Папство в Западной Римской империи (V век)

Е. Гергей. История папства


После смерти Феодосия Западная империя пребывала в условиях постоянных нападений со стороны вестготов, гуннов, а затем и германцев. В результате усиливающегося социального и идеологического кризиса античного рабовладельческого общества, расстроенных экономических и политических отношений церковь все более превращалась в единственный прочный центр. Общий распад, несмотря на его негативное воздействие, в конечном счете позволил созреть внешним условиям для создания папской верховной власти.

В сложном процессе формирования примата папы исходным пунктом явилась верховная власть патриарха в лице римского епископа над Западом. Но примат патриарха в основном одинаково складывался во всех патриархатах. Однако лишь в римском и византийском центрах была сделана попытка добиться универсальности авторитета патриарха. (Остальные патриархи скорее представляли сепаратистские устремления.) В те времена примат римского епископа относительно авторитета и принципов веры уже никто не подвергал сомнению, это узаконили и восточные императоры. Но в Риме, исходя из юрисдикционной власти западного патриарха над его епископами, примат патриарха рассматривали как абсолютную церковно-управленческую и судебную верховную власть относительно вселенской церкви. Однако против этого протестовали не только византийский, но и другие патриархи.

Прямая юрисдикционная власть римского патриарха и в латинском мире ограничивалась лишь Центральной Италией. Его влияние в эллинистической Южной Италии, Африке и Испании было уже слабее и едва ощущалось в Северной Италии и Галлии. Успешно выступали против Рима, отстаивая свою автономию, Карфаген, Арль и Милан.

Таким образом, фактическое соперничество за верховную власть над всей церковью развернулось лишь между Византией и Римом.

Константинополь подчеркивал свое верховенство, ссылаясь на реальную политическую власть, Рим же в большей степени выдвигал на первый план аргументы религиозно-библейского характера. С конца IV века все чаще говорилось об апостольском характере римской церкви, о главенстве Петра. Основанное на этом тезисе почетное первенство в равной степени признавали как Восток, так и Запад, но не как источник верховной административной власти в церкви. На значение идейных мотивов притязаний на власть указывает то, что Константинополь наряду с преимуществом реальной власти был вынужден также опираться на легенду об апостоличности. Согласно этой легенде древнюю византийскую церковь еще до Петра создал апостол Андрей Первозванный, брат Петра. Следовательно, Константинополь как церковный центр не только одного ранга с Римом, но и древнее его.

С конца IV века и на протяжении всего V века папы все решительнее выступали за утверждение примата Рима. В то время они направляли основные усилия скорее на детальную теоретическую разработку принципа примата, чем на практическую его реализацию. Однако формирование этих идей привело к росту самосознания пап, и им нужно было лишь выждать, когда наступит благоприятный исторический момент. Что же конкретно свидетельствует о дальнейшем развитии принципа папства? Со времен папы Сириция (384-399) сохранился первый папский декреталий (от 385 года). До того времени папы в своих посланиях применяли стиль частного письма. Папа Сириций был первым, кто в папской переписке использовал официальный язык императорских документов. Впервые у него появилась и фраза о том, что римский епископ обязан заботиться не только о своей (римской) церкви, но и обо всех церквах.

Иннокентий I (401-417) был сыном своего предшественника, папы Анастасия. (Папа, следовательно, был женатым или вдовцом.) По мнению Иннокентия, местный собор имеет лишь совещательный характер, его решения лишь тогда обладают силой, когда их утвердит папа. (Коллегиальное руководство уже тогда стало и на Западе фактом истории.) Во времена Иннокентия I ускорилось разрушение Западной Римской империи. Это не только позволило папе использовать политические средства для защиты своего стольного города, но и сделало это необходимым. Аларих и вестготы в 410 году трое суток грабили Рим, и папа Иннокентий отправился в новую столицу западного императора, Равенну, умолять его оказать помощь.

Иннокентий, как защитник истинной веры, еще больше укрепил авторитет папы в борьбе с наиболее значительной тогда ересью - пелагианством. Пелагий[11] в 400 и 401 годах выступил в Риме, а затем в Северной Африке. В центр своего учения он поставил человека, точнее, связь между человеком и Богом, между человеком и Божественной благодатью. (Следует напомнить, что еще донатизм говорил о «чистых», которые находятся в состоянии благодати.) Подобно западному дуализму локальные еретические направления в центр своих учений помещали уяснение связи между человеком и Богом. Средневековые еретические движения, да и Реформация в последующем также вращались вокруг этих проблем. Согласно Пелагию, наследственного греха не существует, для достижения спасения достаточна свободная воля человека даже без божественной благодати, ибо благодать - это внутренняя склонность человеческой природы к добру. Эта мысль, продолженная ad absurdum[12], приводит к выводу, что нет необходимости в Спасении, равно как и в церкви, осуществляющей в этом посредническую роль. Против пелагианства в первую очередь выступил Святой Августин.

