Десять заповедей (Телепрограмма 22.09.07) (комментарий в интересах нации)

Отношение к субботе в Новом Завете и раннем христианстве

Фрагмент статьи «Деcять заповедей» из XIV тома «Православной энциклопедии»

Апостолы в понимании субботы следовали Иисусу Христу, согласно Которому основной смысл субботы — освящение через служение Богу и дела милосердия по отношению к ближним. Соблюдая предписание 4-й заповеди о покое, апостолы даже не решились в субботу после погребения Иисуса Христа пойти к гробу, чтобы помазать Его Тело ароматами (Лк 23. 56). Иерусалимская община первохристиан также долго не отступала от соблюдения Моисеева закона, а ее предстоятель, ап. Иаков, пользовался за это большим уважением иудеев и даже был назван праведным (Euseb. Hist. eccl. II 23). Ап. Павел, по его словам, не сделал ничего «против отеческих обычаев» (Деян 28. 17), а в субботу всегда посещал синагоги и даже пользовался этими собраниями для проповеди Евангелия (Деян 13. 14; 18. 4).

Апостолы понимали преходящий характер ритуального Моисеева закона и поэтому допускали исполнение ветхозаветных обрядов верующими из числа иудеев — из снисхождения к их духовной немощи и укорененности в традиции, но не требовали того же от христиан из язычников. Прозелит Корнилий был крещен без принуждения соблюдать Моисеев закон и без обрезания (Деян 10. 1; 11. 3). На Иерусалимском апостольском соборе вопрос о христианах из язычников был решен т. о., что они должны были «воздерживаться от идоложертвенного и крови, и удавленины, и блуда, и не делать другим того», что они не хотели бы и сами испытать (Деян 15. 29). Христиане из язычников освобождались, не только от формальных предписаний Моисеева обрядового закона, но и от соблюдения субботнего дня. Ап. Павел резко осуждает ревнителей ветхозаветного закона среди христиан, которые пытались настаивать на соблюдении субботы (Гал 4. 9–10; Кол 2. 16–17).

Понимание субботы как дня освящения получило в раннехрист. Церкви развитие: теперь каждый день недели возводился по значению до дня субботнего. Только через победу над грехом во Христе, через возвращение к единству с Богом человек может войти в истинный покой — «удостоиться посильного участия... в Божественном блаженстве» (Лопухин. Толковая Библия. Т. 11. С. 451). По словам ап. Павла, «для народа Божия еще остается субботство» (Евр 4. 9), но термин «субботство» выражает здесь стремление к ежедневному освящению жизни во Христе и не указывает более на субботу как на особый священный день недели.

Для совместных собраний и общественной молитвы апостолы избрали 1-й день недели — день, в который произошло воскресение Иисуса Христа (апостолы были вместе в день воскресения Христа — Мк 16. 14; Лк 24. 33; Ин 22. 19; через неделю вновь видели Воскресшего — Ин 20. 26; были вместе в Сионской горнице и через 7 недель после Воскресения — Деян 2. 1). Воскресный день становится символом Нового Завета, поскольку именно в этот день апостолы собирались для того, чтобы совершить «преломление хлеба» (Деян 20. 7) — Божественную литургию (Мф 26. 28; Мк 14. 24; Лк 22. 20) (см. ст. Воскресенье). В христианстве воскресный день наполнен тем глубоким смыслом, который Иисус Христос вкладывал в понятие субботы. Празднование этого дня повсеместно утвердилось в христ. Церкви в кон. I – нач. II в. по Р. Х. (Barnaba. Ep. 15; Clem. Rom. Ep. I ad Cor. 40; Didache. 14; Iust. Mart. 1 Apol. 67; Dial. 10; Tertull. De idolatr. 15). Суббота была воспоминанием творения мира Богом, воскресный день стал памятью об искуплении и воссоздании мира воплотившимся Сыном Божиим (Рыбинский. 1892. С. 245).
Священник Димитрий Юревич

