Деятельность московских общин сестер милосердия во второй половине XIX - начале XX веков (комментарий в аспекте культуры)

Н.И.Пирогов и движение сестер милосердия

Дарья Севастопольская

Начальная военная история сестричеств в России связана с русско-турецкой войной 1854-56 гг. 2 сентября 1854 г. англо-франко-турецкий экспедиционный корпус высадился в районе Евпатории. Русские войска после первого же сражения 8 сентября на реке Альме начали отступление. В их обозе находилась Даша Александрова, дочь матроса, в 15 лет оставшаяся сиротой и зарабатывавшая на жизнь стиркой.

После одного сражения "сердце девушки не выдержало потрясающей картины и вступило в свои права, Даша обратилась в сестру милосердия и принялась безвозмездно помогать страдальцам". Она обратила свою повозку в маленький пункт помощи раненым. У нее нашлись уксус, тряпье для перевязки, вино было роздано для подкрепления ослабевших. Проходившие мимо команды с ранеными являлись к Даше за помощью, однако ее примитивные перевязочные средства, состоявшие из обрывков белья, вскоре иссякли.

"Севастопольской" окрестила ее благодарная народная молва. Под этим именем самоотверженная русская девушка сохранилась и в воспоминаниях врачей - современников - участников Крымской кампании 1854-1856 годов. И только недавно в Центральном военно-историческом архиве были обнаружены документы, где названы ее настоящая фамилия и отчество - Дарья Лаврентьевна Михайлова.

Полководцев, "застенчивых с неприятелем", своей храбростью укорила 17-летняя сирота, ставшая в России первой фронтовой сестрой милосердия и давшая во имя этого обет целомудрия.

Великий Пирогов о Даше Севастопольской услышал от главнокомандующего русскими войсками князя Меньшикова в середине 1854 года, когда он, известный хирург, добровольцем прибыл в Севастополь для оказания оперативной медицинской помощи раненым русским воинам. То, что предстало взору врача - гуманиста, потрясло его - переполненные госпитали, антисанитария... Не было ни запасов белья для раненых, ни транспортных средств, как будто и войны не было.

Вот как сам Николай Иванович рассказывает об этом: "В шесть часов вечера я дотащился до маленького домишка с грязным двором... В конурке, аршина три в длину и столько же в ширину, стояла, сгорбившись, в каком-то засаленном архалуке судьба Севастополя". Великому медику были присущи независимость, смелость и, когда надо, злоязычие, поэтому его так не жаловали в высших кругах. Его боялись и всячески противились его приезду. Однако хирург с помощью Великой Княгини Елены Павловны отправился вместе с сестрами Крестовоздвиженской Общины (прообразом Российского Общества Красного Креста) добровольно...

В одном из писем жене Николай Иванович Пирогов поведал о Даше Севастопольской следующее: "...Движимая милосердием своей женской натуры, она здесь на полях битвы и госпиталях с таким самопожертвованием помогала раненым, что обратила на себя внимание высшего начальства..."

Под "высшим начальством" Пирогов имел в виду самого государя - императора Николая I, который принял в судьбе Даши большое участие. Дело в том, что Николай Павлович узнал о подвиге девушки из низшего сословия, прославившейся своей христианской добродетелью, из писем своих сыновей Михаила и Николая, которые находились в Крыму для "поднятия духа русского воинства". Великие князья сообщили сиятельному папаше о том, что в Севастополе "ухаживает за ранеными и больными, оказывает примерное старание девица по имени Дарья". Николай I приказал ей пожаловать золотую медаль на Владимирской ленте с надписью "За усердие" и 500 рублей серебром, а также велел объявить, что "по выходу ее в замужество пожалует еще 1000 рублей серебром на обзаведение". Кстати сказать, по статусу золотой медалью "За усердие" награждались те, кто уже имел три медали - серебряные. Золотая медаль и деньги были вручены Даше, о чем, во исполнение воли Его Величества, было объявлено по всему Черноморскому флоту.

