Событие Пятидесятницы с библейско-богословской точки зрения


Павел Лебедев


Пятидесятница – этим словом именуется одно из самых таинственных событий Священной истории Нового Завета. Как рассказывается во 2-й главе Книги Деяний, рано утром, в день завершения иудейского праздника Седмиц, или Пятидесятницы (о нем – ниже), собрались в одном доме для утренней молитвы все (сколько их было тогда в Иерусалиме) последователи Господа Иисуса, числом около 120 учеников. Возможно, что перед этим они встретились на утреннем жертвоприношении, которое совершалось в Храме по случаю праздника (см. Числ. 28:23; Лев. 23:15).

Когда они молились, то в какой-то момент «внезапно возник шум с неба словно бы от проносящегося сильного ветра и наполнил весь дом, где они сидели. И явились им разделяющиеся языки наподобие огня и опустились на каждого из них по отдельности. И исполнились все Духа Святого и начали говорить на других языках в соответствии с тем, что Дух давал им вещать» (Деян. 2:2-4).

Звук, возникший при схождении Святого Духа, а также массовое восторженное говорение на разных языках, которым были охвачены 12 апостолов и остальные последователи Христовы, привлекли внимание людей, находившихся в тот момент недалеко от дома, где собрались ученики Христа. Через некоторое время уже целая толпа стояла около дома, изумляясь и недоумевая. Многие высказывали свое мнение по поводу происходящего. Апостол Петр обратился к собравшимся со словом проповеди. В первую очередь, он постарался рассеять все недоумения по поводу глоссолалии, которой были охвачены Христовы ученики. Ссылаясь на пророчества Иоиля (Иоил. 2:28-32), св. Петр охарактеризовал происходящее как признаки наступления Эры спасения. Затем апостол возвестил Радостную Весть о Христе, Воскрешенном Божьей силой и Вознесенном во славе. Так святой евангелист Лука описывает событие сошествия Святого Духа на апостолов во 2-й главе Книги Деяний.

Учитывая тот факт, что евангелист Лука выступает не только как историк, но, по преимуществу, как богослов и наставник в вере, необходимо, в первую очередь, выявить идейно-дидактические элементы его рассказа о событиях Пятидесятницы. Решение этой задачи будет заключаться в следующем: во-первых, надо произвести анализ исторических реалий, задействованных в повествовании; во-вторых, – определить значение важнейших понятий и образов, которые автор использует для передачи наставления и изложения своих историко-богословских взглядов.

Текст Книги Деяний, как, впрочем, и большинства других книг Нового Завета, чрезвычайно насыщен богословскими смыслами, которые можнл обнаружить едва ли не в каждом отдельном стихе книги. Так, уже в 1-м стихе 2-й главы автор, указывая время описываемого события, говорит, что оно произошло, как приводится этот фрагмент в Синодальном переводе, «при наступлении Пятидесятницы», т.е. когда наступал этот день. Однако, в греческом оригинале первую часть данного выражения – en to sumplerousthai – точнее было бы перевести: «когда подходил к концу» или «когда завершался», т.е. праздник Пятидесятницы, собственно, уже почти кончился.

Католический эгзегет священник Бернардо Антонини замечает по этому поводу, что «поскольку праздник начинался на закате предыдущего дня, то прошло к тому моменту (к девяти часам утра) более 12 часов», то евангелист вполне мог иметь здесь в виду именно факт приближения праздника к концу [1].

Оригинальное мнение высказал по этому вопросу крупнейший православный библеист XX века епископ Кассиан (Безобразов). Переведя вышеуказанное место тоже, как «приближался к концу», он пишет: «Дееписатель хотел сказать, что сошествие Святаго Духа совершилось вечером на исходе праздника Пятидесятницы» [2]. Так как данное предположение входит в видимое противоречие с текстом Деян. 2:15, где ап. Петр говорит о третьем часе дня (т.е. о 9-ти часах утра по нашему исчислению), еп. Кассиан вынужден «допустить перерыв между чудом огненных языков и речью Петра перед народом, который без труда и подразумевается» [3].