В древней Церкви

При небольшом числе толкований на весь декалог ссылки и комментарии на отдельные заповеди встречаются практически у всех отцов Церкви и церковных писателей в проповедях, богословских и апологетических трактатах и т. п. Краткие комментарии на декалог есть в толкованиях на кн. Исход блж. Феодорита Кирского (Theodoret. Quaest. In Ex. // PG. 80. Col. 225–298), прп. Ефрема Сирина (In Exod.), блж. Августина Иппонского (Quaest. in Hept.; Locut. in Hept. Lib. II: Locutiones Exodii // CCSL. Vol. 33. P. 404–423), в гомилиях на кн. Исход Оригена (Orig. In Exod. hom.) и др., но наиболее развернутое толкование заповедей дается в трактате свт. Кирилла Александрийского «О поклонении и служении в Духе и Истине» (Cyr. Alex. De adorat. // PG. 68. Col. 132–1125) и кратком сочинении свт. Григория Паламы «Десятисловия христианского законоположения» (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1089–1100).

Святоотеческие комментарии на десятисловие, как правило, излагаются в широкой перспективе Божественного Откровения. Законодателем и Ветхого и Нового заветов является Бог Троичный в Лицах. Закон дан Отцом через Сына и в Духе Св.: «Ибо испрашивал закон Моисей, как служитель, как посредник и пособник Божественных Откровений; а Бог отвечал Своим гласом, то есть через Сына: потому что голос и Слово Отца — Сын. От Него же закон, хотя и сказано, что он через ангелов» (Cyr. Alex. De adorat. 7 // PG. 68. Col. 489b). Сын Божий воплощается не для того, чтобы разрушить закон, но исполнить, «так, например, заповедь «не убивай» не уничтожается заповедью «не гневайся»; напротив, последняя служит дополнением и утверждением первой. То же самое до?лжно сказать и о всех прочих» (Ioan. Chrysost. In Matth. 16). Правильное понимание заповедей возможно только через принятие благовестия Христа, через духовное созерцание: «закон да будет связан со Христом духовным созерцанием... Еже убо Бог сочета, человек да не разлучает, отделяя закон от созерцания во Христе, прилепляясь к одной только тени и не принимая истину за первообраз прообразов» (Cyr. Alex. De adorat. 7 // PG. 68. Col. 492b). Истинное постижение заповедей возможно при условии аскетического делания. Как пишет свт. Василий Великий, «знаем также, что и Моисей во время поста взошел на гору. И не осмелился бы приступить к дымящейся вершине, не дерзнул бы взойти во мрак, если б не вооружил себя постом. Во время поста принял он заповедь, перстом Божиим начертанную на скрижалях» (Basil. Magn. De ieiun. 1).

По толкованию прп. Максима Исповедника, каждая заповедь имеет особый «логос», постижение которого возможно только во Христе. Ибо только Он имеет в полноте «дух ведения — постижение логосов, [содержащихся] в заповедях, в соответствии с которыми и образуются способы добродетелей; дух разума — внутреннее приятие способов и логосов добродетелей, или, лучше сказать, усвоение их, благодаря чему и происходит слияние естественных сил [души] со способами и логосами заповедей» (Maximus Conf. Quaest. ad Thallas. 54). При вступлении человека на путь духовной жизни происходит слияние души с логосами заповедей и они перестают быть для человека внешними (Ibidem).

Декалог, как и весь закон Моисеев, рассматривался церковными авторами в перспективе евангельского приготовления (Ioan. Chrysost. In Galat. Comment. III 4 // PG. 61. Col. 654). Понимаемые в свете Нового Завета Десять заповедей сохраняют значение для христ. жизни. Одни из этих заповедей «необходимо исполнять и телесно (т. е. буквально — А. Т.), и духовно, а другие только духовно. Например, (заповеди) не прелюбодействуй, не убивай, не укради и тому подобные нужно исполнять и телесно, и духовно... а заповедь об обрезании, хранении субботы... и им подобные только духовно» (Maximus Conf. De carit. Cent. 2).

