Духовник. Статья из XVIII тома «Правосланой энциклопедии»

	Таинство исповеди в храме Святой Троицы в Хохлах

Духовник [духовный отец], в правосл. Церкви священник или старец-монах (в древности часто не имевший хиротонии, но обладавший духовным авторитетом), регулярно принимающий тайную исповедь и помогающий духовному чаду на пути ко спасению молитвой и советами.

Хотя духовники в собственном смысле слова появились в IV в. в монашеской среде, истоки духовничества восходят к апостольской эпохе. Так, ап. Павел, используя образ отношений отца с детьми, говорит, обращаясь к коринфским христианам: «...хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов, я родил вас во Христе Иисусе благовествованием» (1 Кор 4. 15; ср.: Гал 4. 19). Он подчеркивает свое особое попечение об ап. Тимофее, называя его своим сыном в Господе (1 Кор 4. 17; ср.: Флп 2. 22; 1 Тим 1. 18; 2 Тим 2. 1). На то, что это был распространенный обычай среди первых христиан, указывают тексты Посланий др. апостолов (напр., 1 Петр 5. 13; 1 Ин 5. 21). В отличие от последующих эпох основанием для такого рода отношений служила не столько практика регулярной исповеди (о характере которой новозаветные тексты почти ничего не сообщают), сколько участие «отца» в обращении «сына» ко Христу, его Крещении и непрестанном направлении по пути веры.

Выражение pneumatikХj pat»r впервые встречается в апокрифическом сочинении — греч. Апокалипсисе Варуха и явно относится к христ. священству (Apoc. Bar. 13. 4 // Apocalypsis Baruchi Graece (3 Baruch) / Ed. J. C. Picard. Leiden, 1967. (Pseudepigrapha veteris testamenti Graece; 2)). Однако ввиду неопределенности даты написания и вероятных интерполяций этот текст не может служить надежным свидетельством возникновения института духовников. Вместе с тем уже в III в. появились указания на существование помимо канонической дисциплины, подразумевавшей публичную исповедь с участием общины, практики тайной исповеди перед епископом или пресвитером (хотя сделать однозначные выводы о ее сакраментальном характере нельзя). Так, сщмч. Мефодий, еп. Патарский, толкуя кн. Левит, говорил о необходимости регулярно «показывать душевную проказу иереям» (Method. Olymp. De lepra. 67 (X 3)), чтобы в случае совершения греха не доводить дело до публичной исповеди и отлучения на длительный срок. В «Апостольских постановлениях» (кон. IV в.) «духовными отцами» именуются епископы (Const. Ap. 2. 33), причем акцент, как и в НЗ, делается не на принятии исповеди, а на Крещении, наставлении в вере и т. п. В целом в IV в. выражение «духовный отец» употреблялось достаточно широко. Напр., свт. Василий Великий, обращаясь к свт. Афанасию I Великому, называл его духовным отцом (Basil. Magn. Ep. 82 (78)); вместе с тем так же он называл прор. Давида (Idem. Hom. in Ps. 33. 12).

По сочинениям церковных историков V в. известно, что в кафедральных храмах существовала должность пресвитера «над кающимися» (Socr. Schol. Hist. eccl. 5. 19; Sozom. Hist. eccl. 7. 16), но объем его полномочий и характер служения точно неизвестны. Хотя ряд ученых (А. И. Алмазов, А. С. Павлов) пытались полностью отождествить этих пресвитеров с духовниками, источники доиконоборческой эпохи эту теорию не подтверждают (нигде пресвитеры не называются духовниками). По мнению Н. С. Суворова, в эпоху Вселенских Соборов духовники были только монахи-старцы (Суворов. 1906. С. 00). Однако, как показало исследование С. И. Смирнова, с одной стороны, практика тайной исповеди (с которой в эту эпоху стало отождествляться духовничество) существовала и в миру, хотя и не была столь распространенной, как в монашеской среде (Basil. Magn. In Isaiam proph. 10. 19; Ioan. Chrysost. De Lazaro. 4); с др. стороны, исповедь у старцев отличалась от сакраментальной, поскольку основывалась не на благодати священства, а на личных благодатных дарах подвижников (Смирнов. 1906). Кроме того, основные принципы пастырского служения и обращения духовника со своими чадами, на которые впосл. ориентировались все духовники, были сформулированы отцами, служившими в миру (см.: «Правила, пространно изложенные» и «Правила, кратко изложенные» свт. Василия Великого, «О священстве» свт. Иоанна Златоуста и др.; в монашеской среде развернутое наставление духовникам оставил прп. Иоанн Лествичник — «Слово к пастырю» в приложении к «Лествице»).

