О евангельском повествовании, посвященном событию Сретения Господня

     
  Сретение Господне, Фра Анжелико. Фреска в келье монастыря Сан-Марко, Франция, 1440г.  
 
Сретение Господне, Фра Анжелико. Фреска в келье монастыря Сан-Марко, Франция, 1440г.
 
 

Павел Лебедев

В Праздник Сретения Господня мы вспоминаем еще одно событие из детства Господа Иисуса Христа – принесение новорожденного 40-дневного Младенца святыми родителями в Иерусалимский Храм.

Свое название – Сретение, что значит по-русски «встреча», – праздник получил от одной необычной встречи, которая произошла в том же Храме, когда во время жертвоприношения по случаю рождения ребенка к Святому семейству подошел некий иерусалимский старец по имени Симеон. Обрадованный тем, что видит Младенца Иисуса, он взял его от Матери себе на руки и произнес благословение, в котором объявлял новорожденного Ребенка Мессией Израиля.

Тем самым Симеон подтвердил относительно Иисуса все то, что уже было возвещено ангелами и исповедано пастухами. В такой перспективе событие Сретения должно восприниматься как встреча-узнавание и признание-провозглашение лучшими представителями иудейского народа начавшегося совершаться Божьего спасения, о котором издревле возвестили пророки Израиля.

В этом смысле, Сретением можно назвать всю цепь событий, описанных в первых двух главах Евангелий от Матфея и Луки, в которых, как известно, только и содержится описание Рождества и первых лет жизни Христа. Действительно, все в этих повествованиях пронизано мотивами встречи, принятия, соприкосновении, узнавания, признания-прославления (хотя есть – в Евангелии от Матфея – и мотив отвержения и противления) родившегося и явленного Богом (пока, в основном, через посредников) Христа Спасителя.

При таком понимании праздник Сретения – это чествование всего лишь одного события из целого ряда событий-встреч. (Кстати, литургически Сретение Господне служит завершающим звеном рождественского цикла церковного календаря.) [1] В дополнение к этому та евангельская перикопа, или евангельское чтение, которая читается и предлагается на Литургии в день торжества, включает в себя вместе с темой встречи, еще несколько примыкающих к ней тем: принесение-посвящение Младенца Иисуса, соблюдение Закона, исполнение пророчеств.

Об этом идейном богатстве новозаветного фрагмента, послужившего основанием для праздника Сретения, и пойдет речь.

Как повествует нам Евангелие от Луки – 2:22-38 – после того, как «исполнились дни очищения их», родители Иисуса пришли в Иерусалимский храм и принесли с собой новорожденного Младенца. Согласно постановлениям Закона Моисея, каждая еврейская женщина после рождения ребенка считалась ритуально нечистой. Книга Левит по этому поводу предписывала роженице после рождения мальчика в течение 40 дней совершать обряды очищения (после рождения девочки это делалось в течении 80 дней), которые заключались в омовениях, в не прикосновении ни к чему священному: к последнему относилось, вероятно, и воздержание от посещения синагогальных собраний. На женщину накладывались ограничения, в целом касающиеся соприкосновения с другими людьми (Лев 12:1-8).

По истечении этих 40 дней она должна была прийти в Иерусалимский Храм и принести в жертву ягненка и голубя, или если она имела недостаточно средств, – двух голубей или птенцов голубя. После совершения жертвоприношения священник объявлял роженицу чистой и она возвращалась к обычному ритму жизни. Для выполнения всех упомянутых выше предписаний и пришли в Иерусалим Иосиф и Мария с Сыном.

Был у них и еще один повод для прихода. Дело в том, что Младенец Иисус, родившийся у Марии был первенцем в семье и, по Закону, Он должен был быть посвящен Богу (Исх 13:2-12; 34:19-20 ср. Числ 18:15-16). Это постановление было связано с событиями Исхода евреев из Египта. Тогда, согласно повествованиям Пятикнижия, Господь истребил всех первенцев как животных, так и людей во владениях враждебного Израилю фараона. После гибели всех первых детей в семьях египтян, в том числе, и в особенности, в семье самого фараона, правитель Египта дал добро на выход народа Израиля за пределы страны (Исх 12 гл.).

