М. Ю. Крапивин. Письмо обновленческого «митрополита» А. И. Боярского секретарю ЦК ВКП(б) И. В. Сталину (25 октября 1936 г.)

 

Боярский (фамилия при рождении — Сегенюк; сменил ее в 1916 г.) Александр Иванович (1885–1937 гг.), протоиерей, обновленческий «митрополит»[1] родился в семье псаломщика. Учился он в Волынской духовной семинарии, но в 1901 г. был из нее исключен и отдан под надзор полиции «за толстовство и вольнодумство», однако позднее получил возможность завершить процесс обучения (1906 г.). В 1911 г. Боярский окончил Санкт-Петербургскую духовную академию со степенью кандидата богословия, во время учебы в столице посещал (в рамках деятельности «Общества распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви») Спасо-Петровскую мануфактуру, проводил беседы на заводах и за короткое время приобрел популярность в рабочей среде.

В сентябре 1911 г. он был рукоположен во священника. Первоначально служил в западных епархиях, в 1915 г. эвакуировался в Петроград. Вскоре получил назначение в г. Колпино (Царскосельского уезда Санкт-Петербургской губернии) и был утвержден (с 23 сентября 1915 г.) третьим священником Троицкой церкви при Ижорском заводе. С декабря 1915 г. А. И. Боярский служил настоятелем Троицкой церкви[2]. Он развернул в приходе большую просветительскую и благотворительную работу: практиковались ночные моления и всеобщее причащение, проводились лекции и диспуты на церковно-общественные темы; были организованы бесплатная столовая, детский союз, кооператив, пасека и огород. 1 марта 1916 г. Боярский был уволен от духовно-учебной службы в связи с переходом в Ведомство военного и морского духовенства. С 23 августа 1917 г. (по 16 января 1918 г.) он состоял членом Духовного правления при протопресвитере военного и морского духовенства.

В 1916 г.А. И. Боярский познакомился с будущими лидерами церковного обновленчествасвященником А. И. Введенским и протоиереем И. Ф. Егоровым. В начале марта 1917 г. они совместно выступили в качестве организаторов «Всероссийского Союза демократического [православного] духовенства и мирян». Спустя некоторое время Боярский стал товарищем председателя вновь созданного общественно-религиозного объединения.Соратники характеризовали Боярского как пастыря, последовательно придерживавшегося «левых» взглядов, сторонника ориентации Церкви на рабочий класс, смелого новатора. Он был убежден в принципиальной совместимости религии и социализма, верил в возможность социализма с «христианским лицом».

В начале 1918 г. члены «Союза» выпустили серию брошюр «Библиотеки по вопросам религии и жизни». Автором одной из них, носившей название «Церковь и демократия», был А. И. Боярский[3]. Он резко высказывался против «порабощения» православной Церкви государством[4]. Рассматривая «современные политико-экономические вопросы при свете христианского церковного сознания», автор следующим образом формулировал основные пункты «платформы свободного сына православной Церкви»: соборный/коллективный разум, лежащий в основе государства (неприятие единоличной и бесконтрольной власти)[5]; отрицание наступательных (агрессивных) войн; борьба со злом исключительно мирными средствами; неприемлемость смертной казни; свобода совести[6]; отмена сословных ограничений и привилегий, равноправие мужчины и женщины[7]; труд как основа жизни каждого члена общества; отрицание богатства в свете христианского учения[8]; замена капиталистической собственности на средства производства рабочей кооперацией[9]; «законное требование рабочих о 8-часовом дне»; передача земли из частной собственности в общественную; культивирование общинных форм хозяйствования[10]. Боярский полагал, что «социально-ориентированная» Церковь должна поддержать все вышеперечисленные требования и помочь в их реализации на практике. С марта 1918 г. А. И. Боярский вернулся к должности настоятеля Троицкой церкви г. Колпино, получившей статус собора Святой Троицы.

