Основание князем Ярославом Мудрым города Юрьева

Одним из наиболее достоверных и ранних письменных свидетельств об отношении русских князей к прибалтийским народам является летописный рассказ о том, как великий князь Ярослав в 1030 г. отправился из Новгорода в поход на эстов и основал город Юрьев (названный так в честь христианского имени князя). «В лето 6538. Семь же лет иде Ярослав на чюдь, и победи я, и постави град Юрьев» [64]. Предполагают, что поводом к походу Ярослава могло послужить то обстоятельство, что эсты приняли сторону Канута, короля Дании и Англии, противник которого Олаф Толстый, король Норвегии, получил помощь от Ярослава.

Крепость, основанная Ярославом, находилась на самой высокой возвышенности заболоченной луговой поймы реки Эмайыги. Здесь проходили торговые пути, соединявшие южноэстонские и латвийские области, а также ремесленные центры Новгорода и Пскова с гаванями Северной Эстонии и Балтийским морем. В этот период появились многочисленные укрепленные городища, на их месте со временем образовался целый ряд поселений городского типа: Юрьев, Отепя, Линданисе, Вильянди и др. Обострилась межплеменная рознь, участились столкновения с соседними племенами, в частности с варягами. Эсты не только оборонялись от варягов, но и сами предпринимали походы на остров Готланд, в прибрежные районы Швеции и Дании. Примерно такой же характер носили отношения между эстонскими и славянскими племенами. В то же время «проходил и торговый обмен между племенами» [65], а также с Новгородом и Псковом.

Очень скудны сообщения письменных источников до XVI–XVII вв. о возникновении и развитии Юрьева. Кроме упомянутого летописного известия и «Хроники Ливонии» Генриха Латвийского, описывавшей главным образом политические события, касавшиеся Юрьева (Дерпта) начала XIII в., больше нет ничего достойного внимания, поэтому исключительный интерес представляют археологические раскопки 60-х гг. нашего века на территории современного Тарту (Юрьева). Самый древний период существования городища относится, по всей вероятности, к середине I тысячелетия и продолжается до VII–VIII вв. В слое этого периода были найдены «фрагменты лепной керамики разных типов, в том числе незначительное количество текстильной и штрихованной керамики, характерной как для эстонских, так и для славянских древностей первой половины I тысячелетия по Рождеству Христову» [66]. Изучение находок слоя, относящегося к X–XI вв., показало, что здесь преобладают фрагменты керамики, характерные для Новгорода начала и середины XI в., в то время как на других городищах и могильниках Эстонии она нигде не встречается.


Великий князь Киевский Ярослав Мудрый. Гравюра. Сер. XIX в.
Великий князь Киевский Ярослав Мудрый. Гравюра. Сер. XIX в.

Это является весьма существенным признаком связи населения Юрьева с русскими ремесленниками и купцами или поселенцами, через них распространялись в городе гончарные изделия русского происхождения. Среди других находок этого же периода можно отметить железные наконечники стрел[67], похожие на наконечники стрел из древнерусских дружинных курганов и в значительной степени характерные для Новгорода[68]. При раскопках в других областях Эстонии они не найдены, а следовательно, не употреблялись и не были там известны. К предметам, изготовленным русскими ремесленниками, относятся также витые бронзовые браслеты, ключи и замки так называемого киевского типа[69]. Любопытны также несколько черепков красноглиняных амфор домонгольского периода, которые могли попасть в Юрьев только через русских. Амфоры такого типа не встречаются на территории Эстонии нигде, кроме Тарту. Упомянутые находки позволили археологу В. Труммалу сделать вывод, что памятники материальной культуры этого периода могут быть связаны с русским поселением 30-х гг. XI в. Он также считал, что «защитные сооружения и остальные постройки городища могли погибнуть вероятнее всего в результате пожара 1061 г.» [70]. Согласно летописи весной 1061 г. эстонские крестьяне сожгли Юрьев и находящиеся близ него деревни[71], чтобы избавиться от власти местных князей, а также, по-видимому, свергнуть власть и русского князя. Некоторые ученые, в том числе и Х. А. Моора, в свое время высказывали предположение, что Юрьев мог быть в то время чем-то вроде вотчины русского князя[72]. По-видимому, жившим здесь русским чиновникам построили и соответствующие дома — «хоромы», которые упоминаются в той же летописи. Эти летописные сведения объясняют наличие в Юрьеве материальной культуры древнерусского происхождения.

При Ярославе и после него город развивался и рос, укреплялись и культурные связи с Русью. Об этом можно судить по найденным в других частях города черепкам глиняных сосудов разных типов, аналогичных керамике Новгорода и Пскова XII–XIII вв. Такая же керамика представлена на городище в слое следующего строительного периода. По археологическим данным, экономические и культурные связи с Новгородом и Псковом продолжались и в течение XIII–XIV вв. [73]

По письменным источникам известно о существовании торговых отношений между Юрьевом (Дерптом) и Новгородом в XIII–XV вв. Оба города были связаны с Ганзейским союзом, основанным в конце XIII в., и, судя по документам, Юрьев играл в нем важную роль, потому что всегда упоминался на втором месте вслед за Ригой[74].

