Глава I. 1481 – 1494 гг.

Житие преподобного Феодорита, просветителя Кольского

Ростовский «Затвор»

В 1481 году в Ростове Великом родился мальчик, которому было суждено стать великим подвижником и оставить яркий след как в истории просвещения Крайнего Севера Руси, так и в деле становления российской государственности в XVI веке.

Родители Феодора (таким было мирское имя Феодорита), наградив его стойким характером, светлым умом и блестящими способностями к языкам, воспитли юношу в крепкой вере и благочестии и дали ему превосходное образование. Надо понимать, что и родители его были людьми необычными как по своей принадлежности к высшему обществу, так и по высокой степени образованности[4].

С самого малолетства мальчик Феодор был отдан на воспитание и обучение в небольшой монастырек во имя святителя Григория Богослова, издревле существовавший при ростовском архиерейском доме, «близь епископии», на территории Ростовского кремля. Этот просветительский центр, с давних времен называвшийся «Затвор», обязан своим возникновением епископу Ростовскому Парфению (на кафедре с 1370 по 1382 гг.) – греку из Константинополя. Богатейшая библиотека греческой духовной литературы, собранная владыкой Парфением, в свое время стала учебной базой для изучения греческого языка, богословского и филологического образования святого Стефана, просветителя зырян, а позже, спустя почти сто лет, и для юного Феодорита, в дальнейшем «просветителя лопарей».

В конце XV века этот удивительный богословско-образовательный центр возглавлялся архиепископом Ростовским и Ярославским Тихоном (Малышкиным. Для насельников монастыря считалось нормой читать в подлиннике книги, написанные на древнегреческом языке. Службы в храмах ростовского кремля совершались на два клироса, дабы попеременно петь как на русско-славянском, так и на греческом языках.

Ростов Великий, несмотря на явное затухание своей некогда выдающейся культурной роли в истории Древней Руси, к концу XV века еще сохранял традиции крупнейшего просветительского центра того времени.

Именно здесь, среди книг в ростовском архиерейском доме, возревновал о подвигах просветительских, о подражании Стефану Пермскому юный Феодорит и испытал в сердце своем ту самую жажду «пойти в землю не обетованную, и не путную, в землю жаждущую…»[5]. Жизненный путь святителя Стефана, этого выдающегося просветителя языческих народов Севера, стал образцом для юного Феодорита. В дальнейшем свою просветительскую деятельность он строил на примере подвижнических трудов Великопермского Святителя, стремясь повторить этот опыт равноапостольного служения своего прославленного предшественника.

Мечта Владыки Геннадия

Конец XV века - время предчувствия больших перемен в Российской истории. Решительно и твердо земля российская собиралась под власть Великого князя Московского. Славные северные города-государства - Ростов Великий, Псков, Великий Новгород, хотя и познали уже смиряющую руку московского князя, но пока еще находились на вершине своего исторического величия, на пике культурных и духовных достижений. Архиереи этих северных древнерусских епархий, Новгородской и Ростовской, ведущих свою духовную историю еще с X века, в полной мере следовали тем исконно православным традициям раннего русского монашества, когда «христианская вера предполагает личный опыт общения с Богом».

В это время в далеком Белом море, на архипелаге Соловецких островов, трудами преподобных Зосимы, Савватия и Германа Соловецких набирала силу и входила в крепость духовную монашеская обитель, которой суждено было стать великим оплотом Православия на Крайнем Севере Руси. И в первую очередь заявить о себе как о центре православной книжности в полярных широтах, обителью, собравшей уникальную и богатейшую коллекцию рукописной книги.

Начало Соловецкой обители как книжному центру Северной Руси положил святитель Геннадий (Гонзов), архиепископ Новгородский. Будущий Святитель еще юным монахом подвизался вместе с преподобным Савватием на острове Валаам, и в дальнейшем всегда помнил это время, непременно называя себя «учеником преподобного Савватия Соловецкого». Владыка Геннадий, будучи тонким ценителем книжного слова, хорошо понимал, сколь уязвима рукописная книга, сколь высока опасность разорения как уникальной новгородской библиотеки, так и книгохранилищ иных древних русских городов в наступивший нестабильный период формирования российской государственности.

Игумен Соловецкой обители старец Досифей стал тем человеком, который сумел воплотить в жизнь мечту святителя Геннадия о создании на далеком, труднодоступном острове, «иже лежит на Ледовом море»[6], хранилища русской словесной духовности, библиотеки древней православной рукописной книги.

Старец Досифей, заставший «еще в живых преподобного Зосиму Соловецкого, которого сподобился с братией погребсти своими руками», положил начало братскому Синодику монастыря, восстановив имена почивших монахов начиная «с 1449 году, с начала обители, от жизни преподобного Зосимы»[7].

