Богословие свт. Григория Неокесарийского

Фрагмент статьи из т. 13 «Православной энциклопедии». Москва, 2006 г.

В немногочисленных подлинных сочинениях Г. Ч. представлено гл. обр. учение о триедином Боге, важное для понимания богословия доникейской эпохи. Квинтэссенцией триадологии древней Церкви является Символ веры Г. Ч. Основные его положения дополняются и раскрываются в «Благодарственной речи Оригену», а также в трактате «К Феопомпу...». Особенный интерес вызывает вопрос о влиянии учения Оригена на богословские взгляды Г. Ч.

Учение о Боге

Согласно Г. Ч., «естество Божие неизреченно и неизъяснимо, не имеет подобия ни с чем» (Ad Theop. 4); Бога невозможно не только постичь, но даже воспеть достойным образом (In Orig. 32-33). Лишь Сам Бог Слово может исполнить надлежащую меру хвалы Отцу (Ibid. 35-39). Г. Ч. именует Бога первым Умом (ὁ πρῶτος νοῦς - Ibidem); такое именование ставит Г. Ч. в один ряд с Оригеном (Orig. De princip. I 1. 6; Contr. Cels. VII 28) и средними платониками и отличает от апологетов раннехристианских, у к-рых Умом называлось Слово (Athenag. Suppl. 10; Theoph. Antioch. Ad Autol. II 32, ср.: Hipp. Contr. Noet. 11). Также, подобно Оригену, Г. Ч. развивает учение о простоте, однородности, неделимости и неопределимости божественной сущности, ее абсолютном внутреннем согласии и свободе (Ad Theop. 2, 4). Вместе с тем Г. Ч. далек от представления, согласно к-рому Бог, наслаждаясь Своей славой, не имеет никакого попечения о человеческом роде: как мы можем приписывать благость тому, чья благость и щедрость сокрыты от нас (Ibid. 14)? Г. Ч. называет Бога Виновником и Правителем вселенной (In Orig. 31-32), Который постоянно промышляет обо всем и печется о людях, как в величайшем, так и в самом незначительном (Ibid. 39).

Триадология

Термин «Троица» (τριάς), впервые встречающийся у свт. Феофила Антиохийского, к времени Г. Ч. употреблялся такими церковными писателями, как Ориген, святители Дионисий Римский, Дионисий Александрийский. Для Г. Ч. Отец, Сын и Св. Дух - «Троица совершенная, славою и вечностью и царством не разделяемая и не отчуждаемая» (τριὰς τελεία, δόξῃ καὶ ἀϊδιότητι καὶ βασιλείᾳ μὴ μεριζομένη, μηδὲ ἀπαλλοτριουμένη - Symb.). В Св. Троице нет ничего созданного (οὔτε οὖν κτιστόν τι), Она не имеет в Себе ничего рабского (δοῦλον) или такого, что было бы привнесено впосл. как чуждое Ей и что прежде не существовало (οὔτε ἐπείσακτόν τι, ὡς πρότερον μὲν οὐχ ὑπάρχον, ὕστερον δὲ ἐπεισελθόν), поскольку никогда не было такого времени, когда бы Отец был без Сына или Сын - без Духа, но Она непреложна и неизменна и всегда тождественна Себе Самой (οὔτε οὖν ἐνέλιπέ ποτε Υἱὸς Πατρὶ, οὔτε Υἱῷ Πνεῦμα· ἀλλ᾿ ἄτρεπτος καὶ ἀναλλοίωτος ἡ αὐτὴ Τριὰς ἀεί - Ibidem). Выражая в Символе веры исповедание единства Божества, Г. Ч. прилагает наименование «единый» ко всем Лицам Св. Троицы (εἷς Θεὸς, εἷς Κύριος, ἓν Πνεῦμα ἅϒιον), благодаря чему утверждается одновременно как единство Божества, так и различие ипостасей. Бог - прежде всего «Отец Слова живого, Премудрости ипостасной и Силы, и Начертания вечного, совершенный Родитель Совершенного, Отец Сына единородного» (Πατὴρ Λόϒου ζῶντος, σοφίας ὑφεστώσης καὶ δυνάμεως, καὶ χαρακτῆρος ἀϊδίου, τέλειος τελείου ϒεννήτωρ, Πατὴρ Υἱοῦ μονοϒενοῦς; ср.: In Orig. 36). Наименования второго Лица Св. Троицы Словом, Премудростью и Силой, заимствованные из Свящ. Писания, употреблялись именно в таком порядке современниками Г. Ч. (святителями Дионисием Римским, Дионисием Александрийским). Определение Слова как «живого» (или «живого и одушевленного» - In Orig. 39) созвучно с представлением Оригена о том, что Божественный Логос отличен от обычного человеческого слова, к-рое не имеет реального бытия отдельно от человека (Orig. In Ierem. Hom. XIX 1; In Ioan. Hom. I 23; De princip. I 2. 3).