Относительно богословской оценки обозначенного евангелистом времени суток, когда произошло событие Пятидесятницы, можно предварительно заметить следующее. Вполне возможно, что св. Лука хотел через это указание на завершение иудейского праздника Пятидесятницы, с одной стороны, подчеркнуть восполняющую роль сошествия Святого Духа по отношению ко всей истории спасения в Ветхом Завете, истории жизни народа Божия в Завете с его Богом. С другой стороны, автор Книги Деяний, вероятно, стремился отделить событие уже собственно христианского периода истории спасения от предшествовавшего ему ветхозаветного периода. Хотя можно допустить здесь, с той же, а может и большей, долей вероятности, намеренное увязывание дееписателем события сошествия Духа на учеников Мессии с событием заключения Завета на горе Синай, на которое, как покажет последующий анализ текста, намекает евангелист.
В том же 1-м стихе 2-й главы евангелист, начиная очередной рассказ, сразу же связывает его с определенным событием – с днем Пятидесятницы, о которой стоит сказать особо.

Пятидесятница – это другое название иудейского Праздника Седмиц/Недель (евр. - «хаг-Ашабуот»). Пятидесятницей данный праздник стали именовать в иудаизме эллинистического периода – III-II вв. до Р.Х. (Тов. 2:1; 2 Макк. 12:32; Иос. Фл. 3.252 и др.). Изначально праздник Пятидесятницы, или Седмиц, был земледельческим праздником собирания плодов (Исх.23:16) и отмечался через семь недель после начала жатвы (Втор. 16:9; Лев. 23:15). Позднее (когда точно, установить сложно) его стали связывать с Пасхой и праздновать на 50-й день после Пасхи.

Достоин внимания тот факт, что в I в. по Р.Х. определение точной даты празднования, зависящей от толкования Лев. 23:15, порождало разногласия. Различные религиозные партии иудеев вели счет от разных дней: саддукеи отсчитывали семь недель от первой субботы после первого дня Пасхи; фарисеи вели отсчет непосредственно от первого дня Пасхи; ессеи (или кумраниты) считали, начиная с субботы после восьмого дня Пасхи, когда заканчивались семидневный праздник Опресноков. При этом нельзя точно сказать, какого способа счета придерживался св. Лука. По указанной причине невозможно однозначно утверждать, какой смысл придавал евангелист своему хронологическому уточнению, относящемуся к событию сошествия Святого Духа.

Если предположить, что святой Лука придерживался календарной системы кумранитов, тогда факт указания на то, что был день Пятидесятницы, приобретает очень важные смысловые коннотации.

Дело в том, что в одном иудейском псевдоэпиграфе (т.е. в книге, авторство которой намеренно приписывается какому-то авторитетному лицу, не писавшему ее) – Книге Юбилеев, созданной во второй половине II века до Р.Х. и происходящей из кругов, тесно связанных с кумранской общиной, в 6 главе идет речь об установлении праздника Седмиц. По мнению автора этой книги, праздник Седмиц начал отмечаться по повелению Божию еще Ноем «в знамение вечного Завета» [4]. Кроме того, было предписано соблюдать этот праздник ежегодно, «чтобы возобновлять Завет каждый год» [5]. Потом. после периода жизни Авраама и патриархов, он был забыт и только при Моисее восстановлен.

В этой связи некоторые исследователи полагают, что кумранская община также праздновала обновление Завета в праздник Седмиц – в Пятидесятницу. Примечательно, что и в раввинистическом иудаизме рассматриваемый праздник стал со временем днем обновления Завета и дарования Закона на горе Синай. Но такое переосмысление происходит там не раньше II века по Р.Х. [6].

Таким образом, вполне возможно, что евангелист Лука своим указанием на праздник Пятидесятницы хотел представить событие сошествия Святого Духа как обновление Завета между «Богом Израиля» (Лк. 1:68) и «малым стадом», которому «Отец соизволил даровать Царство» (Лк. 12:32) Нового Завета, скрепленного теперь уже не кровью овец и тельцов, но Кровью Господа и Помазанника Иисуса (см. Лк.22:20; Деян. 20:28)

Помимо всего сказанного косвенным подтверждением присутствия в первых стихах 2-й главы Книги Деяний идеи возобновления Завета являются стихи, следующие за первым стихом главы. Перейдем к их анализу.