Еще в 90-х годах XV века Досифей был игуменом монастыря, но в дальнейшем отошел от властных попечений и уже полностью отдался делу создания ставшей впоследствии столь знаменитой Соловецкой библиотеки, после чего упоминался в монастырских документах не иначе, как «бывший игумен». Результатом трудов его жизни стали сорок шесть переписанных и вложенных им в библиотеку книг, так называемых «книг Досифеева данья».

Книги «Досифеева данья»

Имея большую любовь к книжному слову, священноинок Досифей, по его признанию, не имел особых способностей к литературной деятельности и «долго отрицался, сознавая свою малоопытность», но благословленный святителем Геннадием тем не менее взялся за этот великий труд.

Упомянутые выше сорок шесть «книг Досифеева данья» являли собой итог многолетнего, тяжкого и чрезвычайно кропотливого труда. Рукописные тексты этих книг, найденные и переписанные для монастыря игуменом Досифеем, представляли собой подчас весьма объемные сборники, каждый из которых мог включать в себя несколько отдельных книг. Так, например, Досифей писал: «Летом послал есмь книгу правил святых Апостол, да Пророчества, да Маргарит, да Сильвестр, да Пчелу, да Феодора Студита, да Кузьму Пресвитера, да Ивана Экзарха, да Ивана Дамаскина, да Палею, да Василия Кесарийского, да Дионисия Ареопагита, да Анастасия, да Кирилла Александрийского, да Шестодневец Васильев, да Торжественник постный, да Апокалипсис Иоанна Богослова».

Несомненно, столь масштабный труд, проведенный старцем Досифеем, был совершенно немыслим без энергичных и грамотных помощников. Архиепископ Геннадий озаботился решением и этой проблемы. Хорошо зная замечательную ростовскую школу «при архиерейском доме», он отписал Ростовскому архиепископу Тихону, попросив подыскать способных для книжного дела послушников. Так решилась судьба Феодорита. Так начиналось исполнение мечты мальчика о просветительстве, о повторении подвига святителя Стефана Пермского. Так начал восхождение к преподобию по ступеням монашеского делания будущий подвижник веры и просветитель Великой Лапландии преподобный Феодорит Кольский.

Досифеев переписчик

В 1492 году одиннадцатилетний Феодор уже трудился под началом игумена Досифея над переписыванием Новгородских книг, которые тот отбирал по рекомендациям архиепископа Геннадия, «по возможности, лучшие». О том, насколько ценными были эти рукописи, свидетельствует, например, приписка, сделанная на одной из монастырских книг того времени: «Книгу сию: «Беседа на новоявившуюся ересь» взял на список у Владыки а писана она на хартии, и есть ей за пятьсот лет».

В собраниях Соловецкой рукописной книги и по сей день можно видеть немало этих уникальных древних фолиантов – «книг Досифеева данья». При желании можно найти и тексты, переписанные рукою юного Феодорита – в то время еще Федора. Среди них «Толкование на пророков» - весьма объемистая книга, написанная ровным, аккуратным полууставом XV века. Приписка писца на обороте последней страницы книги открывает нам имя переписчика - «последнего и худшего всех в человеках и первого в грешниках дьяцишки Феодора». Указано и точное время написания книги: «Лето же тогда течаше [протекало] 1492-го, а закончил есмь месяца июня 20, на память святого мученика Мефодия [священномученика, епископа Патарского]. Слава совершителю Богу. Аминь». Ниже нарисован экслибрис книг старца Досифея в виде круга-печати с текстом о принадлежности книги, написанным сложной вязью: «Священноинока Досифея».

В упомянутом 1492 году, как мы помним, игумен Досифей активно трудится в Великом Новгороде, переписывая древние книги для своего монастыря. Переписанная мальчиком Федором книга «Толкование на пророков» есть точный список со знаменитого древнего перевода, что в 1047 году сделал «поп Упирь Лихой» для новгородского князя Владимира Ярославовича. То есть, как упоминал выше игумен Досифей, возраст многих переписываемых им книг «есть за пятьсот лет».

С 1493 года, двенадцатилетний отрок Феодор уже числился в послушниках «на Соловецком острове, в монастыре, иже лежит на Ледовом море». Обычно искус послушания для Соловецких послушников продолжался не менее трех лет, но в этот раз всего один год пробыл юный Феодорит послушником. В 1494 году ему исполнялось лишь тринадцать лет, но игумен Досифей уже принял решение о постриге Феодорита. Особые планы в отношении способного отрока строились в голове настоятеля.