320-летие Тамбовской епархии Русской Церкви (комментарий в русле истории)

	свт. Питирим Тамбовский. Икона начала XX в.

История Тамбовской епархии
(из книги В.Кученковой "Святыни Тамбовской епархии", Издательский отдел Московского Патриархата. 1993. С. 11-17, 92-98

Освящение города Тамбова состоялось в 1636 г. в день Покрова Пресвятой Богородицы, а день окончания строительства первого тамбовского храма, что и определило его название, выпал на праздник Преображения Господня.
Имена первых тамбовских епископов до 1682 года неизвестны. В 60-х годах XVII столетия при Рязанской епархии были утверждены два викарных епископа— в Шацке и Ряжске. В 1667 году их резиденции были переведены в Тамбов и Воронеж, но до 1681 года они по-прежнему оставались в Щацке и Ряжске и подчинялись Рязанскому архиерею. Некоторыми историками викариатство оспаривается, тем не менее епископской кафедры в Тамбове не было до 1682 года.
Первым епископом Тамбовским и Козловским стал Леонтий (1682—1684). За причастность к расколу в 1684 году он был отрешен от управления епархией и отослан в Спасо-Ефимьев монастырь в Суздале.
Ревнители старой веры, преследуемые правительством, искали спасения в непроходимых лесах Тамбовского края. В 1688 году пятьсот раскольников и их проповедник Косьма Косой, бывший кузнец из Ельца, укрепили раскольничий городок между Тамбовом и Козловом. После длительной осады тысячным отрядом казаков городок был разрушен, а жители жестоко наказаны.
В соучастии расколу и противлении указам Петра Первого о пожертвовании с церквей в пользу Отечества был уличен третий епископ Тамбовской и Козловский Игнатий (1698—1699). Он был привлечен по делу книгописца Талицкого, призывавшего народ отступиться от указов царя-антихриста. Лишенный монашеского чина, бывший Тамбовский епископ как расстрига Ивашка Шангин, был сослан в Соловки, а епархия закрыта на 59 лет. За сочувствие обычаям старины в тяжкую пору Петровских реформ епископ Игнатий заплатил собственной жизнью. После шестнадцатилетнего заключения он скончался и был погребен в Соловецком монастыре.
Обращение в Православие народностей Тамбовского края начиналось с феодальной элиты еще с XIV века. Татарский мурза Беклемишев, мордовский князь Укович, татарский мурза Туродеев добровольно приняли новую веру, пожертвовав при этом земельные наделы и бортные угодья в пользу Церкви.
Однако не все население стремилось обменять привычные языческие обряды на Православие. Процесс христианизации края был длительным и сложным. Рязанский миссионер архиепископ Мисаил, прибывший для крещения мордвы в 1656 году, был убит в Шацких пределах мордвином Горечишкой. Продолжатели дела архиепископа священники Темниковского и Кадомского уездов нашли смерть от ядовитых мордовских и татарских стрел в более поздние времена — в 80-е годы XVII столетия.
Тамбовский историк И. И. Дубасов отмечал, что в процессе христианизации края немалую роль играли монастыри.
В одном из сообщений, основанном на изучении царских грамот XVI—XVII веков, он писал о первых монастырях Тамбовского края: «Еще степные наездники-татары смущали покой мирных жителей. Еще мордва и мещера совершали в своих лесах языческие моления.

	Спасо-Преображенский собор в Тамбове

Но над нашею пустынною и тревожною страною уже звонко раздавались излюбленные Русью колокольные звоны». Некоторые из первых монастырей со временем достигали расцвета, другие — незаметно исчезали. В тех первых монастырях — «окончины слюдяные, одежды на престолах и жертвенниках крашенные и кумачные. Самые церкви деревянные и шатровые. Сосуды в тех церквах деревянные и оловянные, благословенные кресты деревянные обложены медью. А под церквами хлебни и подвалы про всякий братский запас» .
Народные предания хранили свидетельства о рождении и гибели первых тамбовских монастырей. Одно из них передает историю Ново-Троицкой мужской пустыни, возникшей на реке Цне в 1636 году. Во время разинского бунта все ее постройки сгорели; от всего монастыря осталась одна Троицкая церковь. Со временем она обветшала и вместе с колокольней и колоколами упала в реку. На месте бывшего монастыря и возникло село Троицкая Дубрава.
Монастыри, в обилии располагавшиеся в северных районах края, часто подвергались разорению. Об этом красноречиво рассказывает древнейшая грамота Черниева монастыря, адресованная в 1583 году царю Ивану IV Грозному: «...а которая мордва не крещена, и они чинят пакость великую, и хотят церковь осквернити и монастырь разорити, и лошадей крадут и пчельник со пчелами сожгли».
Монастыри находили защиту у государей. Черниеву монастырю покровительствовали Иван Грозный, Борис Годунов и царь Михаил Федорович. О монастыре заботились и казачьи донские атаманы, большинство его монахов в прошлом были казаками. Казацкая Черниева пустынь принимала активное участие в строительстве города-крепости Тамбова. За помощь в решении государственных проблем монастыри щедро награждались лесными угодьями, сенными покосами и рыбными ловлями.
В освоении Тамбовского края участвовали и крупные русские обители. Кирилло-Белозерский монастырь в конце XVII века основал в Цеском Подлесском стане свою вотчину — село Успенское (Новое Кирилловское), переселив на новое место часть своих монастырских крестьян. Освоению края способствовала и Вышинская пустынь, впоследствии отошедшая к Тамбовской епархии.
Братия Николо-Радовицкого монастыря Рязанской губернии способствовала обживанию села Малое Пичаево и возведению в нем в 1660 году деревянной церкви.
Дело объединения разноязычного населения края единой православной верой выпало на долю епископа Тамбовского и Козловского Питирима (1685—1698). Сорокалетний деятельный и образованный епископ, сведущий в живописи, архитектуре и музыке, смог за одиннадцать лет значительно укрепить позиции Православной Церкви на Тамбовской земле.
Христианизация края требовала средства для строительства церквей. Кафедральный собор был скуден доходами, и епископ Питирим бил челом государям Иоанну и Петру Алексеевичам, чтобы вместо Троицкого и Мамонтова монасты-рей для содержания Спасо-Преображенского собора выделили другие, более богатые. В 1687 году по жалованной грамоте Иоанн и Петр пожаловали епископу Питириму «для всякой его домовой нужды и пропитания» Матвееву, Сергиеву и Вышинскую пустыни.

