Мальцев М. В., Марков Д. Л. Из истории военного духовенства России: реформа протопресвитера Александра Желобовского

Условно можно считать, что военное духовенство России берет свое начало с прп. Сергия Радонежского и, следовательно, находится под его духовным покровительством. По-видимому, древнейшим подобным примером, зафиксированным в источниках, является отправка прп. Сергием на Куликовскую битву 1380 г. пострижеников его обители схимонахов Александра (Пересвета) и Андрея (Осляби). В 1552 г. в Казанском походе с Иваном Грозным участвовал уже целый штат священнослужителей, возглавляемый духовником царя протопопом Андреем (будущим митрополитом Московским и всея Руси Афанасием)[1]. В 1647 г. во 2-м военном уставе «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей» в главе, определяющей жалованье воинским чинам, значился полковой священник[2]. В Разрядных книгах 1679 г. содержатся упоминания о назначениях священников в полки. Так, царь предписывал Патриаршему приказу назначить священников и «отписать в разряд к дьякам о священнике, диаконе и количестве церковной утвари, отправленных в полк»[3]. Наконец, Петр I законодательно предписал быть священнослужителям «при каждом полку и корабле»[4]. Вплоть до конца XVIII в. военные священники собственной постоянной структуры не имели и находились в подчинении архиереев той епархии, в которой был расквартирован полк. Частые смены дислокации воинских формирований крайне негативно сказывались на положении священнослужителей, делая их фактически бесправными перед произволом командования. Так, в 1775 г. священник Сибирского пехотного полка, находившегося в Финляндии, Василий Вересович жаловался в Рижское духовное правление на командира полка, который за отказ венчать подпоручика данного полка с лютеранкой без помазания ее священным миром посадил батюшку под караул с колодниками[5].

В связи с этим вопрос о реорганизации системы управления военным духовенством к началу XIX в. стоял очень остро. Указом императора Павла I от 4 апреля 1800 г. была введена постоянная должность полевого обер-священника. В руках последнего сосредоточилось управление всем духовенством армии и флота. Обер-священник получил право сам определять, переводить, увольнять, представлять к наградам священнослужителей своего ведомства. Для военных пастырей определялись регулярное жалованье и пенсия, для их сыновей открылась армейская семинария. Первый обер-священник П. Озерецковский был назначен также членом Святейшего Синода и получил право по вопросам кадровой политики сноситься с епархиальными архиереями без доклада Синоду. Он также получил право личного доклада у императора, в то время как архиереи могли сообщаться с императором только через обер-прокурора Синода и прибывали на аудиенцию в строго назначенное время. По духовным делам главный священник подчинялся Святейшему Синоду, по всем другим вопросам – военному и морскому начальствам. Двойное подчинение давало возможность проводить свою линию политики и отстаивать интересы своего ведомства.

На протяжении всего XIX в. Святейший Синод, ссылаясь на каноны, пытался получить больший контроль над военным духовенством и вернуть управление им в прежнее положение, что ему отчасти удалось уже вскоре после смерти императора Павла I. Кроме того, ведомство обер-священника армии и флота стало постепенно дробиться. В 1815 г. было образовано отдельное управление обер-священника Главного штаба и войск гвардии (позднее, включившее в себя и гренадерские полки). С 1840 г. была учреждена должность обер-священника отдельного Кавказского корпуса (позднее Кавказской армии). Таким образом, управление духовенством русской армии оказалось в руках не одного, а трех старших священников, что отчасти ослабило их влияние.

