Отношения с Поместными Православными Церквами

К оглавлению


Святая Православная Церковь есть единое духовное тело, имеет одну Главу — Христа Спасителя, одушевляется одним Духом Божиим. Это духовное единство изначала являет себя в семье равноправных Поместных Православных Церквей. Все автокефальные и автономные Православные Церкви связаны между собой одним исповеданием веры, единством Таинств, канонов, общностью принципов духовной жизни, находятся в молитвенно-каноническом и литургическом (Евхаристическом) общении и пребывают в братской любви.

Свои отношения с Поместными Православными Церквами Русская Церковь строит на апостольской заповеди «сохранять единство духа в союзе мира» (Еф. 4, 3) и происходящей из нее обязанности братской взаимопомощи и взаимодействия в различных областях церковной жизни. На такой основе Русская Церковь строила свои отношения и в первые столетия своего бытия, и в Синодальный период.

* * *

В отношении к древним Восточным Патриархатам — Константинопольскому, Александрийскому, Антиохийскому, Иерусалимскому — весь Синодальный период характеризуется непрекращающейся материальной помощью, а также духовной поддержкой их со стороны Православной России.

Можно сказать, Синодальный период открывается в отношении Константинопольской Церкви грамотой императора Петра I от 3 января 1718 г., жалованной Патриарху Константинопольскому Иеремии.

В ответ на донесение (соединенное с просьбой) Патриарха о том, что Церковь Божия в Константинополе пришла от тяжких налогов турок в «великое оскудение» и впала в «неоплатные долги», Петр I писал в «жалованной грамоте»:

«Усмотря благочестивыя кафолическия веры Церквей утеснение и что оныя под игом турецким страждуще, а особливо его Святейшего Патриарха кафедральная великая Церковь в немалое оскудение впала, того ради, яко Православия любящий и сын тоя Восточныя Церкви, соболезнуя об оной, определяем повсягодное (ежегодное. — Ред.) воспоможение великие Константинопольские Церкви, к нему, Святейшему Патриарху Иеремие, и будущим по нем Святейшим Вселенским Константинопольским Патриархом из нашей царской казны посылать на каждый год на три тысячи рублей Соболев, которое имеют отдавано быть без умедления присылаемым от него — Святейшего Патриарха... и в пути не токмо в государство наше едущим и назад возвращающимся свободной пропуск, но и в даче подвод и в других нуждах надлежащее воспоможение показано будет; а особливо, когда имеют возвращатца из нашего Российского государства с вышеписанною определенною годовою милостынею, то отныне будут даны подводы ради отвезения той определенной милостыни, которая пропущена будет в наших царского величества городах безо всякого удержания, не требуя никаких пошлинных и других платежей». Выражалась надежда, что за эту помощь Святейшая Константинопольская Церковь будет возносить молитву о православных русских людях — живых и усопших — «завсегда творити и всякого добра нам и государству нашему желати».

С XVIII столетия, когда православная Россия почувствовала себя политически могущественной державой, с постоянной материальной помощью соединяется дипломатическое ходатайство о православных, проживавших в Османской империи, и вооруженная их защита.

Петр I поставил прямо вопрос об освобождении православных от турецкого ига. Готовясь к Прутскому походу (1711 г.), он вошел в сношения с подвластными Турции православными, призывая их встать на совместную борьбу против угнетателей. Хотя поход окончился неудачно, он имел ту положительную сторону, что стал фактически первым братанием восточных христиан с русскими на поле брани.

Решительные попытки, начатые Петром I, встать на защиту угнетенных православных Турции неоднократно повторялись, и повторялись успешно, в истории отношений православных России к братьям по вере. Достаточно вспомнить мирный договор 1774 г., согласно которому Россия получила право покровительства православным христианам, подданным Турции. Это право было подтверждено и договорами: Ясским 1791 г. и Бухарестским 1812 г., заключенными после войн России с Турцией.

Существенным в отношении к Церкви Константинопольской было решение при императрице Анне Иоанновне (1730—1740) выдавать Патриарху Константинопольскому ежегодно большую денежную сумму. Примечательна оговорка о том, что деньги выдавать Патриарху следует только в том случае, если он занял престол законно, о чем должно быть свидетельство русского резидента в Константинополе. Такая оговорка была вызвана тем, что в указанное время и в последующее из-за интриг, устраивавшихся по преимуществу Портой (правительством Османской империи), происходили частые произвольные низложения Патриархов (например, с 1797 по 1901 г. было 35 избраний Патриархов — некоторые избирались по два-три раза).