2 скрижали, по мнению св. Ефрема Сирина, символизировали 2 главные заповеди о любви к Богу и ближнему, ибо «на этих двух заповедях висит закон — то есть естественные законы, которые находятся в законе и пророках» (Ephraem Syr. In Gen. // Tonneau R. M. Sancti Ephraem Syri in Genesim et in Exodum commentarii. Louvain, 1955. P. 150. (CSCO; 153. Scr. Syr; 72)).

Деятельное исполнение заповедей христианами способно возвести к истинному богопознанию. «Поскольку Бог Слово, сокрытый в Своих десяти заповедях, воплощается в нас, сходя к нам через делание (заповедей), а возводит нас через ведение, возвышая нас, пока не дойдем до высшей из всех заповедей «Господь Бог твой един есть»» (Maximus Conf. Quaest. et dub. 61 // PG. 90. Col. 833bc).

Нередко Десять заповедей сопоставляются с естественным нравственным законом. Сщмч. Иустин Философ утверждает, что «Бог установил то, что всегда и везде является справедливым, и любой народ знает, что блудодеяние, супружеская измена, убийство и тому подобное есть грех. И всякий человек, совершающий такие дела, не может освободиться от мысли, что совершает беззаконие, за исключением людей, одержимых нечистым духом или испорченных плохим воспитанием или привычками» (Iust. Martyr. Dial. 93). Естественный нравственный закон по смыслу тождествен с декалогом и известен язычникам (ср.: Ioan. Chrysost. Ad popul. Antioch. 12. 6 // PG. 49. Col. 133–134). Богооткровенный закон, данный Моисею, раскрывает и выявляет содержание естественного нравственного закона (см. разд. «Греческая патристика» в ст. Естественная теология).

Декалог, как и весь закон Моисеев, рассматривался церковными авторами в перспективе евангельского приготовления (Ioan. Chrysost. In Galat. Comment. III 4 // PG. 61. Col. 654). Он широко использовался для научения оглашенных. Блж. Августин, напр., советовал наставлять оглашенных во всех заповедях десятисловия, ибо народ Израилев, перешедший Чермное м. (что типологически символизировало таинство Крещения), также получил все Десять заповедей (Aug. De Fide et Operibus. 11 // PL. 40. Col. 208).

Важнейшее значение для христ. Церкви всегда имела 1-я заповедь (Iust. Martyr. Dial. 90), обосновывавшая веру в единого Бога: «А что Бог один, а не много богов со стороны верящих божественному Писанию не подвергается сомнению. Ибо в начале законодательства Господь говорит: Аз есмь Господь Бог твой, изведый тя из земли Египетския» (Ioan. Damasc. De fide orth. 1. 5). По мнению отцов и учителей Церкви, исполнение 1-й заповеди подразумевало истолкование ее в свете учения о Св. Троице. Единый Бог не бессловесен, Слово Его совершенно и имеет ипостасное бытие (Ibid. 1. 6). Отрицающие триадологическое прочтение 1-й заповеди, т. о., остаются в неведении истинного Бога и мыслят подобно иудеям. «Мы не будем сокращать поиудейски естество Божества в одного только Бога Отца,— пишет свт. Кирилл Александрийский,— но как бы расширим его в Святую и Единосущную Троицу; вместе с тем, различая его по свойству лиц и по особенности ипостасей, опять сократим его в Единого Бога по причине тождества существа, и Ему будем служить, Ему поклоняться, призывая Отца и Сына и Святого Духа. Ибо сказано: да не будут бози инии разве Мене (Исх 20. 3)» (Cyr. Alex. De adorat. 6 // PG. 68. Col. 412–413). Единая и многоразличная энергия открывающегося людям Бога Троицы позволяет познать, что «Господь, Бог твой, Господь един есть» по природе, «познаваемый в Отце, Сыне и Святом Духе»,— пишет свт. Григорий Палама (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1089).

