Новый летописец (XV)

К оглавлению


328. Об отходе королевском из земли и об отказе немецким людям.

Король же, видя мужество и крепкое стояние московских людей и срам свой и побитие литовских и немецких людей, пошел наспех из Московского государства: многие у него люди литовские и немецкие померли от мороза и голода. В Московском же государстве начальники и все люди воздали хвалу Богу, как Бог показал предивные чудеса такими последними [оставшимися] людьми. Народы Московского государства, дал им Бог храбрость, встали против тех злодеев, и очистил Бог Московское государство радением начальников и службой и радением ратных людей, и послали [сообщить об этом] во все города. Во всех же городах была радость великая. Немцам же англинским, которые пришли было к Архангельскому городу Московскому государству на помощь, князю Артемию с товарищами, повелели отказать: Бог очистил [государство] и русскими людьми. Те же злодеи, изменники Московского государства, которые хотели добра Литве, и писали в город [Кремль], и грамоты королевские которые брали у лазутчиков и клали и посылали в город, все эти враги посрамлены были.

329. О побоище Заруцкого под Переславлем.

Заруцкий же с ворами пришел под Переславлем и [хотел его] приступом взять. Воевода же Михаил Матвеевич Бутурлин вышел против них и разбил их наголову. Заруцкий же, взяв Маринку, с остальными людьми пошел в украинные города. И, идя, многие города взял, и воевод перебил, и города пожег.

330. О посылке по городам /за выборными/ к избранию государя.

Начальники же и все люди, видя над собой милость Божию, начали думать, как бы им избрать государя на Московское государство праведного, чтобы дан был от Бога, а не от людей. И послали во все города Московского государства, чтобы ехали к Москве на избрание государя власти и бояре и всяких чинов люди.

331. О присылке из Новгорода.

Пришел же из Новгорода от Якова Пунтусова посланник Богдан Дубровский с тем, что королевич идет в Новгород. Они же ему отказали, говоря: «Того у нас и на уме нет, чтоб нам взять иноземца на Московское государство; а что мы с вами ссылались из Ярославля, то мы ссылались для того, чтобы нам в ту пору не помешали, боясь того, чтобы не пошли в поморские города. А ныне Бог Московское государство очистил, и мы рады с вами, с помощью Божией, биться, идти на очищение Новгородского государства.

332. Царство государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея Русии в лето 7121 (1613) году.

Пришли же изо всех городов и из монастырей к Москве митрополиты и архиепископы и всяких чинов всякие люди и начали избирать государя. И многое было волнение людям: каждый хотел по своему замыслу делать, каждый про кого-то [своего] говорил, забыв писание: «Бог не только царство, но и власть кому хочет, тому дает; и кого Бог призовет, того и прославит». Было же волнение великое, и никто не смел произнести [имя], а если кто и хотел [это] сделать [то не мог]; коли Бог чему не повелел, то не угодно Ему было. Бог же призрел на православную христианскую веру и хотел утвердить на Российском государстве благочестивый корень, яко же и в древности [дал] израильскому роду царя Саула, так же и наши слезы призрел Бог, и дал нам праведного государя. «Род праведных благословится, — говорит пророк, — и семя их в благословении будет». Так благословил Бог и прославил племя и родство царское, достославного и святого и блаженной памяти государя царя и великого князя Федора Ивановича всея Русии племянника, благоверного и Богом избранного и Богом соблюдаемого от всех скорбей государя и великого князя Михаила Федоровича, всея Русии самодержца, сына великого боярского рода боярина Федора Никитича Юрьева. И положилась во всех людей мысль, не только в вельмож и служилых людей, но и в простых во всех православных христиан, и в сущих младенцев, и возопили все громогласно, что люб всем на Московское государство Михаил Федорович Юрьев. В тот же день была радость великая в Москве, и пришли в соборную апостольскую церковь Пречистой Богородицы, и служили молебны с звоном и со слезами. И была радость великая, как [будто] из тьмы люди вышли на свет. И кто может судьбы Божии испытать: иные подкупали и засылали, желая не в свою степень [встать], Бог же того не изволил. Он же [Михаил Федорович], благочестивый государь, того и в мыслях не имел и не хотел: был он в то время у себя в вотчине, того и не ведая, да Богу он угоден был. И заочно помазал его Бог елеем святым и нарек его царем.

333. О посольстве в Кострому.