Для евреев эта последняя – «десятая казнь» стала главным символом их освобождения из египетского рабства. Воспоминание о гибели первенцев Египта вошло одним из основных элементов в обряд празднования Пасхи: кровью заколотого ягненка обмазывались косяки и притолоки домов, что должно было служить и знаком, и средством избавления от гибели постигшей Египет.

Более того, в качестве своеобразной «компенсации» за смерть египетских детей, каждая еврейская семья должна была теперь (после исхода) посвящать своего первенца Господу на служение, например, оставлять при святилище или Храме в качестве прислуги, как это сделала мать прав. Самуила св. Анна (1 Цар 1:11-22,28).

Однако, вероятно, уже очень скоро была введена практика выкупа мальчиков первенцев посредствам внесения в казну святилища или Храма определенной суммы в первом веке по Рождестве Христовом сумма выкупа составляла 5 шекелей [2], что равнялось средней месячной зарплате поденщика-разнорабочего.[3] Хотя евангелист Лука ничего не говорит о выкупе, но скорее всего он был внесен и за Иисуса Его родителями. Что касается умолчания об этом в тексте Евангелия, то предположения об этом будут высказаны ниже, когда мы постараемся выяснить богословское содержание разбираемого события. Во время совершения жертвоприношения, связанного с очищением, женщина должна была стоять у Никаноровых ворот, которые являлись входом в Храмовый двор женщин и располагались сразу за восточными воротами Храма. Рядом с Марией во время обряда находился и Иосиф с ребенком на руках. Здесь они и встретили одного иерусалимского «по имени Симеон». Как пишет св. Лука, Симеон «был человеком праведным и благочестивым, ожидавшим утешение Израиля и, добавляет евангелист «Дух Святой был на нем» (Лк 2:25). Духом Святым прав. Симеону было открыто что еще перед смертью он сподобится увидеть помазанника (Христа) Господня. По внушению Святого Духа, Симеон пришел в тот день в Храм и узнал в сорокадневном Младенце Иисусе родившегося Предводителя спасения Израиля, обещанного Богом своему народу через пророков. Старец подошел к Святой чете и взял на руки Богомладенца, а за тем священным речетативом исполнил пророческую песнь над Мальчиком, «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко и т.д.». В ней он выразил все свои сокровенные чаяния и свою благодарность Богу за посланное «утешение Израилю» (Лк 2:27-32).

Окончив свой вдохновенный гимн, старец благословил родителей ребенка, которые были поражены всем происходящим. Затем, обращаясь к Марии, предсказал судьбу Иисуса в виду предстоящего Ему в будущем служения.

По рассказу св. Луки, в то время в Храме находилась Анна – пророчица, которая уже много десятилетий пребывала при Храме, служа Богу постом и молитвой (Лк 2:37). Она, вероятно, тоже водимая Духом, желая поприветствовать Симеона, подошла к нему, когда он разговаривал с Иосифом и Марией, и стала свидетельницей и участницей необыкновенной встречи.

О новорожденном Спасителе она стала проповедовать всем, находившимся тогда в Храме ее знакомым и, вероятно, таким же как она, вдовам и старцам, ожидавшим избавления для Иерусалима. (Лк 2:38). После завершения всего, «что было положено сделать по Закону», Святое семейство возвратилось в Назарет (Лк 2:59).

Вот описание события, произошедшего в Иерусалиме на 40-й день после рождения Христа. При всей, казалось бы, очевидности, встает очень резонный вопрос: кто этот «человек по имени Симеон», тем более «в Духе», пришедший из неизвестности в Храм, чтоб повидать новорожденного Младенца? К первому прибавляются и другие вопросы: откуда ни с того ни с сего, оказывается, на месте событий престарелая пророчица Анна? Что значит все то, что они говорят, делают, и о чем проповедуют? И кто такие, в конечном счете, «ожидающие избавления», с которыми пророчица Анна делится, услышанными от Симеона проречениями, а может быть, и своими прозрениями, касающимися необыкновенного ребенка, которого принесла в Иерусалимский Храм семья простого плотника из Назарета.