Запрет почитания кумиров сохранял актуальность для христиан первых веков, живших в языческом окружении в ситуации утверждения имп. культа. Христиане не только принимали мученическую смерть, чтобы «ни в чем не противоречить заповеди» (Orig. Contr. Cels. 5. 6), но и призывались, не отступая от знания «единого по естеству Бога», «гнушаться вводящими кроме сего что-либо другое и весьма охотно нападать на идолов, разрушать капища и за ничто считать эллинские святыни» (Cyr. Alex. De adorat. 6 // PG. 68. Col. 416).

Смысл самонаименования Господа «Богом ревнителем» во 2-й заповеди (Исх 20. 5б) некоторые авторы поясняли примером жениха, который желает видеть невесту целомудренной и принадлежащей только ему,— точно так же Господь, желая отклонить евреев от блуда, т. е. почитания демонов, устрашает их Своей ревностью (Orig. Exhort. ad martyr. 9; Theodoreth. Quaest. in Ex. 39). В словах Господа о наказании детей за вину отцов до 3-го и 4-го рода (Исх 20. 5) «скорее открывается Божие человеколюбие, чем несправедливость. Ибо произнесши ее, Господь добавляет: «ненавидящих Меня»», т. е. если «внуки и правнуки подражают в нечестии отцам и дедам, в таком случае посылается на них наказание» (Theodoreth. Quaest. in Ex. 30; Cyr. Alex. De adorat. 6 // PG. 68. Col. 412). Раскрывая содержание заповеди, отцы Церкви подчеркивали, что к идолослужению относятся всякого рода прорицания и гадания и проч. (см., напр.: Ibid. Col. 441–445).

В аскетической письменности служение кумирам нередко отождествлялось со служением страстям, а необходимость ниспровержения кумиров — с необходимостью очищения сердца. По словам свт. Иоанна Златоуста, «идолослужитель» «покланяется страстям, вместо того, чтобы овладеть страстью... Проклят жертвенник любостяжания! Если придешь к жертвеннику идолов, почувствуешь от него запах крови козьей и крови быков; если же подойдешь к жертвеннику любостяжания, почувствуешь тяжелый запах человеческой крови» (Ioan. Chrysost. In Eph. 18. 2).

Попытка иконоборцев (см. ст. Иконоборчество) истолковать 2-ю заповедь как запрет поклоняться иконам стала причиной возникновения множества апологий ее церковного понимания. Воплощение Сына Божия открывает возможность как познания Бога во Христе, так и Его изображения. Возможность создавать образы существует благодаря тому, что Бог превечно рождает Свой живой образ — Сына и творит человека по Его образу (Ioan. Damasc. De imag. 3). Иконоборцы, отрывая заповедь Писания от контекста, не понимали ее смысла — «чтобы мы не служили твари паче Создателя и, кроме одного только Творца, (никому) не воздавали служебного поклонения» (Ibid. 6).

Основу церковного понимания этой заповеди дают вероопределения VII Вселенского Собора, определившие, в чем отличие почитания икон от служения Богу. Толкование этой заповеди в связи с определениями Собора представлено у свт. Григория Паламы: «Сделай изображение Того, Кто вочеловечился ради нас, [сделай] из любви к Нему и [глядя на] это изображение вспоминай о Нем, поклоняйся Ему, возводя свой ум от [изображения] к поклоняемой плоти Спасителя, Которая сидит одесную Отца на небе». Изображения святых также следует почитать «в силу твоего к ним отношения и расположения и величайшего почтения, вознося свой ум от изображений к самим [изображаемым]» (Greg. Pal. Decalo1g // PG. 150. Col. 1092). При этом христиане не обоготворяют изображения, а посредством их поклоняются Единому Богу (Ibid. Col. 1089). Свт. Григорий, раскрывая содержание этой заповеди подчеркивает реальное присутствие благодати Божией в вещественном мире — в телах людей, в иконах и символах как обоснование их почитания: «ибо не отошла от них благодать Божия, как и при животворящей смерти Христа от Его поклоняемого тела не отошла [полнота] Божества» (Ibid. Col. 1093).