Власти же и бояре и все люди начали избирать из всех чинов [кого] послать бить челом к его матери, к великой государыне старице иноке Марфе Ивановне, чтобы всех православных христиан пожаловала, благословила бы сына своего, царя государя и великого князя Михаила Федоровича всея Русии, на Московское государство и на все Российские царства, и у него, государя, милости просить, чтобы не презрел горьких слез православных христиан. И послали на Кострому из всех чинов рязанского архиепископа Феодорита и с ним многих властей черных, а из бояр Федора Ивановича Шереметева, и изо всех чинов всяких людей многих. Они же пошли и пришли на Кострому, он же, государь, был в то время в Ипатцком монастыре.

334. О приезде в Кострому к государю.

Архиепископ же Феодорит и боярин Федор Иванович Шереметев и все люди пошли в соборную церковь Пречистой Богородицы и служили молебны, и взяли честные кресты и местный чудотворный образ Пречистой Богородицы Федоровской и многие иконы, и пошли в Ипатцкий монастырь и служили молебны у Живоначальной Троицы, и пришли к нему, государю, и к матери его, великой государыне старице Марфе Ивановне, и пали все на землю: не только что плакали, но и вопль был великий. И молили его, государя, чтобы шел на свой царский престол, на Московское государство. Он же, государь, и мать его, великая старица, со слезами им отказывали, говоря, что он юн еще. И был же плач и прошение много часов, и кому против Божией десницы стоять, коли чему Бог повелевает быть, едва его государя и мать его, великую государыню, умолили. И пожаловала она, благословила на Московское государство сына своего, государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея Русии. Была в тот день на Костроме радость великая, и составили празднование чудотворной иконе Пречистой Богородицы Федоровской. К Москве же к боярам и ко всей земле послали и возвестили им всем. Была же радость на Москве больше первой.

335. О Никаноровом воровстве.

В Москве же все люди поцеловали крест и послали властей и дворян во все города, приводить к крестному целованию. Во всех же городах с радостью целовали крест. Пришли же в Арзамас. В Арзамасе же в то время был вор Никанор Шульгин со всей казанской ратью, и начали приводить к кресту. Никанор хотел по-прежнему воровать, не стал крест целовать, а говорил посланникам, что «без совета с казанцами креста целовать не хочет». Ратные же люди и все понизовые люди Казанского государства и града Арзамаса не послушали его и начали целовать крест. Никанор же со своими советниками пошел в Казань наспех, желая Казань смутить. Казанцы же, услышав про [избрание] государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея Русии и про Никанорово воровство, встретили Никанора в Свияжском и отказали ему: «В Казань тебе ехать незачем». В Свияжском же его схватили и привели его к Москве. С Москвы же его послали в Сибирь; там и скончался.

336. О приходе государя в Ярославль.

Пошел государь и великий князь Михаил Федорович всея Русии с Костромы в Ярославль. Ярославцы же, власти и все люди, встречали его, государя, радостно со образами и с хлебами и с великими дарами. От радости же не могли [слова] вымолвить в слезах. Он же, государь, был в Ярославле немногое время, и в Москву писать повелел, чтобы послали за Заруцким.

337. О посылке за Заруцким.

Бояре же по государеву указу послали за Заруцким князя Ивана Никитича Одоевского, а с ним из городов повелели идти воеводам: с ратью из Суздаля князю Роману Петровичу Пожарскому, с Тулы князю Григорию Васильевичу Тюфякину, из Владимира Ивану Васильевичу Измайлову, с Рязани Мирону Андреевичу Вельяминову. И повелели им идти за Заруцким. Заруцкий же пошел в украинные города к Воронежу. И многие слышали у Заруцкого в полку, что государь воцарился, и пошли от него назад ко государю многие; которые истинные воры, те начали отъезжать. Он же с Маринкою пошел прямо к Воронежу. Воеводы же его встретили под Воронежем, и был под Воронежем бой; и ничего ему не сделали. Он же многих воронежцев перебил и перебрался через Дон с Маринкой, и пошел в Астрахань степью.

338. О посылке из Ярославля на Тихвин.

Царь государь и великий князь Михаил Федорович всея Русии из Ярославля пошел к Москве, а под Тихвин на немцев послал воевод своих князя Семена Васильевича Прозоровского да Леонтия Андреевича Вельяминова со многой ратью.

339. О приходе государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея Русии к Москве.

