Праздник Положения честной ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне (комментарий в аспекте культуры)

	Св. блгв. кн. Андрей Боголюбский

А. В. Назаренко

Андрей Боголюбский

Статья из II тома «Православной энциклопедии»

Андрей Юрьевич Боголюбский (ок. 1120/25 — 29/30.06.1174, Боголюбово под Владимиром-на-Клязьме), св. блгв. (пам. 4 июля и 23 июня — в Соборе Владимирских святых), кн. владимиро-суздальский (1157–1174), 2-й или 3-й сын ростово-суздальского кн. Юрия Владимировича Долгорукого от 1-го брака, с дочерью половецкого хана Аепы Осеневича.

Андрей Боголюбский был одной из ключевых политических фигур на Руси в 60–70-х гг. XII в., сыграв решающую роль не только в образовании на северо-востоке Руси могучего Владимиро-Суздальского княжества (на месте периферийной Ростовской отчины своего прадеда Всеволода Ярославича и деда Владимира Всеволодовича Мономаха), но и в оформлении и деятельном осуществлении принципиально новой политики, направленной на превращение Владимира-на-Клязьме в главный политический центр Руси, призванный заменить в этой роли древний Киев. Эта позиция Андрея Боголюбского отчетливо проявилась уже во время вооруженной борьбы его отца за киевский стол против своего племянника волынского кн. Изяслава Мстиславича в 1149–1154 гг., в которой Андрей Боголюбский выказал не только исключительную личную храбрость (в сражении под Луцком в 1149), но и миролюбие, пытаясь примирить Юрия с Изяславом. Свидетельством существовавших уже тогда далеко идущих замыслов Андрея Боголюбского служит то, что он дважды, в 1151 и 1155 гг., предпочел свой Владимирский удел выделенным ему отцом владениям на юге Руси (в частности, Вышгороду), причем в 1155 г. его отъезд из Вышгорода «без отне воле» сопровождался рядом весьма значимых действий: он увез во Владимир помимо вышгородского клира также меч св. Бориса (см. Борис и Глеб) и хранившийся в вышгородском жен. монастыре Богородичный образ, который под именем Владимирской иконы Божией Матери стал одной из наиболее почитаемых святынь Владимиро-Суздальской Руси, а затем Москвы и все-го Российского государства. Видимо, это снискало Андрею Боголюбскому популярность среди ростово-суздальского боярства, позволившую ему в 1157 г., после смерти отца, вопреки завещанию последнего в пользу младших сыновей от 2-го брака Михалка и Всеволода (см. Всеволод Юрьевич Большое Гнездо), занять росто-во-суздальский стол, после чего центр княжества из старой столицы Ростова и Суздаля — резиденции Юрия Долгорукого переместился во Владимир.

Начало правления Андрея Боголюбского сопровождалось политическими мерами, направленными на внутреннюю консолидацию княжества, следствием чего было происшедшее ок. 1161 г. столкновение владимирского князя с оппозицией со стороны ряда младших Юрьевичей. В результате трое младших братьев А. Ю. Б. — Мстислав, Василько и Всеволод вместе с матерью последнего, 2-й женой Юрия Долгорукого (видимо, визант. происхождения), а также племянники Андрея Боголюбского, сыновья его покойного старшего брата Ростислава, вынуждены были искать убежище в Византии у имп. Мануила I Комнина. Князь изгнал также и «мужей передних» своего отца, что указывает на радикальность его преобразований.