	Казанский собор Казанского монастыря в Тамбове (1796г.)

В результате христианизации края к 60-м годам XVIII века в епархии насчитывалось уже более полумиллиона христиан и несколько сотен деревянных храмов.
В 1758 году по именному указу Елизаветы Петровны Тамбовская епархия была восстановлена.
С последней четверти XVIII века в Тамбове начинается история епархиального подворья мужских монастырей. После восстановления епархия остро нуждается в просвещенных людях для служения по делам духовной консистории и преподавания в семинарии. Уровень образования тамбовского духовенства «был так низок, что во всей епархии не нашлось образованного человека не только для занятия ректорской должности, но и для обучения школьников в низшем классе Семинарии».
В 1806 году в епархии было только 138 диаконов и причетников, побывавших в духовных училищах. На должности членов духовной консистории приходилось приглашать настоятелей отдаленных монастырей. Приезжая в Тамбов по делам службы, они вынуждены были жить в покоях архиерейского дома. Епископ Феофил нашел целесообразным для этих целей устроить для штатных монастырей в 1790 году подворье рядом с Казанским монастырем. Для этого был приобретен дом армейского поручика Ермолая Лаврова, некогда поселившегося на земле, принадлежавшей архиерейскому дому (ныне это начало улицы Горького). Штатные мужские монастыри обеспечивали содержание своих подворий, периодически сдавая их в долгосрочную аренду. С 1868 года епархиальное подворье стало местом жительства викарного архиерея. Дом викарного архиерея был разобран за ветхостью в 20-х годах XX столетия.
Большинство положительных начинаний в Тамбовской епархии было связано с именем епископа Феофила. Невежество тамбовского духовенства определило деятельность епископа в области церковного просвещения. Епископ Феофил заставлял священников постигать искусство чтения и нотного пения под угрозой отказа от места, побуждал священнослужителей причащаться в воскресные и праздничные дни под страхом денежного штрафа — четверть рубля с дохода в пользу вдов и сирот.
Невежество духовенства было закономерным следствием всеобщего низкого уровня грамотности населения России. Вопросы народного образования постепенно становились для страны государственными. Для всеобщего начального образования долго не существовало государственной материальной базы, поэтому вплоть до начала XIX столетия обучение осуществлялось традиционными методами: обращением к местному причту, священникам и дьячкам.
В Тамбовской епархии обучение малолетних детей чтению, письму, катехизису и церковному уставу началось при епископе Тамбовском и Шацком Ионе (Василевском; 1812—1821). Вместе с малолетними на уроках восседали и неграмотные священники, отцы больших семейств. По указу епископа неграмотных кандидатов в церковнослужители запрещалось даже венчать, ибо они, «оженившись, не радят уже о совершенствовании себя в чтении и нотном пении».

	Рождественский собор в Тамбове (1873 г.)

Сеть церковно-приходских школ расширялась с увеличением православных церквей. В середине XIX века она более чем в два раза превышала число школ министерства народного образования и других ведомств; к 1855 году в России насчитывалось 10000 церковноприходских школ. Первоначально длительность обучения письму, чтению, арифметике зависела от успехов учащихся. Позже курс обучения стал одноклассным, затем — двухклассным. В 1912 году в Тамбовской епархии действовало 1092 школы; их окончили 6688 человек. На содержание школ по указу Синода монастыри отчисляли взносы в размере 100 рублей с каждых 20000 рублей дохода. Помощь школам оказывали церковные братства. Ежегодно воспитанники школ участвовали в празднике письменности, посвященном просветителям и основателям славянской письменности равноапостольным Кириллу и Мефодию; праздники сопровождались традиционными школьными хорами детей и проповедями о необходимости всеобщей грамотности.
Проблемы духовного образования решались в рамках программ Тамбовских духовного училища и Духовной Семинарии.