Царь же государь и великий князь Михаил Федорович всея Русии пришел под Москву. Люди же Московского государства встретили его с хлебами, а власти и бояре встретили за городом с крестами. И пришел государь к Москве на свой царский престол в лето 7121 (1613) году после Великого дня в первое воскресение на день Святых жен Мироносиц. На Москве же была радость великая, и пели молебны.

340. О венчании царским венцом государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея Русии.

Люди же увидели себе свет, не имели веры, не ожидая себе такой радости. И пришли к государю всей землею со слезами бить челом, чтобы государь венчался свои царским венцом. Он же не презрел их моления и венчался своим царским венцом в тот же год, а венчал его, государя, царским венцом казанский митрополит Ефрем и все власти Московского государства. А в чинах были бояре: с каруною и осыпал [деньгами] боярин князь Федор Иванович Мстиславский, с скипетром — боярин князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, с шапкою — Иван Никитич Романов, с яблоком — Василий Петрович Морозов. За царским платьем ходил на Казенный двор боярин князь Дмитрий Михайлович Пожарский да казначей Никифор Васильевич Траханиотов. И как платье принесли в палату в золотую, и в соборную церковь платье послали с боярином Василием Петровичем Морозовым да с казначеем Никифором Траханиотовым, а с яблоком был боярин князь Дмитрий Михайлович Пожарский. В тот же день пожаловал государь многих в бояре и окольничьи, были столы у государя три дня.

341. О посылке в Литву.

Бояре же послали от себя в Литву к панам раде каширянина Дениса Аладьина, с тем, что дал им Бог на Московское государство царя государя и великого князя Михаила Федоровича всея Русии на царство. Денис же в Литве был, и никакого бесчестия ему в Литве не было, и отпустили его назад к Москве, и государь Дениса пожаловал, дал ему вотчину.

342. О посылке под Смоленск и о взятии городов и стоянии под Смоленском.

Царь государь и великий князь Михаил Федорович всея Русии, посоветовавшись со своими боярами, как бы ему очистить свою государскую вотчину, приговорил послать под Смоленск стольника князя Дмитрия Мамстрюковича Черкасского, да князя Ивана Федоровича Троекурова, да дьяка Афанасия Царевского со многой ратью. Они же пошли в Вязьму, и вязьмичи царю крест целовали. Тут же посадили воеводу, а сами пошли к Дорогобужу. Потом же и в Дорогобуже крест государю целовали. В Дорогобуже же оставили воеводу, а сами пошли под Белую, а в Белой сидели литовские люди и немецкие. И под Белой стояли, и бои с ними были частые. Немецкие же люди сослались с воеводами и Белую сдали. И литовских людей многих убили, а иных взяли, и пошли под Смоленск. На Белую же государь послал воевод своих Матвея Плещеева да Григория Загряжского. Воеводы же стояли под Смоленском, и утеснение делали литовским людям великое, и Литовскую землю воевали: города многие, посады и уезды. В Смоленске же литовские люди едва отсиделись.

343. О послах по государствам.

Царь же государь и великий князь Михаил Федорович всея Русии послал послов по всем государствам. Государи же разных государств послов приняли с честью и опять отпустили ко государю к Москве, и своих послов к государю послали с великими дарами. И пришли к государю послы от турского царя, и от кизылбашского, и от англинского, и от иных государств со многими дарами. Государь же тех послов пожаловал и отпустил их честно.

344. О приезде казаков от Заруцкого.

Пришли к Москве от Заруцкого многие казаки и возвестили про Заруцкого, что [он] пошел в Астрахань, а они воротились с поля, а за ними многие иные казаки будут. Государь же их пожаловал и послал их всех под Смоленск.

345. Об осаде тихвинской.

Пришли же немецкие люди из Великого Новгорода под Тихвин, и Тихвин осадили, и многое утеснение русским людям делали: едва с помощью Пречистой Богородицы усидели. Немецкие же люди, видя крепость московских людей, от Тихвина отошли прочь.

346. О походе воевод под Новгород и об отходе.