Г. Ч. выразил вполне определенное для богословской терминологии того времени учение о Сыне Божием, Его ипостасной особенности, Божественном достоинстве и равночестности с Отцом. Сын есть совершеннейшее, живое и одушевленное Слово первого Ума (In Orig. 39), Премудрость и Сила Самого Отца всего (36), Истина (Ibidem), Единородное и Перворожденное Слово Отца (35). Г. Ч. стремится выразить идею теснейшего единства Сына с Отцом: Он в Нем есть и с Ним соединен непосредственно (36); Его Сам Отец всего соделал единым с Собой (37). Он - сущий в Отце Бог Слово (38). Равночестность Сына с Отцом проявляется, в частности, в том, что только Сын может воссылать непрестанные благодарения Отцу как за Самого Себя, так и за всех. В отношении к миру Сын - Создатель, Царь, Управитель и Попечитель вселенной, неисчерпаемый источник всяческих благ, Предстатель наших душ и Спаситель. Он один может уврачевать наши немощи. По характеристике Сагарды, если терминология Г. Ч. «не отличается богословской точностью не только в благодарственной речи, но даже и в символе, где заметно стремление дать полное выражение своим богословским мыслям посредством возможно большего числа терминов и оборотов, то... его богословские взгляды... не заключают в себе тех отступлений от нормы церковного учения в вопросе о втором Лице Св. Троицы, какие наблюдаются в богословии его учителя» (Сагарда. С. 602-603).

Согласно свт. Василию Великому, на авторитет Г. Ч. ссылались неокесарийские савеллиане (см. ст. Савеллий): в письме к Анфиму Тианскому они передают слова Г. Ч. из «Диалога с Элианом» о том, что «Отец и Сын, хотя в умопредставлении суть два, однако же в ипостаси едино» (πατέρα καὶ υἱὸν ἐπινοίᾳ μὲν εἶναι δύο, ὑποστάσει δὲ ἓν - Ep. 210 (202) // PG. 32. Col. 786). Однако такое выражение объясняется скорее следствием нечеткой богословской терминологии III в. (в частности, неразличением понятий «сущность» и «ипостась») и полемическим подтекстом (стремлением доказать образованному язычнику Элиану, что исповедание трех Лиц Св. Троицы не разрушает единство Божества), чем предполагаемыми савеллианскими тенденциями в учении Г. Ч. Косвенным свидетельством этого служат др. слова свт. Василия Великого, обращенные к неокесарийским христианам: «Ипостасей не отметайте; Христова имени не отрицайтесь; слов Григориевых не толкуйте превратно» (Ep. 199 (207) // PG. 32. Col. 765). Относительно употребления Г. Ч. в том же сочинении терминов «тварь» (κτίσμα) и «произведение» (ποίημα) применительно к Сыну, впосл. используемых арианами (см. ст. Арианство), свт. Василий пишет: «Много найдешь там слов, которые служат теперь весьма великим подкреплением для еретиков, например: «тварь», «произведение» и тому подобные слова; а невежественно выслушивающие написанное относят к понятию о Божестве и многое такое, что сказано о соединении с человечеством» (Ep. 210 (202) // PG. 32. Col. 776).

Сжатым выражением триадологии Г. Ч. служит славословие, установленное им в Понтийской Церкви и сохранившееся в ней до времени свт. Василия Великого: «Тебе Богу и Отцу честь и слава с Сыном и со Святым Духом» (σοὶ τῷ θεῷ καὶ πατρὶ ἡ τιμὴ καὶ δόξα μετὰ τοῦ υἱοῦ σὺν τῷ πνεύματι τῷ ἁϒίῳ - Basil. Magn. De Spirit. Sanct. 29. 74; ср.: 1. 3). Против употребления этой формулы в IV в. выступали пневматомахи (см. ст. Духоборчество), видя в ней выражение равночестности Св. Духа с Отцом и Сыном (Ibid. 25. 58).

