Когда били колокола… (комментарий в интересах нации)

	Подготовка к сбросу "Царь-калокола"

В. Ф. Козлов

Гибель колоколов Троице-Сергиевой Лавры в 1930 г.

После Октября 1917 года церковные колокола в России стали объектом непрерывных нападок. Против них действовали сразу два фактора — идеологический и экономический. Одним из первых советских декретов был запрещен набатный звон, чтобы исключить возможность призыва к выступлениям против большевиков. В колоколах атеистическая власть, нацеленная на промышленно-хозяйственную деятельность, увидела и вожделенный цветной металл.
Уже в 1919 году исполком Костромского горсовета просил Москву разрешить использование колоколов национализированных монастырей для переливки в котлы для столовых. В середине 1920-х годов костромские власти приступили к реализации своего плана. Примерно в это же время псковские власти переплавили на заводе “Красный Выборжец” ряд колоколов начала XVI века из Мирожского и Святогорского монастырей, церкви Климента в Завеличье. Агенты Моспродцветмета, занимавшегося утилизацией колоколов, требовали снятия колоколов и с колоколен храмов Переславля-Залесского и Успенского монастыря в г. Александрове. Свои щупальца к колоколам протянул и финансовый отдел Моссовета. Именно этот отдел возбудил в середине 1923 года вопрос о передаче в его распоряжение колоколов ликвидированных церквей столицы. Реставраторы, узнав об этом, приняли решение: “Не возражать в принципе против снятия колоколов с сооружений, лишенных историко-художественного значения, признать необходимым согласовать каждый случай в отдельности”. Но реставраторы могли защищать только то, что стояло у них на учете. А как известно, в реставрационных мастерских и музейном подотделе МОНО не было списков охраняемых колоколов.
В начале атеистической колокольной войны база свободных колоколов была довольно ограничена, ибо власти могли снимать их только с ликвидированных, то есть закрытых церквей. Но с середины 1920-х годов, желая поживиться церковным имуществом, центральные власти и наркоматы стали экономически стимулировать закрытие церквей. Именно тогда появились на свет зловещие инструкции наркомфиновских подразделений “О порядке ликвидации предметов религиозного культа”, “О порядке ликвидации церковного имущества” и др., по которым церковные предметы из драгоценных металлов передавались в Гохран, а историко-художественные ценности — в музеи. Прочие предметы: колокола, паникадила, бронзовые решетки, подсвечники подлежали зачислению в Госфонд и реализации. Мощным стимулом к закрытию храмов было и то, что 40 процентов вырученных от реализации сумм шло в местный бюджет. Секретными инструкциями уже тогда разрешалось уничтожать часть культового имущества. Оно превращалось в существенную статью дохода, что поощряло в свою очередь усиление атеистической политики, закрытие и снос церквей.

	Колокол "Годунов" падает на ранее сброшенный "Царь-колокол"