Тем не менее термин «духовный отец» в доиконоборческую эпоху применялся преимущественно к старцам-монахам (если в корпусе лит-ры, связанной с именем прп. Пахомия, он еще не употреблялся, наименования для духовника там — «авва», «старец», «отец», то уже в Apophthegmata patrum это наименование стало обычным). В канонических правилах эпохи Вселенских Соборов говорится о «тех, кто имеет власть вязать и решить» (ср.: Мф 18. 18; Ин 20. 22–23), но не о духовниках.

Главным отличием духовника от др. монахов был дар различения духов (иногда в сочетании с даром прозорливости). К старцам в пустыни уже в IV в. начинают приходить миряне и даже клирики из городов. Вероятно, долгое время такая практика одобрялась не всеми иерархами (ввиду нестроений, связанных с догматическими спорами). Но уже в VII в. прп. Анастасий Синаит говорил о пользе руководства со стороны «духовного мужа» (подразумевая старца-монаха) для мирян и защищал исповедь перед «святыми людьми» (Anast. Sin. Quaest. 6 // PG. 89. Col. 370–375).

В монашеской лит-ре проводился принцип беспрекословного подчинения и вверения себя духовнику. Переход от одного духовника к др. не поощрялся и считался допустимым только с разрешения духовника или в случае его тяжелой болезни или кончины. Духовник мог по своему усмотрению налагать епитимию и не допускать пасомого до Причащения Св. Таин. Принято было испрашивать у духовника благословение на особо важные дела. Самочинное принятие на себя аскетических подвигов без дозволения духовника осуждалось. Стремление мирян обрести духовника, не отрекаясь от мира, создало ситуацию, когда исполнение этих правил в полном объеме стало затруднительным. Поэтому функции духовников начали исполнять и приходские священники.

Решающую роль в повсеместном распространении практики духовничества сыграло усиление роли монашества в церковной жизни в иконоборческую эпоху и окончательное исчезновение публичной покаянной дисциплины. Внешним проявлением этого стало распространение в приходских храмах практики наложения епитимий по монашескому образцу. Правила, по которым производилось наложение, собирались в особых книгах — Номоканонах, Канонарях или Епитимийниках (аналог на Западе — Пенитенциалии). Самый ранний вариант такого Номоканона сохранился под именем св. Иоанна IV Постника, патриарха Константинопольского. Автор этого сборника рекомендует духовнику обращаться с кающимся, как с другом, утешать, а после исповеди возлагать на его шею руку со словами: «Да будут на мне, сын, все эти грехи твои, и дам ответ за них Господу нашему Иисусу Христу, а ты будешь чист от всего, если только будешь иметь покаяние и послушание, и отныне со страхом и раскаянием пред Господом направишь жизнь свою» (Заозерский Н. А., Хаханов А. С. Номоканон Иоанна Постника в его редакциях: груз., греч. и слав. М., 1902. С. 00). В «Правилах» св. Никифора I, патриарха Константинопольского, говорится о том, что духовники должны проявлять особое внимание к мирянам, исповедующимся по собственной воле (Ник. Исп. 30).

У студийских монахов было принято каждый день приходить к игумену для откровения помыслов (Leroy J. La vie quotidienne du moine studite // Irenikon. 1954. Vol. 27. P. 33). В жен. монастырях ситуация была сложнее. Так, согласно Типикону монастыря Богородицы Кехаритомени, игумения, хотя и называлась m»thr pneumatik» (духовная матерь), исповедь не принимала; все сестры должны были исповедоваться у одного приходящего 1 или неск. раз в месяц священника, который должен был быть евнухом (53. 600; 59. 721–726 — Gautier P. Le typikon de la Thйotokos Kйcharitфmйnи // REB. 1985. Vol. 43. P. 5–165; ср. практику, описанную в Типиконе монастыря Липс (главы 11–13),— Delehaye H. Deux typica byzantins de l’йpoque des Palйologues. Brussels, 1921. P. 106–136).