Семинария

	Тамбовская семинария

В соответствии с Духовным регламентом 1721 года епархии были обязаны открывать при архиерейском доме школы для обучения грамоте, молитвам и церковному уставу. Позже на их основе стали устраиваться духовные училища и Семинарии. Их учебные программы отвечали главной задаче — подготовке достойных служителей Церкви. Роль Семинарий в развитии культуры была значительной. Благодаря им распространялись грамотность и знания не только среди церковнослужителей, но и в среде гражданского населения.
Тамбовская Духовная Семинария была открыта по повелению императрицы Екатерины II 22 сентября 1779 года. Первоначально в Тамбове для нее не нашлось ни усадебного места, ни удобного помещения; временно Семинарию разместили в Нижне-Ломовском мужском монастыре.
В 1780 году для строительства главного семинарского корпуса наместник Тамбовской губернии граф Р.И.Воронцов определил усадебное место между городской стеной и монастырем. Однако эта территория оказалась слишком тесной и в 1782 году для строительства был выделен квартал между Покровской церковью и архиерейским домом. Главный двухэтажный корпус был заложен по проекту архитектора Усачева на высоком берегу Цны 30 мая 1785 года. Строительство здания затянулось, и в 1788 году в недостроенное здание Указом Синода были переведены три класса Семинарии — богословский, философский и риторический. Долгое время здание семинарии находилось в неблагоустроенном состоянии. В процессе обучения встречалось множество трудностей бытового характера, формирования кадров преподавателей и набора учащихся.
В 1788 года положение несколько улучшилось, ибо строительством и обустройством Семинарии стал заниматься епископ Тамбовской и Шацкий Феофил.
Главный корпус Семинарии был окончательно отстроен лишь в 1798 году. Он предназначался для классных занятий и размещения 30 казеннокоштных воспитанников. По настоянию епископа началась подготовка к строительству каменных флигелей, для которых Синод выделил 3600 рублей. По обеим сторонам главного корпуса были возведены одноэтажные здания длиною в 12 и шириною в 6 саженей. Строительство первого флигеля для воспитанников, столовой и хлебни окончилось в 1800 году. Второй, учительский флигель, был заложен в 1800-м, а отстроен в 1805 году. С северной стороны семинарской усадьбы располагался больничный флигель. Симметрично ему у южной ограды были построены погреб, ледник и баня.
После пожара, уничтожившего в 1805 году часть деревянной ограды, приступили к строительству каменной. Работы были завершены в 1807 году. В 1822 году в усадьбе появился новый больничный корпус на каменном фундаменте.
Семинарские здания в эти годы перегружены уездным и приходским училищами. Недоставало помещений для преподавателей. Строительство нового корпуса началось в 1823 году и закончилось в 1825-м; в 1826 году здание было оштукатурено и полностью отделано.
По свидетельству С. А. Березнеговского, «при постройке корпуса план и фасад его изменены. На двух этажах надстроен мезонин; к стороне, обращенной на площадь, устроены колонны, поддерживающие крыльцо; а обращенная в семинарский двор сторона корпуса имеет пилястры».
К середине XIX века на территории Семинарии располагались также конюшни, экипажный сарай, амбары для хранения зерна.
В 1847 году в зале семинарских собраний главного корпуса была открыта первая училищная церковь. Епископ Тамбовский и Шацкий Николай (Доброхотов; 1841—1857) освятил ее во имя своего покровителя Николая Чудотворца. Церковь была украшена иконостасом художественной работы и иконами, написанными по золотому фону в подражание греческому письму. Над царскими вратами на стекле была выписана «Тайная вечеря»; большие окна домовой церкви были застеклены чистым богемским стеклом; для нового храма было приобретено хрустальное паникадило.
В 1909 году епархия приступила к перестройке главного корпуса и возведению отдельного здания, предназначенного для домовой церкви. Работы проводились архитектором В. И. Фрейманом. При надстройке третьего этажа над главным корпусом под средней частью не оказалось фундамента. Подведение фундамента и укрепление расходящихся стен потребовали крупных затрат в 266000 рублей вместо запланированной суммы в 21 000 рублей.
Строительство нового корпуса для домовой церкви закончилось в 1911 году. Оно примыкало к главному корпусу Семинарии со стороны Семинарской (ныне Ленинградской) улицы; было сооружено прочно и надежно из добротных материалов. Строгое и величественное здание является одним из сохранившихся сооружений архитектора В. И. Фреймана.
16 октября 1911 года семинарская церковь была освящена епископом Тамбовским и Шацким Кириллом (Смирновым; 1909—1918) во имя просветителей и основателей славянской письменности равноапостольных Кирилла и Мефодия. Церковь занимала второй этаж нового корпуса, а на первом расположилась фундаментальная семинарская библиотека.
Строительство Семинарии, начавшееся в конце XVIII века, завершилось в начале XX столетия. Архитектурный ансамбль объединил в единое целое три сооружения, созданные представителями разных архитектурных стилей и разных веков. Этот комплекс, сохранивший свою самобытность и колорит до настоящего времени, привлекает внимание строгостью и красотою архитектурных форм.