Что касается непосредственного участия Святейшего Синода в судьбах Константинопольской Церкви, то надо отметить, что Святейший Синод, помимо единовременных субсидий (бывших систематическими) Константинопольскому престолу, со времени основания «Богословской школы Великой Христовой Церкви» на острове Халки (с 1844 г.) ежегодно переводил на ее содержание две тысячи рублей золотом. Высылал также Святейший Синод в Константинополь священные облачения, священные сосуды и т. д.

Сносились также Церковь-Матерь и Церковь-Дщерь по вопросам вероучительным, каноническим, административным. В продолжение древней традиции Патриархи Константинопольские после патриаршей интронизации направляли Святейшему Синоду известительные грамоты. Святейший Синод в ответных посланиях приветствовал новоизбранного Патриарха и, в свою очередь, сообщал ему об изменениях в своем составе — избрании нового Первоприсутствующего члена Синода.

Начало XX столетия (1902—1905 гг.) ознаменовалось двукратным обменом посланиями между Патриархом Константинопольским Иоакимом и Святейшим Синодом Русской Православной Церкви по вопросам межцерковных сношений, отношения к инославию и реформе церковного календаря. Поставленные Патриархом Иоакимом вопросы были направлены к более тесному единению Поместных Православных Церквей.

Святейший Синод, анализируя церковную обстановку, признал поставленные вопросы своевременными, но отметил, что лучшим способом к достижению единения в христианском мире могут являться нарочитые собрания православных епископов, особенно Предстоятелей Церквей, и совещания «усты к устом».

Ответное послание Святейшего Синода Русской Православной Церкви, как и других Поместных Церквей, было рассмотрено в Константинополе специальной Комиссией, во главе которой стоял известный ученый митрополит Никомидийский Филофей (Вриенний). На основании изучения Комиссией было составлено мнение Константинопольской Церкви и направлено Церквам второе послание.

В послании, в частности, говорилось, что необходимо бодрствовать над охранением своей паствы и одновременно принимать всевозможные меры к поискам пути боголюбезного соединения.

Отвечая и на это послание, Святейший Синод указал, что Русской Православной Церковью уже проведены практические мероприятия в отношении христиан старокатолического и англиканского исповеданий: учреждена Комиссия, состоящая из ученых-богословов, которая должна дать ответы на вопросы, поставленные представителями этих исповеданий. Святейший Синод также заявил, что он всецело присоединяется к предложению о периодических собраниях (один раз в три года) представителей Поместных Церквей для обсуждения назревших в православном мире вопросов.

Продолжался в Синодальный период обмен церковной литературой, обучение в школах Русской Православной Церкви посланцев Поместных Православных Церквей, и прежде всего древних Восточных Патриархатов. В начале XX в. богословские предметы преподавали в Халкинской Духовной школе, как правило, выпускники русских Духовных школ.

Дружбу двух Церквей скрепляли и поездки на Православный Восток православных русских людей. В частности, в 1905 г. Патриарх Иоаким с большой сердечностью и теплотой принимал в Константинополе группу профессоров и студентов Московской Духовной Академии во главе с ее ректором епископом Волоколамским Евдокимом (Мещерским).

Серьезным вопросом, потребовавшим участия в его решении обеих Церквей, было возникшее среди афонского иночества движение так называемых «имяславцев», считавших, что имя Божие есть Сам Бог. Богословы Халкинской школы осудили это движение. Осудили его и Константинопольские Патриархи Иоаким III и Герман V. Их мнение разделил и Святейший Синод нашей Церкви.

Во время первой мировой войны Святейший Константинопольский престол обратился к Святейшему Синоду Русской Церкви с горячим призывом неусыпно заботиться об избавлении от бед войны, на что последний ответил, что Русская Церковь непрестанно возносила и возносит молитвы о мире во всем мире.

В Синодальный период «отношения Русской Церкви к Константинопольскому престолу характеризовались полнейшей доброжелательностью, постоянной братской поддержкой и в случае нужды покровительством при неизменном уважении к кафедре святого Иоанна Златоуста. Взаимно Константинопольская Церковь в лице лучших своих представителей всегда отдавала должное младшей, но более сильной Сестре — Церкви Российской. Повседневные тесные братские отношения двух Церквей не испытывали никаких серьезных трений».

Теми же добрыми чертами характеризуются взаимоотношения Русской Православной Церкви с Александрийской Церковью.

Бедственное положение Церкви святого апостола Марка понуждало всех Патриархов Александрийских в данный период обращаться к православной России за помощью. Обычно они обращались одновременно к императору России и Святейшему Синоду, хотя и с отдельными грамотами.