В июне–июле 1919 г. в помещениях исполкома Петроградского совета проходили неформальные консультации между представителями властных структур и небольшой (не более десятка человек) местной группой «прогрессивного» православного духовенства[11]. Встречи со священнослужителями организовало руководство Общего подотдела Петроградского городского отдела юстиции. А. И. Боярский принимал активное участие в работе этого «частного совещания». Из числа присутствовавших была сформирована «инициативная группа с целью выработки предложений по вопросу жизни церкви в условиях нового юридического положения». Обсуждался вопрос о возможности публикации от имени приглашенных лиц воззвания, осуждавшего действия белогвардейцев и интервентов, а также выражавшего солидарность с большевиками в их борьбе с внешними врагами. Однако после нескольких дней дискуссии большинство входивших в «инициативную группу» сочло, что выступление священнослужителей с политизированной декларацией противоречит Декрету об отделении церкви от государства и потому недопустимо[12].

В 1920 г.А. И. Боярский был избран членом Правления «Общества православных приходов Петрограда и его губернии», которое играло важную роль в местной церковной жизни. Будучи председателем комиссии Правления по церковной дисциплине, он пропагандировал радикальную реформу богослужения. Весной 1921 г. его возвели в сан протоиерея.

Во второй половине июля 1921 г., неожиданно для многих,он был взят под стражу Петроградской ГубЧК по надуманному обвинению в распространении провокационных слухов и проведении систематической(на протяжении ряда «последних лет») антисоветской агитации среди местного населения.Арест популярного в северной столице батюшки вызвал широкий резонанс. М. Горький несколько раз обращался к председателю Совнаркома РСФСР В. И. Ленину с просьбой разобраться в ситуации. Он ссылался на поступившие к нему сведения, что за священника ходатайствуют не менее 1400 заводских рабочих (в том числе коммунисты), которые ручаются, что тот всегда был вне политики[13].

14 августа 1921 г.А. И. Боярский направил в Президиум ПетрогубЧК заявление, в котором просил не смешивать его «в общую кучу с контрреволюционными попами». Он писал: «Я почти единственный священник-социалист. Я принима[ю] очень многое из программы коммунистов, кроме разрешения религиозн[о]го вопроса и иду к тем же идеалам общ[е]го братства только с другой стороны – путем, завещанным Христом»[14]. Однако ни аргументация самого арестованного, ни заступничество М. Горького Боярскому не помогли. 3 сентября 1921 г. по постановлению Президиума ПетрогубЧК он был приговорен к году принудительных работ и высылке за пределы Петроградской губернии. Правда, через месяц, 31 октября 1921 г., в связи с обнаружившемся уБоярского туберкулезом легких, приговор был отменен и его освободили.Сразу после издания декрета ВЦИК об изъятии храмовых ценностей в пользу голодающих (23 февраля 1922 г.) Боярский призвал духовенство поддержать действия большевиков. Он называл церковных деятелей, оказывавших в той или иной форме сопротивление властям, государственными преступниками.

В мае 1922 г. А. И. Боярский уклонился в обновленческий раскол, выступив в качестве одного из главных его идеологов. Как следствие, его запретили в священнослужении по линии канонической Православной Российской Церкви[15]. Спустя месяц Троицкий собор в Колпине тоже стал обновленческим, но Боярский предоставил сторонникам Патриарха Тихона право служить в отдельном приделе собора и принимать там епископов, однако последние такой возможностью не воспользовались. Не покидая должности настоятеля Колпинского собора, Боярский параллельно исполнял обязанности настоятелей Преображенского собора в Петрограде (конец 1922–1923 гг.), Спасо-Успенского (Сенновского) собора в Ленинграде (1924–1930 гг.), Исаакиевского собора (январь – август 1926 г.), заместителя настоятеля Казанского собора (несколько месяцев в 1925 г.).