Запрет произнесения имени Божия напрасно, по мнению некоторых авторов, обусловлен тем, что «именем Божиим» в Писании выражается личностный характер бытия Божия. Если человек, не зная, что есть Бог по существу, все же обращается к Нему в молитве с покаянием и благоговением, то он познает Бога в окружающем мире, в Промысле, в наказании, в действиях личного Бога через произнесение Его имени в молитве (Orig. De orat. 24. 2–3). Поэтому имя Божие должно произноситься только в молитве, наставлениях и т. п. (Theodoreth. Quaest. in Exod. 41). Формальный аспект заповеди о почитании имени, ее формулировку от 3-го лица, по мнению Евсевия Кесарийского, нужно понимать в том смысле, что Бог Сын научает почитать Отца (Euseb. Demonstr. V 16. 243).

Некоторые отцы считали такие ереси, как, напр., арианство, полагавшее Христа творением, преступлением против этой заповеди (Aug. Serm. 9. 3). Всякий христианин во исполнение этой заповеди должен соблюдать осмотрительность в речах и всегда быть правдивым: «нарушение клятвы есть отречение от Бога... а ты будь правдив во всех речах твоих и придашь им надежность клятвы» (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1093). Прямое богохульство не останется без наказания (Cyr. Alex. De adorat. 6 // PG. 68. Col. 476).

Заповедь о соблюдении субботы, по учению отцов Церкви, должна в первую очередь исполняться в духовном, а не в букв. смысле, как соблюдали ее иудеи (Aug. Ep. 55). Отказ от рабского труда в субботу для христиан символизировал отказ от рабства греху; священный покой человек получает при добром свидетельстве совести (Aug. Serm. 8. 6). Духовное субботствование во Христе есть призыв христиан к определенному образу жизни, «когда, преставая от мирских попечений, отдыхая от суетного шатания, удаляясь от порочности и свергая иго греха, успокаиваемся наконец в свободе святости» (Cyr. Alex. De adorat. 7 // PG. 68. Col. 496). 3-я заповедь содержит идею свободы, сердечного покоя и тишины помыслов, что достигается доброй совестью, при этом освящение субботнего дня возможно благодаря вселению Духа Св., Который только и способен даровать эту свободу (Саеs. Arel. Serm. 100. 4). Заповедь о соблюдении 7-го дня для христиан заменяется почитанием дня Господня — 1-го дня недели, в который свершилось воскресение Спасителя. «Этот день,— призывает свт. Григорий Палама,— считай святым и не занимай его никаким житейским делом, кроме необходимого... Сим образом имея Бога местом прибежища, ты не преступишь [закона], не дашь возгореться пламени страстей, не взвалишь на себя ношу греха и освятишь день субботний, субботствуя неделанием зла» (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1093, 1096).

Духовное толкование субботы открывает широкую перспективу типологических сопоставлений. «Последний день седмицы может означать... время пришествия Спасителя нашего, Который явился при скончании и едва не при самом исходе настоящего века» (Cyr. Alex. De adorat. 7 // PG. 68. Col. 493d). Сотериологическая перспектива истолкования этой заповеди позволяет сопоставить ее с Великой субботой — днем покоя Спасителя во гробе. Этот день есть завершение новотворения, ибо в субботу Сын Божий оживотворяет и воссоздает падшего человека. Совершив домостроительство спасения, Иисус Христос в настоящий паки седмый день оупокои, совершеннымъ деле оупокоением, животоестественнымъ и3 спасительным оуснув сномъ (Синаксарь по 6-й песни канона на утрене в Великую субботу).