В поздневизант. эпоху большое внимание духовному руководству уделяется в творениях прп. Симеона Нового Богослова, который весьма почитал своего духовника — прп. Симеона Благоговейного, непрестанно благодаря Бога за то, что Тот даровал ему его (Sym. N. Theol. Euch. 1. 19–25). По словам преподобного, Сам Христос указывает грешнику духовника (Ibid. 2. 52–75). Чтобы обрести духовника, нужно молиться, а не искать знаменитых монахов (Ibid. 7. 399–405): как и в древние времена, «Бог открывает апостолов, пророков и праведных тем, кто проявляет ревность и заботится о себе самом и вносит свое усилие и творит добро» (Idem. Ep. 3. 262–266). Истинный духовник не захочет быть спасенным без своих духовных чад (Idem. Catech. 8.). Духовник — это апостол (Idem. Euch. 2. 129) и новый Моисей (Idem. Hymn. 18. 124–221; ср.: Ioan. Climacus. Ad pastor. 15. 1). Прп. Симеон призывал подражать духовникам, который являет чаду образ Христа (Sym. N. Theol. Catech. 20.). Однако такое почитание духовника вызвало осуждение со стороны Константинопольского патриарха.

В поздневизант. эпоху духовники были у мн. императоров (напр., у имп. Алексея I Комнина духовник был мон. Иоанникий, который сопровождал его повсюду и выполнял разные поручения — Ann. Comn. Alex. I 7. 5, 8. 2, 9. 3).

В совр. греч. Церквах и в монастырях сохраняется практика старческой исповеди, а на приходах духовник может быть только священник, имеющий особую хиротесию от епископа. В «Архиератиконе» имеется чин поставления духовник, состоящий из обычного начала, молитвы: KЪrie 0Ihsoа Cristљ, Р QeХj №mоn, Р tщ PљtrJ... (Господи Иисусе Христе, Боже наш, Петру...), евангельского чтения (Ин 20. 19–23) и заключительного благословения (со словами: «Благодатью Всесвятого и закононачального Духа проручествуется (имярек) в духовника») (?? S. 152–153). Наставления духовника обобщены прп. Никодимом Святогорцем (0ExomologhtЈrion. Benet., 1885).

На Руси духовники известны по крайней мере с XI в. (прп. Феодосий Печерский). В отличие от греч. в Русской Церкви всегда считалось, что функции духовника может исполнять любой приходский священник (вероятно, ввиду постоянной нехватки клириков). При этом многие желали иметь духовников-монахов, особенно широко почитаемых старцев. Известны духовники рус. князей, напр. прп. Савва Сторожевский был духовником Юрия Димитриевича, кн. Звенигородского, а прп. Кирилл Белозерский — духовник Андрея Димитриевича, кн. Можайского. В допетровские времена духовник выбирался свободно. Помимо исповеди он часто принимал участие в устроении брака, обучении пасомого, составлении завещания и отпевании (см.: Смирнов. 1899). Позже свидетельство духовника принималось как наиболее важное в гражданских и уголовных делах.

Раскол в Русской Церкви XVII в. стал причиной того, что положение духовника и отношение к ним, прежде всего со стороны светских и церковных властей, стало меняться. Чтобы предотвратить повторение ситуации с протопопом Аввакумом, который был известным духовником, имевшим мн. духовных чад, в эпоху Петра I проводилась политика прикрепления христиан к приходам и ограничения для них возможности свободного выбора духовника. Согласно Прибавлению к «Духовному регламенту» «О правилах причта церковного и чина монашеского» (1722), приходские священники должны были вести учет тех, кто исповедовались у них. Тем не менее старчество в Русской Церкви не исчезло. Его возрождение было связано с деятельностью прп. Паисия (Величковского). В XIX в. многочисленными духовниками славилась Оптина Макариева в честь Введения во храм Пресв. Богородицы пустынь. Духовниками были такие великие рус. подвижники, как прп. Серафим Саровский, свт. Игнатий (Брянчанинов), св. прав. Иоанн Кронштадтский. В годы советской власти мн. духовники стали исповедниками и приняли мученическую кончину. Во 2-й пол. XX в. известными духовниками, служившими в монастырях или в миру и оставившими письменные наставления своим чадам, были игум. Никон (Воробьёв), прот. Всеволод Шпиллер, архим. Иоанн (Крестьянкин) и др.

Лит.: Holl K. Enthusiasmus un Bussgewalt beim griechischen Mönchtum. Lpz., 1898; Смирнов С. И. Древнерусский духовник. Серг. П., 1899; он же. Духовный отец в древней восточной Церкви: История духовничества на Востоке. Серг. П., 1906. Ч. 1: Период Вселенских Соборов; Суворов Н. С. К вопросу о тайной исповеди и о духовниках в восточной Церкви. М., 19062; Hausherr I. Direction spirituelle en Orient autrefois. R., 1955. P. 212. (OCA; 144); Rossum J., van. Priesthood and Confession in St. Symeon the New Theologian // SVThQ. 1976. Vol. 20. P. 220–228.