В борьбу с колоколами включились и наркоматы юстиции и внутренних дел, разославшие весной 1926 года всем облисполкомам инструкцию “О порядке пользования колокольнями”. Уже не церковь обладала правом колокольного звона, а местные власти получали почти неограниченные права в его регламентации. Инструкция гласила, что звон, нередко не связанный с отправлением культа, “нарушает нормальное отправление общественного правопорядка и особенно стеснительно отражается на жизни городских поселений”. Инструкция запрещала совершение набатных тревог “для созыва населения в целях возбуждения его против Советской власти”, не допускалось и пользование колоколами для звона непосредственно не связанного со службами в дни великих христианских праздников — на Пасху, Рождество. Производство красного звона с употреблением большого колокола разрешалось лишь при воскресных и праздничных службах. И наконец, инструкция гласила: “При ликвидации молитвенных зданий, имеющиеся при них колокольни разбираются или же при соответствующем переустройстве приспосабливаются под противопожарные наблюдательные пункты, водонапорные башни...”.(Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 5263, д. 58, л.87). Колокольни с колоколами в значительной мере отчуждались от еще действовавшего храма, а старинные традиции колокольного звона были серьезно подорваны.
Крестный час самих колоколов пришел в 1928—1929 годах. Именно в это время на церковь, ее институты, священнослужителей обрушилась волна репрессий, начался массовый снос храмов. Дело усугублялось и тем, что наряду с воинствующими атеистами, колокола с колоколен пытались снять и хозяйственники. Страна, объявившая безудержную, не обеспеченную ничем индустриализацию, требовала и огромное количество цветного металла. Так что идеологи-атеисты, руководители промышленности, местные власти были заинтересованы в скорейшей ликвидации храмов, утилизации церковного имущества, в первую очередь колоколов.
Нельзя умолчать и о роли организованных безбожников в нагнетании антирелигиозной истерии и требованиях повсеместного запрещения звона и снятия колоколов. Инициатором этой акции Союза воинствующих безбожников (СВБ) был вдохновитель и руководитель Союза Е.Ярославский. Делая доклад на исполнительном бюро Центрального Совета СВБ “О пятилетнем плане работы безбожников” (1930 г.) главный безбожник страны с удовлетворением отмечал: “Несколько лет назад мы очень робко намечали программу борьбы с колокольным звоном. На заседании антирелигиозной комиссии даже при некотором сопротивлении со стороны руководящих товарищей мы провели постановление о том, что необходимо разработать в законодательном порядке закон, по которому в местах большого скопления рабочих и учреждений надо запретить колокольный звон, но не окончательно, а оставив колокола определенного небольшого веса, звонить в отдельные часы, запретить общий “Красный звон”. Далее, по словам Ярославского, события пошли таким образом, что эта программа-минимум была сметена новыми фактами требований целых городов — Костромы, Архангельска, Ярославля, Брянска, Самары, Смоленска, где были вынесены постановления о снятии всех колоколов («Безбожник», 1929, № 6, с. 20).
Инспирируемые центром, местные власти, трудовые коллективы фабрик, заводов принимали решения о запрещении колокольного звона и сдаче колоколов в фонд индустриализации. Соревнуясь друг с другом, областные, городские, уездные и районные власти, даже сельсоветы наперебой принимали решения о прекращении колокольного звона и снятии колоколов. Привычный православным жителям Москвы, Рязани, Владимира, сотням других городов России колокольный звон смолк на рубеже двух десятилетий. Во ВЦИКе даже рассматривались предложения о прекращении колокольного звона на всей территории Советской России.