К началу XX столетия в Тамбовской Духовной Семинарии обучалось около 600 воспитанников. Сведения о характере обучения в Семинарии в первые десятилетия носят предположительный характер, так как официальных документов практически не сохранилось. Считалось, что прием в Семинарию в первые годы проводился не в одно определенное время, а в течение всего года.
Миссионерская деятельность будущих священнослужителей требовала знания языка местного населения. Поэтому с 1818 года в программу введено обучение мордовскому и татарскому языкам, на которых к тому времени уже был издан Новый Завет.
После 1818 года в Семинарии преподавались следующие дисциплины: всеобщая история, математика, физика, церковная история; языки — еврейский, немецкий, французский, татарский, мордовский; программой были предусмотрены лекции по естественной истории, медицине и сельскому хозяйству; факультативным для семинаристов был класс иконописи.
В ходе богословского обучения воспитанникам Семинарии стремились привить наклонность к добру, стремление к нравственному совершенству, гуманному отношению к людям и природе. Приобщение к красоте и гармонии мира шло от его философски-религиозного восприятия: природа — книга, проповедующая о Боге и его творениях.
Систему знаний по прикладным наукам — пчеловодству, садоводству, огородничеству, столярному ремеслу давали семинаристам разнообразные беседылекции, посещение которых было доступно и всем жителям Тамбова.
Лекции по пчеловодству читал Сергей Васильевич Валковский, статьи которого в начале века публиковались в центральных журналах по пчеловодству. На своих лекциях он передавал слушателям практические навыки работы на пасеке — его пасека находилась возле Трегуляевского монастыря. Валковский убеждал слушателей в том, что Тамбов имеет особое право на приоритет в области пчеловодства, ибо герб города изображает улей с летающими пчелами, а тамбовский мед «до заграницы распространяет свою приятную чистую сладость».
Семинарские лекции по рациональному ведению сельского хозяйства, садоводству и многим другим темам пользовались большой популярностью.
Большое значение придавали в Семинарии хоровому пению и общему музыкальному развитию. В начале XX века в ней существовало 14 богослужебных хоров. Синод строго регламентировал список композиторов, произведения которых могли исполняться в Семинариях. Среди них были Глинка, Чайковский, Даргомыжский, Римский-Корсаков, Рубинштейн.
Фонд музыкальной литературы в семинарской библиотеке иногда пополнялся за счет дарений от музыкальных деятелей России, к которым непосредственно обращались сами семинаристы.
Воспитанию нравственно-религиозных начал способствовали литературнохудожественные чтения произведений известных писателей.
Семинария отмечала юбилеи И. С. Никитина и С. Я. Надсона. С большим успехом прошел вечер памяти И. С. Тургенева в августе 1908 года. В это время просвещенная Россия отмечала 90-летие со дня рождения и 25-летие со дня смерти известного русского писателя. Памятное торжество сопровождалось чтением его произведений, декламацией стихов и состязанием певцов, исполнявших русские народные песни.
Столетний юбилей Семинария торжественно отметила в сентябре 1879 года. Этому событию были посвящены издания тамбовской типографии и публикации в «Русских ведомостях» (№ 205 от 23 сентября 1879 г.) и в «Новом времени» (№ 1291 от 2 октября 1879 г.). На юбилейную встречу были приглашены все бывшие воспитанники Тамбовской Духовной Семинарии.
Уровень преподавательского состава Семинарии был высоким. Среди преподавателей были составитель хрестоматии по русскому языку для младших классов средних учебных заведений Н. Я. Виноградов; преподаватель истории и известный тамбовский краевед И. И. Дубасов; словесник Н. Н. Орлов, блестящие лекции которого пользовались успехом во многих учебных заведениях города; всеобщий любимец семинаристов И. М. Сладкопевцев, получивший благодарное признание своего ученика — Н. А. Добролюбова; словесник П. И. Остроумов, один из даровитейших преподавателей 1834—1860 годов, ставший со временем секретарем Тамбовской духовной консистории.
По окончании Семинарии большинство воспитанников принимали духовный сан и шли служить на приходы. Некоторые выпускники поступали в Санкт-Петербургскую, Московскую и Киевскую Духовные Академии. По сложившейся традиции, из каждого выпуска два студента обучались на стипендии Тамбовской Семинарии в Московской Духовной Академии, находившейся в Троице-Сергиевой Лавре. Некоторые семинаристы становились студентами университетов. Многие из ее воспитанников стали выдающимися деятелями науки и культуры: Н. Я. Аристов, известный русский фольклорист; П. И. Малицкий, автор «Истории христианской Церкви», изданной в 1912 году и допущенной в качестве учебника для преподавания церковной истории; первые тамбовские краеведы протоиереи Г. В. Хитров и С. А. Березнеговский, И. И. Дубасов; экономист и писатель К. В. Островитянов. Среди воспитанников Семинарии был оптинский старец Амвросий, ныне причисленный к лику святых.