Как и в отношениях Русской Церкви с Константинопольской, так и в ее отношениях с Александрийской Церковью, можно сказать, Синодальный период открывается грамотой от 1717 г. к Петру I Патриарха Александрийского Самуила (1710—1723) со скорбным молением о помощи. Отметив каноничность своего избрания на Патриарший престол, дальше Патриарх говорит о том, что кафедра святого апостола Марка обуревается «многими обстоятельствами и бедствиями», отягощается «величайшим и многочисленным долгом», обеднела, лишилась драгоценных «досточудных сосудов», «находится в опасности конечного оскудения». В этой «полной бедности» Патриарх обращается «в твердой надежде» к «сострадательному благосердию» императора Петра I. «К кому другому мы, — заявляет он, — имеем прибежище, если не к сострадательному и царскому благоутробию христианнейшей державы... и кто, прибегая к заступлению и защите христолюбивой царской державы, уходит посрамленным? И прося милости не получает богато дара к уврачеванию и утолению потребности?.. Просим убо тебя, — заключает свое моление Патриарх к императору, — и после Бога прибегаем к тебе, общему предстоятелю и защитнику!.. Востань и нам в помощь... склонись к нам, молящим, простри руку... защити нас!».

О тех же скорбях сообщает Патриарх и Местоблюстителю Московского Патриаршего престола Митрополиту Стефану (Яворскому) в направленной к нему в том же 1717 г. грамоте и также взывает к его милосердию, «чтобы получить помощь». Митрополита Стефана Патриарх горячо просит благосклонно принять патриарших посланцев за сбором средств, «рекомендовать их скиптроносцам, могущим — после Бога — все сделать, а равно русским князьям и боярам, высшим чинам столицы, русским иерархам и архимандритам монастырей — столичным и иным, дабы все они доказали богоугодное свое сострадание к древнейшему, находящемуся в бедственном состоянии Александрийскому Патриаршему престолу, ради Господа нашего Иисуса Христа».

Так было в начале Синодального периода, так было и потом (см., например, грамоты Патриарха Иерофея II (1847—1858) императору Николаю Павловичу от 1850 г. и Святейшему Синоду от того же года).

О том, как откликались на нужды православных братьев православные русские люди, свидетельствуют сами Патриархи Александрийские. В 1858 г. Патриарх Иерофей II писал в своих грамотах: «С древних пор и почти незапамятных Александрийская Церковь прибегала к милостям блаженной памяти приснопоминаемых царей Всероссийских... и всегда сподобялалась их царственных щедрот». Содействием Святейшего Синода «соорудили здесь священный храм и окрест его Патриархию, учредили и отроческое училище, в котором преподаются науки на еллинском и арабском языках... и в Александрии мы завели училища отроческие и девичье, и одну больницу».

Патриарх Каллиник (1858—1861) в 1859 г. сообщал Святейшему Синоду, что русский консул в Египте вручил ему одиннадцать векселей на 48 520 рублей. «Воздавши мысленно всем вам братское во Христе лобзание, — писал Патриарх, — мы благословили обеими руками всех благочестивых православных и милостынелюбивых чад православной России, подавших щедрое пособие нашему святейшему престолу, и из глубины души вознесли за них молитвы».

Знаменательным событием XIX в. было открытие в 1855 г. в Москве Александрийского подворья вследствие ходатайства митрополита Московского и Коломенского Филарета «по уважению к бедствиям Церкви Александрийской и тамошних единоверных христиан». Отныне жертвы православных русских людей для Александрийского престола протекли беспрерывно.

Общались также Церкви и по другим церковным вопросам, о которых уже было упомянуто при рассмотрении взаимоотношений Церквей Русской и Константинопольской. Отношения эти были, согласно заявлению Святейшего Синода Русской Православной Церкви, «единодушные и единомудренные».

В 1953 г. настоятель подворья Антиохийской Православной Церкви в Москве архимандрит (ныне митрополит) Василий (Самаха), исследуя взаимоотношения Антиохийского Патриархата с Русской Православной Церковью после падения Византии, писал:

«Испытывая нужду, Антиохийская Церковь и другие Восточные Церкви обращались к своим собратьям за помощью и, в частности, к Русской Церкви... Православный Восток и особенно Антиохийская Церковь возлагали, и не напрасно, надежды и упования свои на Русскую Церковь во всех нуждах, ожидая от нее пожертвований на содержание духовенства, на уплату долгов и т. д. ...Русская Церковь не могла не принять участия в смягчении тяжести положения антиохийского народа к Антиохийской Церкви... Выступая на великое дело защиты и охраны вселенского Православия, Русская Церковь прежде всего старалась доставить христианскому Православному Востоку материальные средства, необходимые для поддержания Православия».