За 1928—1929 гг. только во Владимирской губернии было закрыто 30 церквей, в том числе во Владимире — 9 храмов. К середине 1929 г. с большинства их колокола уже сняли и сдали Рудметаллторгу на переливку. Аналогичные картины можно было наблюдать и в других городах России. Областные и республиканские газеты конца 1920 — начала 1930-х гг. были заполнены резолюциями и решениями о переливке колоколов на трактора и прочие цели индустриализации. Публиковались и подсчеты, в которых обосновывалась необходимость переплавки всех колоколов, подсчитывалась реальная польза от колокольной бронзы. “Наша грандиозно растущая промышленность, — писал в 1930 году В. Шишаков, — задыхается от недостатка меди” (Шишаков В. Колокола на индустриализацию // «Антирелигиозник», 1930, № 2, с. 19—22). При годовой потребности в меди в 60 тысяч тонн, утверждал автор, добыча ее составляет лишь 27 тысяч тонн. Видно, Шишаков был силен в математике и подсчитал, что на колокольнях России находится около 250 тысяч тонн колокольной бронзы (из расчета от 5 до 6 тонн в среднем на каждый храм, которых в стране 45 тысяч). Ничтожный, по словам автора, город Кашин потенциально мог дать большое количество колоколов со своих 36 церквей, а лишь два самых больших колокола Троице-Сергиевой Лавры обогатили бы промышленность СССР сразу почти на 100 тонн! Правда, Шишаков жаловался на то, что “стихийное массовое движение за прекращение колокольного звона, охватившее СССР, не везде встретило достойную поддержку со стороны местных органов”.
В 1929 году издательство “Атеист” выпустило тиражом в 10 тысяч экземпляров книгу “Церковные колокола на службе магии царизма”. Хотя автор ее, бывший профессор богословия В.П.Гидулянов, собрал довольно большой фактический материал по истории колоколов, книга носила сугубо атеистический характер. Редакция предупреждала в начале книги: “С каждым годом насильнический звон этот становится все тише и тише. Наступило время, когда церковные колокола должны окончательно замолчать по всей земле СССР — безоговорочно уступив место трудовым фабрикам и заводским гудкам. Сегодняшним делом, — указывал неведомый автор предисловия, — именно делом активных безбожников, по нашему убеждению, должно быть дело передачи огромнейшего количества ценного металла — колоколов (все еще работающих у нас на пользу эксплуататорских классов) — кузнецам декретированного пятилетнего плана, поднятия нашей, советской промышленности”.
Гидулянов предложил и свои методы подсчета веса всех колоколов по губерниям. Он оказался в отличие от Шишакова, требовавшего немедленной переливки колоколов, более предприимчивым. “Валюта нам еще дороже”, — писал Гидулянов, указывая на то, что в Англии и в других странах имеются любители звона, готовые хорошо заплатить за колокола. “Наиболее целесообразным выходом для ликвидации у нас уникальных колоколов является вывоз их за границу и продажа их там наравне с другими предметами роскоши, искусства и т. д.”.
Ну, а неуникальные колокола, по Гидулянову, можно было и пустить на переплавку, развивая для этого электролитическую промышленность, способствующую получению химически чистой красной меди.
Запрещение колокольного звона и настоящее преследование колоколов стало признаком хорошего тона. Недавно любимые на Руси колокола с их прекрасной формой и звучанием превратились в объекты ненависти и нападок. “Колокола причиняют, — жаловался В. Шишаков, — огромные помехи нормальному течению занятий в учреждениях, учебных заведениях, больницах и т. п... Колокольный звон временами буквально раздирает уши”. Колокольный благовест стал внезапно мешать больницам, заводам и фабрикам, школам, руководство, а иногда и коллективы которых начали жаловаться в адмотдел Моссовета. Каждая такая жалоба нередко приводила к закрытию храма и снятию колоколов.
Музейный отдел Наркомпроса в этих невыносимых условиях постоянно шел на уступки. Если по циркуляру 1927 г. допускалась переплавка колоколов XIX—XX веков, то с разрешения Главнауки в 1930 г. охранялись лишь отдельные выдающиеся колокола. Россия катастрофически быстро теряла свое колокольное богатство. Особенно ощутимы были изъятия колоколов из исторических монастырей и храмов старинных городов. Поистине драматическими можно назвать события, происходившие в крупнейших подмосковных монастырях.