Крупнейшая фигура латинской патристики Святой Августин с 396 года был епископом г. Гиппона в Северной Африке. Много боролся против манихейцев, донатистов и, главным образом, против пелагианцев. Выдающимися достижениями древнехристианской теологии являются главные его произведения «De Trinitate» («О Святой Троице») и «De civitate Dei» («О граде Божием»). Философия истории, разработанная Августином в последнем произведении, легла в основу концепций о государстве и церкви в эпоху раннего средневековья.

Августин выступал союзником Рима и Иннокентия I в спорах с пелагианцами и развил католическое учение о предопределении и благодати. Когда Иннокентий отлучил Пелагия и его последователей от церкви, Августин отозвался об этом так: «Causa finita est»[13]. (На основе этой фразы впоследствии был сформулирован тезис о безапелляционности папского решения.) Однако донатистскому и пелагианскому расколу положили конец не Августин и не папа римский, а вандалы, захватившие Северную Африку (в 430 году), и арабские завоевания, которые уничтожили здешнюю христианскую культуру.

С Иннокентия I и до Льва I не было выдающихся римских епископов: как правило, правившие краткое время папы во всем стремились выслужиться перед Византией. Папа Зосима (417-418) из-за своих неумелых действий в споре с пелагианцами и из-за уступок, сделанных еретикам, стал первым папой, которого церковь не чтит в своих литургиях. После его смерти новый раскол привел к ослаблению римской церкви. Партия диаконов избрала папой архидиакона Евлалия, однако большинство пресвитеров избрало папой священника по имени Бонифаций. Обе партии обратились за помощью к императору. Император, чтобы предотвратить подобные раздоры, сформулировал первое официальное светское постановление, регулирующее избрание папы: если выборы не закончились однозначной победой одного из претендентов, то ни одного из кандидатов нельзя считать папой, а следует продолжать выборы до тех пор, пока не будет найдена общая кандидатура. Однако даже императоры не смогли осуществить это постановление.

Во второй половине V века были сделаны попытки подавить движения, объявленные церковью еретическими, с помощью государственных постановлений. 30 мая 428 года эдикт, изданный императорами Феодосием II (408-450) и Валентинианом III (425-455), был в первую очередь направлен против последователей манихейских по своему происхождерчю и возникших в связи с учением о Святой Троице ересей. «Безумство еретиков должно быть подавлено таким образом: прежде всего нужно отнять у них те приходы, которые они захватили у истинно верующих и держат в своих руках, и эти приходы следует незамедлительно передать вселенской церкви».

Императорский рескрипт, предписывающий преследовать еретиков, стремился в первую очередь воспрепятствовать культовой деятельности еретического направления путем отнятия церквей, недопущения их создания и избрания еретического клира. Интересно, что император в своих действиях против разных видов ереси делал различия в зависимости от их общественного радикализма. Еретиков лишали гражданских прав: они не могли нести военную службу, не имели права делать и получать подарки, составлять завещания. Им было также запрещено принудительно обращать своих рабов в еретическую веру или в ней удерживать. Государство обрушило на последователей еретических вероучений такие кары, какие испытало ранее само христианство, а затем и язычество.

Однако императорские постановления не смогли воспрепятствовать ни появлению ересей, ни теологическим спорам. С начала 400-х годов на протяжении трех столетий на Востоке бушевали так называемые христологические дискуссии. Кроме вопроса об уяснении понятия Святой Троицы, ереси стали возникать вокруг умозрительных постулатов о сути Христа, о его природе и воле. (На Востоке в центре теологического спора была внутренняя связь Богочеловека, а не Бога и человека. В длительных спорах выясняли, что же следует понимать под превращением Бога в человека и под Спасением.)

Согласно ортодоксальному учению в лице Христа (в Логосе) самым тесным образом соединены две природы - божественная и человеческая, объединенные без слияния и разделения.

Возникшие на почве ортодоксального вероучения ереси можно разбить на три направления:

Несторианское направление, появившееся в начале V века-. Согласно мнению Константинопольского патриарха Нестория, в Христе наличествуют два природных начала - человеческое и божественное, которые присутствуют в нем раздельно, обособленно друг от друга.