Во 2-м и 3-м стихах говорится о «шуме с неба словно бы проносящегося сильного ветра» и о «разделяющихся языках наподобие огня». Многие библеисты и религиоведы видят в этих образах черты теофании [7] (то есть богоявления), сходной с Синайской теофанией, описанной в Книге Исхода 19:16 и 18 (ср. Исх. 3:2; Втор. 4:36) – «…Были громы, и молнии,…и трубный звук весьма сильный… Гора же Синай вся дымилась оттого, что Господь сошел на нее в огне». Скорее всего, евангелист намеренно использует образы и понятия, намекающие на Синайские события, в рамках которых Израилю был дарован Закон и заключен Завет. При этом он обращается с указанными образами очень свободно. В рассказе, описывающем новозаветную теофанию, дееписатель путем привлечения указанных образных средств «утверждает истинность сверхъестественного Божественного вмешательства в связи с великими вмешательствами, описанными в Ветхом Завете, которые обозначали важнейший этап истории спасения» [8].

«И исполнились все Духа Святого» (Деян. 2:4). Святой Дух – простое и, одновременно таинственнейшее библейское понятие. Не только ветхозаветный, но и междузаветный иудаизм имел достаточно разработанные представления о Духе, хотя, при этом «большинство иудеев полагали, что со времен последних пророков Дух покинул Израиль за грехи нации, но что в конце времен он изольется на весь восстановленный Израиль» [9].

К I в. по Р.Х. многие иудеи ожидали прихода Мессии, наделенного Духом от Бога, причем, имелся в виду Дух пророчества, дававший исключительную мудрость и знание (Книга Юбилеев, 25:14; 31:12; Иосиф Флавий, Древности, 4,119 и др.). Прообразом Мессии выступают Давид и Отрок Господень пророка Исайи (11:1-4). Такая типология присутствует в ряде апокрифов, псевдоэпиграфов, в кумранских толкованиях и в раввинистической литературе.

Под выражением «исполниться Духа Святого» в Деян. 2:4, по мнению английских библеистов Дж. Левисона и Л. Джонсона, имеется в виду очень интенсивный и мощный пророческий дар, подаваемый Богом через вознесенного Христа Его ученикам. В подтверждение именно такого употребления разбираемой фразы приводится находящееся в Деян. 2:3 словосочетание «языки как будто бы пламени» (glossai hosei pyros). Левисон показывает, что выражение «огонь» широко и часто использовалось в современном Луке иудаизме (например, Филон, Псевдо-Филон), а также имело хождение среди известных греко-римских авторов (например, Квинтиллиан, Плутарх) в качестве метафоры для передачи внутреннего переживания, вызванного пророческим вдохновением [10]. Кроме того, есть несколько мест в Евангелии от Луки (1:41-42, 64; там стоит тот же, что и в Деяниях глагол pleroo – наполнять(-ся)) и в Деяниях апостолов (4:8; 6:8; 7:55 и др.), где действующие лица исполняются Духа и пророчествуют, предсказывая будущее, оценивая в свете Откровения настоящее, выступая с защитной речью, обличая, наставляя в вере других и т. д. Кстати, именно так понимает и толкует слушателям происходящее сошествие Святого Духа и апостол Петр в первой своей миссионерской проповеди (Деян. 2:14-21).

«...И начали говорить на других языках» (Деян. 2:4). Здесь речь идет о явлении, называемом в научной библеистике «глоссолалия» (от греч. glossa - "язык, наречие" и laleo - "говорить, проповедовать"). Выдвигалось множество мнений относительно природы данного явления. Некоторые ученые считают, что оно представляет собой экстатическое переживание, сходное с эллинистической традицией экстатического мистицизма, примерами которых могут служить Дельфийские оракулы, адепты культов Диониса и Кибелы. Ряд других исследователей видят здесь дар говорения на иностранных языках, который сообщался впервые Духом Святым участникам события Пятидесятницы, а также и после нее [11].