	Уничтожение колоколов Троице-Сергиевой Лавры

Наиболее трагической была история гибели знаменитых колоколов Троице-Сергиевой Лавры. Колокола на величественной 87-метровой Лаврской колокольне поражали своей величиной и искусством колокольного литья. Самый большой — Царь-колокол, отлитый по указанию Елизаветы в 1748 г. был самым большим колоколом России (после двух кремлевских). Огромные размеры и вес имел также Воскресный или Корноухий колокол (1270 пудов), отлитый знаменитым Ф. Материным в 1683 г. и названный так за то, что не имел медных отливных ушей. Полиелейный (Годуновский) колокол весом 1850 пудов был отлит при царе Борисе Годунове в 1650 г. Самым же старым колоколом Лаврской звонницы были колокол Славословной (Лебедок) весом 625 пудов 1594 г. и небольшой 20-пудовый Никоновский, отлитый еще в 1420 г. при игуменстве Никона. Художественно-историческое значение имели небольшие колокола 1598, 1649, 1662 гг., большие Панихидный (1796 г.), Вседневный (Переспор) 1780 г. и другие.
По распоряжению Главнауки в середине ноября 1929 г. музейные работники Сергиевского музея с рабочими Рудметаллторга стали готовить к съемке Царь-колокол и 6 других крупных колоколов за исключением некоторых наиболее древних. Музейщики, правда, никак не соглашались на уничтожение Воскресного (Корноухого) колокола, отлитого в XVII веке. Завидную настойчивость проявили руководители Московского окружного финотдела, потребовавшие от Главнауки снятия и Корноухого, обосновывая это тем, что “помимо этого колокола в Лавре есть еще 3 колокола конца XVII века”. Уже в конце ноября 1929 г. заведующий музейным подотделом МОНО Клабуновский дал разрешение Рудметаллторгу на снятие Корноухого (ЦГАМО, ф. 4341, on. 1, д. 261, л. 26—31).
За гибелью гордости России, колоколов первой на Руси обители — Троице-Сергиевой Лавры — следили многие. Иллюстрированные печатные официозы типа “Безбожника”, “Безбожника у станка”, “Огонька” и другие печатали фотографии низверженных четырехтысячепудового Царь-колокола, Корноухого, Годуновского и улыбающихся победителей на них. Приведем дневниковые записи писателя М. Пришвина, бывшего свидетелем этой трагедии:
“11-го (января 1930 г.) сбросили Корноухого. Как по-разному умирали колокола. Большой Царь, как Большой доверился людям в том, что они ему ничего худого не сделают, дался, опустился на рельсы и с огромной быстротой покатился. Потом он зарылся головой глубоко в землю. Толпы детей приходили к нему и все эти дни звонили в края его, а внутри устроили себе настоящую детскую комнату. Корноухий как будто чувствовал недоброе и с самого начала не давался, то качнется, то разломает домкрат, то дерево под ним трескается, то канат оборвется. И на рельсы шел неохотно, его потащили тросами... Когда он упал, то и разбился вдребезги. Ужасно лязгнуло, вдруг все исчезло: по-прежнему лежал на своем месте Царь-колокол и в разные стороны от него по белому снегу бежали быстро осколки Корноухого”.

	Сбор осколков колокола "Годунов"

Еще более поразила М. Пришвина смерть Годуновского колокола, сброшенного с колокольни в конце января 1930 г. Пришвин увидел в этом акте смерть не гигантского куска металла, а одушевленной личности. В конце 1930 г. писатель сделал запись в дневнике: “Приближается годовщина уничтожения Сергиевских колоколов. Это было очень похоже на зрелище публичной казни”. А еще ранее он писал в редакцию журнала “Октябрь”:
“Месяц тому назад я был свидетелем гибели редчайшего, даже единственного в мире музыкального инструмента расстреллиевской колокольни: сбрасывались величайшие в мире колокола Годуновской эпохи. Целесообразности не было никакой в смысле материальном: 8 тыс. пудов бронзы можно было набрать из обыкновенных колоколов. С точки зрения антирелигиозности поступок не может быть оправдан, потому что колокола на заре человеческой культуры служили не церкви, а общественности...”
Но “мрачный фанатизм”, который, по словам самого М. Пришвина, живет в сердцах многих представителей власти, уже невозможно было остановить. В архивах МОНО сохранился рукописный список 1930—1931 годов, подводящий итоги этапа антиколокольной компании. Согласно этому списку Рудметаллторгу в итоге были сданы из Троице-Сергиевой Лавры 19 колоколов весом 8165 пудов, причем находящемуся в монастыре Сергиевскому музею были оставлены лишь небольшие колокола 1420, 1598 и 1649 гг. Этот документ гласил, что из Симонова, Серпуховского Владычного, Страстного, Волоколамского монастырей были сняты все колокола. В прославленном Воскресенском Новоиерусалимском монастыре были ликвидированы все колокола, за исключением одного XVII века.