Подобная раздробленность негативно сказывалась и на положении рядовых священнослужителей, в первую очередь самой обширной их группы, состоявших в подчинении обер-священника (позднее главного священника) армии и флота. Вот как охарактеризовал их жизнь протоиерей И. Ф. Бугославский: «Лучшие люди из армейского духовенства, лишенные возможности перехода в чуждое для них ведомство обер-священника гвардии и гренадер, не видя просвета в своей службе, ослабевали энергией, священники гвардии и гренадер воздерживались от чести служить в армии; кавказское духовенство из российских уроженцев рисковало никогда не увидеть своей родины. Разрозненные в трех управлениях, разъединенные пространством, военные священники влачили свое печальное существование, не зная друг друга, не ведая не только о планах и предначертаниях своего начальства, но часто даже и о своей судьбе… Вдобавок к столь неблагоприятному своему положению военные священники несли еще другой крест – нерасположение епархиальных властей и епархиального духовенства… Несомненно, что епархиальные священники при неблагоприятных условиях своего материального обеспечения неблагосклонно относились к открытию военных церквей, опасаясь умаления и без того по местам скудной своей доходности. Естественно, что из сочувствия к ним также относилось к военным священникам и епархиальное начальство. Эта неблагосклонность не могла, конечно, не увеличиться и тем обстоятельством, что военные священники, вследствие частого передвижения частей, были малоизвестны епархиальным преосвященным и находились только в косвенной от них зависимости… Если прибавить ко всему этому неудобства для семейного человека частых передвижений с полком, всегда чувствуемую двойную зависимость от военного и духовного начальства, ограничение пастырской деятельности условиями военной службы, то неутешительное положение военного священника былого времени представится во всей ясности. И за всю эту горькую жизнь военные священники до 24 июня 1887 года вознаграждались содержанием в 205 рублей 80 копеек в год!»[6]

Не удивительно, что престиж и укомплектованность штатов армейского духовенства оставались крайне низкими. Чтобы восполнить многочисленные вакансии, обер-священники вынуждены были принимать на службу священнослужителей, уволенных из епархиального ведомства за проступки. Большой проблемой был низкий образовательный ценз армейских и, особенно, флотских священников. Вот как об этом писал в 1892 г. обер-прокурору Святейшего Синода протопресвитер военного и морского духовенства Александр Желобовский: «Нет надобности доказывать, что духовные личности, ныне командируемые на корабли для исправления церковных треб, мало к тому подготовлены и не соответствуют своему назначению. Даже при высоких нравственных качествах… у них не достает образовательного ценза и навыка вести религиозные беседы, особенно в присутствии господ офицеров… Священнослужители чувствуют свою обособленность и приниженность»[7].

Подобное положение в период нарастания революционной активности было крайне опасно. Поэтому высшее руководство страны осознало необходимость проведения глобальной реформы военного духовенства. Так, главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского военного округа великий князь Владимир Александрович выступил с предложением об объединении должностей главного священника армии и флота и главного священника гвардии и гренадер. Такой порядок, по его мнению, максимально улучшил бы управление военно-морским духовенством. Кроме того, перемещение достойных священников из армейских частей в войска гвардии и наоборот создало бы оптимальные условия для маневра силами и средствами пастырского воздействия в деле духовно-нравственного воспитания личного состава армии и флота.

Для обсуждения данного предложения в феврале 1884 г. была созвана специальная комиссия, в состав которой вошли архиепископ Тверской Савва, настоятель Санкт-Петербургской Пантелеймоновской церкви протоиерей Михаил Архангельский, настоятель Сергиевского всей артиллерии собора протоиерей Александр Желобовский, протоиерей Санкт-Петербургского клинического военного госпиталя Алексий Ставровский и обер-секретарь Святейшего Синода, профессор духовной академии, статский советник Т. В. Барсов, а также командир лейб-гвардии Преображенского полка генерал-майор князь Н. Оболенский и командир лейб-гвардии Измайловского полка генерал-майор Маклаков. От Главного штаба Военного министерства – начальник отделения полковник Афанасьев.

Обсуждение оказалось непростым. На заседании комиссии 6 июля 1884 г. прозвучала мысль о том, что «вообще управление военным духовенством есть учреждение совершенно случайное», ныне «отжившее», что должность главного священника «противоречит каноническим правилам», так как она не находит себе подтверждения в канонах древней Вселенской Церкви[8]. С этим мнением категорически не согласился делопроизводитель комиссии профессор духовной академии, большой знаток канонов Т. В. Барсов. Он утверждал, что «военные церкви и духовенство являются рассеянными по всем пределам и частям нашего обширного отечества… При уничтожении отдельного управления военным духовенством открылись бы непреодолимые неудобства в самом надзоре и наблюдении за военным духовенством, которое при частом передвижении войск из одной местности в другую оставалось бы без всякого надзора или попадало бы нежелательному многовластию. Вообще невозможно представить, чтобы разбросанное по огромным пространствам и отдаленным частям нашего отечества вместе с военными силами военное духовенство не имело одного средоточного органа и не подчинялось особому управлению при исключительности условий его положения и деятельности»[9].