Реакцией на несторианство было монофизитство, которое утверждало, что природа Христа одна - божественная, таким образом, человеческая природа Христа оказалась поглощенной божественной, слилась с ней. В то время как несторианство подобно арианству подчеркивало человеческую суть Христа, монофизитство отвергало возможность трансформации Логоса в человеке, следовательно, отрицало и Спасение.

Последней фазой христологических споров стало возникновение в VII веке более слабого варианта монофизитства - монофелитства, последователи которого признавали, что Христос имеет две природы, но одну волю, богочеловеческую волю и энергию.

При папе Целестине (422-432) в 431 году собрался Вселенский собор в Эфесе, чтобы осудить несторианство. Эта ересь не была популярной среди верующих, ибо отрицала божественную суть материнства Марии и, таким образом, нарушала сложившееся на Востоке восторженное почитание Марии.

На соборе присутствовало 160 епископов. Среди них находился Александрийский епископ Кирилл, главный противник Нестория, защитник ортодоксальной веры. Посланцы папы прибыли на собор с некоторым запозданием. Собор принял учение Кирилла о двух природах Христа и об их отношении друг к другу. Однако так называемое эфесское вероучение, излагающее этот постулат, было принято лишь в 433 году.

Первой по своему историческому значению фигурой папства, заслуживающей быть отмеченной, был папа Лев I (440-461), который укрепил и временно распространил папскую власть на всю церковь за исключением греческого Востока.

Был составлен каталог, в который занесли имена 44 римских епископов от Петра до Льва I. Но они были скорее лишь первыми среди равных епископов, в то время как Лев уже действительно был папой, который считал себя, ссылаясь на Петра, стоящим над всеми епископами. Свой авторитет он поднял в результате обширной переписки и укрепления письменных контактов с епископами.

Император Валентиниан III своим эдиктом утвердил примат папы. В период правления Льва I апостолическая церковь развилась в авторитарную церковь.

Папа Лев I противопоставил политически обоснованному первенству Константинопольского патриарха осознанно мотивированный религиозный примат. У него мы впервые встречаемся с характеристикой папы как наместника Петра.

Этим Лев I обосновывал законность власти папы над вселенской церковью. Культ Петра во время понтификата Льва расширился в Италии, чему в значительной степени содействовало семейство императора Западной Римской империи, имевшее резиденцию в Равенне.

Глубокое преклонение матери императора Плациды и ее сестры Евдоксии перед Святым Петром сыграло немалую роль в легитимизации этого культа.

Папа Лев I успешно действовал также и в защите ортодоксального учения. В Италии он в полном смысле слова истребил пелагианцев. (Император Валентиниан III по предложению папы специальным постановлением лишил их гражданских прав и изгнал из страны.) Епископ Рима успешно вмешивался и в христологические бои, бушевавшие на Востоке. Тогда уже самым опасным противником ортодоксального учения было монофизитство, развившееся как реакция на несторианство и созданное благодаря византийскому архимандриту Евтихию. Для решения спора император Восточной Римской империи Феодосии II в 449 году созвал в Эфесе имперский собор, принявший, однако, монофизитство, которому оказал поддержку и император.

После смерти Феодосия II папа Лев I при новом императоре Маркиане (450-457) добился созыва нового вселенского собора, который состоялся в 451 году в Халкидоне. На этом самом многолюдном соборе древности (присутствовало 350 епископов) председательствовали чиновники императора, в то время как легаты папы были оттеснены на задний план. На решающем 6-м заседании появилась и сама императорская чета. Соборные отцы отвергли монофизитство и утвердили поддерживаемое и папой Львом I никейское вероучение (Никейский символ веры). Это, несомненно, и на Востоке подняло авторитет папы, сохранявшего чистоту кафолического учения. Однако ни авторитет императора, ни авторитет папы не были настолько высоки, чтобы все церкви Востока приняли халкидонскую формулу веры.

Собор в Халкидоне одновременно с восстановлением единства вероучения сделал новый шаг навстречу размежеванию восточной и западной церквей. Император добился того, что 28-й канон собора провозглашал: Константинополю на Востоке положено занимать первое место, его епископ по рангу и авторитету стоит наравне с Римом. Таким образом, ранги Константинополя и Рима стали равными. Собор передал под юрисдикцию Константинопольского патриарха церкви провинций Понта, Азии и Фракии. Со времен Халкидонского вселенского собора 451 года можно говорить об окончательно сложившихся пяти патриархатах: в Восточной Римской империи - Константинополь, которому были подчинены Антиохия, Александрия и Иерусалим, а на Западе - равнозначащий с ним Рим. Звание патриарха в Риме впервые применил папа Лев I, а в Константинополе.- Акакий. Из соперничества глав церквей обеих столиц Иерусалим, Антиохия и Александрия были окончательно исключены в результате арабских завоеваний. Новый шаг в направлении организационной и административной унификации христианской церкви привел к тому, что патриаршие церкви оказались подчиненными двум центрам, римскому и константинопольскому. Иерархическое равенство Константинопольского и Римского патриархов, верховная церковно-административная власть, осуществленная в восточной церкви, представляли уже серьезную угрозу развивавшемуся в то время универсализму папства.

