Из переписки Плиния Младшего и императора Траяна.

Письмо 96

Плиний императору Траяну.
Для меня привычно, владыка, обращаться к тебе со всеми сомнениями. Кто лучше может направить меня в нерешительности или наставить в неведении?
Я никогда не присутствовал на следствиях о христианах[837]: поэтому я не знаю, о чем принято допрашивать и в какой мере наказывать. (2) Не мало я и колебался, есть ли тут какое различие по возрасту, или же ничем не отличать малолеток от людей взрослых[838]: прощать ли раскаявшихся или же человеку, который был христианином, отречение не поможет, и следует наказывать само имя, даже при отсутствии преступления, или же преступления, связанные с именем[839].
Пока что с теми, на кого донесли[840] как на христиан, я действовал так. (3) Я спрашивал их самих, христиане ли они; сознавшихся спрашивал во второй и третий раз[841], угрожая наказанием; упорствующих отправлял на казнь. Я не сомневался, что в чем бы они ни признались, но их следовало наказать за непреклонную закоснелость и упрямство[842] (4) Были и такие безумцы[843], которых я, как римских граждан, назначил к отправке в Рим. Затем, пока шло разбирательство, как это обычно бывает, преступников стало набираться все больше, и обнаружились случаи разнообразные.
(5) Мне был предложен список, составленный неизвестным и содержащий много имен. Тех, кто отрицал, что они христиане или были ими, я решил отпустить, когда они, вслед за мной[844], призвали богов, совершили перед изображением твоим, которое я с этой целью велел принести вместе со статуями богов, жертву ладаном и вином, а кроме того похулили Христа: настоящих христиан, говорят, нельзя принудить ни к одному из этих поступков.
(6) Другие названные доносчиком сказали, что они христиане, а затем отреклись: некоторые были, но отпали, одни три года назад, другие много тому лет, некоторые лет тому двадцать. Все они почтили и твое изображение, и статуи богов и похулили Христа.

(7) Они утверждали, что вся их вина или заблуждение состояли в том, что они в установленный день[845] собирались до рассвета, воспевали, чередуясь, Христа как Бога и клятвенно[846] обязывались не преступления совершать, а воздерживаться от воровства, грабежа, прелюбодеяния, нарушения слова, отказа выдать доверенное. После этого они обычно расходились и сходились опять для принятия пищи, обычной и невинной[847], но что и это они перестали делать после моего указа, которым я, по твоему распоряжению, запретил тайные общества[848]. (8) Тем более счел я необходимым под пыткой допросить двух рабынь, называвшихся служительницами[849], что здесь было правдой, и не обнаружил ничего, кроме безмерного уродливого суеверия.
(9) Поэтому, отложив расследование, я прибегаю к твоему совету. Дело, по-моему, заслуживает обсуждения, особенно вследствие находящихся в опасности множества людей всякого возраста, всякого звания и обоих полов, которых зовут и будут звать на гибель. Зараза этого суеверия прошла не только по городам, но и по деревням и поместьям, но, кажется, ее можно остановить и помочь делу. (10) Достоверно установлено, что храмы, почти покинутые, опять начали посещать; обычные службы, давно прекращенные, восстановлены, и всюду продается мясо жертвенных животных, на которое до сих пор едва-едва находился покупатель. Из этого легко заключить, какую толпу людей можно исправить, если позволить им раскаяться.

Письмо 97
Траян Плинию.
Ты поступил вполне правильно, мой Секунд, произведя следствие о тех, на кого тебе донесли как на христиан. Установить здесь какое-нибудь общее определенное правило невозможно. Выискивать их незачем[850]: если на них поступит донос и они будут изобличены, их следует наказать, но тех, кто отречется, что они христиане, и докажет это на деле, т. е. помолится нашим богам, следует за раскаяние помиловать, хотя бы в прошлом они и были под подозрением. Безымянный донос о любом преступлении не должно приобщать во внимание. Это было бы дурным примером и не соответствует духу нашего времени




