Император Александр I. Гравюра Дж. Уокера по оригиналу Ж. Кюгельхена. 1801

После окончания войны эстляндским дворянством был составлен законопроект, который предусматривал предоставление крестьянам личной свободы, но не наделял их землей и оставлял за помещиком широкие полицейские права. Таким образом, по отношению к своим крестьянам помещик оказывался в роли государственного чиновника, вершившего суд и расправу. Александр I утвердил законопроект 8 июня 1816 г., а с 8 января 1817 г. закон вступил в силу в Эстляндской губернии.

Неудовлетворительный характер закона об «освобождении» отмечался в одной анонимной записке того времени, которую цитировал Ю. Кахк: «Таким образом, крестьянин, получив от помещика в качестве владельца земли право, которым тот же помещик в качестве правительственного чиновника может воспретить ему пользоваться, когда только заблагорассудится, получит один призрак свободы. Такого крестьянина можно сравнить с человеком, которому, заковав в железо руки и ноги, велели делать что хочет и идти куда хочет» [375].

Летом 1818 г. к обсуждению аналогичного законопроекта приступили в Лифляндской губернии, и в 1819 г. Александром I он был утвержден, а с января 1820 г. вступил в силу. Процедура введения закона в действие на местах была очень сложной, потому что помещики опасались возникновения волнений вследствие освобождения крестьян без земли. Освобождались не все крестьяне сразу, а постепенно, по частям, в разные сроки для разных категорий вплоть до 1832 г. Например, в первые три года крестьянин получал право передвигаться только в пределах прихода, затем — уезда и только с 1832 г.— в пределах губернии, переселяться же в другие губернии запрещалось.

Права вотчинной полиции, которыми наделялся помещик, давали ему власть над всеми лицами, проживавшими на территории имения. Он мог арестовать и приговорить к телесному наказанию: мужчин к 15 ударам палкой, женщин — к 30 ударам розгой (в Лифляндской губернии — к 15-ти), передать обвиненного крестьянина высшим полицейским и судебным властям. Таким образом, участь крестьянина существенным образом не изменилась, они и впредь оставались полностью зависимыми от помещика.

Закон 1819 г., по мнению Ф. Юнг-Штиллинга, ухудшил материальное положение крестьян, потому что отменил законную меру арендных повинностей за право пользования крестьянскими участками, предоставив определение ее добровольному соглашению, и уничтожил наследственное при известных условиях право крестьян на пользование участками[376].

Положение о крестьянах Лифляндской губернии 1819 г. определяло, что до введения личной свободы все повинности крестьян определялись вакенбухами по положению 1804 г., а после освобождения устанавливались посредством «вольного соглашения».

В 1819 г. лифляндское дворянство отказалось от всяких прав, сопряженных с крепостной зависимостью и наследственным подчинением крестьян, но оставило за собою право собственности на землю и неограниченного пользования ею. Естественным следствием этого нового положения стала отмена нормы барщины. Теперь сам помещик определял размер повинностей. На практике крестьянин принужден был соглашаться на всякое предложение владельца, лишь бы оно давало ему возможность прокормиться. «Действительно, с 1816 г. ни один эстонский крестьянин не добился независимого владения землей» [377].

Такая свобода, естественно, не могла удовлетворить крестьян, и с первых дней обнародования закона в Эстляндии и Лифляндии не прекращались волнения. К 1823 г. волнениями были охвачены 69 имений. В распоряжение каждого уездного суда для подавления беспорядков царским правительством было выделено по батальону солдат, однако до вооруженных конфликтов дело не доходило, потому что в волнениях не участвовали батраки и беднота. Потеряв надежду на обеспечение семьи работой на земле, арендуемой у помещика, они получили право переселяться в города и искать работу в промышленности.

Освобождение крестьян дало толчок капиталистическому пути развития также и на селе. Особенно стало развиваться винокурение. В 1820–1824 гг. в Лифляндии в среднем ежегодно производилось около 1,5 млн. четвертей зерна. Из этого количества более 20% расходовалось на винокурение. Получило развитие льноводство, выращивание картофеля, откорм скота на отходах винокурения для поставки мяса в Петербург. Среди крестьян во второй четверти XIX столетия начинается процесс социальной дифференциации, появление зажиточных крестьян, корчмарей, мельников и т. п., которых называли «серыми баронами». Их вклады в различных кредитных и сберегательных кассах к 1841 г. достигли почти 718000 руб. в банковских билетах[378], что по тому времени составляло очень значительную сумму.