Царь государь и великий князь Михаил Федорович всея Русии приговорил с боярами послать под Великий Новгород боярина князя Дмитрия Тимофеевича Трубецкого, да окольничего князя Даниила Ивановича Мезецкого со многой ратью; да к ним послал вприбавку Василия Ивановича Бутурлина. Они же пришли в Торжок. Было же у них в рати нестроение великое и грабили казаки и всякие люди; и тут зимовали. Весной же пришли под Новгород и встали на Бронницах. Место тут неудобное было и тесное. Острожек же поставили за рекою Мстою. Пришли же из Новгорода Яков Пунтусов с немецкими людьми, и их осадили и утеснение им сделали великое, многих людей убили из наряда. Такое же сделали утеснение, что из ямы в яму не перейти, и голод был сильный. И от такого великого утеснения [воеводы] не могли стоять, пошли отходить. И при отходе многих русских людей убили, едва сами воеводы отошли пешими. Острожек же, который был за Мстою рекою, взяли, дав крестное целование [что никого не убьют], и всех перебили. Пришел же Яков в Новгород и еще большее утеснение стал русским людям делать.

347. О походе под Москву иконы Пречистой Богородицы Казанской.

Принесен был образ Богородицы Казанской под Москву к князю Дмитрию Тимофеевичу Трубецкому да к Ивану Заруцкому. И был тот образ под Москвою до зимы. Тот же образ с протопопом казанским отпустили назад. Протопоп же пришел в Ярославль. В то же время пришли из Нижнего князь Дмитрий и Кузьма со всей ратью, и, увидев ту икону Пречистой Богородицы Казанской, с помощью которой под Москвою взяли Новый Девичий монастырь у литовских людей, тот образ поставили в Ярославле, а с того образа список списали, и, украсив, отпустили в Казань с протопопом. Ратные же люди начали великую веру держать к образу Пречистой Богородицы, и многие чудеса от того образа были. Во время боя с гетманом и в московское взятие многие же чудеса были. По взятии же Кремля города князь Дмитрий Михайлович Пожарский освятил храм в своем приходе Введения Пречистой Богородицы на Устретинской улице, и ту икону Пречистой Богородицы Казанской поставил тут. Священники же того храма возвестили царю государю и великому князю Михаилу Федоровичу всея Русии про те чудеса, как во время боя с гетманом и в московское взятие от того образа великие чудеса были. Царь же Михаил Федорович всея Русии и мать его, великая старица Марфа Ивановна, начали к тому образу веру держать великую, и повелели праздновать дважды в год и ход установили с крестами: первое празднование и ход с крестами — июля в 8-й день [на память] святого великомученика Прокопия, в тот день, когда явилась Пречистая Богородица в граде Казани, а другое празднование — месяца октября в 22-й день, на память святого отца нашего Аверкия Ерапольского чудотворца, как очистилось Московское государство. Тот же образ по повелению государя царя и великого князя Михаила Федоровича всея Русии и по благословению великого государя святейшего патриарха Филарета Никитича московского и всея Русии украсил многой утварью боярин князь Дмитрий Михайлович Пожарский по обету своему в лето 7133 (1625) году.

348. О послании в Литву к митрополиту Филарету Никитичу ростовскому игумена Ефрема.

Послал государь царь и великий князь Михаил Федорович всея Русии в Литву к отцу своему, великому государю, преосвященному митрополиту Филарету Никитичу ростовскому сретенского игумена Ефрема, услышав про него и про его государеву жизнь и утеснение. Ведал он, государь [царь], что у него, государя, нет никакого человека, и чаял он, государь, что к нему, государю [Филарету Никитичу], пустят. Литовские же люди того игумена Ефрема сперва к нему, государю, не пустили. После же того ему, государю, его и отдали, и был у него, покамест его, государя, Бог [не] принес в Московское государство. А как к Москве пришли, его [игумена Ефрема] государь пожаловал и повелел ему быть по-прежнему в Сретенском монастыре.

349. О посылке в Литву Федора Желябовского.

Царь государь и великий князь Михаил Федорович всея Русии послал в Литву Федора Желябовского от себя, государя, ко отцу своему с грамотами и от бояр к панам раде и повелел ему того добиться, чтобы видеть его [Филарета Никитича] государевы очи. Федор же пришел в Литву, и у панов рады был, и о том говорил, чтобы дали видеть очи великого государя. Они же ему позволили. Он же пришел к преосвященному митрополиту Филарету Никитичу. Тут же было несколько панов, Лев Сапега [и другие]. Федор же, правя челобитие, в слезах едва мог слово вымолвить и поднес грамоты от государя. Грамоты же те вперед взял Лев Сапега и прочел сам. Перед отъездом Федор был в другой раз у митрополита, и повелели [паны] ему, государю, грамоты писать без царского наименования [своего сына царя Михаила Федоровича], просто. Митрополит же Филарет Никитич отвечал: «Не могу просто написать, без царского наименования: боюсь от Бога наказания; что ему Бог дал, а мне как отнять, коли Бог нарек его царем». И отпустил Федора, а к царю послал благословение и сказал ему: «Иди и скажи царю государю и великому князю Михаилу Федоровичу всея Русии, а жизнь мою видишь сам». Федора же из Литвы отпустили. И, придя из Литвы, возвестил то все государю царю. Государь же царь за то Федора пожаловал.