Примерно на то же время пришелся конфликт Андрея Боголюбского с Ростовским еп. Леон(т)ом, который в 1159–1164 гг. (точные датировки спорны) дважды изгонялся князем. Причиной конфликта, согласно летописям, стала попытка Леон(т)а (видимо, грека) упразднить принятую на Руси (отличавшуюся от византийской) практику отмены поста в среды и пятницы, если в этот день случался Господский или великий праздник. Вряд ли стоит усматривать здесь антивизант. тенденции в политике Андрея Боголюбского (Н. Н. Воронин) — ведь спор о постах отнюдь не ограничивался Ростовской епархией, захватив также ряд др. церковных центров Руси, в т. ч. Киев. Возможно, однако, что особую остроту борьбе князя против «леонтианской ереси» придавала сложившаяся к тому времени церковно-политическая ситуация. Несомненно Леон(т) сопротивлялся намерению Андрея Боголюбского учредить во Владимире независимую от Киева митрополию во главе с любимцем князя Феодором (Феодорцем), уже нареченным на Владимиро-Суздальскую кафедру, которую Андрей Боголюбский собирался отделить от Ростовской. В этом позиция Ростовского епископа совпадала с позицией Киевских митрополитов, а также др. рус. иерархов, в частности еп. Кирилла Туровского, который, по свидетельству его проложного жития, «Андрею Боголюбскому князю многа послания написа». Категорический отказ Константинопольского Патриарха Луки Хрисоверга разрушил планы Андрея Боголюбского: хваля князя за усердие к Церкви, Патриарх разрешил только перенести резиденцию епископа из Ростова во Владимир, ближе к княжескому двору. Вопрос был урегулирован в 1169 г., когда А. Ю. Б. счел нужным отказаться от покровительства Феодор(ц)у и отправил его на митрополичий суд в Киев, где Феодор(ец) был казнен. Видимо, в качестве некоторой компенсации владимирскому князю вернувшийся на кафедру Леон(т) был возведен митрополитом в сан титулярного архиепископа, судя по надписи на его недавно найденной булле (В. Л. Янин). Др. следствием попытки Андрея Боголюбского вывести свои владения из-под юрисдикции Киевских митрополитов явилась перемена в титуле последних, впервые фиксируемая на печати Константина II (ум. 1169): «Митрополит всея Руси» вместо прежнего: «Митрополит Руси».

В тесной связи с планами Андрея Боголюбского по политическому и церковному возвышению Владимиро-Суздальского княжества стояло интенсивное каменное строительство, которым отмечено 1-е десятилетие правления князя. В некоторых своих моментах оно ориентировалось на киевскую столичную модель, хотя участие киевских мастеров не засвидетельствовано, тогда как достаточно отчетливо видны следы работы галицкой артели и черты западноевроп. романики, привнесенные, по выражению владимирского летописца, «от всех земель мастерами» (надо думать, эти влияния объясняются традиционными суздальско-галицкими политическими связями, восходящими ко времени Юрия Долгорукого). Более чем втрое была расширена площадь Владимира внутри крепостных стен, украсившихся Серебряными и Золотыми воротами с надвратной ц. в честь Положения ризы Богоматери, во Владимире же были воздвигнуты Успенский собор (который мыслился А. Ю. Б. как кафедральный храм буд. Владимирской митрополии), ц. и монастырь Вознесения близ Золотых ворот. На месте, по преданию указанном князю Божией Матерью, была построена княжеская загородная резиденция с храмом Рождества Богоматери — Боголюбово.