Храмы Тамбовской епархии в XX столетии

	Домовая церковь в честь иконы Божией Матери "Нечаянная радость" при училище-приюте для слепых детей в Тамбове (1912 г.)

Начало нового столетия Тамбовская епархия отметила широким строительством новых каменных церквей во всех уездах губернии. Как правило, использовался распространенный тип трехчастного храма, состоящего из расположенных на одной оси церкви, трапезной и колокольни. В их оформлении использовались элементы древнерусского, византийского и новгородского зодчества.
По типу трехчастного храма были построены в 1901 году церкви в пригородных селах Пушкари и Стрельцы. Их полуразрушенные остовы десятилетиями сопровождали каждого проезжающего по Московскому шоссе. Стрелецкая церковь, освященная во имя Преподобного Сергия Радонежского, «зданием каменная, просторная, светлая; церковь имеет красивую архитектуру снаружи и благолепно украшена внутри красивым иконостасом и хорошими иконами... При храме имеется приличный хор певчих, устроенный регентом-самоучкой из крестьян». Пушкарская церковь во имя Святителя Николая, как и стрелецкая, была построена на средства жителей села. Каменный храм «отличается величественным видом; имеет дорогой красивый иконостас, расписан художественной живописью и богато снабжен ризницей». Ныне эти церкви возвращены верующим и находятся в стадии реставрации.
В первые годы XX столетия были открыты новые церкви во многих селах: Ильинская — в Каликино (1900 г.), Архангельская — при станции Сампур (1901 г.), Покровская в Измайловке (1903 г.) и Никольская — в Машково-Сурене (1903 г.).
В 1905 году по проекту тамбовского архитектора Ф. А. Свирчевского строится большая церковь в честь Покрова Пресвятой Богородицы в Гавриловке — имении А. Н. Сатиной. Храмовое сооружение, решенное в традиционной форме, напоминало силуэт большого корабля. От подножия холма, на котором располагалась церковь, начиналась низкая долина реки Иры; зеленый лесной пояс охватывал холм, создавая неповторимое единство храма и великолепной природы края. Покровская церковь в Гавриловке сохранилась частично. Как и многие другие храмы губернии, после революции она была перестроена под сельский клуб. Внешний вид церкви изменился: купола и верхние ярусы колокольни были разобраны и заменены обычной кровлей; ныне в алтарной части — танцевальная площадка, в бывшей трапезной — кинозал.
В 1908 году на средства прихожан была построена трехпрестольная церковь в селе Вановье. Троицкий храм имел два придела, освященных в честь Успения Пресвятой Богородицы и во имя великомученика Дмитрия Солунского. В местной печати о нем сообщалось: «Храм села Вановье новый, каменный, просторный, светлый и благолепно украшенный. Таких величественных храмов, как Вановский, немного имеется и в богатых приходах». Действительно, вановский храм в честь Святой Троицы на взгорье за селом величествен и красив даже в своих развалинах.
После царского указа, даровавшего в 1906 году свободы другим вероисповеданиям, в России было возведено немало старообрядческих церквей. В 1910 году в Моршанске были зарегистрированы две старообрядческие общины, а через некоторое время в городе появилась новая церковь в честь Успения Пресвятой Богородицы. Изящная, одноглавая, исполненная в традициях древнерусского зодчества, Успенская церковь является малой жемчужиной Моршанска. В настоящее время она реставрируется.
Наиболее примечательным сооружением в губернии была Богоявленская церковь в Селезнях. Приход этого села считался самым многолюдным в епархии: 500 домов с четырьмя тысячами прихожан. Небольшая каменная церковь, выстроенная купцами Гнусовым и Субочевым в 1840 году, оказалась тесна для служб.
«Сознавая крайнюю нужду в расширении храма, прихожане на свои средства, собиравшиеся ими много лет, весьма удачно пристроили к существующему храму другой, обширный, величественный, так что настоящий храм будет служить в отношении к новому как бы трапезной... По своей обширности новый селезневский храм будет занимать одно из первых мест среди храмов епархии; он произво-дит необыкновенно сильное впечатление своим величием и обилием света; храм устроен без колонн и весь открытый». На его сооружение израсходовано более 60 000 рублей, на окончательную отделку потребовалось более 20 000 рублей. По грандиозности этому сооружению в губернии не было равных. Храм украшен пятиярусным деревянным резным иконостасом сложной и изящной работы. Тысячи верующих собрались на освящение Богоявленской церкви 6 ноября 1911 года.
Почти полстолетия здание церкви служило складским помещением и зернохранилищем. По настоятельным и многократным просьбам верующих в 1988 году эта церковь была возвращена селезневской общине. Иконы, временно хранившиеся у жителей села, снова заняли свои места в церковном иконостасе.
Богоявленская церковь оказалась последним крупным церковным сооружением в Тамбовской епархии в начале века. Строительство небольших храмов еще продолжалось вплоть до 1917 года, но революционные преобразования в стране не способствовали завершению строительства.