Составленный комиссией проект оказался более взвешенным. Он предполагал, с одной стороны, произвести расширение управления военно-духовной сферой посредством соединения двух ведомств бывших главных священников гвардии и гренадер, армии и флота в одно ведомство. Вместо единоличного ввести коллегиальное правление. Через учреждение особых корпусных благочинных и введение более строгих правил для военного духовенства и членов их семейств усилить надзор за священнослужителями и более точно определить контроль над хозяйством военных церквей. Установить особую нравственную зависимость военного духовенства от епархиальной власти и, наконец, возвысить образовательный ценз полкового духовенства. С другой стороны, предлагалось сократить ведомство главного священника, отделив от него по всем епархиям все неподвижные военные и морские соборы и церкви, а также все кавказские подвижные и неподвижные церкви с присвоением высшему военно-духовному лицу наименования «главного священника военно-сухопутных и морских сил империи»[10]. Последний пункт вызвал категорическое несогласие протоиерея Алексия Ставровского, князя Н. Оболенского и генерал-майора Маклакова, которые считали, что отчислить военные церкви от полков и других военных учреждений означало бы «посягнуть на права Военного министерства и нарушить волю венценосных завещателей, построивших церкви для полков, а не для городских обывателей»[11]. В результате окончательного проекта реформы комиссии выработать не удалось. Тем не менее от ее проведения армейское руководство отказываться не собиралось.

31 июля 1883 г. скончался главный священник гвардии и гренадер, духовник императора протопресвитер Василий Бажанов. Нового главу ведомства Александр III официально назначать не стал. Фактически же его возглавил благочинный гвардейского духовенства протоиерей Александр Желобовский[12]. В 1887 г. тяжело заболел главный священник армии и флота протоиерей Петр Покровский и его функции также были временно делегированы о. Александру. 25 марта 1888 г. (после смерти о. Петра) протоиерей Александр Желобовский был официально утвержден в должности главного священника гвардии, гренадер, армии и флота, тем самым получив возможность практического осуществления задуманной в высшем руководстве страны реформы.

Первым серьезным шагом Желобовского в данном направлении стало значительное повышенные окладов священно- и церковнослужителям, что позволило значительно повысить укомплектованность штатов и предъявлять к кандидатам более высокие требования. В конечном итоге данное мероприятие позволило существенно поднять образовательный ценз военного духовенства, что облегчило работу по духовно-нравственному воспитанию и просвещению воинов. Духовная культура и грамотность тогдашней армии оставляли желать лучшего, поэтому в 1889 г. А. А. Желобовский своим распоряжением сделал обязательными для военных пастырей проведение внебогослужебных собеседований. Правда, далеко не все священнослужители обладали необходимой подготовкой для их проведения. Помочь им призван был основанный о. Александром в 1890 г. журнал «Вестник военного духовенства». В начале 1890 г. вышло распоряжении главного священника, обязывавшее всех пастырей предоставить в его редакцию проповедь и внебогослужебную беседу, чтобы выявить и напечатать лучшие в качестве образцов. Важно отметить, что все проповеди и собеседования о. Александр просматривал лично и сам же редактировал.

Принялся Желобовский и за административные преобразования. Объединение военного духовенства под единым руководством, по мнению армейского командования, должно было способствовать улучшению организации и повышению эффективности управления. Но большинство экспертов сходилось в обратном. После реформы нагрузка на главного священника многократно бы возросла, а значит неминуемо должна была снизиться и управляемость подотчетным духовенством. Таким образом, результат преобразований вполне мог оказаться противоположным заявленному. Вероятность негативных прогнозов усиливали объективные факторы: обширность Российской империи и слабая развитость средств коммуникации. Эту мысль достаточно четко выразил священник И. Бугославский: «Поначалу казалось, что новое “Положение” не может улучшить быта военных священников, в особенности провинциальных, которые при многочисленности и отдаленности от центрального управления всю жизнь рисковали влачить существование в полной безвестности своему протопресвитеру. К счастью, такой взгляд не оправдался. Фортуна на этот раз стала лицом к военному духовенству, послав ему в лице первого протопресвитера талантливого администратора, любящего отца, человека высокого ума и выдающейся энергии… Результаты его управления превысили самые смелые ожидания»[13].