Согласно Сказанию о чудесах Владимирской иконы Божией Матери, на этом месте остановилась повозка с Владимирским образом, так что кони не могли сдвинуть ее. Явившаяся Андрю Боголюбскому в сонном видении Пресвятая Дева повелела устроить здесь церковь в честь Своего Рождества, а Владимирскую икону не везти в Ростов, но оставить во Владимире. (Данного эпизода нет в первоначальной редакции Сказания XII в., но его достаточная древность удостоверяется упоминанием о нем в статье 1-й пол. XV в. «А се князи рустии», дополняющей Комиссионный список НПЛ.) Для храма Рождества Богородицы в Боголюбове была написана Боголюбская икона Божией Матери, изображающая Пресвятую Деву с хартией в руках,— как Она, по преданию, явилась Андрею Боголюбскому. Простирая руки в молитвенном жесте к Своему Божественному Сыну, Пресвятая Дева предстательствует перед Ним за своих новых чад — христиан Владимиро-Суздальской земли. Близ Боголюбова была сооружена церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Нерли (с мон-рем?), в Ростове построен кафедральный собор Успения Пресвятой Богородицы (взамен сгоревшего деревянного) и мн. др. Активное строительство и великолепная отделка построенных при Андрее Боголюбском христианских храмов наглядно свидетельствовали о превосходстве христианства над язычеством и немало способствовали христианскому просвещению Ростово-Суздальской земли. Князь часто водил иностранных послов (от «латин», «болгар, жидов и всее погани», т. е. язычников) на хоры Рождественской ц., «да видять истиньное христьяньство и крестяться». Строительство церквей сопровождалось щедрыми пожалованиями со стороны князя на их украшение, богослужебное убранство и материальное обеспечение клира. Напр., Успенскому собору во Владимире Андрей Боголюбский «да много именья, и свободы купленыя и з даньми, и села лепшая, и десятины в стадех своих, и торг десятый». Характер некоторых из пожалований свидетельствует о том, что Церковь, по мысли князя, должна была участвовать в хозяйственном освоении новых земель; так, г. Гороховец, данный в десятину владимирскому Успенскому собору, по всей вероятности, уже Андреем Боголюбским, находился в то время на крайней вост. границе Владимиро-Суздальского княжества.

Вера Андрея Боголюбского в особое покровительство Пресвятой Богородицы Владимиро-Суздальской земле воплотилась не только в создании большого числа храмов, посвященных Божией Матери. В память заступничества Богородицы через Ее Владимирскую икону за войско Андрея Боголюбского в походе против волжских булгар в 1164 г. по инициативе князя были учреждены праздники в честь Покрова Пресвятой Богородицы (1 окт.) и Всемилостивого Спаса и Пресвятой Богородицы (1 авг.), вошедшие в литургический обиход Русской Церкви. Был создан ряд произведений (при возможном участии Андрея Боголюбского как автора в некоторых из них), главной темой которых является покровительство Богоматери Владимиро-Суздальскому княжеству: Слово о победе над волжскими булгарами, Слово на праздник Покрова, Сказание о чудесах Владимирской иконы Божией Матери. В первых двух победах князя над волжскими булгарами-мусульманами ставится в один ряд с победами визант. имп. Мануила I над арабами и турками-сельджуками — это свидетельствует о том, что Андрею Боголюбскому было не чуждо понимание борьбы с булгарами как войны за веру. В Сказании о чудесах проведена идея о перемещении Владимирской иконы из Вышгорода во Владимир по воле Божией Матери, прославившей Свой образ на новом месте многими чудесами. Андрей Боголюбский предстает в Сказании ревностным почитателем Богоматери, по молитвам которого к Владимирской иконе совершилось множество чудес: спасение тонущего во время переправы через р. Вазузу, спасение 12 владимирцев, придавленных «исторгшимися от стен» дубовыми створами Золотых ворот, и др.

Возможно, при содействии Андрея Боголюбского была составлена также первоначальная редакция жития новопрославленного святого Ростово-Суздальской земли —свт. Леонтия, еп. Ростовского, мощи которого (вместе с мощами его преемника свт. Исаии) были обретены при закладке Успенского собора в Ростове в 1160-м или ближайшие последующие годы и вскоре торжественно перенесены в новоотстроенный собор при непосредственном участии Андрея Боголюбского Житие свт. Леонтия вкладывает в уста князя характерные слова: «Хвалю и славлю Тя, Господи… яко сподобил мя еси сицего съкровища в области моего царьствия видети, уже ничем же охужден есмь (выделено мной.— А. Н.)», т. е. Андрей Боголюбский был огорчен и озабочен тем, что Ростово-Суздальская земля до той поры не была прославлена явлением собственных святых. Вряд ли основательно мнение, что некоторые из названных текстов написаны уже в московское время, в XV–XVI вв. (М. Плюханова). В правление Андрея Боголюбского во Владимиро-Суздальской Руси началось систематическое летописание, в котором участвовали клирики владимирского Успенского собора. Существует также предположение, что именно во Владимире при Андрее Боголюбском окончательно сложился тот текст церковного Устава св. Владимира, который лег в основу всех сохранившихся редакций (Я. Н. Щапов).