Из множества фактов братского общения двух Церквей выделяются такие, как учреждение Антиохийского подворья в Москве; содействие признанию Предстоятелем Антиохийской Церкви Мелетия, избранного Патриархом из иерархов арабской нации (об этом подробнее см. ниже. — Ред.); приезд в 1913 г. в Россию Патриарха Антиохийского Григория IV.

Антиохийское подворье было открыто в 1848 г., так же как и Александрийское, благодаря заботам митрополита Московского и Коломенского Филарета, который исходатайствовал у Святейшего Синода Русской Православной Церкви позволение передать в ведение Антиохийской Церкви храм Вознесения Господня с приделом во имя священномученика Ипатия. Этот храм и служил местопребыванием Антиохийского подворья до 1929 г. Основание подворья в Москве явилось началом более тесных взаимоотношений двух Церквей, так как через подворье осуществлялась постоянная связь, а с ней и постоянная помощь православных русских людей Антиохийскому Патриархату.

Деятельность митрополита Филарета выразилась и в других добрых актах в отношении Антиохийского Патриархата. Так, с его помощью были изготовлены в Москве антиминсы для этой Церкви. Эти антиминсы бережно хранятся до сего дня с надписями на них по-русски и по-арабски: «Помяни, Господи, митрополита Филарета». О деятельной любви митрополита Филарета к Востоку свидетельствует его труд «Собрание мнений и отзывов по делам Православной Церкви на Востоке».

В 1899 г. на Антиохийский престол был избран после долгого перерыва Патриарх Мелетий, араб по происхождению. До этого долгое время избирались Патриархами только греки. Русская Православная Церковь признала избрание Патриарха Мелетия законным и, таким образом, содействовала утверждению нового порядка, более отвечающего нуждам Антиохийской Церкви, состоящей по преимуществу из арабской паствы. Поддержал это избрание и русский генеральный консул, прибывший в кафедральный собор в Дамаске на патриаршую интронизацию. Православные арабы называют Патриарха-араба победой и с благодарностью вспоминают православный русский народ. «Этой победой, которая открыла новую, более славную страницу в истории Антиохийской Церкви, — утверждает архимандрит Василий (Самаха), — Антиохийский Патриархат обязан Русской Православной Церкви и русскому народу».

Сам Патриарх Мелетий относился с большой любовью к православному русскому народу, искал покровительства России и верил в грядущее укрепление братства России и Сирии.

Недолго управлял Церковью Патриарх Мелетий. В 1906 г. после его кончины Патриархом Антиохийским был избран митрополит Григорий IV. Русская Православная Церковь первой признала нового Патриарха. Вслед за ней признали законность избрания Патриарха Григория IV и другие Церкви. Право арабской православной паствы иметь своего национального Патриарха обрело жизнь.

В 1913 г. Патриарх Григорий IV посетил Россию, чтобы укрепить связи двух Церквей, а также принять участие в юбилейных торжествах трехсотлетия дома Романовых. В Петербурге Патриарх совершал богослужения в величественных соборах Троицком, Казанском, Исаакиевском, Петропавловском и в храмах других мест.

В единоверческом Никольском храме в Петербурге Патриарх Григорий совершил Божественную литургию в сослужении архиепископа Волынского Антония и епископа Гдовского Вениамина, в присутствии множества единоверцев. Особенность этого богослужения состояла в том, что оно было совершено по тем обычаям, по каким совершались богослужения до Собора 1667 г., запретившего употребление старых обрядов.

При посещении Петербургской Духовной Академии Патриарх Григорий в своей речи поблагодарил Академию за подготовку пастырей-богословов для Антиохийской Церкви. Речь он закончил словами: «Я нахожусь в положении человека, который вышел на смотр войскам. И вот я вижу, как люди приготовляют здесь себя на борьбу с невежеством. Великое это дело. Но нужно хранить мир, ибо Бог есть Бог мира и любви».

От имени учащихся приветствовал Патриарха студент Борис Ярушевич (впоследствии митрополит Крутицкий и Коломенский Николай; 13 декабря 1961). «Не нахожу слов, — говорил он, — для выражения тех чувств, которые мы, студенты, переживаем, видя у себя наследника престола апостолов Петра и Павла. Из ваших уст мы приняли добрый завет, который постараемся хранить вечно».