Эти поставленные вопросы приобретают еще большую остроту благодаря некоторым поздним и мало убедительным (но вошедшим в наши минейные повествования о Сретении) попыткам разгадать тайну личности прав. Симеона. Согласно этим повествованиям Симеон был якобы одним и авторов перевода Библии на греческий язык, предпринятом в Александрии Египетской в III-I вв. до Р.Х. и известном в науке как «перевод LXX толковников». Прав. Симеону выпал жребий переводит Книгу пророка Исайи. Когда он дошел при переводе до известного пророческого места о рождении Мессии: «Се Дева во чреве примет и.т.д.» (Ис 7:14; ср. Мф 1:23), – то глубоко задумался над словом «Дева» и недоумевал, как передать его в переводе. По одной версии этого предания, он хотел было уже выскоблить слово «Дева» и заменить его выражением «Жена», но, в это время его «сумнительных помышлений», чудным видением Ангела был удержан от исполнения своего намерения и получил даже от Ангела обещание не увидеть смерти до тех пор, пока он не увидит Христа Господня (Лк 2:26). [4]

Разные версии этого предания отличаются друг от друга деталями, но в общем фабула имеет вышеуказанный вид. Кроме того, не совсем понятно откуда вдруг появляется столько людей, охваченных Святым Духом, или «Духом пророчества» (кроме Симеона и Анны, нужно вспомнить Елезавету, Захарию и саму Пресвятую Деву Марию), в период, который в памятниках того времени однозначно называется лишенным Духа: «Дух пророчества отошел от Израиля» [5]. Это мнение, по-видимому, разделял, в частности, евангелист Иоанн, в Евангелии которого встречаются слова, что в период земного служения Спасителя Дух, «который имели принять ученики, еще не был на них, «потому что Иисус еще не был прославлен» (Ин 7:39). Другие Евангелия тоже приписывают обладание Духом исключительно Христу, и только у евангелиста Луки, причем уже с самого начала его повествования, Дух обильно и разнообразно начинает действовать в жизни многих людей как еще до рождения Христа, так и сразу после. Рассматриваемая нами сцена служит для этого ярким примером.

Думается, что приоткрыть тайну главного персонажа повествования о Сретении – старца Симеона – может помочь реконструкция культурно-исторического фона и духовной атмосферы времени, в которое жил праведный Симеон. Укажем основные направления мессианства в раннем иудаизме (160-е гг. до Р.Х – 70 г. по Р.Х.).

Общеизвестно, что начиная с Маккавейского восстания, закончившегося воцарением в Иудее хасмонейской династии (которая одновременно, узурпировала и первосвященническую власть), в стране начинают усиливаться эсхатологические ожидания. [6] Именно к этому времени относится возникновение первых кумранских поселений, которые просуществовали почти беспрерывно до конца 60-х гг. по Р.Х. Кроме того, в связи с Маккавейским кризисом и сопровождавшей его насильной эллинизацией, создаются такие важные литературные сочинения апокалиптического толка, как Книга Даниила и 1 Книга Еноха (примерно середина II в. до Р.Х.).

По свидетельству Филона Александрийского и Иосифа Флавия в это время появляется и распространяется религиозное апокалиптическое движение под названием «ессеи» или «эссены». Подобно кумранитам, они жили в отдельных поселениях. Хотя есть сведения и о расселении их в отдельных районах палестинских городов. В Иерусалиме, правда немного позже рассматриваемого периода – в 20-х г. по Р.Х., – существовал на южной окраине города «Ессейский квартал». [7]

На сегодняшний день исследователи не пришли к общему мнению относительно того, можно ли однозначно идентифицировать ессеев с кумранитами. Но, в любом случае, как пишет современный специалист по иудаизму эпохи Второго Храма, «Палестина в эту эпоху изобиловала всевозможными сектами и движениями, которые вносили свою лепту в религиозное брожение того времени. Иосиф Флавий сам дает понять, что так называемая «философия» ессеев включала в себя несколько разных групп. Если община Мертвого моря и в самом деле была сектой ессеев, то, возможно, она являлась одним из их ответвлений, во многом отличавшимся от описываемых в классических литературных источниках». [8]

Считая невозможным то, чтобы евангелист Лука придумал образ прав. Симеона, последнего необходимо поместить в исторический и идейный контекст эпохи. Здесь вполне законно будет предположить, что Симеон, а в месте с ним и пророчица Анна с ее окружением, могли принадлежать к одной из апокалиптических групп или движений того времени. К какой именно, можно установить, лишь сравнив сведения, которые мы находим в Евангелии от Луки с данными, представленными в документах тех или иных апокалиптических сект, о которых было сказано выше.