Скорее всего, евангелист Лука был уверен, что здесь действительно имело место чудесное говорение на иностранных языках, или даже наречиях (греческое слово glossa означает и то, и другое). Веским аргументом в пользу этого взгляда является, прежде всего, то, что святой Лука настаивает, по ходу описания реакции собравшейся толпы, что речи апостолов и других учеников Христовых на языках были вполне понятны для слышавших их.

Очень показательно для данного случая, что святитель Ириней Лионский, который упоминает в 5-й книге своего творения «Против ересей» о личном опыте присутствия на глоссолалии в церкви, характеризует ее именно как говорение на иностранных языках [12].

Подтверждением такого объяснения вышеописанного феномена также может служить и помещенный вслед за рассказом о сошествии Святого Духа список стран, из которых были родом иудеи, ставшие свидетелями необычного поведения апостолов. Как пишет евангелист Лука, они были выходцами из разных стран, где имелась иудейская диаспора, и были носителями языков или наречий тех стран, где они родились и прожили до приезда в Палестину.

Так, удивляясь происходящему, они говорили, что слышат «собственный язык, с которым родились» (Деян. 2:8), что опять-таки четко определяет природу глоссолалии в Книге Деяний (замечу, что относительно глоссолалии в Посланиях апостола Павла дело обстоит гораздо сложнее и неопределенней).

Что же касается самого перечня народов, среди которых жили находящиеся в толпе иудеи, то при всей его неполноте (по сравнению хотя бы со списком, размещенном в Быт. гл.10) цель этого перечисления диаспор разных стран для автора состояла, видимо, в том, чтобы представить в их лице полноту Израиля, рассеянного по миру. Это должно было, по замыслу автора, подчеркнуть эсхатологический значение всего происходящего на Пятидесятницу. Событие это знаменовало начало собирания народа Израиля на Сион во времена пришествия Мессии, о чем пророчествовал пророк Захария (8:7-8). Кроме того, упоминание «прозелитов» (Деян. 2:11), т.е. обратившихся в иудейство язычников, явно указывает на универсальное измерение апостольской проповеди, которая должна была последовать за получением дара Святого Духа. И это тоже должно было совершиться во исполнение предвозвещений пророков Захарии (Зах. 8:18-23) и Исайи (Ис. главы 56 и 60).

Если теперь, после анализа отдельных важных понятий, образов и фрагментов текста Деян. 2:1-13, посмотреть на событие Пятидесятницы в целом, то можно сделать следующие обобщающие выводы:

1) Из показанного видно, что евангелист используя, с одной стороны, образный ряд Синайской теофании, а, с другой, как мы небезосновательно предположили, – традиции празднования обновления Завета, которое совершалось кумранитами в праздник Седмиц, то есть на Пятидесятницу, осмысливает событие сошествия Святого Духа на апостолов и остальных учеников Господа Иисуса как новую теофанию, аналогичную Синайской. Целью ее было заключение Нового Завета между Богом Израиля и Новым Израилем, первой «закваской» которого становятся ученики Христовы, последовавшие за Ним еще во время Его земного служения и ставшие свидетелями Его страданий, смерти и Воскресения на третий день после распятия.

2) Как в истории Ветхого Израиля сам факт заключения Завета с Богом через принятие Закона Моисеева и жертвоприношение стал началом его бытия в качестве народа Божия («Итак, если вы будете ...соблюдать Завет мой, то будете моим уделом во всех народах...и народом святым» – Исх. 19:5-6), так заключение Нового Завета через посредство проповеди Евангелия, смерти и Воскресения Иисуса, Сына Божия, положило основание новому народу Божию – Новому Израилю.