Для разрешения названной проблемы А. А. Желобовский предпринял ряд нестандартных шагов, в числе которых следует назвать проведение дальних и ближних инспекционных поездок для обозрения подведомственного ему духовенства. Первое такое путешествие он осуществил по благословению Святейшего Синода в 1889 г. В 1889–1890 гг. он посетил церкви, расположенные в Финляндском, Виленском, Варшавском, Московском и Киевском военных округах. Результаты поездок оказались столь эффективны, что право на проведение ревизий было закреплено за протопресвитером законодательно и включено в «Положение» 1890 г. С этого времени Александр Желобовский осуществлял ежегодные поездки в округа, наиболее нуждавшиеся в ревизии. Как писал Е. Аквилонов, за 20 лет он объехал чуть ли не всю территорию Российской империи вдоль и поперек, «от Торнео до Ташкента и от Варшавы до Читы, повсюду вникая в церковно-религиозную жизнь своей паствы и преподавая нуждающимся слова утешения и вразумления»[14].

Перечисленные выше и многие другие мероприятия, осуществленные Желобовским, оказались настолько эффективны, что доводы скептиков о невозможности осуществления задуманной реформы отпали сами собой. Поэтому в феврале 1890 г. собралась очередная комиссия по выработке Положения об управлении военным духовенством. В ее состав вошли архиепископ Кишиневский Сергий, управляющий канцелярией Святейшего Синода В. К. Саблер, обер-секретарь Т. В. Барсов, протоиерей Александр Желобовский, князь Н. Оболенский, командир лейб-гвардии Егерского полка генерал-майор Долуханов и полковник Афанасьев. Мнения о необходимости упразднения института военного духовенства или значительного сокращения его за счет неподвижных церквей и причтов Кавказской армии со стороны членов комиссии уже больше не звучали, так как Желобовский доказал на практике эффективность церковного управления в новых условиях. Главной проблемой стала необходимость согласования с церковными канонами наименования должности и полномочий главного священника, а также решения вопросов о взаимоотношениях армейских священнослужителей с епархиальными архиереями.

Результаты деятельности комиссии легли в основу «Положение об управлении церквами и духовенством военного ведомства», которым руководствовались армейские священники на протяжении 28 лет. Оно было утверждено императором 12 июня 1890 г. Согласно «Положению», должности главного священника армии и флота, главного священника гвардии и гренадер, главного священника Кавказской армии были слиты в одну. Глава объединенного армейского духовенства стал именоваться «протопресвитером военного и морского духовенства». Данный вариант наименования, по мнению членов комиссии, позволял избежать неканоничности прежних названий этой должности: обер-священник и главный священник: «звание "протопресвитер" указывало на духовный сан лица и характер его должности, а выражение "военного и морского духовенства" определяло сферу его административного влияния и круг служебных обязанностей»[15].

Согласно «Положению», хиротонии священнослужителей военного ведомства должны были совершаться епархиальными архиереями по благословению главы военного духовенства. Протопресвитер, вследствие канонических ограничений, не мог также производить церковный суд (лишать сана провинившихся священнослужителей и т.д.), но имел право назначать и увольнять должностных лиц духовного управления, а также священно- и церковнослужителей военного ведомства. Он имел право давать указания по расходованию церковных сумм, представлять священно- и церковнослужителей военного ведомства к наградам и накладывать на них взыскания.