Посещение Патриархом Григорием России было весьма важно и для Антиохийской Церкви, и для Русской. 28 апреля 1913 г. в Новгородском Софийском соборе совершилось событие, ставшее впоследствии символом благодатного единения двух Церквей. В тот день Патриарх Григорий возглавил совершение епископской хиротонии ректора Новгородской Духовной Семинарии архимандрита Алексия (Симанского) (впоследствии Патриарх Московский и всея Руси; 17 апреля 1970). Патриарх Алексий неоднократно вспоминал с особым теплом это событие.

11—12 мая 1913 г. в истории Русской Православной Церкви произошло еще одно знаменательное событие — совершилось прославление великого поборника Православия, патриота, священномученика Патриарха Всероссийского Ермогена. Подобные торжества впервые в истории нашей Церкви возглавил один из Восточных Патриархов — Патриарх Григорий IV. Он же впервые возжег у раки с мощами святителя Ермогена лампаду и первый поклонился его святым мощам. Эти торжества, совпавшие с оживлением в России вопросов церковной реформы, укрепляли мысль в самых широких кругах церковного общества о необходимости восстановления патриаршества, упраздненного Петром I.

По просьбе Патриарха Григория Святейший Синод отпустил для нужд Антиохийской Церкви святое миро, а также большое число антиминсов, на которых до сих пор, как и на антиминсах, изготовленных заботами митрополита Московского Филарета, совершается в Антиохийской Церкви Божественная литургия.

«Визит Блаженнейшего Григория IV в Россию, — свидетельствовал один из настоятелей Антиохийского подворья в Москве архимандрит Макарий, — открыл блестящую страницу в истории братских отношений между Русской Церковью и Антиохийской Церковью, укрепил и утвердил Православие на Востоке».

К Церкви Святого Града — Иерусалимской Церкви — отношение Русской Православной Церкви было всегда самое теплое и братское: хранительницей великих общехристианских святынь по преимуществу является эта Церковь.

Вступивший на Патриарший Иерусалимский престол митрополит Хрисанф (1707—1730) в 1707 г. прислал в Россию известительную грамоту о своем избрании Патриархом и вместе с грамотой — частицу мощей святого Иакова Персянина и другие святыни.

Тот же Предстоятель Иерусалимской Церкви в 1728 г. направил в Святейший Синод просительную грамоту о помощи бедствующему Святому Гробу. В своей грамоте он сообщал, что его Церковь находится «в тягчайших и несносных долгах», и призывал показать «благоутробие помощи на облегчение и свободу долга». Подробности бедствий Патриархии он не сообщал в надежде, что они будут изложены устно посланцем-архимандритом. «Более не пишем вам, — завершает Патриарх, — обаче приказали мы сему архимандриту, да будет живое послание наше в прочих нуждах».

В посланной через два года (1730 г.) новой грамоте Святейшему Синоду Патриарх Хрисанф снова напоминает, что святые места «обретаются в великой нужде от тяжких долгов», и снова просит «помощи ко облегчению сих» — дабы показать братскую любовь.

Так же было и при преемниках Патриарха Хрисанфа: в присылавшихся Синоду грамотах постоянно указывалось на огромную задолженность Иерусалимской Патриархии и содержались просьбы и ходатайства о пожертвованиях (см. грамоты от 1732 г. Патриарха Мелетия (1731—1737), от 1776 г. Патриарха Авраамия, (1775— 1787) и др.). «Если не будет содействия и помощи отовсюду благочестивых и православных христиан, — писали Патриархи, — то мы не устоим против наступательных и насильственных требований многих и различных заимодавцев, и вообще оное поклонение погибнет и в языческие впадет руки» (из грамоты от 1827 г. Патриарха Афанасия (1827—1845).

Святейший Синод всегда выражал полную готовность оказать такую помощь и щедро ее оказывал.

В 1735 г. были составлены так называемые «Палестинские штаты», которыми назначалась просителям Православного Востока ежегодная пятитысячная сумма. Иерусалимским Патриархам дополнительно назначалась ежегодная милостыня в сто рублей, за которой они присылали в Россию доверенных лиц каждые пять лет.

В 1814 г. в Таганроге за Иерусалимским престолом был утвержден Александровский монастырь, дававший значительный доход, большая часть которого отправлялась Святому Гробу.