В 1922–1923 гг. А. И. Боярский последовательно состоял в различных обновленческих объединениях: «Живой церкви», «Союзе церковного возрождения», «Союзе общин Древле-апостольской церкви». Он активно участвовал в работе 1-го (апрель–май 1923 г.) и 2-го (октябрь 1925 г.) обновленческих «Всероссийских поместных соборов», а в середине 1920-х гг. был возведен в сан протопресвитера (по разным данным это произошло не ранее 1925 г. и не позднее 1927 г.).

В 1922—1932 гг. Боярский неизменно избирался в состав центральных управленческих структур обновленческого движения: в качестве члена (позднее — члена пленума) Высшего церковного управления Российской Православной Церкви; члена Высшего церковного совета Российской Православной Церкви; заместителя члена, члена, члена Президиума, члена пленума Священного Синода Российской Православной Церкви / Священного Синода Православных Церквей в СССР. С 16 апреля 1926 г. входил в состав Центрального миссионерского совета при Всероссийском обновленческом Синоде; с 22 ноября 1927 г. был членом, а с 24 декабря 1927 г. — секретарем синодальной Комиссии по исправлению богослужебных текстов. Многие годы он участвовал в работе обновленческого Петроградского/Ленинградского епархиального управления, 8 июня 1927 г. был избран членом президиума Северо-Западного областного Митрополитанского церковного управления, заведующим его административным отделом.

По воспоминаниям современников, Боярский выделялся среди прочих обновленцев отсутствием политических амбиций; к тому же он не был беспринципным циником, как многие лидеры раскола. Не снижавшаяся в северной столице его популярность среди верующих и молодых священнослужителей (не зараженных ядом сервилизма) вызывала недовольство советских властей. В конце 1930 г. было принято решение о высылке Боярского из Ленинграда. Обновленческое церковное руководство этому решению подчинилось. С декабря 1931 г. Боярский служил в Кинешме Ивановской области.

1 мая 1932 г. за «дезорганизацию приходской жизни» в Троицком соборе г. Колпино и Спасо-Успенском (Сенновском) соборе Ленинграда он был уволен из Ленинградской епархии за штат и практически одновременно назначен настоятелем Троицко-Успенской общины Кинешмы. В марте 1933 г. Боярский, состоявший в браке, хиротонисан во епископа Ивановского и Кинешемского, управляющего Ивановской митрополией. С 1933 г. занимал должность председателя Ивановского областного митрополитанского церковного управления (кафедра располагалась в Преображенской церкви г. Иваново). В конце 1933 г. был возведен в сан обновленческого «архиепископа», а в 1935 г. – обновленческого «митрополита».

Если в конце 1923–1924 гг. А. И. Боярский активно высказывался за нахождение общего языка с Московской патриархией, то в 1925 г. он заявил, что «мир с тихоновцами невозможен» и подверг резкой критике саму идею патриаршества. Однако в середине 1930-х гг. он вернулся к мысли о примирении с Православной Российской Церковью и в декабре 1934 г. направил каноническому Ивановскому архиепископу (с 1935 г. митрополиту) Павлу (Гальковскому) письмо, в котором призывал к прекращению внутрицерковной борьбы и объединению усилий ввиду надвигающейся угрозы физического уничтожения Церкви.

16/17 марта 1936 г. Боярский в очередной раз был арестован в г. Иванове. В постановлении на арест ему предъявили следующие обвинения: а) «вел активную антисоветскую и террористическую агитацию, распространял контрреволюционные слухи»; б) «будучи сторонником фашизма, высказывался за неизбежную победу фашизма, в частности, германского над коммунизмом, восхвалял фашизм в Германии»; в) «в целях активной борьбы с советской власть[ю] [о]бъединил вокруг себя реакционно и фашистски настроенную часть обновленческого духовенства, высланного из г. Ленинграда и области»; г) «под флагом “обновленчества” проводил активную деятельность, направленную на укрепление церкви»[16].