«Положение» 1890 г. впервые давало протопресвитеру право обозревать подведомственные ему церкви. Ранее таким правом обладали только архиереи в пределах своих епархий. Отец Александр фактически оказался единственным священнослужителем, имевшим право свободно перемещаться по территории всей Российской империи. По рангу протопресвитер приравнивался к архиепископу в духовном мире и генерал-лейтенанту в военном сословии, а также имел право на личные доклады царю. По делам церковного управления он получал указания только от Святейшего Синода, а по делам военного и морского ведомств руководствовался указаниями военного министра или управляющего Морским министерством. Согласно новому «Положению», при протопресвитере создавалось духовное правление, состоящее из: присутствия и канцелярии, которые и осуществляли все делопроизводство ведомства.

11 июля 1890 г. А. А. Желобовский получил 3 высочайших указа из Святейшего Синода: О его назначении на должность протопресвитера военного и морского духовенства[16]; Об упразднении с 12 июня 1890 г. должности главного священника Кавказской армии[17]; О переходе под начало протопресвитера в соответствии со ст. 29 «Положения об управлении церквами и духовенством военного и морского ведомств» всех подвижных и неподвижных церквей, ранее состоявших в ведении главных священников гвардии и гренадер, армии и флота[18].

В 1890 г. было сформировано духовное правление, в которое вошли 3 штатных члена (протоиерей церквей Генерального и Главного штаба, магистр богословия Григорий Словцов; протоиерей церкви Охтинских пороховых заводов, магистр богословия Тимофей Дивов и священник Введенской церкви лейб-гвардии Семеновского полка, кандидат богословия Григорий Фалютинский); 2 сверхштатных члена (саккеларий Преображенского всей гвардии собора протоиерей Иоанн Философов и протоиерей домовой церкви протопресвитера Александр Соколов); делопроизводитель (бывший «правитель канцелярии» главного священника армии и флота, надворный советник Н. Талепоровский); столоначальник (коллежский секретарь М. Семенов); регистратор (коллежский секретарь С. Петров)[19]. Таким образом, с 1890 г. формально начала действовать новая структура военного духовенства. Фактически же ее только предстояло создать.

В книге «Управление церквами и православным духовенством военного ведомства» говорится: «Новый закон, определяя общие основы устройства военно-духовного управления, предоставлял усмотрению протопресвитера выработку деталей управления. Оказывалась, таким образом, необходимость в широкой организационной работе по множеству вопросов, и распоряжениями протопресвитера сделано немало разъяснений по применению “нового положения” к случаям, не предусмотренным в законе, например о порядке проверки церковных сумм в сборах и церквях военного и морского ведомств, о порядке расходования этих сумм, о порядке увольнения военных священнослужителей в отпуска, о хранении в церкви священной утвари, о составлении исповедных списков о воинских чинах, о ведении и хранении дел по благочиниям. При нем составлена инструкция благочинным, выясняющая правильные отношения благочинного к протопресвитеру, священникам и ктиторам полковых церквей, с указанием обязанностей благочинного по наблюдению за благосостоянием военных церквей, так и за пастырской деятельностью полковых священников во всех ее видах: богослужения, учительства, письменной отчетности. При нем же дана особая инструкция для упорядочения отношений между чинами причтов. Новое положение об управлении церквями и духовенством военного и морского ведомств получило полное действие во всех своих частях с введением в 1892 году новых окладов содержания военно-морского духовенства, утвержденных в 1887 и 1890 годах»[20]. Структура духовного правления была в целом сформирована к 1892 г., и 9 марта 1892 г. утверждены его штаты.

Еще одной (на этот раз неофициальной) организацией, облегчающей протопресвитеру задачу управления подведомственным ему духовенством, стали впервые организованные им гарнизонные Братские собрания, постановления которых хоть и не имели юридической силы значили весьма много. При необходимости указанные постановления вполне могли стать основой очередного указа по ведомству военного духовенства. На Братских собраниях были рассмотрены и решены важнейшие вопросы, касающиеся служебного и материального положения армейских священников. На них регулярно выступал и сам протопресвитер, предлагая свое видение проблем и с благодарностью выслушивая другие точки зрения. Свои инспекционные поездки А. А. Желобовский совмещал с созданием в инспектируемых округах братских собраний. Из многочисленных отзывов священников видно, что последние были для них мощным стимулом к более ревностному служению, так как позволяли вести честный и открытый диалог по самым наболевшим проблемам и успешно их решать. Одновременно он всеми доступными ему методами добивался расширения штата военного духовенства и строительства новых церквей. В результате, за 2 десятилетия, в течение которых о. Александр управлял военными священно- и церковнослужителями, их численность увеличилась почти в 2 раза: с 569 человек в 1891 г. до 977 человек в 1909 г. (из них протоиереев было 156, священников – 588, диаконов – 138, псаломщиков – 95 человек).