Представляет особый интерес вопрос о положении русского населения города после прекращения русского владычества. Летописец говорит, что народ их «хоромы пожгоша» [75]. По более поздним сведениям,
в Юрьеве, в Заречье, на левом берегу Эмайыги, на холме был основан русский пригород. Источники же XV–XVII вв. говорят и о существовании «Русского конца» на правом берегу реки[76]. Есть основания думать, что оба названные поселения тесно связаны между собой, но когда они возникли, установить трудно. Источники XV в. характеризуют «Русский конец» как юридически самостоятельное поселение, которое имело свою администрацию, торговый двор и церковь[77].


Грамота великого князя Андрея Александровича Ганзейскому союзу об определении торговых путей, данная им в Новгород. Ок. 1301 г.
Грамота великого князя Андрея Александровича Ганзейскому союзу об определении торговых путей, данная им в Новгород. Ок. 1301 г.

Об этом свидетельствует и найденная в Пскове юрьевская печать XV в., опубликованная В. Л. Яниным[78]. Он отмечал, что эта печать, своей символикой связанная со святым Георгием, подтвердила наличие в Русском конце Юрьева церкви святого Георгия. Об этой церкви на левом берегу реки, а следовательно в русском пригороде, рассказывал Киевский митрополит Исидор, который в 1439 г. направлялся из Москвы на Ферраро-Флорентийский Собор через Юрьев[79].

Среди археологических находок в Заречье есть редкая монета XI в., с образом небесного покровителя князя Ярослава — святым Георгием Победоносцем[80], а также серебряные украшения начала XII в. По мнению М. Х. Шмидехельм и Е. Ю. Тыниссон, некоторые из этих украшений изготовлены в одном из русских ремесленных центров[81]. Украшения найдены в своеобразном серебряном сосуде, происхождение которого А. В. Банк считает византийским[82]. Эти находки являются бесспорным доказательством существования торговых связей Юрьева с Древней Русью. Священник Н. Когер, изучавший историю храма святого Георгия в Юрьеве, указывал, что во время нападения крестоносцев на город в 1224 г. эта церковь была разрушена[83].


Монета великого князя Ярослава Мудрого. XI в.
Монета великого князя Ярослава Мудрого. XI в.

Но существуют данные и о другой церкви в Юрьеве, построенной во имя святителя Николая[84]. Епископ Павел утверждал, что князь Ярослав построил здесь две православные церкви, «одну — во имя св. Николая Чудотворца, другую же — во имя своего ангела, великомученика Георгия» [85]. О существовании двух церквей, по мнению А. Сапунова[86], говорит и повесть о начале и основании Псково-Печерского монастыря: «Бяше же в то время священник некий, именем Иоанн, от Московския страны, по прозванию Шесник; сей Иоанн бе священствуя во граде Юрьеве Ливонском со Исидором пресвитером в храме святаго Николая Чудотворца и великомученика Георгия, его же великий князь Ярослав Владимирович Киевский от имения своего устроил» [87].

Память об основании князем Ярославом церквей в Юрьеве сохранялась, и на факт их основания впоследствии неоднократно ссылались в различных дипломатических документах. Так, в частности, царь Иоанн IV писал датскому королю Фредерику II, предъявлявшему свои права на Эстонию: «Великий князь Георгий Владимирович, именуемый Ярославом, завоевал Ливонию, основал город Юрьев, построил там церкви греческие, обложил всю землю данию» [88].

При сыне и преемнике царя Иоанна Феодоре Иоанновиче русские бояре выдвигали те же аргументы послам германского императора Рудольфа II: «Великого государя нашего прародитель великий князь Ярослав город Юрьев поставил в свое имя и храм в Юрьеве ангела своего имя страстотерпца Христова Георгия поставил» [89].

Во время раскопок в Тарту в 1982 г. на территории Ботанического сада были обнаружены человеческие кости, а впоследствии и остатки выложенной из кирпича и булыжника стены. Ученые высказали предположение, что это древнее кладбище и северная часть фундамента предполагаемой Георгиевской церкви XIV–XV вв. По-видимому, в конце XV в. церковь святого Георгия была уже разрушена, вероятнее всего деятелями Ганзы, мстившими за закрытие Торговой палатой важного для Ганзы «Петровского двора». Еще в 1918 г. местный краевед и историк города Тарту Рихард Отто предположил, что церковь святого Георгия первоначально находилась на улице Лай в районе так называемых Русских ворот, теперь это территория Ботанического сада. Его предположение подтвердилось записью, найденной в одном из протоколов городской ратуши под 1555 г., о том, что церковь святого Георгия находилась во владении некоего Ханса фон Карпена, «что перед Русскими воротами». Эта версия подтверждается также и тем, что одна из угловых башен расположенной здесь городской стены носила название Георгиевской еще в 1590 г. Храм по своему типу напоминал так называемые купеческие церкви, в которых имелись и обширные помещения-склады. К сожалению, конкретные представления о подобных русских церквах отсутствуют. В Риге и Таллине на предполагаемом месте подобных построек расположены теперь новые жилые кварталы, и потому они закрыты для раскопок археологов.