Дарья Михайлова вышла замуж за простого матроса. Позднее она работала в одном из госпиталей, а когда она собралась его покинуть, раненые скинулись и купили ей образ Спасителя.

Импровизированные сестры милосердия

Не одна Дарья принялась сразу же оказывать помощь раненым. На следующий день после сражения при Альме жительница Севастополя, Александра Сергеевна Толузакова с несколькими другими добровольцами отправилась на поле боя для помощи пострадавшим. Позднее Александра Сергеевна трудилась в самом городе, обращалась за пожертвованиями к севастопольским купцам, работала на перевязочном пункте близ Малахова кургана, где находилось до 2 тыс. человек. Кроме того, солдатские и матросские жены и вдовы, с согласия госпитальной администрации, получили право содержать у себя на дому раненых и больных в связи с трудностями размещения их в госпиталях. Например, Елизавета Михайловна Хлапонина, жена подполковника, работала на перевязочном пункте Севастополя и позднее, после войны, содержала на свое скудное пособие мужа-инвалида.

5 октября произошла первая бомбардировка Севастополя и началась его почти полугодовая осада английскими и французскими войсками. "Чуткие к патриотическим подвигам наши севастопольские дамы но время бомбардировки города последовали примеру Дарьи Александровой, и многие из них, до приезда из Петербурга сестер Крестовоздвиженской общины, занимались перевязкой ран в госпиталях и немалую приносили пользу раненым," - писал X. Я. Ульрихсон", врач госпиталя, располагавшегося на Корабельной стороне в Александровских казармах. Уже во второй половине сентября, по его словам, в госпитале появились "импровизированные сестры милосердия". Жены и сестры ушедших на войну офицеров, увлеченные примером Дарьи, перевязывали, раздавали лекарства, поили больных чаем, присматривали за кухней и трудились таким образом до весны 1855 г. Однако во всех вышеописанных случаях еще не было речи об организованной помощи раненым и профессиональном уходе.

Основание Крестовоздвиженской общины

25 октября 1854 г. великой княгиней Еленой Павловной была учреждена Крестовоздвиженская община сестер милосердия, Великая княгиня, дочь Вюртембергского принца, воспитывалась в Париже; в Россию попала в 17 лет (1823 г.), а в 18 вышла замуж за великого князя Михаила Павловича, брата императора Александра I. Одной из черт ее характера было умение найти подход к самым разным по внутреннему складу людям: с историками она беседовала об истории, с писателями о литературе, с военными о сражениях и т. д. В 1849 г. Елена Павловна овдовела, после чего все свои силы отдала благотворительности.

Главным врачом и непосредственным руководителем общины стал замечательный русский хирург Николай Иванович Пирогов (1810-1881). Он родился в Москве и уже в 14 (!) лет поступил на медицинский факультет Московского университета, в 21 год сдал экзамен на звание доктора медицины, а в 22 - защитил диссертацию, затем несколько лет работал в Германии у видных хирургов того времени. В 1836 г. Пирогов стал профессором хирургии Дерптского университета, позднее был переведен в Медико-хирургическую академию Санкт-Петербурга в качестве профессора госпитальной хирургии и прикладной анатомии.

Положение раненых и больных в Севастополе

В Севастополь Пирогов прибыл 12 ноября 1854 г. и обнаружил, что больные и раненые содержались здесь, согласно высказыванию гоголевского попечителя богоугодных заведении Земляники: "Чем ближе к натуре, тем лучше; лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет". С 20-х чисел октября здесь находилось более 10 тыс. раненых около половины тяжелых, их "как собак бросили... на земле, на нарах, целые недели они не были перевязаны и даже не накормлены". Не хватало медикаментов, например, в госпитале X. Я. Ульрихсона, до появления Пирогова, операции проводились без хлороформа из-за его ничтожного количества. По приезде Пирогов был вынужден в течение 10 дней с утра до вечера оперировать тех, кому операции следовало сделать сразу после сражения, т. е. три недели назад. Следует добавить, что в подавляющем большинстве случаев в госпитали попадали не в результате ранения, а вследствие заразных или иных заболеваний, как писал тот же X. Я. Ульрихсон: "Всему миру известно, что во время войны больше гибнет народа от болезней, чем от неприятельского оружия".