Более чем в 2 раза выросло и количество православных храмов. Масштабы церковного строительства при А.А. Желобовском хорошо иллюстрирует наблюдение историка В. М. Коткова, который подсчитал, что Духовным правлением при протопресвитере военного и морского духовенства только в период с апреля 1892 г. по 26 декабря 1894 г. о строительстве военных церквей и молитвенных домов велась переписка с 53 войсковыми частями всех военных округов. Историк К. Г. Капков привел следующие данные о росте числа военных храмов: в 1855 г. были построены 290 церковных зданий, в 1878 г. – 344, в 1905 г. – 686, в 1914 г. – 671 храм[21]. Данные приведены без учета приписных храмов. Более точные данные позволяют получить «Списки священнослужителей и церквей, состоящих в ведомстве протопресвитера военного и морского духовенства». Так, в списке за 1909 г. отмечено наличие 809 военных храмов: 23 соборов, 416 церквей, в том числе домовых и при казенных заведениях, 29 приписных, 37 кладбищенских, 304 походных церквей[22].

Для сравнения, в 1891 г. Желобовский принял в свое ведение 381 церковь (включая приписные и походные), т. е. число военных храмов за 18 лет выросло на 428 – более чем в 2 раза. Наряду с постройкой новых храмов в 1888–1910 гг. активно велись капитальные ремонты и перестройки существующих церквей. Причем работы по их расширению часто оказывались более масштабными и дорогостоящими, чем строительство новой церкви. Например, перестройка храма Захария и Елисаветы Кавалергардского полка обошлась жертвователям в сумму более 180 тыс. рублей. Для сравнения постройка типовой военной церкви стоила 40 тыс. рублей.

Как видим, церковное строительство во времена А. А. Желобовского достигло небывалых доселе темпов. Но даже они не устраивали протопресвитера. Дело в том, что храмы возводились и расширялись, в основном, в тех полках, которые дислоцировались в крупных городах или недалеко от них, так как именно в них проживали главные жертвователи. При этом воинские формирования, находившиеся на окраинах России, чаще всего не могли собрать необходимую сумму на храм. А именно там церкви требовались в первую очередь, так как на окраинах империи, помимо удовлетворения нужд армии они выполняли еще и миссионерские цели. Поэтому протопресвитер ходатайствовал об увеличении государственных ассигнований на храмовое строительство и добился желаемого. 15 марта 1899 г. он получил в качестве ответа на свой отчет (от 14 января 1899 г.) о произведенном обзоре церквей Киевского военного округа уведомление из Главного инженерного управления Военного министерства с резолюцией военного министра А. Н. Куропаткина, где объявлялось о желании учредить особую комиссию для выработки упрощенного типа военной церкви. Одновременно Желобовскому было сообщено о наличии особого плана постепенного возведения храмов, как в течение пятилетнего срока (1899–1903 гг.) действия в военном ведомстве предельного бюджета, так и в следующее затем пятилетие с 1904 по 1908 г. В 1900 г. А. Н. Куропаткин составил на имя императора Николая II доклад по улучшению быта нижних чинов, в котором писал, что в настоящее время «представляется необходимым изыскать средства для постройки церквей при всех частях, в которых по штату положены священники, и для расширения существующих войсковых храмов, для чего необходимо разработать тип военной церкви, хотя бы барачной системы, но вместительной и недорогой, чтобы изысканием для постройки церквей средств не пришлось откладывать удовлетворение этой насущной нужды». На этом документе император Николая II начертал: «Дай Бог в скором времени удовлетворить религиозные нужды войск, что я считаю делом в высокой степени важным. 23 января 1900 года».