Влияние

к-рое Г. Ч. оказал на богословие последующего времени, особенно на отцов-каппадокийцев, весьма заметно. Свт. Василий Великий с ранних лет заучивал изречения Г. Ч. со слов св. Макрины Старшей (Basil. Magn. Ep. 204 (196)) и подчеркивал, что никогда не изменял понятия о Боге, приобретенного в детстве, но совершенствовал преподанные ему начала (Ep. 223 (215)). Наиболее яркие выражения Символа веры Г. Ч. утвердились в догматических воззрениях каппадокийцев. Так, в борьбе с арианами и пневматомахами они постоянно использовали дилемму κτιστόν - δοῦλον, или ἄκτιστον - δεσποτικόν, навеянную последним отделом Символа веры (οὔτε οὖν κτιστόν τι, ἢ δοῦλον ἐν τῇ Τριάδι). Свт. Василий пишет: «Ни тварным (κτιστόν) не называем Духа, Который поставлен в ряду с Отцом и Сыном, ни служебным (δουλικόν)» (Ep. 251 (243). 4). Свт. Григорий Богослов приводит слова Символа веры в 40-м слове: «В Троице... нет ничего рабского, ничего тварного, ничего вносного, как слышал я от одного из мудрых», единая Сила, Которая обретается в Трех раздельно, «не возрастает или не умаляется через прибавления и убавления, повсюду равна, повсюду та же». В 1-м слове его таинственных песнопений учение об ипостасях Св. Троицы построено по схеме Символа веры Г. Ч. с употреблением сходных выражений (Родитель, великий Отец Единородного Сына, Единственный Единственного). Свт. Григорий Нисский пишет в 5-м письме: «Мы веруем, что к Святой Троице не сопричисляется ничего служебного, ничего тварного» (οὐδὲν δοῦλον οὐδὲ κτιστόν... τῇ ἁϒίᾳ τριάδι συναριθμεῖσθαι πιστεύομεν). Его учение о том, что ипостасной особенностью Св. Духа служит то, что Он «неединородно происходит от Отца и является через Его Сына» (ἐν τῷ μήτε μονοϒενῶς ἐκ τοῦ πατρὸς ὑποστῆναι καὶ ἐν τῷ δι᾿ αὐτοῦ τοῦ υἱοῦ πεφηνέναι - Greg. Nyss. Contr. Eun. I 1), воспроизводит слова Символа веры Г. Ч.: ἐκ Θεοῦ τὴν ὕπαρξιν ἔχον καὶ δι᾿ Υἱοῦ πεφηνὸς. В сб. Doctrina Patrum (VII - нач. VIII в.) Символ веры Г. Ч. расположен рядом с Никео-Константинопольским Символом веры. Прп. Иоанн Дамаскин повторяет слова Символа веры Г. Ч., когда пишет: «Ни Отец никогда не был без Слова, ни Слово без Духа» (Ioan. Damasc. De fide orth. I 13), а в трактате «О Святой Троице» целиком воспроизводит его, не называя имени Г. Ч., как точное выражение учения о Троице, что свидетельствует о высоком авторитете учения Г. Ч. в более поздний период.

Сочинения: CPG, N 1763-1794;