Прибытие в Симферополь первого отряда крестовоздвиженских сестер

В конце ноября до Симферополя добралось первое отделение сестер Крестовоздвиженской общины и составе 28 человек во главе с Александрой Петровной Стахович. Н. И. Пирогов не счел нужным отправить их сразу в Севастополь, так как в ноябре в осажденном городе было затишье. Ульрихсон же считал необходимым заменить женщин-добровольцев крестовоздвиженскими сестрами.

В Симферополе находилось около 4 тыс. раненых и больных, содержавшихся далеко не лучше севастопольских. Сам Н. И. Пирогов так описывал их положение: "В Симферополе лежат еще больные в конюшне, соломы для тюфяков нет, и старая, полусгнившая солома с мочой и гноем высушивается и снова употребляется для тюфяков", а бинты после перевязки едва мылись и мокрыми же накладывались на раны. В таких условиях с 1 декабря 1854 г. первое отделение приступает к своим обязанностям. "Оне способнее мужчин для этих занятий, - писал врач X. Я. Гюббенет, - которыя ближе подходят к нежному женскому рукодельному труду". Сестры "бывают в госпиталях, помогают при перевязке, бывают и при операциях, раздают больным чай и вино и наблюдают за служителями и за смотрителями и, даже, за врачами. Присутствие женщины, опрятно одетой и с участием помогающей, оживляет плачевную юдоль страданий и бедствий. Сама директриса, женщина еще не старая, в очках, управляется довольно хорошо, поступает энергически и, разъезжая по госпиталям, наблюдает за ними. Между ними есть и хорошо образованные: одна монахиня или послушница, одна вдова какого-то офицера, наша Лоде, говорящая на пяти языках и выбирающая преимущественно раненых пленных".

В это же время в херсонском госпитале трудилось пять сестер. Одна из них кратко описала свой рабочий день. В 8 и 12 утра - помощь при перевязках; затем доктор, старшая и дежурная сестры обходили больных, и 6 и 9 вечера они опять перевязывали, а в полночь обе сестры совершали ночной обход, затем дежурная оставалась ночевать в госпитале, а старшая возвращалась домой в час ночи"". Здесь, как и в Симферополе, контроль за госпитальными служителями был одной из главных функций сестер. Спустя несколько месяцев Н. И. Пирогов писал: "...Они в Херсоне аптекаря, говорят, застрелили. Истинные сестры милосердия – так и нужно, одним мошенником меньше... "

К 20 декабря, т. е. спустя три недели после прибытия, симферопольский отряд сестер уже не мог продолжать свои труды, частью из-за перенапряжения и истощения сил женщин, не привыкших к госпитальной работе, а частью из-за начавшейся тифозной горячки, которой переболела сама Стахович и от которой четыре человека умерло. После смерти одной бедной сестры Оленовой, скончавшейся от нервной горячки 19 декабря, из денег осталось всего 60 копеек. Позднее, уже осенью 1855 г., памятуя о печальном опыте первых сестер Н. И. Пирогов составит особую инструкцию для наиболее ревностных женщин: "Итак, вот мой совет сестрам, всем без исключения старшим и младшим: трудиться беспрерывно для пользы ближнего, но не до изнурения сил… помня, что каждая сестра… живет уже не для одной себя только…"

* * *

(Составлено по материалам сайтов Симферопольской и Крымской епархии Русской Православной Церкви, Общественной организации "Севастопольский городской центр защиты семьи и детства "Русичи", Украинского национального музея медицины и тематической подборки из бюллетеня Челябинской епархии Русской Православной Церкви)