Декретом Совнаркома от 20 января 1918 года Церковь была отделена от государства и школа от Церкви. На основании Декрета и постановления Наркомпроса в августе 1918 года Тамбовская коллегия городского хозяйства приступила к упразднению всех домовых церквей не только при учебных заведениях, но и при учреждениях социального призрения, не подпадавших под действие Декрета. Это вызвало волнения среди тамбовских верующих, а действия местных властей расценивались как начало гонений на Церковь. Характерным примером может служить упорная борьба верующих за сохранение домовой церкви в честь иконы Божией Матери «Нечаянная Радость», открытой в новом здании приюта для слепых детей (ныне ул. А. Бебеля, 21). Эта церковь выполняла функции городского приходского храма. На окружном собрании верующие в присутствии представителей губернского ЧК выражали возмущение закрытием церквей при учреждениях социального призрения, считая политику местных властей противоречащей Декрету. При этом высказывалось мнение, что имуществом церквей, созданных на средства благотворителей и прихожан, должны распоряжаться церковные общины. Свои жалобы верующие направили в Москву, а в августе 1918 года в столицу отправилась депутация от общественного собрания и мирян. В январе 1919 года община направила в Москву новых посланцев. Процесс ликвидации церкви затянулся вплоть до 1923 года. Коллегия Наркомюста рекомендовала Тамбовскому губисполкому временно приостановить ликвидацию церкви, но она все-таки была закрыта и опечатана отделом управления НКВД.
Процесс ликвидации большинства из 17 домовых тамбовских церквей завершился к 25 сентября 1918 года. Были упразднены церкви при Екатерининском учительском институте, мужской гимназии, реальном училище, больнице и тюрьме. Отрядом по борьбе с контрреволюцией была ликвидирована домовая церковь епархиального женского училища.
В начале декабря 1918 года считалась официально законченной ликвидация тамбовских монастырей: «монашествующие до 55-летнего возраста как элемент паразитирующий выселены, старые и больные переданы в ведение отдела социального обеспечения».
«Известия» губсовдепа проинформировали население о ликвидации Вознесенского женского монастыря и приеме всего монастырского имущества, денежных сумм и процентных бумаг комиссией по отделению Церкви от государства. Одновременно доводилось до сведения бывших монастырских лиц, что в связи с ликвидацией монастыря «ношение клобуков и мантий воспрещается, а потому лица, замеченные в игнорировании настоящего постановления будут привлекаться к суду ревтрибунала»
Акции против Церкви в 1918 году на Тамбовщине часто носили противоправный характер. В рапорте священника Михаила Смирнова епископу Тамбовскому Зиновию говорилось: «...имею довести до Вашего Преосвященства, что 3 ноября (старого стиля) года в 4-м часу дня был расстрелян карательным отрядом весь наличный причт села Бондарей — священник о. Алексий Доброхотов, священник о. Александр Димиревский, диакон Василий Челнавский и псаломщик диакон Иоанн Колчев. Погребены они были в одной братской могиле вместе с другими расстрелянными без отправления мертвым последования». Бесстрастные документы свидетельствуют о том, что без суда и следствия «диакон с. Перкино Григорий Шеметов и псаломщик того же села Дмитрий Корнилов 4 ноября ст. ст. сего 1918 года карательным отрядом красногвардейцев расстреляны как восставшие против Советской власти». В августе 1918 года Наркомюстом было рекомендовано повсеместно провести опись церковного имущества и изъятие той его части, которая не предназначалась для богослужебных целей. Изъятие ценностей предлагалось провести в двухнедельный срок и в течение трех дней сдать ценности местному казначейству. Одновременно надлежало установить, какие из храмов имели историческое и художественное значение. Губернской инструкцией предписывалось всем тамбовским церковным общинам представить подробную опись имущества церквей, метрические книги и списки прихожан, желавших принять церковное имущество на хранение. За неисполнение инструкции предписывался штраф в 10000 рублей, при несостоятельности— тюремное заключение до шести месяцев.
В связи с многочисленными жалобами верующих на действия комиссий 5 февраля 1919 года в газете «Известия» были опубликованы разъяснения по вопросам отделения Церкви от государства. В них отмечалась недопустимость изъятия «церковных облачений, мантий, платков с престолов... и прочих богослужебных пред-метов и употребление их для революционных целей (перешивания их на флаги), а также недопустимость «снятия серебряных риз и украшений с икон, крестов, Евангелий и престолов».
Обследование дел тамбовской комиссии в мае 1919 года показало, что из городских церквей были изъяты все ценные бумаги, деньги в сумме 16233 рублей и пятнадцать пудов серебра. Описей при приеме ценностей комиссия не составляла; описи ценных бумаг не соответствовали тем, по которым они сдавались в банк. Порою отсутствовали расписки на деньги, потраченные на организацию работы комиссии. Реквизированное церковное имущество, выданное организациям и отдельным лицам, не всегда оформлялось расписками, поэтому судьба многих ценных вещей оказалась неизвестной. Только в течение октября-ноября 1918 года из Вознесенского женского монастыря были выданы кресла, ковры, диваны, экипажи, сундуки Пролеткульту, 1-му и 2-му Московским социалистическим полкам и многим другим организациям.