Литература: Ryssel V. Gregorius Thaumaturgus: Sein Leben und seine Schriften: Nebst Übers. zweier bisher umbekannter Schriften Gregors aus dem Syrischen. Lpz., 1880; idem. Eine syrische Lebensgeschichte des Gregorius Thaumaturgus // Theologische Zeitschrift aus der Schweiz. Zürich, 1894. Jg. 11. N 4. S. 228 ff.; Dräseke J. Der kanonische Brief des Gregorios von Neocaesarea // Jahrbücher f. protestantische Theologie. Lpz., 1881. Bd. 7. S. 724-756; idem. Johannes Zonaras' Kommentar zum kanonischen Brief des Gregorios von Neocaesarea // ZWTh. 1894. Bd. 37. S. 246-260; Певницкий В. Ближайшие сотрудники Оригена в деле церк. проповеди // ТДКА. 1883. № 3. С. 411-441; он же. Св. Григорий Чудотворец, еп. Неокесарийский и приписываемые ему проповеди // Там же. 1884. № 3. С. 339-387; Барсов Н. И. История первобытной христ. проповеди (до IV в.). СПб., 1885. С. 276-292; Weyman C. Zu Gregorios Thaumaturgos // Philologus. Lpz., 1896. N 55. S. 462-464; Koetschau P. Zur Lebensgeschichte Gregors des Wunderthäters // ZWTh. 1898. Bd. 41. S. 211-250; Brinkmann A. Gregors des Thaumaturgen Panegyricus auf Origenes // Rheinisches Museum für Philologie. N. S. 1901. Bd. 56. S. 55-76; Lebréton J. Le traité de l'âme de St. Grégoire le Thaumaturge // BLE. 1906. Vol. 8. P. 73-83; Poncelet A. La Vie latine de St. Grégoire Thaumaturge // RSR. 1910. Vol. 1. P. 132-160, 567-569; Сагарда Н. И. Св. Григорий Чудотворец, еп. Неокесарийский: Его жизнь, творения и богословие. Пг., 1916. СПб., 2006p; Bousset W. Apophtegmata. Tüb., 1923. S. 340f [«К Филагрию»]; Jugie M. Les homélies mariales attribuées à St. Grégoire le Thaumaturge // AnBoll. 1925. Vol. 43. P. 86-95; Martin C. Note sur deux homélies attribuées à St. Grégoire le Thaumaturge // RHE. 1928. Vol. 24. P. 364-373; Froidevaux L. Le symbole de St. Grégoire le Thaumaturge // RSR. 1929. Vol. 19. P. 193-247; Peradze G. Die altchristl. Literatur in der georgischen Überlieferung // Oriens Chr. 1930. S. 80-98; Telfer W. The Latin Life of St. Gregory Thaumaturgos // JThSt. 1930. Vol. 31. P. 354-363; idem. The Cultus of St. Gregory Thaumaturgos // HarvTR. 1936. Vol. 29. P. 295-344; Soloview A. Saint Grégoire, patron de Bosnie // Byz. Vol. 29. 1949. P. 263-279; Crouzel H. Grégoire le Thaumaturge et le «Dialogue avec Elien» // RSR. 1963. Vol. 51. P. 422-431; idem. Le Remerciement à Origène de S. Grégoire le Thaumaturge // Science ecclésiastique. 1964. Vol. 16. P. 59-91; idem. Grégoire le Thaumaturge (saint), évêque de Néo-Césarée // DSAMDH. 1967. T. 6. Col. 1014-1020; idem. Introduction // SC. N 148. P., 1969. P. 11-92; Θούσκας Κ. Μ. Γρηϒόριος ὁ Νεοκεσσαρείας ὁ Θαυματουρϒός. ᾿Αθῆναι, 1969; Thomson R. The Teaching of S. Gregory: An Armenian Cathechism. Camb. (Mass.), 1970; Abramowsky L. Der Bekenntnis des Gregor Thaumaturgus und das Problem seiner Echtheit // ZKG. 1976. Bd. 87. S. 145-166; Шварц Е. М. «Повесть о Григории Чудотворце и идольском жреце» в Усть-Цилемских рукописных сборниках // ТОДРЛ. 1979. Т. 34. С. 341-350; Van Dam R. Hagiography and History: The Life of Gregory Thaumaturgus // Classical Antiquity. Berkely, 1982. Vol. 1. P. 272-308; Esbroeck M., van. Fragments sahidiques du panegyrique de Grégoire le Thaumaturge par Grégoire de Nysse // Orientalia Lovaniensia Periodica. Leuven, 1975-1976; Vol. 5(7). P. 555-568; idem. The Credo of Gregory the Wonderworker and Its Influence through Three Centuries // StPatr. 1989. T. 19. P. 255-266; idem. Les versions syriaques du panegyrique de Grégoire le Thaumaturge // Aram. 1993. Vol. 5. P. 537-553; idem. Le martyre géorgien de Grégoire le Thaumaturge et sa date // Le Muséon. 1999. N 112. P. 129-185; Slusser M. The «To Philagrius on Consubstantiality» of Gregory Thaumaturgus // StPatr. 1990. T. 19. P. 230-235; idem. The Main Ethical Emphases in the Writings of Gregory Thaumaturgus // Ibid. 1997. T. 31. P. 357-362; idem. Gregory Thaumaturgos: Life and Works. Wash., 1998. (Fathers of the Church; 98); MacCoull L. S. B. Gregory Thaumaturgus' Vision Re-Envisioned // RHE. 1999. T. 44. N 1. P. 5-14.

М. В. Никифоров