Заповедь о почитании родителей рассматривалась мн. отцами Церкви как важнейшая, определяющая отношения между людьми (Ioan. Chrysost. In Eph. 18. 2). Почитать отца нужно, даже если он очень беден, ибо он может дать потомкам последнее благословение — «богатство освящения», большее, чем земное богатство (Ambros. Mediol. De Patriarch. I 1). Забота о родителях, по учению христ. авторов, должна быть не показной, но действенной помощью для их жизни (Orig. In Matth. 11. 9; Hieron. Ep. 123. 6). «Заботься о своих родителях, ибо они — первое, что ты увидел, открыв свои глаза. Человек, который не чтит родителей, не будет почитать никого»,— пишет блж. Августин (Aug. Serm. 9. 7).

Почитать отца и мать необходимо, потому что «посредством их Бог ввел» человека «в жизнь и они вместе с Богом» являются «виновниками» его «бытия» (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1096); родители, кроме того, понимаются как «образ Содетеля, призывающего к бытию небывшее некогда» (Cyr. Alex. De adorat. 7 // PG. 68. Col. 509). Любовь к родителям имеет подлинное оправдание только в контексте богопочитания. «Почитай и люби их после Бога,— пишет свт. Григорий Палама,— если любовь к ним содействует любви к Богу, если же не содействует, то беги от них, а если они инославные и противостоят тебе, особенно в том, что относится к истинной и спасительной вере, то не только беги, но даже возненавидь и не только их, но и всех сродников и прочих друзей и близких» (Greg. Pal. Decalog. // PG. 150. Col. 1096). Иисус Христос, показывая необходимость почтения к родителям, удостоил попечения Свою Матерь (Cyr. Alex. De adorat. 7 // PG. 68. Col. 513).

Заповедь о почитании родителей традиционно относилась к почитанию старших и особенно духовных наставников. Обращаясь к читателю, свт. Григорий Палама подчеркивает, что их надо почитать как «тех, кто превратил твое бытие в благобытие, кто передал тебе свет знания, кто научил тебя откровению истины, кто вновь родил тебя банею возрождения и вложил в тебя надежду воскресения, бессмертия и наследия нескончаемого царства, из недостойного сделал тебя достойным вечных благ, из земного сделал небесным, вместо временного — вечным, сыном и учеником уже не человека, а Богочеловека Иисуса Христа» (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1096).

«Не убивай» — «эта заповедь дается Господом без пояснений, потому что совесть наша заранее научила нас этому по естеству» (Ioan. Chrysost. Ad popul. Antioch. 12. 9). Убивающий, т. о., совершает насилие над своей природой, ибо Господь «вложил в нашу природу силу, побуждающую любить других» (Ioan. Chrysost. In Eph. 2. 3).

Cмысл этой заповеди открывается в свете Нового Завета: «Закон повелевает не убивать,— пишет св. Максим Исповедник,— а всякий, кто таковой заповедью желает семижды очиститься, не только отвращается от совершения [своими] руками убийства, но и если видит алчущего — питает его, видит жаждущего — напояет, нагого — одевает, странника — вводит [в свой дом], если увидит больного, не презрит его, если увидит заключенного в темнице — придет к нему, и просто [говоря] — тот, кто одно из этого не сделал — совершил убийство, ибо позволил [кому-нибудь] из них умереть в их [обстоятельствах], имея возможность приобрести себе того, кто в нем нуждался. Итак, шесть перечисленных выше заповедей Господа собираются в одну заповедь Закона: не убий» (Maximus Conf. Quaest. et dub. 148).

Свт. Григорий Палама обосновывает эту заповедь учением о богосыновстве человека: «Не убивай, чтобы не отпасть тебе от сыновства Тому, Кто и мертвых делает живыми, и не усыновиться делами тому, кто изначала есть человекоубийца» (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1100). Рассматривая причины греха убийства, свт. Григорий выявляет последовательность страстей, приводящих к его совершению, и предлагает в качестве врачевания евангельскую заповедь: «Убийство происходит от удара, удар — от гордости, а она — от гнева, гнев же возникает, когда кто-то наносит нам ущерб, удар или оскорбление, поэтому Господь сказал: Отнимающим у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку (Лк 6. 29). Так и ударившему тебя не отвечай ударом и оскорбившему не воздавай оскорблением. Ты тем и себя самого и обидчика твоего предохранишь от греха убийства» (Ibidem).