3) Первичное ядро Нового Израиля, Христовой Общины, составляют уверовавшие во Христа евреи. Как и у Христа, в начальный период истории Апостольской Церкви (вплоть до первого великого гонения после смерти св. архидиакона Стефана) проповедь и миссия апостолов направлена преимущественно на евреев. Основные же составляющие этой проповеди заключаются в призыву к иудеям от имени Иисуса Христа Воскресшего покаяться, то есть отвратиться от грехов и заблуждений относительно Мессии и признать последнего в лице Иисуса из Назарета, превознесенного Богом и ставшего Царем Нового Израиля. То есть иудеи призывались к тому, чтобы понять замысел Бога, приоткрытый еще пророкам, относительно истинного восстановления Истинного Царства Израиля. На это указывает также и восстановление Двенадцати апостолов, которое было пророческо-символическим актом, свидетельствовавшем о начавшемся эсхатологическом собирании народа Израиля, 12 идеальных колен которого они и должны были представлять. На это собирание последних времен, собственно, и были направлены усилия, как Самого Господа Иисуса, так и апостолов (Деян. главы с 2 по 8:4.). И только после первых гонений со стороны иудейских властей и представителей крайнего законничества начинается под руководством Святого Духа проповедь в Самарии, Сирии и далее «до края земли», что пророчески предощущалось уже в даре говорить на иностранных языках.

В завершение следует добавить, что в описании события Пятидесятницы, с которого начинается история нового Народа Божия, руководимого через Святого Духа «новым Моисеем» Господом Иисусом Христом, евангелист Лука делает акцент на миссионерской роли Церкви. Ее природа и назначение, собственно, и заключаются в свидетельстве о наступлении Нового Мира и осуществлении идеалов этого Мира в нашей, во многом ветхой еще, действительности, благодаря воцарению Христа и вдохновляющему действию Святого Духа.

Примечания:

[1] Антонини Б. Эгзегезис книг Нового Завета. М.,1995. С. 172.
[2] Кассиан (Безобразов), еп. Христос и первое христианское поколение. М., 2001. С. 176-177.
[3] Там же. С. 177.
[4] Книга Юбилеев/Книга Еноха. М., 2001. 6, 17-22.
[5] Там же, 6, 21.
[6] Левинская И. Деяния апостолов. Главы I-VIII. Историко-филологический комментарий. М., 1999. С.114.
[7] Р.Де Во, М.Элиаде, Л.Джонсон и др.
[8] Антонини Б. Эгзегезис книг Нового Завета. М.,1995. С. 175.
[9] Святой Дух/Словарь: Иисус и Евангелия. М., 2003. С.502.
[10] The New Interpritation’s Bible, vol. 10, Edmonds, 2002, p.54.
[11] См. Левинская И. Деяния апостолов... C.115-116.
[12] Свт. Ириней Лионский. Против ересей. М., 1996, кн. V, гл. 6.

Священник Олег Давыденков, Православный Свято-Тихоновский Богословский институт

УЧЕНИЕ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ О ПРЕСВЯТОЙ ТРОИЦЕ

Догмат о Пресвятой Троице – основание христианской религии

Бог есть един по существу, но троичен в лицах: Отец, Сын и Святых Дух, Троица единосущная и нераздельная.
Само слово "Троица" небиблейского происхождения, в христианский лексикон введено во второй половине II века святителем Феофилом Антиохийским. Учение о Пресвятой Троице дано в христианском Откровении.
Догмат о Пресвятой Троице непостижим, это таинственный догмат, непостижимый на уровне рассудка. Для человеческого рассудка учение о Пресвятой Троице противоречиво, потому что это тайна, которая не может быть выражена рационально.
Не случайно о. Павел Флоренский называл догмат о Святой Троице "крестом для человеческой мысли". Для того, чтобы принять догмат о Пресвятой Троице греховный человеческий рассудок должен отвергнуть свои претензии на способность все познавать и рационально объяснять, т. е. для уразумения тайны Пресвятой Троицы необходимо отвергнуться своего разумения.
Тайна Пресвятой Троицы постигается, причем только отчасти, в опыте духовной жизни. Это постижение всегда сопряжено с аскетическим подвигом. В.Н.Лосский говорит: "Апофа- тическое восхождение есть восхождение на Голгофу, поэтому никакая спекулятивная философия никогда не могла подняться до тайны Пресвятой Троицы".
Вера в Троицу отличает христианство от всех других монотеистических религий: иудаизма, ислама. Учение о Троице есть основание всего христианского веро- и нравоучения, например, учения о Боге Спасителе, о Боге Освятителе и т. д. В.Н.Лосский говорил, что Учение о Троице "не только основа, но и высшая цель богословия, ибо... познать тайну Пресвятой Троицы в ее полноте – значит войти в Божественную жизнь, в саму жизнь Пресвятой Троицы."
Учение о Триедином Боге сводится к трем положениям:
1) Бог троичен и троичность состоит в том, что в Боге Три Лица (ипостаси): Отец, Сын, Святой Дух.
2) Каждое Лицо Пресвятой Троицы есть Бог, но Они суть не три Бога, а суть единое Божественное существо.
3) Все три Лица отличаются личными, или ипостасными свойствами.