Виновным себя А. И. Боярский не признал, тем не менее, согласно постановлению Особого совещания при Наркоме внутренних дел СССР от 15 июля 1936 г., его приговорили (по ст. 58-10) к пяти годам лишения свободы. Первоначально он содержался в тюрьме г. Иваново, но после вынесения приговора его этапировали в Ярославскую тюрьму, а позднее перевели в Суздаль. 9 сентября 1937 г. постановлением «тройки» УНКВД СССР по Ивановской области А. И. Боярский был приговорен к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян (в Иванове)[17]. Реабилитировали его (в два этапа) в 1988, 1994 гг.

25 октября 1936 г., находясь в заключении, А. И. Боярский обратился к секретарю ЦК ВКП(б) И. В. Сталину[18] с письмом большого объема, содержание которого касалось широкого спектра вопросов. 16 ноября 1935 г. этот документ был направлен руководителю страны. Машинописная заверенная копия текста письма (с рукописными пометами И. В. Сталина) и две сопроводительные бумаги к нему сохранились в Российском государственном архиве новейшей истории (Ф. 3. Оп. 58. Д. 204. Л. 28–53) среди материалов одной из «тематических папок» Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б) – КПСС: 41-я «группа документов» по классификатору (Государственная безопасность и охрана общественного порядка, 1917–1967).

Тексты воспроизводятся в соответствии с современными нормами орфографии, однако с сохранением стилистических и языковых особенностей оригинала. В квадратных скобках даются конъектуры публикатора: отсутствующие в документе и восстановленные по смыслу слова, буквы, знаки препинания и др.

 


© Крапивин М. Ю., 2023

 

[1]Биографию А. И. Боярского см. подробнее: Лавринов В. В., прот. Обновленческий раскол в портретах его деятелей. М., 2016 (Материалы по истории Церкви. Кн. 54). С. 48–50, 585–587, 598, 622, 710, 712; Ореханов Г., свящ., Фирсов С. Л.Боярский Александр Иванович // Православная энциклопедия. Т. 6. М., 2003. С. 133–135; Фирсов С. Л. «Рабочий батюшка». Штрихи к портрету обновленческого «митрополита» Александра Ивановича Боярского // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. 2005. № 4. Сер. История. История Русской Православной Церкви. С. 67–90; Шкаровский М. В. Обновленческое движение в Русской Православной Церкви ХХ века. СПб., 1999. С. 94; и др.

[2] Состоял в этой должности (с перерывами) с 16 февраля 1916 г. по декабрь 1931 г.

[3] Боярский А. И., свящ. Церковь и демократия: (Спутник христианина-демократа). Пг., 1918. С. 11, 13, 16, 17–18, 21–22, 25–26, 28–29, 30–31.

[4] Причины кризиса Церкви Боярский видел в ее зависимости от самодержавного государства: «Самодержавие оторвало нас от народа, обратив нас в своих слуг и охранителей, а в революцию мы не слились с народом, а стали в стороне выжидать — чья возьмет. Народ остался без пастырей и почувствовал, что может обойтись и без нас» (Там же. C. 11). «На чьей же стороне может быть Церковь в разыгрывающейся борьбе классов? Только на стороне трудового народа и не потому, что на его стороне в данный момент сила, а потому, что на его стороне правда» (Там же. С. 13). «Станем пастырями-народниками — тогда и народ подойдет к нам, как друг наш, как наша верная паства» (Там же. С. 16).

[5] Соборность понималась Боярским как церковная форма христианской демократии: «Жизнь Церкви основывается на началах соборности, т. е. участии в решении вопросов о вере и порядке церковной жизни всего церковн[о]го народа… Поэтому христианин должен стоять за такую форму правления, в которой наиболее полно сказывается народовластие» (Там же. С. 18).

[6] «В деле веры – никакого принуждения, никакой казенщины. Поэтому отделение Церкви от государства с принципиальной точки зрения весьма желательно. Вред от такого отделения получится не для Церкви, а для государства, которое, лишившись “соли” христианства, загниет, разложится и погибнет. Церковь же, лишившись государственной опеки, а тем более, если государство попытается преследовать и унижать ее, только окрепнет во внутренних своих основах. Вместо “златого венца” с фальшивыми камнями, Церковь наденет венец Христов, венец терновый, и даст новый сонм мучеников, исповедников, героев и светильников веры» (Там же. С. 31).