* * *

4 сентября 2002 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий принял участие в торжествах по случаю подъема новых колоколов на звонницу Троице-Сергиевой Лавры.

Перед началом подъема колоколов Святейший Патриарх обратился к присутствующим при этом историческом событии с приветственным словом:

- Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства, Ваше Превосходительство, господин губернатор Московской области Владимир Всеволодович, глава администрации Сергиева Посада Василий Дмитриевич! Уважаемые высокие гости, благотворители, все, с чьей помощью были отлиты колокола, воссозданные после их разрушения в начале 30-х годов! Ваше Преосвященство, Преосвященнейший владыка-наместник, братия лавры, дорогие братья и сестры!
Только что была освящена дорога к обители преподобного Сергия, дорога к храму, которая строилась в течение последних лет. Мы сегодня имели возможность открыть эту дорогу и поблагодарить губернатора Московской области за поддержку и руководство в строительстве этого тоннеля, через который идет дорога к Троице-Сергиевой лавре. Сейчас мы испросили благословение Божие на поднятие двух колоколов, недавно воссозданных вместо тех, которые были сброшены со звонницы Троице-Сергиевой лавры. Мы благодарны тем, кто нашел возможность поддержать воссоздание этих колоколов, чтобы вернуть лавре звоны, созывавшие на молитву православных верующих, всех, кто приходил на это святое место, место подвига преподобного Сергия и других подвижников веры и благочестия, подвизавшихся в обители Живоначальной Троицы. Мы испросили благословение Божье, чтобы начать подъем этих величественных колоколов на звонницу. Скоро их звон будет оглашать не только Сергиев Посад, но будет разноситься далеко за пределы города. В сегодняшнем событии мы видим возвращение исторической справедливости - восстанавливается то, что было порушено и разорено в годы лихолетий.
Мне хотелось бы сказать слова благодарности Преосвященному владыке-наместнику, братьям обители и всем, кто поддержал это святое начинание - возрождение звонов Троице-Сергиевой лавры. Мы надеемся, что в будущем году Господь поможет воссоздать и главный колокол лавры преподобного Сергия – «Царь-колокол» весом в 64 тонны, который некогда также был сброшен со звонницы и разрушен.
Сейчас начнется подъем двух колоколов – «Первенца» и «Благовестника». Событие это для всех нас стало настоящим праздником. Да благословит Господь это святое дело. Я поздравляю всех, кто сегодня приехал в лавру преподобного Сергия, чтобы присутствовать на этом празднике и увидеть воочию, как возвращается историческая правда. Пусть возродятся древние звоны Троице-Сергиевой лавры! Да будет звон колоколов, которые мы поднимаем сегодня, звать всех нас к молитве, к подвигу веры. Еще раз сердечно поздравляю всех с праздником!

После завершения подъема новых колоколов на лаврскую колокольню Его Святейшество вручил церковные награды благотворителям, оказавшим помощь в воссоздании звонницы Троице-Сергиевой Лавры. Обращаясь к награжденным, Предстоятель Русской Церкви сказал:

- Сердечно поздравляю всех награжденных, которым сегодня вручены ордена и благословенные грамоты Русской Православной Церкви. Спасибо вам за ваш вклад в дело возрождения великой святыни нашего Отечества. Я глубоко тронут тем, что несколько человек из числа получивших сегодня ордена, попросили у меня благословения на дальнейшую работу по воссозданию лаврской звонницы, на возрождение «Царь-колокола». Я думаю, что ваша поддержка и горячее желание до конца восстановить то, что были порушено в годы лихолетий, поможет решить эту задачу. Всем награжденным желаю благословенных успехов в ваших трудах, которые вы несете на благо нашего Отечества, на благо нашего народа. Желаю вам здоровья и сил, и пусть Господь укрепляет вас и помогает вам в дальнейших трудах.