С целью установления постоянного общения двух Церквей, а также для распространения среди православных русских людей сведений о святых местах и расширения взаимопомощи было основано в Москве Иерусалимское подворье [867], за которым Святейший Синод утвердил храм святого апостола Филиппа у Арбатских ворот вместе с приписанной к храму землей, Святейший Синод неукоснительно следил за устрой ством подворья, прилагая усилия к тому, чтобы через него оказывалась существенная помощь Церкви Святого Града.

Кроме того, Святейший Синод позволил посланцам Иерусалимских Патриархов производить сбор пожертвований по всей России. Епархиальным архиереям было предписано оказывать сборщикам всяческое содействие.

«По известности о затруднительных обстоятельствах, в коих находится иерусалимский храм Воскресения Господня, — говорилось в постановлении Синода, — и приемля в уважение заботливость Иерусалимского Патриархата к поддержанию прав Греко-Восточной Церкви на сие святое место, Святейший Синод согласен, со своей стороны, допустить в России сбор доброхотных пожертвований на пользу сего храма».

О том, чтобы судить, в каких размерах направлялась на Восток помощь из православной России, следует обратиться к сообщениям, напечатанным в официальном Органе Святейшего Синода «Церковном Вестнике».

Например, за 1876 г. «Церковный Вестник» (№11) приводит следующие данные о пожертвованиях: «В пользу Церкви Святого Гроба Господня в Иерусалиме 3000 руб. и в пользу православного духовенства при этом храме 130 руб., на содержание прокаженных в Палестине 1409 руб. ...на школы в Палестине 654 руб. ...в пользу церквей, обуреваемых магометанами, 3602 руб. ...Сверх того, собрано в учрежденные при церквах кружки и отправлено Святейшим Синодом на Восток в пользу Церкви Святого Гроба Господня в Иерусалиме 10 000 руб. и на улучшение быта православных поклонников в Палестине 33 089 руб. Всего же вообще более 70 000 руб.»

Важным событием во взаимоотношениях обеих Церквей было учреждение в 1847 г. Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. Духовная Миссия действовала непрерывно и имела попечение об устройстве русских паломников, а также о поддержке Иерусалимского Патриархата перед лицом инославия, о воспитании его паствы, ее просвещении, упорядочении его церковно-экономической жизни.

Подобным же учреждением, но имеющим культурно-просветительное значение, явилось основанное в 1882 г. Русское Православное Палестинское Общество. Оно занималось собиранием, разработкой и распространением в России сведений о святых местах Востока, учреждало школы, больницы, странноприимные дома, оказывало материальную помощь местным жителям, храмам, монастырям, духовенству, заботилось о православных паломниках, прибывавших в Палестину.

Заслуживает особого внимания издательская деятельность Общества. Среди множества изданий необходимо упомянуть восьмитомное сочинение начальника Русской Духовной Миссии епископа Порфирия (Успенского) «Книга бытия моего», имеющее непреходящую ценность для изучения Ближнего Востока в XIX в.

К сотрудничеству с Обществом привлекались многие выдающиеся представители Русской Православной Церкви, видные государственные деятели, русские византологи, палеографы, библиографы... Особенно значительной многополезная деятельность Общества стала при Патриархе Дамиане (1897—1931).

О нем — свидетеле завершения Синодального периода в истории Русской Церкви и начала периода восстановленного патриаршества — и его отношении к нашей Церкви так писал его современник:

«Новоизбранный Патриарх свободно и хорошо изъясняется по-русски. Новый Патриарх в сане иеромонаха и архимандрита проживал среди русских с 1878 по 1880 г. в Таганрогском Иерусалимском Александрийском монастыре и с 1881 по 1886 г. в Тифлисе и Кутаиси в вакуфных (неотчуждаемых. — Ред.) владениях Иерусалимского Патриархата. Здесь в первый раз откушал русского хлеба-соли греческий инок Дамиан, и здесь полюбилось ему широкое наше гостеприимство и открытая русская натура».

Промыслу Божию угодно было, чтобы Русская Православная Церковь имела в Святой Земле своих постоянных молитвенников — тружеников Русской Духовной Миссии и подвижниц женского Горненского монастыря. Пребывание постоянных русских молитвенников — это и нить, прочно связывающая две Православные Церкви, это и выражение общения Поместных Православных Церквей, это и добрый знак единства Русской Церкви с древними Восточными Патриархатами.

Русская Православная Церковь хранила единство и с другими Поместными Православными Церквами, существовавшими или получившими, восстановившими свое автокефальное бытие в XVIII — начале XX в.: Грузинской, Сербской, Румынской, Болгарской, Кипрской и Элладской.