В отчете комиссии о работе по отделению Церкви от государства сообщалось, что она «не занималась борьбой с искоренением суеверий, а отобрав от церквей государственное имущество — серебро, золото, драгоценности, оставляла церковные здания приходским общинам».
Тем не менее в феврале 1919 года в соответствии с решением губисполкома и его председателя М. Д. Чичканова было проведено вскрытие и освидетельствование мощей святителя Питирима. Практической необходимости в этом не было, Церковь к государству не относилась, и деятельность комиссии была открытым вмешательством в дела Церкви.
В декабре 1920 года в Саратовской пустыни были освидетельствованы мощи преподобного Серафима Саровского. Как отмечали верующие, а их было около 500 человек, со стороны представителей власти отсутствовала корректность к религиозным чувствам верующих. В день вскрытия мощей к Саратовскому монастырю были стянуты вооруженные силы милиции и комотряда.
Небывалая засуха в Поволжье и других районах страны в начале 20-х годов создала угрозу голода для многих миллионов людей. В августе 1921 года в Москве в храме Христа Спасителя Патриарх Тихон обратился к христианам всего мира с просьбой о помощи народу, обреченному на голодную смерть. На его призыв откликнулись рабочие и различные общественные организации стран Европы и Америки. Стране нужен был хлеб для голодающих и семена для посевов. Истощенные ресурсы республики не могли решить эту проблему. Радужные надежды давали ориентировочные подсчеты стоимости церковных богатств. Предполагалось, что каждый фунт серебра спасет жизнь семье из пяти человек.
Постановление ВЦИК в феврале 1922 года предлагало Советам в месячный срок изъять из церковного имущества предметы из золота, серебра и драгоценных камней и передать их в фонд помощи голодающим. Значительно раньше этого постановления коллегия губчека начала изъятие ценностей без всякой системы и экспертизы из церквей Казанского монастыря. Процесс изъятия ценностей в уездах проходил недостаточно оперативно. Губисполком обязывал ответственных закончить работу до 20 мая 1922 года, не останавливаясь перед применением репрессивных мер к тем, кто задерживал ее исполнение. Изъятие ценностей из церквей продолжалось и в течение следующего, 1923 года. Ризы, венцы с икон, оправа и застежки древних Евангелий, потиры, ковчеги и лжицы оценивались уже не как богослужебные предметы и не как образцы прикладного искусства, а как пуды, фунты и золотники драгоценных металлов. Только по одиннадцати описям губернский финотдел в 1923 году направил в Гохран церковные ценности весом 10 пудов 8 фунтов 43 золотника. В эти годы в губерниях были созданы секретные комиссии по изъятию ценностей, в которые входили секретари губкомов.
Трагическую окраску приобретали события, связанные с Церковью, в годы гражданской войны, прошедшей по Тамбовской земле.
Церковные здания, монастырские территории стали использоваться в качестве концлагерей в период крестьянской войны в Тамбовском крае. Один из концлагерей в Тамбове располагался в здании бывшего свечного завода (ныне ликеро-водочный), другой — на территории Трегуляевского Иоанно-Предтеченского монастыря. Президиум горисполкома 21 марта 1922 года решил «все постройки бывшего Трегуляевского монастыря закрепить окончательно за концлагерем».
В материалах Трегуляевского лагеря находятся перечни дел людей разного возраста — стариков, молодых женщин с маленькими детьми, арестованных «по обвинению как заложников». На каждого арестованного составлялась отпечатанная типографским способом анкета для всех заключенных в концлагеря Российской советской республики. За каждой строкой архивного документа стоят искалеченные человеческие судьбы: «Эти лагеря служили пропускными пунктами для высылки бандитских семей из Тамбовской губернии. К 15 ноября (1921 года.— Авт.) через них прошло 27 360 человек, из которых выслано за пределы Тамбовской губернии до 20 000 человек, а остальные частью переведены в другие части заключения, а частью освобождены». Среди заключенных отмечались эпидемии и высокая смертность...
В проекте директив, составленных Л. Троцким в марте 1922 года и принятых