В Евангелии от Луки о прав. Симеоне сказано, что он «был праведный и благочестивый» (dikaios kai eulabes) (Лк 2:25). Второе понятие, характеризующее Симеона, имеет нееврейское происхождение. Оно взято из области языческой эллинистической религиозности и обозначает благоговейное и ревностное отношение к ритуалам, посвященным различным богам. [9] Скорее всего, весь отрывок о прав.Симеоне и о св.Анне был заимствован евангелистом из более раннего письменного источника, в котором путем применения эллинистического термина, вероятно, указывалось на происхождение праведного старца из еврейской диаспоры, который последние годы жил в Иерусалиме. Хотя остается возможность того, что сам Лука, зная по преданию о непалестинском происхождении Симеона, употребляет в его отношении данное понятие (ср. примеры подобного использования в Деян 2:5; 8:2; 22:12). Последнее подтверждается отсутствием слова «благочестивый» при рассказе о праведных Захарии и Елизавете, коренных палестинцах.

Далее св. Лука говорит, что на старце Симеоне пребывал Дух Святой (Лк 2:25).

Как уже было указано выше, преобладающая точка зрения, которую, кстати, разделяли едва ли не все духовные лидеры народа Израиля, принадлежавшие к различным религиозным направлениям того времени, заключалась в том, что Дух был отнят от избранного народа за его грехи. И только Мессия, щедро одаренный Духом от Бога, откроет новую эпоху, когда дар пророчества как самый явный для иудеев знак действия Бога, снова будет излит на всех участников мессианской эры. [10]

Однако, на фоне почти общего молчания относительно Святого Духа в источниках рассматриваемого периода, удивительными и из ряда вон выходящими кажутся следующие фрагменты из кумранских «Благодарственных гимнов» [10]:

«…Узнал я Тебя, Боже мой, Духом,
[Ко]торый Ты дал мне. И удостоверенное я услышал ради Твоей дивной тайны. Твоим Святым Духом
[Рас]крыл Ты внутри меня знание в тайне Твоего разума, и источник мо[щи]...» (1QH 12.11-13)

«Миром и долголетием, ибо... слово Твое не вернется назад. А я, раб Твой, познал
Духом, который Ты дал мне... и Правда — все Твои дела... с[лово твое] не вернется назад...» (1QH 13.18-19)

«Добрым и нечестивым... их действие. И я узнал {и} от постижения Твоего,

Что по воле Твоей всту[пил я ... Ду]хом Твоим святым. И так Ты даешь мне прикоснуться к Твоему постижению и, согласно

Близости моей (к Тебе), я ревностно действовал против всех творящих нечестие и людей обмана, ибо все близкие Тебе не противятся приказу Твоему, (1QH 14.12-14)

Также замечательна такая выдержка из «Устава общины» кумранитов:

«(Нечестивый) не очистится водой очищения, не освятится морями
и реками и не очистится всей водой омовения, нечист, нечист будет все дни, пока отвергает законы
Бога, так что не может быть наставлен в общине Его совета. Ибо духом совета Божьей истины искупаются пути человека, все
его грехи, чтобы он мог глядеть на свет жизни и со святым духом соединиться».(1QS 3.4-7)

Конечно, авторы-кумраниты не говорят о пришедшем Мессии и о начале мессианской эры, подобно прав. Симеону в рассказе о нем в Евангелии от Луки. Скорее у них идет речь даре харизматической мудрости, а также силе, которая необходима для возрастания в праведности. Но ведь и Симеон, а вместе с ним и Анна, и другие действующие лица первых двух глав Евангелия являют собой пример именно индивидуального обладания «Духом пророчества».