Грузинская Церковь на протяжении многих веков находилась в бедственном положении от нападений врагов Христовой веры. Длинный ряд бедствий завершился в 1795 г. разорительным нашествием персидского шаха Аги-Мохаммеда, по приказанию которого все духовные лица Тифлиса были схвачены и брошены с крутого берега в р. Куру. В начале XIX в. Грузия добровольно соединилась с Россией, а вслед за этим состоялось и присоединение Грузинской Церкви к Русской.

Развитию братских отношений между Русской и Грузинской Православными Церквами с древних времен и вплоть до XIX столетия во многом содействовали иноки русского и грузинского афонских монастырей.

В XIX в. сношения с православными грузинами были постоянными, так как грузины окормлялись Экзархами, назначавшимися Святейшим Синодом. За время существования Грузинского Экзархата было сделано следующее: открыты две Духовные Семинарии — в Тифлисе и в Кутаиси; учреждено «Братство Пресвятой Богородицы», проводившее большую культурно-просветительную работу, исправлена грузинская Святая Библия; начали издаваться на грузинском и русском языках журналы «Грузинский духовный вестник» и «Пастырь»; был открыт церковно-археологический музей, ставший местом научных исследований в области искусства и древностей Грузии; обращено было должное внимание на христианскую миссию; почти в три раза увеличено число приходов; улучшен быт грузинского духовенства.

Братское отношение юго-западных славян — чад нынешней Сербской Церкви — к единоверным и единокровным русским людям выразилось в ответе митрополита Черногорского Петра I французам, предложившим отказаться от сношений с Россией взамен на предоставление ему титула Патриарха всех сербов и за вознаграждение. «Русские нам не враги, — сказал митрополит, — а братья по вере и племени, любят нас, как и мы любим их... Славяне лишь от союза с могущественной Россией ждут себе спасения и славы... Без русских пропасть и всем другим славянам» (1, 182). И православная Россия помогала братьям-славянам.

Когда в 1836 г. в Белграде открылось духовное учебное заведение «Богословие», были присланы туда два преподавателя — выпускники Московской Духовной Академии. С 1840 г. вошло в обычай посылать окончивших «Богословие» в Духовные Академии Русской Православной Церкви.

Единство веры и славянских корней побудило Россию вступить в 1877 г. в войну против Турции. Освободительная война закончилась в 1878 г. и принесла независимость не только Сербии, но и Черногории, Румынии, Болгарии.

В начале XX в. знаменательным было то, что в 1913 г. вместе с Патриархом Антиохийским Григорием в Петербурге одновременно находился и Предстоятель Сербской Церкви Митрополит Димитрий. В честь обоих Предстоятелей были устроены приемы у митрополита Санкт-Петербургского Владимира и у обер-прокурора Святейшего Синода. Митрополит Димитрий посетил также Петербургскую Духовную Академию.

На грани XVII и XVIII вв. сотрудничество Русской Православной Церкви с Румынской Церковью проявилось в действенной духовной и материальной поддержке православного населения Трансильвании. В середине XVIII столетия союз двух братских Церквей укрепил старец преподобный Паисий Величковский. Его деятельность — выходца из украинской семьи, схиархимандрита Нямецкой Вознесенской обители — направлена была на обновление и возвышение православного благочестия в Румынии.

Во время пребывания русских войск в Молдавии и Валахии в 1808—1812 гг. Церковь этих земель с целью ускорения ликвидации существовавших внутренних нестроений была временно подчинена Святейшему Синоду Русской Православной Церкви. Экзархом Молдавии, Валахии и Бессарабии, членом Святейшего Синода был назначен митрополит Киевский Гавриил (Банулеску-Бадони), много потрудившийся для устроения церковных дел.

После открытия в XIX в. в России Духовных Академий в них получил образование целый ряд известных иерархов Румынской Православной Церкви: епископы Филарет (Скрибан), Мелхиседек (Стефанеску), Сильвестр (Баланеску), второй Патриарх Румынский Никодим (Мунтяну) и многие другие.

В трениях с Константинопольской Церковью, возникших при объявлении румынами независимости своей Церкви, Святейший Синод Русской Православной Церкви старался занять примирительную позицию, что привело к получению в 1885 г. законной автокефалии Румынской Церковью. «Не найдется ли еще средство, — вопрошал Святейший Синод, — словом сей любви и убеждения твердых в церковной правде ободрить, колеблющихся утвердить, возвести дело на путь мирных совещаний и неизменность существенного охранить некоторым снисхождением к допустимому» (2, 26).