1 декабря 1901 г. было получено высочайшее повеление о строительстве военных церквей по утвержденному образцу. Несмотря на нехватку государственных средств на различные бюджетные нужды, финансирование военных храмов всегда осуществлялось исправно. Так, в 1901 г. на церковное строительство было выделено 200 тыс. рублей, в 1902 и 1903 гг. – по 450 тыс. рублей, в 1904–1906 гг. – по 300 тыс. рублей. После смерти протопресвитера ассигнования снизились и с 1913 г. они составляли всего 100 тыс. рублей. В 1888–1910 гг. было освящено более 300 новых неподвижных церквей (включая домовые храмы и храмы в военных лагерях) и более 150 походных храмов. Еще для 100 с лишним церквей оборудованы специальные помещения. Значительное число храмов отремонтировали. В некоторых случаях после перестройки изменился внешний вид церквей. Например, Очаковский крепостной собор во имя свт. Николая Чудотворца с 1795 г. находился в здании бывшей мечети и мало походил на православный храм. В 1906–1907 гг. он стал полностью соответствовать православной церкви.

Одной из главных заслуг А. А. Желобовского является также выработка пастырской системы религиозно-нравственного воспитания военнослужащих, которая весьма благоприятно сказалась на духовном состоянии русской армии.

В целом, реформа, осуществленная о. Александром Желобовским, оказалась очень успешной, что отмечали как ее современники, называя деятельность протопресвитера наступлением новой эры в жизни священнослужителей, так и современные исследователи.

© Мальцев М. В., Марков Д. Л., 2015

[1] Карамзин Н. М. История государства Российского. В 4 кн. Кн. 2. Т. 8. М., 1988. С. 98, 107, 108, 113.

[2] Невзоров Н. Исторический очерк управления духовенством Военного ведомства. СПб., 1875. С. 2.

[3] Книги разрядные по официальным оных спискам, изданные с Высочайшего соизволения II Отделением с. е. и. в. канцелярии. Т. 2 (1679 г.). СПб., 1855. С. 1110.

[4] Полное собрание законов Российской империи. Т. 5. № 3006; Т. 6 № 3485, 3759; Устав морской. М., 1993.

[5] Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству Православного исповедания Российской империи. Царствование государыни императрицы Екатерины II. Т. 2. Пг., 1915. С. 174.

[6] Бугославский И. Ф., прот. Юбилейное чествование пятидесятилетия службы церкви и отечеству протопресвитера военного и морского духовенства Александра Алексеевича Желобовского. СПб., 1909. С. 8–9

[7] РГИА, ф. 806, оп. 4, д. 1376, л. 9.

[8] Там же. д. 246, л. 283.

[9] Цит. по: Ставровский А. О мнимом пресвитерианстве в русской армии // Вестник военного духовенства. 1907. № 18. С. 561–562.

[10] РГИА, ф. 806, оп. 4, д. 246, л. 279–289.

[11] Там же, л. 282.

[12] А. Э. Боголюбов писал, что в обязанности А. А. Желобовского входило «ближайшее ведение и разрешение едва ли не всех дел, касающихся гвардейского духовенства, сперва за болезнью, а потом за смертью главного священника этого духовенства В. Б. Бажанова» (Боголюбов А. Э. Очерки из истории управления военным и морским духовенством в биографиях главных священников его за время с 1800 по 1901 г. СПб., 1901. С. 174).

[13] Бугославский И. Ф. Указ. соч. С. 10.

[14] Там же. С. 28.

[15] Барсов Т. В. Новое положение об управлении церквями и духовенством Военного и Морского ведомств: СПб., 1893. С. 17.

[16] РГИА, ф. 806, оп. 4, д. 246, л. 1.

[17] Там же, л. 2.

[18] Там же, л. 4.

[19] Там же, л. 236.

[20] Управление церквами и православным духовенством военного ведомства. С. 39–40.

[21] Капков К. Г. Памятная книга российского военного и морского духовенства XIX – начала ХХ веков. Справочные материалы. М., 2008. С. 106.

[22] Списки священнослужителей и церквей, состоящих в ведомстве протопресвитера военного и морского духовенства за 1909 год. СПб., 1909.