Аналогии Пресвятой Троицы в мире

Святые отцы, для того, чтобы как-то приблизить учение о Пресвятой Троице к восприятию человека, пользовались различного рода аналогиями, заимствованными из мира тварного.
Например, солнце и исходящие от него свет и тепло. Источник воды, происходящий из него ключ, и, собственно, поток или река. Некоторые усматривают аналогию в устроении человеческого ума (святитель Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты): "Наш ум, слово и дух, по единовременности своего начала и по своим взаимным отношениям, служат образом Отца, Сына и Святого Духа".
Однако все эти аналогии являются весьма несовершенными. Если возьмем первую аналогию – солнце, исходящие лучи и тепло, – то эта аналогия предполагает некоторый временный процесс. Если мы возьмем вторую аналогию – источник воды, ключ и поток, то они различаются лишь в нашем представлении, а в действительности это единая водная стихия. Что касается аналогии, связанной со способностями человеческого ума, то она может быть аналогией лишь образа Откровения Пресвятой Троицы в мире, но никак не внутритроичного бытия. К тому же все эти аналогии ставят единство выше троичности.
Святитель Василий Великий самой совершенной из аналогий, заимствованных из тварного мира, считал радугу, потому что "один и тот же свет и непрерывен в самом себе и многоцветен". "И в многоцветности открывается единый лик – нет середины и перехода между цветами. Не видно, где разграничиваются лучи. Ясно видим различие, но не можем измерить расстояний. И в совокупности многоцветные лучи образуют единый белый. Единая сущность открывается во многоцветном сиянии".
Недостатком этой аналогии является то, что цвета спектра не есть самостоятельные личности. В целом для святоотеческого богословия характерно весьма настороженное отношение к аналогиям.
Примером такого отношения может служить 31-е Слово святителя Григория Богослова: "Наконец, заключил я, что всего лучше отступиться от всех образов и теней, как обманчивых и далеко не достигающих до истины, держаться же образа мыслей более благочестивого, остановившись на немногих речениях".
Иначе говоря, нет образов для представления в нашем уме этого догмата; все образы, заимствованные из тварного мира, являются весьма несовершенными.