Промысл Божий еще со времен святого равноапостольного князя Владимира, получившего из Болгарии «иереи учены и книги довольны» (2, 178), духовно соединил две братские Церкви — Русскую Церковь и Болгарскую Церковь.

С особой жертвенной любовью чада Русской Православной Церкви относились к единоверным болгарам в мрачные времена турецкого господства.

В годы борьбы православных болгар за восстановление автокефалии своей Церкви Русская Церковь сочувствовала их законным требованиям.

Осуждая определения Константинопольского Собора 1872 г., объявившего православных болгар схизматиками (схизма снята в 1945 г. при посредничестве Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия), архиепископ Литовский (впоследствии митрополит Московский) Макарий (Булгаков) в следующем же году прямо выступил с поддержкой болгар.

«Русская Церковь, по мысли архиепископа Макария, должна хранить союз с Константинопольской Церковью, но не признавать церковных прещений, наложенных на болгар, ибо последние являются истинными чадами Православной Церкви, какими они были и до отделения от Константинопольской Патриархии» (2, 185).

Русская Православная Церковь приняла деятельное участие в национально-освободительном движении болгар. В ответ на просьбы болгар во время Апрельского восстания 1876 г. о помощи журнал «Православное обозрение» спрашивал: «Ужели мы останемся глухи к их воплям? Посылали же мы наши лепты пострадавшим в Боснии и Герцеговине. Откажем ли в христианском подаянии жертвам гнуснейшего варварства в несчастной Болгарии?» (2, 192). Целый ряд священнослужителей Русской Православной Церкви и церковных учреждений немедленно выступили с воззваниями о помощи болгарам.

Высшим проявлением глубинных братских чувств русского общества к единоверным болгарам явилась русско-турецкая война 1877—1878гг., принесшая долгожданную свободу братьям-славянам.

В последующее время имели место неоднократно истинно братские жесты обеих Церквей — Русской и Болгарской (см.: 2, 197—211).

Православные русские паломники, путешествуя в Святую Землю, посещали и Кипрскую Церковь с целью поклонения святым апостолу Варнаве (основателю Церкви), праведному Лазарю Четверодневному (погребенному на Кипре), святителю Тримифунтскому Спиридону (деятельному участнику Первого Вселенского Собора 325 г.) и другим угодникам Божиим. Так, в XVIII столетии несколько раз посетил остров Кипр Василий Григорович-Барский и в своих «Странствованиях» дал подробное описание святынь Кипрской Православной Церкви. По просьбе тогдашнего Архиепископа Кипрского Филофея, «мужа мудра, благонравна, добродетельна и словесна... иже собра в свое время томо училище еллинское», Василий Барский на некоторое время задержался на Кипре для преподавания латинского языка в новооткрытой школе (3, 64).

В середине XIX в. на Кипре побывал известный русский востоковед епископ Чигиринский Порфирий (Успенский), бывший начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме.

В свою очередь, православные киприоты с любовью посещали Русскую Православную Церковь, а Киккский монастырь Кипрской Православной Церкви пользовался доходами имений в России (см.: 3, 64).

Связи с Элладской Церковью Русская Православная Церковь установила еще до объявления этой Церкви автокефальной, что произошло в 1850 г. Эти связи наглядно выразились в помощи со стороны православной России, что дало возможность освободиться Греции от османского ига.

В дальнейшем на всем протяжении автокефального бытия Элладской Церкви Русская Православная Церковь сохраняла с ней отношения братской любви. Даже первым президентом Греции «был избран популярный национальный деятель Иоанн Каподистрия, находившийся с 1809 г. на русской службе. Его избрание явилось наглядным свидетельством глубоких симпатий греческого народа к русскому» (3, 155).

Одним из проявлений этой любви в Синодальный период было содействие Русской Православной Церкви развитию богословских наук в Элладе.

* * *

Благодарение Богу, что существовавшие в Синодальный период отношения Русской Православной Церкви со всеми Поместными Православными Церквами ныне развиваются и крепнут на пользу Православной Полноты. В новейший период семья Поместных Православных Церквей пополнилась новыми автокефальными Церквами: Польской (с 1948 г.), Чехословацкой (с 1951 г.), Православной Церковью в Америке (с 1970 г.) и автономными: Финляндской (с 1921 г.) и Японской (с 1970 г.).

И с этими Церквами наша Святая Церковь стремится хранить и развивать братские отношения в духе любви Христовой.




[867] В ноябре 1989 года возобновила деятельность подворья, прерванная в 20-х годах XX в. — [/Ред/].
Ссылки по теме
Форумы