Автократические устремления Андрея Боголюбского, поначалу ограничивавшиеся собственным княжеством, к кон. 60-х гг. вышли далеко за его пределы. Если в 1159–1167 гг., в период киевского княжения Ростислава Мстиславича Смоленского, старшего двоюродного брата Андрея Боголюбского, на Руси существовало регулировавшееся договором политическое равновесие между киевско-смоленско-волынской княжеской группировкой и владимиро-суздальским князем, то после смерти Ростислава со всей очевидностью обнаружился перевес сил Андрея Боголюбского. Захват Киева волынским кн. Мстиславом Изяславичем, опиравшимся на галицкую и польскую подмогу, привел к организованному Андреем Боголюбским походу на Киев 11 князей, среди которых были не только непосредственные «подручники» владимирского князя, но и сыновья покойного Ростислава Рюрик и Давид, сидевшие на Киевщине, Роман Ростиславич Смоленский, черниговские князья Олег и Игорь Святославичи, дорогобужский князь Владимир Андреевич. Как видно, Андрей Боголюбский оказался во главе обширной общерусской коалиции. Результатом похода стало взятие и разграбление в марте 1169 г. древней столицы, при котором пострадали также церкви и монастыри («и иконы поимаша, и книгы, и ризы», очевидно отчасти пошедшие и на церковное убранство владимирских ктиторей А. Ю. Б.). Владимирский летописец характерным образом объяснял взятие Киева карой «за митрополичю неправду»: незадолго до того митр. Константин II запретил в служении киево-печерского игум. Поликарпа, занявшего сторону Андрея Боголюбского. в споре о постах. На киевском столе по приказу владимирского князя был посажен его младший брат Глеб Юрьевич. В обществе, политическое мышление которого основывалось на понятиях династического старшинства, это означало, что в глазах Андрея Боголюбского Владимир призван был стать «старше» Киева.

Аналогичный по размаху поход на Новгород зимой 1169/70 г., вызванный конфликтом Новгорода с А. Ю. Б. в Подвинье, где новгородская колонизация сталкивалась с владимиро-суздальской, закончился поражением владимиро-суздальского войска. (Новгород был спасен чудесным заступлением Пресвятой Богородицы через ее икону «Знамение»; это событие отражено в иконографическом сюжете новгородского происхождения — «Битва новгородцев с суздальцами».) Тем не менее новгородцы вынуждены были зимой 1171/72 г. признать верховную власть Андрея Боголюбского, перекрывшего жизненно важный для города подвоз хлеба с юга, и в 1172 г. принять к себе князем его сына Юрия. Чуть раньше, в 1171 г., «старейшинство» владимирского князя признали и Ростиславичи, после чего с разрешения Андрея Боголюбского Роман Ростиславич получил Киев. И территориально Владимиро-Суздальская земля приобрела при Андрее Боголюбском заметные приращения на востоке, за счет сферы влияния Волжской Булгарии (основание Городца Радилова), а также на севере, в Заволочье (Подвинье).