Краткая история догмата о Пресвятой Троице

В то, что Бог есть един по существу, но троичен в лицах, христиане верили всегда, но само догматическое учение о Пресвятой Троице создавалось постепенно, обычно в связи с возникновением различного рода еретических заблуждений. Учение о Троице в христианстве всегда было связано с учением о Христе, с учением о Боговоплощении. Тринитарные ереси, тринитарные споры имели под собой христологическое основание.
В самом деле, учение о Троице стало возможным благодаря Боговоплощению. Как говорится в тропаре Богоявления, во Христе "Троическое явися поклонение". Учение о Христе "для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие" (1 Кор. 1, 23). Также и учение о Троице есть камень преткновения и для "строгого" иудейского монотеизма и для эллинского политеизма. Поэтому все попытки рассудочно осмыслить тайну Пресвятой Троицы приводили к заблуждениям либо иудейского, либо эллинского характера. Первые растворяли Лица Троицы в единой природе, например, савеллиане, а другие сводили Троицу к трем неравным существам (ариане).
Осуждение арианства произошло в 325 году на Первом Вселенском Соборе с Никее. Основным деянием этого Собора было составление Никейского Символа Веры, в который были внесены небиблейские термины, среди которых особую роль в тринитарных спорах IV столетия сыграл термин «омоусиос» - «единосущный».
Чтобы раскрыть подлинный смысл термина "омоусиос" понадобились огромные усилия великих Каппадокийцев: Василия Великого, Григория Богослова и Григория Нисского.
Великие Каппадокийцы, в первую очередь, Василий Великий, строго разграничили понятия "сущности" и "ипостаси". Василий Великий определил различие между "сущностью" и, "ипостасью" как между общим и частным.
Согласно учению Каппадокийцев сущность Божества и отличительные ее свойства, т. е. неначинаемость бытия и Божеское достоинство принадлежат одинаково всем трем ипостасям. Отец, Сын и Святой Дух суть проявления ее в Лицах, из которых каждое обладает всей полнотой божественной сущности и находится в неразрывном единстве с ней. Отличаются же Ипостаси между собой только личными (ипостасными) свойствами.
Кроме того, Каппадокийцы фактически отождествили (прежде всего два Григория: Назианзин и Нисский) понятие "ипостась" и "лицо". "Лицо" в богословии и философии того времени являлось термином, принадлежавшим не к онтологическому, а к описательному плану, т. е. лицом могли называть маску актера или юридическую роль, которую выполнял человек.
Отождествив "лицо" и "ипостась" в троичном богословии, Каппадокийцы тем самым перенесли этот термин из плана описательного в план онтологический. Следствием этого отождествления явилось, по существу, возникновение нового понятия, которого не знал античный мир: этот термин - "личность". Каппадокийцам удалось примирить абстрактность греческой философской мысли с библейской идеей личного Божества.
Главное в этом учении то, что личность не является частью природы и не может мыслиться в категориях природы. Каппадокийцы и их непосредственный ученик свт. Амфилохий Ико- нийский называли Божественные ипостаси "способами бытия" Божественной природы. Согласно их учению, личность есть ипостась бытия, которая свободно ипостазирует свою природу. Таким образом, личностное существо в своих конкретных проявлениях не предопределено сущностью, которая придана ему извне, поэтому Бог не есть сущность, которая предшествовала бы Лицам. Когда мы называем Бога абсолютной Личностью, мы тем самым хотим выразить ту мысль, что Бог не определяется никакой ни внешней, ни внутренней необходимостью, что Он абсолютно свободен по отношению к Своему собственному бытию, всегда является таким, каким желает быть и всегда действует так, как того хочет, т. е. свободно ипостазирует Свою триединую природу.