Равнозначность и обособление Рима и Византии отражали реальное политическое и церковно-политическое положение. В основе углубления противоречий между ними лежали и идеологические обстоятельства.

Монофизитской концепции, укоренившейся на Востоке, соответствовало организационное слияние государства (человеческое) и церкви (божественное) в цезарепапизме (политическое монофизитство).

На Западе отношения между государством и церковью складывались совсем по-иному. Здесь католическое учение о двух природах Христа - божественной и человеческой, пребывающих в единстве, обусловливающих друг друга, но не смешивающихся между собой, - последовательно вело к дуалистической теории. Религия и политика, не смешивающиеся в государственной жизни, но и неотделимые друг от друга, создают единство. Этот западный дуализм стал основой средневековой теории о государстве.

Секрет формирования папской власти к середине V века следует искать в первую очередь в экономическом положении Святого Престола, в его имущественном состоянии, в огромных вкладах и пожертвованиях. Уже в Италии V века папа был самым крупным землевладельцем, и его землевладения (и вне Италии) в последующие века продолжали увеличиваться. Титулы пап (auctoritas, potestas), говорящие и о его светской власти, тоже начали применять с V века.

Примат римского папы осуществлялся вопреки решению собора в Халкидоне (в 451 году), присвоившему епископу Константинополя те же ранг и достоинство, которые прежде принадлежали лишь епископу Рима. В Восточной церкви примат византийского патриарха складывался в рамках цезарепапизма. В связи с тем что византийский патриарх получил верховную власть над церковью Востока, он мог быть лишь придворным епископом византийского императора.

Между тем римский папа, усвоив бюрократические и иерархические структуры императорской администрации, главным образом во времена Льва I, нередко уже приписывал себе прерогативы императорской власти. В процессе соперничества папы и византийского патриарха даже при кажущемся равноправии византийское преимущество выглядело бесспорным. Однако в действительности патриарх в Византии не смел и помыслить о светской власти, могущей сложиться наряду с императорской, самое большое, на что он мог рассчитывать, так это на усиление политического влияния на императора, однако император даже в церковных делах подчинял его себе. В то же время в Риме папа на развалинах Западной Римской империи, будучи (частным) владельцем значительной части принадлежащих ей территорий, потенциально мог претендовать и на светскую власть.

Начиная с середины V века еще добрых три века римским папам и в голову не приходило ставить под сомнение императорскую верховную власть над Италией и Римом. В то же время об изменении их политической роли однозначно свидетельствовало то обстоятельство, что Лев I был первым папой, который назначил постоянного представителя (апокрисария) при дворе византийского императора, тем самым придав политический характер связям с императором.

Византия, занятая вопросами собственной обороны, могла оказать Италии, попавшей в круговорот великого переселения народов, лишь незначительную помощь. Тем самым римский епископ все более становился фактическим защитником города Рима и Италии. Так, в частности, с именем папы Льва I связывают спасение Италии от гуннов. Согласно легенде, когда в 452 году в Северной Италии свирепствовали полчища Аттилы, папа во главе блестящей делегации и с богатыми подарками выехал навстречу Аттиле в Мантую. В результате переговоров «устрашенные» папой гунны не стали в то время продвигаться далее на юг. (Это событие великолепно запечатлено на полотне Рафаэля, находящемся в Ватикане.) Папа вел успешные переговоры и с вандалами. В 455 году он с помощью подарков добился того, что громившие Рим вандалы по крайней мере не уничтожили жителей.

Столетием позже папа Григорий I уже пришел к пониманию того, что западная церковь и папство могут сохраниться лишь в том случае, если приспособятся к складывающемуся феодальному миру и порвут с Римской империей, античным миром. Обращение германцев-язычников и ариан в католичество - стремление, выходящее за пределы империи, и папа Лев I был еще далек от этого. Несмотря на видимый и повсеместный распад, его мир был еще ограничен Римской империей, и он мыслил лишь в рамках этих понятий, выражая папский примат, принципиальное осуществление которого подготовило политическую независимость римских епископов.

Ссылки по теме
Форумы