По мнению блж. Августина, воины, убивавшие на войне, неповинны в преступлении этой заповеди, и хотя убийство есть зло, но убивающие по послушанию приказу свободны от наказания (Aug. De mendacio. 13. 23 // PL. 40. Col. 504). (В канонических правилах фиксируется, однако, иная т. зр., ср., напр., Афан 1 и Васил 13, где предписывается 3-летняя епитимия; см. ст. Воинская служба.) Эта же заповедь обосновывает запрет самоубийства (Aug. De civ. Dei. I 20).

Преступление 7-й заповеди называется отцами Церкви делом противным природе. «Блуд не есть дело природы» и «прелюбодеяние... следствие тщеславия, чувственного раздражения и чрезмерного сладострастия», в то время как «добродетель воздержания и чистой семейной жизни сообразна с природой» (Ioan. Chrysost. In Eph. 2. 3). Свт. Григорий Палама истолковывает эту заповедь в экклезиологическом смысле: «Не прелюбодействуй (Исх 20. 14), иначе станешь ты уже не членом Христовым, а членом блудницы и будешь отсечен от Божественного тела и ввержен в геену» (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1097). «Из преступлений, относящихся к женщине, всех более тяжкое есть прелюбодеяние, которое разрушает брак другого человека и разлучает уже соединенных» (Cyr. Alex. De adorat. 8 // PG. 68. Col. 511), но заповедь имеет и духовный смысл: «жене, сочетавшейся мужу по закону, весьма хорошо можно уподобить душу, сочетавшуюся и соединенную со Христом при посредстве веры и Духа» (Ibidem). Поэтому из всех преступлений, касающихся «человеческих душ всех более нечестивое и нетерпимое есть старание растлить душу не какую, но некоторым образом уже сочетавшуюся браком и соединенную со Христом — горним и небесным женихом» (Ibidem).

Истолковывая 7-ю заповедь, свт. Григорий Палама призывает стремиться к более совершенной жизни. С нечистыми помыслами необходимо бороться в самом зачатке, «выкорчевывая из себя самого горькие корни, не будешь пожинать смертоносных плодов, но получишь плод чистоты и присущую ей святость, без которой никто не узрит Господа» (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1097–1098). Иоанн Кассиан Римлянин указывал, что в духовном смысле эта заповедь относится к почитанию ложных богов — идолопоклонство есть вид духовного прелюбодеяния (Ioan. Cassian. Collat. XIV 11. 2).

Грех воровства в святоотеческих толкованиях понимается как нарушение заповеди о любви к Богу и ближнему: «Не кради, чтобы Ведающий сокровенное (Дан 13. 42) не воздал бы тебе отмщением многократным за пренебрежение к Нему. Ты же, напротив, от имения твоего тайно подавай нуждающимся, чтобы сторицей получить от Бога, видящего тайное, и жизнь вечную в будущем веке» (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1100). Бедность человека не может служить оправданием воровства. «Бедность скорее заставляет трудиться, а не красть... воровство происходит от лености, а бедность порождает обыкновенно не леность, а трудолюбие» (Ioan. Chrysost. In Eph. 2. 3).