к действию с небольшими поправками, оговаривался пункт о внесении раскола в духовенство и организации полного осведомления обо всем, что происходило в разных группах духовенства и верующих. В эти годы в Тамбове возникла группа «Живая церковь», объединившая белое духовенство и мирян. Эту группу возглавлял протоиерей Иоанн Лыков. Существовала в Тамбове и оппозиция обновленческому церковному движению, не разделявшая программы группы «Живая церковь» и ее запрещений упоминать в проповедях Патриарха Московского и всея Руси Тихона и епископа Тамбовского и Шацкого Зиновия, ложно обвиненных в контрреволюционной деятельности. В оппозиции оказались многие известные городу высокоинтеллигентные церковные деятели— Т. В. Поспелов, М. И. Гроздев, В. И. Реморов. В борьбе с оппозицией все средства были хороши. В декабре 1922 года уполномоченный группы «Живая церковь» в секретном сообщении рекомендовал губернскому отделу управления НКВД удалить из приходов священнослужителей тихоновского направления и информировал, что служители Варваринской, Николаевской и Петропавловской церквей игнорируют распоряжения и поминают в службах Патриарха Тихона и епископа Зиновия. С июня 1922 года управление епархиального совета неоднократно направляет под грифом «секретно» списки неблагонадежных церковных служителей отделу управления: священник Пятницкой церкви Н. И. Богородицкий попадает в список № 3, двадцать пять мирян — в список № 4. В большинстве своем эти тайные донесения были подписаны протоиереем Иоанном Лыковым. В апреле 1923 года Лыков рекомендует управлению «ввиду политической неблагонадежности причта и двадцатки при женском Вознесенском монастыре принять соответствующие меры». Этот документ служил хорошим укреплением мифа о контрреволюционном гнезде в Вознесенском монастыре. После просмотра документов по-иному воспринимается судьба самого протоиерея И. В. Лыкова. Возможно, секретные списки оппозиции в адрес отдела управления предопределили его трагическую судьбу.
С 1927 года в крае началось массовое расторжение договоров с верующими на пользование храмами. С вступлением в силу закона «О религиозных объединениях» в 1929 году деятельность губернских властей по ликвидации церквей ужесточилась. Главными мотивами для закрытия церквей были следующие: неудовлетворительное техническое состояние зданий, неоплаченные налоги со строений и земельная рента и незначительное число верующих. Средствами церковные общины не располагали, а ходатайства верующих на бесплатное пользование даже кладбищенской Крестовоздвиженской церковью отклонялись горсоветом. Просьбы верующих о заключении новых договоров на пользование городскими храмами Введенским, Пятницким, Никольским оставались без рассмотрения. В конце 30-х годов многие церковные сооружения требовали крупного капитального ремонта. В дореволюционное время храмы ремонтировались капитально через 15—20 лет, это обеспечивало хорошую сохранность здания в течение столетий. Естественное разрушение городских церквей, церковных приютов, церковноприходских школ — уже бывших носило массовый характер. Разрушалась бывшая трапезная Вознесенского монастыря, требовался ремонт одному из лучших зданий города — зданию бывшего епархиального училища, ветшали постройки Казанского монастыря. По постановлению горсовета в сентябре 1933 года был организован срочный осмотр зданий Никольской, Покровской и Успенской церквей для определения годности их для проведения служб. Заключения осмотров мало отличались друг от друга: срочно ремонтировать или срочно разрушать. При острой нехватке строительного материала в крае уже разрешалось изымать кирпич и железо церковных оград при условии замены их на деревянные; эти условия, как правило, не соблюдались. Кирпич от разборки колокольни Казанского и зданий Сухотинского монастырей послужил исходным материалом для строительства клуба завода «Красный боевик» (ныне это клуб г. Котовска).
Массовое обследование церквей в 1938—1940 годах определило непригодность многих зданий для церковных служб и рекомендовало их на слом. По сведениям Наркомпроса РСФСР, закрытые церкви продавались предприятиям горфинотделом по цене 82 рубля за тысячу кирпичей. Цена была велика, так как кладка не поддавалась разборке, а разрушалась в щебень. Такой материал приобретал и отдел народного образования для школьного строительства. Официальные документы тех лет сообщали: «Очаг религиозного дурмана переоборудуется в очаг культуры или используется на его строительство».
В результате широкой атеистической работы в 1933 году были закрыты церкви в селах Вердеревщино, Б. Ржакса, Ольшанка, Богданове, Росляй, Токаревка, Красносвободное, Золотовка, Эксталь, Громушка, Остроухово, Березовка, Сосновка. Новый, 1940 год, принес еще один, но огромный, перечень закрытых церквей, среди которых церкви в селах Русское, Кочетовка (Токаревский р-н), Шмаровка, Васильевка (Токаревский р-н) и многие другие.
Очередной виток атеистической борьбы с памятниками истории и культуры начался в Тамбовской области в пятидесятых годах и продолжался более десятилетия. Это годы потерь Успенского храма в Кирсанове (1950), церквей в Знаменке (1946), Воронцовке (1951), в Вановье (1964), Софьинке (1954), Васильевке (1953), в Первом Пересыпкине (1965), в селе Сестренка (1956), в Керше (1957) и в других местах.
Долгие десятилетия потребовались обществу, чтобы понять несостоятельность попыток построить новую культуру на разрушенных до основания прежних святынях; ее возрождение возможно лишь с признания совершенных ошибок и покаяния...

	Керамический иконостас церкви Благовещения в с.Новотомниково (1889 г.)