350. О приходе на украинные города ногайских людей.

Пришли ногайские люди войною на Московское государство и воевали многие украинные города. И перебрались через Оку реку, и воевали коломенские, и серпуховские, и боровские места, и пришли под Москву в Домодедовскую волость и многих людей в плен взяли. Тем же городам многую пакость содеяли: дворян и детей боярских многих схватили. В разъезде взяли под Москвою Дениса Аладьина, а товарищей его иных побили, а иные убежали к Москве.

351. О послах ногайских к Москве.

Услышал же в Ногайской орде князь Исчерек со всеми мурзами, что воцарился на Московском государстве государь царь и великий князь Михаил Федорович всея Русии, прислал к Москве послов своих бить челом о вине своей, что ходили ногайские люди воевать Московское государство без их [мурз] ведома; и [били челом, чтобы] пожаловал бы государь их, велел принять под свою высокую руку. И государь послов пожаловал и отпустил их к мурзам.

352. О посылке под Астрахань и о взятии Астрахани и о Маринке.

Послал государь под Астрахань боярина князя Ивана Никитича Одоевского, да окольничего Семена Васильевича Головина, да дьяка Василия Июдина. Они же пошли и зимовали в Казани, а Заруцкий в ту пору зимовал с Маринкой в Астрахани. И начал астраханцам делать утеснение великое, и воеводу князя Ивана Дмитриевича Хворостинина казнил. И была в Астрахани между ними рознь великая. И прослышал про то воевода на Терке Петр Васильевич Головин, и послал под Астрахань казанца Василия Хохлова с ратными людьми. Он же пришел под Астрахань. Астраханцы увидели, что он пришел, и выбежали к нему все из Астрахани. Заруцкий же, видя приход терских людей и соединение с ними астраханцев, побежал из Астрахани с Маринкою на Еик. Воевода же Петр Васильевич Головин послал к Москве с сеунчем того Василия Хохлова. Боярин же князь Иван Никитич Одоевский с товарищами пошли наспех в Астрахань; и, придя, в Астрахани сели; и тех воров, которых захватил, тех переловили; и укрепился в Астрахани и послал за Заруцким многих людей. Они же его встретили на Еике, на острове, и тут его побили, и Маринку и Воренка живых взяли, и многую с ними казну взяли, и послали его к Москве к государю. На Москве же того Заруцкого посадили на кол, а Воренка и изменника Федьку Андронова повесили, а Маринка умерла в Москве.

353. О посылке из-под Смоленска князя Ивана Троекурова и о побитии русских людей.

Воевода князь Дмитрий Мамстрюкович Черкасский отпустил товарища своего князя Ивана Федоровича Троекурова и повелел по литовскому рубежу поставить острожки и на дорогах засеки сделать. Так же и было сделано. Литовские же люди, староста оршанский, много раз хотели пройти под Смоленск. Они же его не пропускали. В Смоленске же был голод великий, едва сидели [в нем литовские люди]; еще бы неделю времени, и Смоленск бы сдали. Грехов ради наших, чему Бог не повелевает быть [того не бывает], в рати же встало волнение великое; и против мысли князя Дмитрия Мамстрюковича пошли все под Смоленск, и острожки все покинули и засеки. Литовские же люди прошли с запасами под Смоленск, и запасы многие [русские войска] пропустили. Князь Дмитрий с товарищам послал к рубежу голову Михаила Новосильцева да Якова Тухачевского и повелел им поставить острог в крепком месте, чтобы не пропустить [литовских людей] с запасами. Они же, спьяну придя, поставили острог от неразумия в неудачном месте. И литовские люди пошли под Смоленск. Они же вышли из острожка на поле против них. Литовские же люди побили их наголову, убили больше двух тысяч. Сами же убежали под Смоленск с небольшим отрядом. Смоленск же с той поры укрепился.

Форумы