Указания на троичность (множественность) Лиц в Боге в Ветхом и Новом Завете

В Ветхом Завете имеется достаточное количество указаний на троичность Лиц, а также прикровенные указания на множественность лиц в Боге без указания конкретного числа.
Об этой множественности говорится уже в первом стихе Библии (Быт. 1, 1): "Вначале сотворил Бог небо и землю". Глагол "бара" (сотворил) стоит в единственном числе, а существительное "элогим" – во множественном, что буквально означает "боги".
Быт. 1, 26: "И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему". Слово "сотворим" стоит во множественном числе. То же самое Быт. 3, 22: "И сказал Бог: вот Адам стал как один из Нас, зная добро и зло". «Из Нас» – тоже множественное число.
Быт. 11, 6 – 7, где речь о Вавилонском столпотворении: "И сказал Господь: ...сойдем же и смешаем там язык их", слово "сойдем" – во множественном числе. Святитель Василий Великий в Шестодневе (Беседа 9), следующим образом комментирует эти слова: "Подлинно странное пустословие – утверждать, что кто-нибудь сидит и сам себе, приказывает, сам над собою надзирает, сам себя понуждает властительно и настоятельно. Второе – это указание собственно на три Лица, но без наименования лиц и без их различения".
XVIII глава книги "Бытия", явление трех Ангелов Аврааму. В начале главы говорится, что Аврааму явился Бог, в еврейском тексте стоит "Иегова". Авраам, вышедши навстречу трем странникам, кланяется Им и обращается к Ним со словом "Адонаи", буквально "Господь", в единственном числе.
В святоотеческой эгзегезе встречается два толкования этого места. Первое: явился Сын Божий, Второе Лицо Пресвятой Троицы, в сопровождении двух ангелов. Такое толкование мы встречаем у мч. Иустина Философа, у святителя Илария Пиктавийского, у святителя Иоанна Златоустого, у блаженного Феодорита Киррского.
Однако большинство отцов – святители Афанасий Александрийский, Василий Великий, Амвросий Медиоланский, блаженный Августин, – считают, что это явление Пресвятой Троицы, первое откровение человеку о Триединстве Божества.
Именно второе мнение было принято православным Преданием и нашло свое воплощение, во-первых, в гимнографии, где говорится об этом событии именно как о явлении Триединого Бога, и в иконографии (известная икона "Троица ветхозаветная").
Блаженный Августин ("О граде Божием", кн. 26) пишет: "Авраам встречает трех, поклоняется единому. Узрев трех он уразумел таинство Троицы, а поклонившись как бы единому – исповедал Единого Бога в Трех лицах".
Указание на троичность Бога в Новом Завете - это прежде всего Крещение Господа Иисуса Христа в Иордане от Иоанна, которое получило в Церковном Предании наименование Богоявления. Это событие явилось первым явным Откровением человечеству о Троичности Божества.
Далее, заповедь о крещении, которую дает Господь Своим ученикам по Воскресении (Мф. 28, 19): "Идите и научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа". Здесь слово "имя" стоит в единственном числе, хотя относится оно не только к Отцу, но и к Отцу, и Сыну, и Святому Духу вместе. Святитель Амвросий Медиоланский следующим образом комментирует этот стих: "Сказал Господь "во имя", а не "во имена", потому что один Бог, не многие имена, потому что не два Бога и не три Бога".
2 Кор. 13, 13: "Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога Отца, и общение Святого Духа со всеми вами". Этим выражением апостол Павел подчеркивает личностность Сына и Духа, которые подают дарования наравне с Отцом.
1, Ин. 5, 7: "Три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и Сии три суть едино". Это место из послания апостола и евангелиста Иоанна является спорным, поскольку в древнегреческих рукописях этот стих отсутствует.
Пролог Евангелия от Иоанна (Ин. 1, 1): "Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог". Под Богом здесь понимается Отец, а Словом именуется Сын, т. е. Сын был вечно с Отцом и вечно был Богом.
Преображение Господне есть также Откровение о Пресвятой Троице. Вот как комментирует это событие евангельской истории В.Н.Лосский: "Поэтому и празднуется так торжественно Богоявление и Преображение. Мы празднуем Откровение Пресвятой Троицы, ибо слышен был голос Отца и присутствовал Святый Дух. В первом случае под видом голубя, во втором – как сияющее облако, осенившее апостолов».

Различие Божественных Лиц по ипостасным свойствам

Согласно церковному учению, Ипостаси суть Личности, а не безличные силы. При этом Ипостаси обладают единой природой. Естественно встает вопрос, каким образом их различать?
Все божественные свойства относятся к общей природе, они свойственны всем трем Ипостасям и поэтому сами по себе различия Божественных Лиц выразить не могут. Невозможно дать абсолютное определение каждой Ипостаси, воспользовавшись одним из Божественных имен.
Одна из особенностей личностного бытия состоит в том, что личность уникальна и неповторима, а следовательно, она не поддается определению, ее нельзя подвести под некое понятие, поскольку понятие всегда обобщает; невозможно привести к общему знаменателю. Поэтому личность может быть воспринята только через свое отношение к другим личностям.
Именно это мы видим в Священном Писании, где представление о Божественных Лицах основано на отношениях, которые между ними существуют.
Примерно начиная с конца IV века можно говорить об общепринятой терминологии, согласно которой ипостасные свойства выражаются следующими терминами: у Отца – нерожденность, у Сына – рожденность (от Отца), и исхождение (от Отца) у Святого Духа. Личные свойства суть свойства несообщимые, вечно остающиеся неизменными, исключительно принадлежащие тому или другому из Божественных Лиц. Благодаря этим свойствам Лица различаются друг от друга, и мы познаем их как особые Ипостаси.
При этом, различая в Боге три Ипостаси, мы исповедуем Троицу единосущной и нераздельной. Единосущие означает, что Отец, Сын и Святой Дух суть три самостоятельных Божественных Лица, обладающие всеми божественными совершенствами, но это не три особые отдельные существа, не три Бога, а Единый Бог. Они имеют единое и нераздельное Божеское естество. Каждое из Лиц Троицы обладает божественным естеством в совершенстве и всецело.

Ссылки по теме
Форумы