Вместе с тем в 70-х гг. в типичной для Андрея Боголюбского политике военного давления и массовых походов очевидны признаки кризиса. Поход против волжских булгар в 1172 г. не нашел поддержки знати и союзных муромо-рязанских князей; в конце того же года произошло очередное возмущение Ростиславичей, а карательный поход на Киев в 1174 г. огромного войска, включавшего в себя отряды из многих рус. земель, потерпел сокрушительное поражение. По-видимому, корни кризиса следует искать в социальной сфере. Подчеркнуто автократическое правление Андрея Боголюбского, сопрово-ждавшееся чрезвычайными мерами военного и, очевидно, фискального свойства, привело к расстройству отношений между князем и знатью, причем не только старым ростово-суздальским боярством, но и новым, владимирским, в котором справедливо видят целенаправленно создававшийся Андреем Боголюбским в противовес родовому боярству класс служилой знати. В 1174 г. князь пал жертвой заговора, главную роль в котором играл приближенный к нему боярский род Кучковичей (позднее предание о том, будто из этого рода происходила жена Андрея Боголюбского, не заслуживает доверия): князь был убит ночью в своем Боголюбовском дворце. Подробный рассказ об этом («О убьении Андрееве»), записанный очевидцем или со слов очевидцев, сохранился в пространной редакции в Киевской летописи, в краткой — во Владимирской. Рассказ живо отражает всю остроту общественного недовольства, царившего в конце правления Андрея Боголюбского, и сфокусированного на личности князя, некогда пользовавшегося общей любовью. Его тело 2 дня лежало брошенным сначала на огородах, а затем в притворе Рождественской церкви без отпевания и только через неделю было перенесено во владимирский Успенский собор, где и совершилось погребение. Княжеский дворец в Боголюбове был разграблен, грабежи и убийства княжеской администрации происходили в самом Владимире и по всей земле («в волости») и прекратились лишь после крестного хода с Владимирской иконой Богоматери. Неудача слишком самовластной, по понятиям того времени, политики Андрея Боголюбского была очевидна, и она не нашла себе продолжателей, так же как и род князя. Единственный из его сыновей, переживший отца,— Юрий был вынужден по вокняжении во Владимире Всеволода Юрьевича бежать к половцам, в 1184 г. был приглашен в Грузию, где стал мужем царицы Тамары и после 1188/89 г. безуспешно боролся за грузинский престол.

При всем том рассказ о гибели Андрея Боголюбского прославляет князя как храмоздателя, второго царя Соломона (перекличка с похвалой Ярославу Владимировичу Мудрому в ПВЛ), щедрого жертвователя в пользу Церкви, нищелюбца, ревностного распространителя христианства. Высоко оценивается личное благочестие А. Ю. Б., любившего молиться в церкви по ночам: «Покаянье Давидово приимая, плачася о гресех своих». Составитель рассказа пишет об Андрее Боголюбском как об «угоднике» Божием, «страстотерпце», который «кровью мученичьскою умывся прегрешений своих со братома своима с Романом и с Давыдом» (т. е. со святыми Борисом и Глебом). Автор призывает погибшего князя молиться «о племени своем… и о земли Руськои». По-видимому, летопись отразила существование местного почитания Андрея Боголюбского во Владимире при жизни князя и после его смерти. О существовании почитания свидетельствуют также слова Лаврентиевской летописи о ростовском кн. св. Васильке Константиновиче, убиенном от татар в 1238 г., которого «причте Бог смерти Андрееве кровью мученичьскою». Особо чтил Андрея Боголюбского царь Иоанн IV Васильевич Грозный. В ходе подготовки к Казанскому походу, в 1548–1552 гг., он неоднократно посещал Владимир и сделал распоряжение о ежегодном поминовении погребенных в Успенском соборе князей и иерархов; торжественные панихиды по Андрее Боголюбском царским повелением было установлено служить 2 раза в год: в день его убиения и в день памяти ап. Андрея Первозванного (30 нояб.). В царствование Иоанна Грозного оформилась отразившаяся в «Степенной книге» концепция рус. истории, согласно которой Андрей Боголюбский стоял у корня российского самодержавия, являясь основателем вел. княжества Владимирского — непосредственного предшественника Московского царства.