Начиная с XVI в. письменные памятники упоминают уже только об одной церкви в Юрьеве (Дерпте) — во имя святителя Николая. Она находилась первоначально на территории двора современной почтовой конторы на углу улицы 21 Июня. В период Реформации здание сильно пострадало. В конце XVI в. церковь принадлежала иезуитам, а к XVII столетию ее здание пришло в полную негодность и было разрушено.




[64] Повесть временных лет. Ч. 1. С. 101; также см.: 3-я Псковская летопись: «В лето 6528-го. Ходил Ярослав Володимерич из Новагорода на Чюдь, и победи, и постави град Юрьев в свое имя» (Псковские летописи. М., 1955. Вып. 2. С. 75).
[65]  Труммал В. К. Русско-эстонские отношения от IX до начала XIII века. Тарту, 1955. С. 12. АКД.
[66] Тгummal V. К. Archeoloogilised kaevamised Tartu linnusel // Ученые записки ТГУ. Тарту, 1965. Т. 161. С. 37-38. Табл. 11 а—с.
[67] Там же. С. 24. Рис. 6 а.
[68]  Медведев А. Ф. Оружие Новгорода Великого // Материалы и исследования по археологии СССР. № 65. М., 1959. Т. 2. С. 121-191.
[69] Trummal V. К. Archeoloogilised kaevamised Tartu linnusel. С. 37—38. Табл. 10 а, с.
[70]  Труммал В. К. Археологические раскопки в Тарту и поход князя Ярослава в 1030 г. // Советская археология. 1971. № 2. С. 268.
[71] Новгородская первая летопись. М., 1950. С. 183.
[72] Моога Н. A. Eesti-vene suhteist IX—XIII sajandil // Teaduslik session 1947 ENSV. Teaduste Akademia iihiskonnateoduste osak istungid. Tartu, 1948. L. 34—35.
[73]  Труммал В. К. Славяно-русские элементы. Рис. 2, 10—22.
[74] Freymuth О. Tartu linn ordu ajal. Tartu, 1927. L. 18.
[75] Новгородская первая летопись. С. 183.
[76] Eesti NSV ajalugu. Tallinn, 1937. T. 2. L. 313.
[77] Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.; Л., 1949. № 78.
[78]  Янин В. Л. Вислые печати Пскова // Советская археология. 1960. № 3. Рис. 50, 51, 54, 60.
[79] «Церкви ж крестьянский бе у них две: святый Николай и святый Юрей» // Древняя российская вивлиофика. М., 1788. Ч. 6. С. 29.
[80] Trummal V. К. Slaavi-vene elemendid Kagu-Eesti materiaalses kultuuris (kuni XIII saj. alguseni) // Ученые записки ТГУ. 1960. Т. 87. С. 30.
[81] Schmiedehelm М. Н. Ein Depotfund ausTartu// Eurasia septementrionalis antiqua. Helsingi, o. J. T. 4. S. 263—271; Tonisson E. Eesti aardeleiud. 9—13. sajandist // Muistsed kalmed ja aarded. Arheoloogiline kogumik. Tallinn, 1962. T. 2. L. 275-281.
[82] Банк А. В. Серебряный сосуд из так называемого Тартуского клада // Ibid. 1960. Т. 1. С. 275-281.
[83] Koger N. Tartu puha Georgi (Jiiri) kiriku 100 a. juubeliks. Tartu, 1945. L. 3.
[84] Православие в Латвии. Исторический очерк. Рига, 1931. С. 6.
[85] Павел (Доброхотов), еп. Кое-что из прежних занятий. Псков, 1872. С. 24.
[86] Сапунов А. Разбор сочинения Фр. фон Кейсслера. СПб., 1898. С. 10. Однако Лейсман видел в этом свидетельстве указание на двухпрестольный храм (Лейсман Н., свящ. Состояние православия в Прибалтийском крае // Историке-статистическое описание церквей и приходов Рижской епархии. 1893. Вып. 1. С. 130).
[87] Повесть о начале и основании Псково-Печерского первоклассного монастыря, взятая из древних летописцев, обретающихся в книгохранительнице этого монастыря. 2-е изд. Псков, 1849. С. 3.
[88] Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 8. С. 178.
[89] Памятники дипломатических сношений России с иностранными державами, изданные по Высочайшему повелению. СПб., 1851. Т. 1. С. 1347.
Ссылки по теме
Форумы