[837]  Я никогда не присутствовал на следствиях о христианах... — следовательно они были в Риме.
[838]  ...отличать малолеток от людей взрослых... — Могли быть обвинены целые семьи: юристы упоминают о смягчении наказаний для отроческого возраста (Dig. 29, 51, 1, 32).
[839]  ...преступления, связанные с именем. — В процессах против последователей чужеземных культов (Ваал, религия галлов) осуждались не самые культы, а преступления, с ними связанные (человеческие жертвоприношения у друидов, например). “Преступления” — flagitia — считались связанными с данным культом. Христиан обвиняли в преступлениях чудовищных, в убийствах младенцев, поедании их мяса, свальном грехе. Что эти обвинения, широко распространенные среди языческой черни, находили какой-то отклик и среди образованного класса, доказывает отзыв Тацита о христианах: секта “пагубная”, “навлекшая своими мерзостями всеобщую ненависть” (Анн. 15, 44) и Светония: “люди, преданные новому и злотворному суеверию” (Нер. 16, 2). Ответ Траяна свидетельствует, что император этим наветам не верил.
[840]  Пока что с теми, на кого донесли... — До императора Валериана официальных преследований христиан не было. Преследования были “местные, по городам, поднятые восставшей чернью” (Евсевий. Церк. история 3, 32), которую науськивали или принципиальные враги христиан, или те, кому оно наносило материальный ущерб: жрецы языческих культов, торговцы жертвенными животными, мясники, продававшие жертвенное мясо. Иногда погром вызывали сами христиане оскорблением языческой святыни. Не было и общеимперского закона против христиан: ни Тацит, ни Светоний, ни Плиний такого закона не знают, сам Траян в ответе Плинию отказывается установить какое-либо общее правило. И внимание Плиния к христианам привлек частный донос.
[841]  ...спрашивал во второй и третий раз... — Обвиняемым давали срок одуматься. Когда к Сатурнину, проконсулу Африки, привели христиан, он спросил “не дать ли вам времени для обдумывания? Вот вам 30 дней”. Судьи часто прилагали все усилия к тому, чтобы добиться отречения и отпустить узников.
[842]  ...наказать за непреклонную закоснелость и упрямство. — Римскому магистрату была безразлична религия обвиняемых: он наказывал за неподчинение ему, представителю римской власти.
[843] Были и такие безумцы... — Римский консул мог приносить жертву Юпитеру Капитолийскому, совершенно не веря в его существование: он исполнял свой долг римского гражданина и магистрата — и только. К тому, во что он верил, это не имело никакого касательства. Другое дело христианин, уверовавший в “Бога Живого” (Is. 56, 8), который дал ему право называть его Отцом (Math. VI, 8, 15), обещал победу над смертью и жизнь бесконечную. Новая вера становилась содержанием жизни, опорой и утешением. Судья и подсудимый жили в совершенно разном мире мыслей и чувств: для Плиния не захотевший отречься — “безумец”, а “безумец” убежден, что своим отказом он сохранил себя для Христа и жизни вечной.
[844] ...они вслед за мной... — Плиний произносил молитвенную формулу, которую за ним повторяли.
[845] ...в установленный день... — воскресный. Для рабочего люда, большинства тогдашних христиан, это было раннее утро — единственное свободное время
[846] ...клятвенно.. . — Плиний, заинтересовавшийся “безумцами”, так легко идущими на смерть, начал расспрашивать об их жизненном укладе. Так как они были сообществом, то вопрос, в чем они обязывались, вступая в это общество, какую клятву давали, был естественен.
[847] ...для принятия пищи, обычной и невинной. — Опровергается обвинение в поедании человеческого мяса.
[848]  ...запретил тайные общества... — см. 33—34.
[849] ...двух рабынь, называвшихся служительницами... — это были дьяконисы.
[850] Выискивать их незачем... — Тертуллиан укорял Траяна в непоследовательности: “он запрещает разыскивать их как невинных и поручает наказывать их как виновных”.
Форумы