В святцах память Андрея Боголюбского прослеживается с XVII в. Под 3 авг. «убиение благовернаго великаго князя Андрея Боголюбскаго, иж в Володимере, от своих боляр, от Якима Кучковича с товарищи» отмечено в Месяцеслове Симона (Азарьина) сер. 50-х гг. XVII в.; в Кайдаловских святцах кон. того же столетия память Андрея Боголюбского значится под 2 окт. по случаю основания им Покровского монастыря близ Боголюбова (Сергий (Спасский). С. 195–196). Имя Андрея Боголюбского внесено в «Описание о российских святых» (кон. XVII–XVIII вв.). Мощи святого обретены 15 окт. 1702 г. и положены в раке в Успенском соборе с сев. стороны. При обретении святые мощи были переоблачены, остатки древней одежды положены в ризнице собора, тогда же святому было установлено местное празднование в день памяти св. Андрея Критского (4 июля). В нач. XVIII в. было составлено житие Андрея Боголюбского, хранившееся во владимирском Успенском соборе. В 1768 г. при освящении собора после ремонта сев. придел, который до того был посвящен празднику Благовещения Пресвятой Богородицы, переосвятили в честь Андрея Боголюбского; над ракой святого была устроена сень, а сама рака, так же как и стена возле нее, украшена посвященными Андрею Боголюбскому стихами императрицы Екатерины II. В советское время мощи Андрея Боголюбского трижды подвергались вскрытию: в 1919-м, в 1934-м (святые мощи были взяты в Ленинград для исследования, подтвердившего, что это останки Андрея Боголюбского. ), в 1941 г. (взяты в Москву в мастерскую М. М. Герасимова, сделавшего попытку воссоздать внешний облик Андрея Боголюбского.). В 1987 г. Владимиро-Суздальский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник передал святые мощи князя Владимирской епархии, они находятся на прежнем месте, в раке у сев. стены Успенского собора. В 1982 г. имя Андрея Боголюбского было внесено в Собор Владимирских святых, установленный по инициативе архиеп. Владимирского и Суздальского Серапиона (Фадеева).

Служба Андрею Боголюбскому — бденная, с малой вечерней, литией и 2 канонами. Князь прославляется как мученик и страстотерпец, храмоздатель, почитатель Святой Троицы и особенно Пресвятой Богородицы. Особо выделена тема благочестивого родословия Андрея Боголюбского и его духовного родства со святыми князьями-страстотерпцами Борисом и Глебом (Минея (МП). Июль. Ч. 1. С. 262–280). Почитание Андрея Боголюбского отразилось также в Службе Боголюбской иконе Пресвятой Богородицы, составленной в 20-х гг. XX в. митр. Сергием (Страгородским) (Там же. Июнь. Ч. 2. С. 54–71).

Источники: ПСРЛ. Л., 1927–19282. Т. 1; СПб., 19082. Т. 2; НПЛ (по указ.); Послание патр. Луки Хрисоверга Андрею Юрьевичу Боголюбскому // ПДРКП. Стб. 63–76; [Отрывок из жития А. Ю. Б.] // Доброхотов В. Древний город Боголюбов. М., 1852. Приложение. С. 87–89; Забелин И. Е. Следы литературного труда Андрея Боголюбского // Археол. изв. и заметки. 1895. № 2–3. С. 37–49 [изд. Слова о празднике 1 авг.]; Минея (МП). Июнь. Ч. 2. С. 240–248; Кучкин В. А., Сумникова Т. А. Древнейшая редакция Сказания об ико-не Владимирской Богоматери // Чудотворная икона в Византии и Древней Руси. М., 1996. С. 501–509.