Запрет лжесвидетельства, по словам свт. Григория Паламы, дан, чтобы человек не уподобился «тому, кто в начале оболгал Бога перед Евой» и не навлек «на себя проклятие вместе с ним» (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1100). Всякая ложь, нарушающая 9-ю заповедь, запрещена, ибо порождает грех. Если кто-то считает, что это не так, то противоречит словам Писания: «клевещущие уста убивают душу» (Прем 1. 11) и «Ты погубишь говорящих ложь» (Пс 5. 7), поэтому и Господь говорит: «...да будет слово ваше: «да», «да», «нет», «нет» (Мф 5. 37) (Aug. De mendacio. 5. 6 // PL. 40. Col. 491). Особенно тяжким является грех лжесвидетельства из алчности (Aug. Serm. 75. 5). Доверие христианин должен приобретать не клятвами именем Божиим, но своим поведением (Ioan. Chrysost. In Eph. 2. 4).

Особое внимание в святоотеческих комментариях уделяется 10-й заповеди, обращенной к помыслам человека — причинам совершения грехов. Часто человек не замечает того, что происходит внутри него, но если он старается преодолеть помысл, то грех обнаруживается (Aug. Serm. 26. 9). Нужно обуздывать себя не из боязни наказания, а для очищения сердца (Ibid. 169. 8). Хотя в законе Моисеевом и не говорится о наказании, но, поскольку за неподобающим желанием следует грех, он не остается безнаказанным (Greg. Magn. Homiliarium in Evangelium. 34 // PL. 76. Col. 1247).Греховное пожелание приводит к падению: «Желание, воспринятое в душе, рождает грех, а грех осуществленный производит смерть», такое желание должно быть преодолено противоположной добродетелью: «ты же не желай чужого и, если можешь, не дай алчности овладеть тобой, но, напротив, из своих средств уделяй просящему и милуй сколь доступно того, кому потребна милость, и не отвращайся от хотящего занять у тебя (Мф 5. 42)» (Greg. Pal. Decalog // PG. 150. Col. 1100).

Священник Александр Тимофеев

В средневековом иудаизме

Согласно агаде, датой провозглашения Десяти заповедей является суббота, приходившаяся на 6-й день 3-го месяца (Шевуот 86б). Первоначально возглашаемый в ежедневном храмовом богослужении (Мишна, Танхума. 5. 1), а также сохранявшийся в филактериях периода Второго храма, декалог позже был удален из богослужения, чтобы опровергнуть утверждения еретической секты, что на Синае были даны только Десять заповедей (Иерусалимский Талмуд, Берахот I 3c). Вновь введенный в результате реформ в субботнее богослужение, декалог традиционно возглашался во время регулярных недельных чтений, а также на праздник Шевуот (Пятидесятницы). Высокое религ. значение Десяти заповедей подчеркивалось тем, что община слушала их чтение стоя, хотя эта практика критиковалась Маймонидом, который был против того, чтобы люди думали, что эта часть Торы важнее других.

Иудейская экзегеза занималась прежде всего вопросами нумерации заповедей, распределения их на 2 скрижалях, акцентировала внимание на различии между вариантами Исх 20 и Втор 5, а также на исследовании смысла отдельных заповедей. Первые 2 заповеди в раввинистической литературе рассматривались как особо важные, т. к. они сформулированы от 1-го лица и считались сказанными народу непосредственно Богом (Вавилонский Талмуд, Маккот 24a). 10-я и 7-я заповеди, по мнению мн. раввинов, имплицитно содержали все проч. заповеди декалога, и их нарушение неизбежно должно было вести к нарушению всех др. заповедей. Согласно господствующему мнению, заповеди распределялись равномерно на 2 скрижалях, в то время как некоторые экзегеты считали, что каждая скрижаль содержала текст всех заповедей (Шемот Рабба 47). Различия между вариантами заповедей решали предположением, что они были сказаны одновременно (Вавилонский Талмуд, Шевуот 20b; Рош Ха Шана 27a).

Ибн Эзра в комментарии на Исх 20 сглаживал небольшие расхождения указанием на то, что независимо от различия слов и букв в каждом случае выражен одинаковый смысл; большинство дополнений Втор 5 он объясняет как вставленные Моисеем комментирующие глоссы.
Священник Димитрий Юревич