Таким образом, получается, что вполне допустимо предположить, что интересующие нас евангельские пророки могли принадлежать к одному из апокалиптических движений того времени, близкие по своим воззрениям, по крайней мере в отношении действий Духа в «последние времена», к кумранитам. При этом вполне возможно, что тот же Симеон мог вести вполне независимый от какой-либо религиозной группы образ жизни, подобный тому, который мы обнаруживаем чуть позже в жизни св. Иоанна Крестителя. Причем едва ли они различаются больше, чем по месту жительства (город/пустыня).

Что касается пророчицы Анны и «ожидавших избавления, или искупления» (lutrosin), то здесь явно речь идет об определенной религиозной группе единомышленников, занимавшихся, судя по всему, некоторой нестандартной религиозной практикой, и пребывавших в напряженном эсхатологическом ожидании скорого исполнения пророчеств которые мы находим в Книгах пророков Исайи и Даниила. Кроме того, что это была группа, разделявшая, эсхатологические воззрения, сходные в определенной мере с кумранскими. Какие-то более точные выводы сделать невозможно по причине незначительности содержащихся в Евангелии от Луки сведений.

Для уточнения мессианских воззрений прав. Симеона и тех религиозных кругов, которые он представлял, огромное значение имеет гимн «Ныне отпускаешь» (Лк 2:29-32), произнесенный им над Младенцем Иисусом, и пророчество, которое он изрек, обращаясь к Пресвятой Деве Марии, Матери новорожденного Мессии (Лк 2:34-35).

В гимне прав. Симеона есть такие слова:

«Увидели глаза мои спасение Твое,
Которое Ты приготовил перед лицом всех народов»

В них говорится об универсальности спасения, которое должно будет распространиться на все народы вселенной. При чем для обозначения народов здесь употребляется слово laos, который в грекоязычном иудаизме применялся только к народу Израиля, в отличие от слова ethnos, которое служило техническим термином для обозначения язычников. Тем самым, духовному зрению старца открывается картина скоро грядущего вхождения членов различных наций и народностей в число избранного народа Божьего, наряду с иудейским народом. То есть налицо провозглашение универсального спасения, которое было предсказано еще пять веков назад Второисайей [11]: «Обнажил Господь святую мышцу Свою пред глазами всех народов; и все концы земли увидят спасение Бога нашего» (Ис 52:10; см. также Ис 45:14-25).

Следующие строки Симеоновой песни:

«Свет к просвещению язычников,
и славу народа Твоего Израиля», –

содержат также очень много лингвистических перекличек с Книгой Второисайи, но в той ее части, где речь идет о Служителе, или Рабе, Господнем, особенно 42:6-7: «Я, Господь, призвал Тебя в правду, и буду держать Тебя за руку и хранить Тебя, и поставлю Тебя в завет для народа, во свет для язычников, чтобы открыть глаза слепых, чтобы узников вывести из заключения и сидящих во тьме - из темницы» (см. также Ис 49:6).

В целом гимн «Ныне отпускаешь» выражает необычайную радость и восторженную благодарность праведника о исполненном обещании Бога послать своему народу Спасителя-Христа. А также содержит свидетельство глубокого внутреннего умиротворения, которое получил сам Симеон, дождавшись наконец осуществления Божьего замысла.

Продолжая тему Служителя Господня, образ которого Симеон явно отождествляет с Мессией Израиля, праведный старец изрекает пророчество о судьбе Сына Пресвятой Девы. После радости предыдущих стихов гимна в этом пророчестве он рисует мрачную картину разделений: «Вот лежит сей на падение и восстание многих в Израиле» (Лк 2:34; явная аллюзия на тексты о «камне преткновения» Ис 8:14-15; 28:16; Пс 118:22), которые будут вызваны появлением Мессии Иисуса; а также указывает на противостояние Его миссии со стороны неверующих (Лк 2:35). Все эти события не обойдут стороной и Марии, но: «Оружие (romphaia – букв. «меч», но также «боль, страдание») пройдет (твою) душу»,– говорит ей Симеон. То есть и Мать будет увлечена ураганом борьбы и опасностей, сопровождающим наступление мессианской эры.