В то же время бедные крестьяне все больше оказывались в долговой зависимости у купцов и помещиков. Так, в 1832 г. один верроский купец требовал возвращения долга от 137 крестьян. Очень многочисленной становилась прослойка батраков и бобылей. По данным 1850–1880 гг., в крестьянских усадьбах проживало около 115000 человек, из них около 30000 — батраки и прислуга; в то же время в губернии было больше 122000 бобылей[379]. Получается, что примерно 1/3 сельского населения старалась обеспечить себе жизнь, арендуя у помещика землю, остальные искали работу у дворянина, собственника имения, или крестьянина-арендатора, или хозяина усадьбы.

В конце Северной войны для нужд православного воинства были отобраны шведские гарнизонные кирки в городах Прибалтийского края, которые переоборудовались под православные храмы.


Стефан (Яворский), митр. Рязанский и Муромский. Гравюра А. Зубова. 1729
Стефан (Яворский), митр. Рязанский и Муромский. Гравюра А. Зубова. 1729

С 1711 г. русским купцам и ремесленникам было разрешено селиться в Прибалтике, а из завоеванных уездов по приказу Петра I враждебно настроенных шведов переселяли в глубь России. В это же время православные церкви были подчинены непосредственно местоблюстителю патриаршего престола митрополиту Рязанскому Стефану Яворскому, который вверил надзор за ними рижскому соборному протоиерею Тимофею Корейше. Необходимые указания получили также и губернаторы. Так, в 1715 г. Петр I писал П. А. Голицыну, лифляндскому губернатору, что ему следует подыскать в Смоленске «добрых и искусных» священников с причтом вместо тех, которые в Риге, потому что всем известно, что они «зело плохи» и стыдно за них перед прихожанами.

12 марта 1725 г. православные церкви Лифляндской и Эстляндской губерний были причислены к Псковской епархии, во главе которой тогда стоял архиепископ Псковский и Нарвский Феофан Прокопович. В архивах ревельского Преображенского собора сохранился ряд указов Псковских архиепископов за 1728–1730 гг. с требованиями сообщать об их исполнении в Псковскую архиерейскую консисторию[380].




[374]  В 1806 г. проф. Дерптского университета А. Кайсаров опубликовал диссертацию, в которой разоблачал реакционную крестьянскую политику прибалтийских помещиков и требовал отмены крепостного права. В 1809 г. граф Б. Стройновский рекомендовал освободить крестьян от крепостной зависимости, но землю оставить в собственности помещика. Аналогичную точку зрения высказывали профессора Л. Г. Якоб, Г. Г. Меркель и Шредер. См.: Лотман Ю. М. Андрей Сергеевич Кайсаров и литературно-общественная борьба его времени // Ученые записки ТГУ. Тарту, 1958. Вып. 63.
[375]  Цит. по: История Эстонской ССР. Т. 1. С. 715.
[376]  Юнг-Штиллинг Ф. О сельском быте лифляндских крестьян. Статистическое исследование. СПб., 1868. С. 64.
[377]  Эстонец и его господин / Пер. с нем. А. Н. Шемякина. М., 1872. С. 34.
[378]  История Эстонской ССР. Т. 1. С. 747.
[379]  Там же. С. 752. Заметно увеличилось в период с 1816 по 1858 безземельное и малоземельное крестьянство. См.: Vahtre S. Talurahva sotsiaalsest struktuurist Eestimaa kubermangus feodalism lopuperioodil (hingeloenduste andmetel) // Ученые записки ТГУ. Тарту, 1970. Т. 258: Вопросы истории Эстонской ССР. 6. С. 210-211 (статья написана на основе ревизских сказок).
[380]  Тизик К. История ревельского Преображенского собора. С. 26.
Ссылки по теме
Форумы