Литература: Погодин М. П. Князь Андрей Юрьевич Боголюбский. М., 1850; Иоасаф (Гапонов), иером. Церковно-историческое описание владимирских древностей. Владимир, 1857. С. 80–81; Голубинский. Канонизация святых. С. 59, 134; Сергий (Спасский). Месяцеслов. Т. 2. С. 195–196; Соколов П. Русский архиерей из Византии и право его назначения до нач. XV в. К., 1913. С. 96–158; Серебрянский Н. Древнерусские княжеские жития: (Обзор редакций и тексты). М., 1915. С. 142–147; Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV вв. М., 1961. Т. 1. С. 128–375; он же. Андрей Боголюбский и Лука Хрисоверг // ВВ. 1962. Т. 21. С. 29–50; он же. Сказание о победе над болгарами в 1164 г. // Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран: Сб. ст. к 70-летию акад. М. Н. Тихомирова. М., 1963. С. 88–92; он же. «Житие Леонтия Ростовского» и византийско-русские отношения второй половины ХII в. // ВВ. 1963. Т. 23. С. 23–46; он же. Из истории русско-византийской церковной борьбы в XII веке // ВВ. 1965. Т. 26. С. 190–218; он же. Существовал ли «Летописец Андрея Боголюбского»? // Памятники истории и культуры. Ярославль, 1976. С. 26–43; Рохлин Д. Г. Болезни древних людей. М.; Л., 1965. С. 261–269; Вагнер Г. К. Скульптура Древней Руси: XII век, Владимир, Боголюбово. М., 1969. С. 5–203; Насонов А. Н. История русского летописания: XI — начала XVIII века: Очерки и исследования. М., 1969. С. 112–167; Рыбаков Б. А. Русские летописи и автор «Слова о полку Игореве». М., 1972. С. 79–130; Щапов Я. Н. Княжеские уставы и Церковь в Древней Руси XI–XII вв. М., 1973. С. 127–133; Vodoff W. Un «partie théocratique» dans la Russie du XIIe siècle? Remarques sur la politique ecclésiastique d'André de Bogoljubovo // Cah. de civilisation médiévale. 1974. T. 17/3. P. 193–215; Hurwitz E. S. Prince Andrej Bogoljubskij: The Man and the Myth. Firenze, 1980; Wörn D. Armillae aus dem Umkreis Friedrich Barbarossas — Napleèniki Andrej Bogoljubskijs // JGO. N. F. 1980. Jg. 28. S. 391–397; Кучкин В. А. Формирование государственной тер-ритории Северо-Восточ¬ной Руси в Х–XIV вв. М., 1984. С. 86–93; Лимонов Ю. А. Владимиро-Суздальская Русь. Л., 1987. С. 38–98; Колесов В. В. Повесть о убие-нии Андрея Боголюбского // СККДР. Вып. 1. С. 365–367 [Библиогр.]; Филипповский Г. Ю. Андрей Юрьевич Боголюбский // Там же. С. 37–39 [Библиогр.]; он же. Сказание о победе над волжскими болгарами 1164 года и празднике 1 августа // Там же. С. 411–412 [Библиогр.]; Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1987. Ч. 1. С. 318–326; Ebbinghaus A. Andrej Bogoljubskij und die «Gottesmutter von Vladimir» // Russia Mediaevalis. 1987. T. 6/1. S. 157–183; Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 2 // он же. Соч. М., 1988. Кн. 1; Pelenski J. The Contest for the «Kievan Succession» (1155–1175): The Religious-Ecclesiastical Dimension // HUS. 1988/1989. Vol. 12/13. Р. 761–780; Плюханова М. Сюжеты и символы Московского царства. СПб., 1992; Янин В. Л. Моливдовул ростовского архиепископа Леонтия // ВИД. 1994. Вып. 25. С. 5–18; Георгиевский В. Св. блгв. вел. кн. Андрей Боголюбский: Его неоценимые заслуги для Русского государства и Православной Церкви. М., 1999п; Аксёнова А. И. Загробная одиссея князя // Живая история (Памятники и музеи Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника). М., 2000. С. 172–175.