В связи со страданиями и опасностями, которым должен будет подвергнуться Мессия и Его последователи, надо сказать и о значении восприятия Симеоном Младенца и произнесения им благословений. Судя по тексту, создается впечатление (на которое, возможно, и рассчитывал св. Лука) прав. Симеон предварил обряд посвящения первенца, который состоял, вероятно, как раз из тех действий, которые совершил над Младенцем сам старец. Здесь, думается, надо видеть пророчество-действие (ср. Ос. 3:1-5), которое в контексте предсказаний Симеона о славном служении и опасностях, которые ожидают Мессию, могло указывать на полное посвящение (вплоть до смерти) Иисуса Богу. То, что евангелист Лука, скорее всего, так и воспринимал поведение прав. Симеона, подтверждает отсутствие упоминания о выкупе в 5 шекелей, который должны были внести и внесли (так как Иисус не был оставлен при Храме ни в детстве, ни в отрочестве, как это было с пророком Самуилом) за Ребенка родители.

Более того, обряд представления и посвящения первенца во Храм и его выкуп, о котором св. Лука упоминает дважды, особенно выделяя его и ставя на первое место по отношению к ритуалу очищения (2:23, 27), должен был явно подчеркнуть жертвенный характер этого описываемого события.

Ведь, как уже говорилось выше, посвящение первенцев имело для Израиля искупительный смысл, однако на практике выполняло лишь символическую, или, с точки зрения Христианства, прообразовательную, функцию.

Одна из главных целей Евангелия от Луки, по общему мнению исследователей, состояла в том, чтобы доказать, что все произошедшее со Христом является исполнением Писаний: «(Иисус) сказал им: вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами, что надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и псалмах (Лк 24:44; 24:25-27 и проч.). Следуя логике своего произведения, евангелист Лука утверждает, что осуществляться Писания начали еще до Рождества Иисуса, а также в первые годы Его жизни. В посвящении Младенца Богу на 40-ой день автор Евангелия увидел предзнаменования и истоки таинства Искупления, которое должно было окончательно осуществиться в страданиях и в смерти Христа. Старец же Симеон, как главное действующее лицо рассказа о Сретении, стал первым, кто возвестил, уже при начале жизни Мессии, как о Его славе, так и предстоящих Ему Самому и Его последователям (которых в сцене Сретения представляла собой Пресвятая Дева Мария) опасностях и страданиях.

Примечания:

[1] Рубан Ю. Сретение Господне. СПб., 1994. C.72.

[2] Кузнецова В. Евангелие от Луки. Комментарий. М., 2004. С.67.

[3] Шмидт Т. Подати//Иисус и Евангелия. Словарь. М.:ББИ, 2003. С. 432.

[4] Рубан Юрий. Сретение Господне. СПб., 1994. СС.22-23. Там же приводится и анализ всех средневековых свидетельств касающихся этого предания, и выясняются происхождение и исторические несоответствия предания о прав. Симеоне.

[5] Хауторн Д. Пророки, пророчества//Иисус и Евангелия. Словарь. М.:ББИ, 2003. С.482.

[6] См. об этом процессе в интересном, содержательном и популярном обзоре прот. Александра Меня «На пороге Нового Завета». Брюссель, 1983.

[7] Даули Т. Библейский атлас. М.: Российское Библейское общество. С.77.

[8] Шиффман Л. От текста к традиции: история иудаизма в эпоху Второго Храма и периода Мишны и Талмуда. М.: Мосты культур, 2002. С.117.

[9] Nolland, John. Word Biblical Commentary Volume 35a Luke 1 – 9:20. The Infancy Prologue (1:5–2:52.). Dallas, Texas, 1989 (электронное издание).

[10] Тернер М. Святой Дух//Иисус и Евангелия. Словарь. М.: ББИ, 2003. С.562.

[11] Второисайея в современной библейской науке называют автора, принадлежавшего к школе пророка Исайи и жившего во 2-ой пол. VI – нач. V вв. См. напр.: Бернардо Антонини. Эгзегезис книг Ветхого Завета. М., 1995. СС. 49-52.

Ссылки по теме
Форумы