[7] «Христианин должен стоять за возвращении женщине принадлежащ[е]го ей права на активную роль в церковно-приходской жизни, а тем более в жизни государственной» (Там же. С. 22).

[8] «Христианское учение, порицая накопление богатства, как грех… не отрицает мелкой собственности в меру действительной насущной потребности человека» (Там же. С. 30–31).

[9] «Как жизнь за счет других, противоречащая заповеди Господней о труде, капитализм должен быть осужден с христианской точки зрения, как грех. Осудить капитализм, как известное явление экономической жизни, еще не значит осудить капитал, без котор[о]го невозможно развитие хозяйственно-промышленной жизни страны… Владеть капиталом должны сами трудящиеся. Поэтому Церковь не может иначе, как с глубоким и деятельным сочувствием, отнестись к идее кооперации и всяким сельск[ох]озяйственным и промышленным союзам, при которых нет экспл[у]ататоров и экспл[у]атиру[емых], а есть только сотрудники, взаимно друг другу помогающие в жизненных потребностях и сообща владеющие торговлей или орудиями производства… В этом отношении должны показать пример свободно организующиеся теперь приходы. В них должны теперь быть организованы кооперативы и прочи[е] сообщества, прибыли с которых, за покрытием расходов по содержанию работающих в них, должны идти полностью на церковны[е] и обще-приходски[е] нужды» (Там же. С. 25–26).

[10] «Клич “Земля трудовому народу!” должен разделяться всей христианской Церковью, так как в нем – правда» (Там же. С. 30).

[11] Архив Управления ФСБ России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области (АУФСБ России по СПб и ЛО). Д. П–82322. Л. 13, 15–18, 21–22, 39 об.; 71–80, 93, 95, 99, 100; Центральный государственный архив Санкт-Петербурга. Ф. 7879. Оп. 1. Д. 35. Л. 1, 3, 4, 5–5 об., 17, 19.

[12] Подробнее см.: Крапивин М. Ю. Петроградская группа прогрессивного духовенства и советская конфессиональная политика периода Гражданской войны // Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. Сер. История. 2020. Т. 66. Вып. 2. С. 394–400.

[13] Подробнее см.: Центральный архив ФСБ России. Ф. 1. Оп. 5. Д. 101. Л. 59; Д. 139. Л. 80–86; АУФСБ по СПб и ЛО. Д. П–82322. Л. 16, 17–17 об., 18, 21–22 об., 38–30, 41–42 об., 43–44 об., 45 об. – 47, 102–102 об., 105, 110 и др.; Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 2. Оп. 1. Д. 23925. Л. 1; Д. 26253. Л. 1; Горький М. Полное собрание сочинений. Письма: В 24 т. Т. 13: Июнь 1919–1921 гг. М., 2007. С. 216, 562; Крапивин М. Ю. Петроградская группа прогрессивного духовенства… С. 400–406.

[14] АУФСБ России по СПб и ЛО. Д. П–82322. Л. 89–89 об.

[15] Отлучение от Церкви, наложенное Петроградским митрополитом Вениамином (Казанским) на протоиереев А. И. Введенского и В. Д. Красницкого, а также священника Е. Х. Белкова (в тексте Послания к петроградской пастве от 15/28 мая 1922 г.),распространялось и на всех присоединявшихся к поименованным священнослужителям, в том числе на Боярского, который никогда не прерывал с ними литургического общения. Отлучение (запрещение в священнослужении) впоследствии так и не сняли.

[16] Цит. по: Мещанинов М. Ю. Храмы и часовни г. Колпино. СПб., 1998. С. 163–164 со ссылкой на: Архив Управления ФСБ России по Ивановской области. Д. 8601–П: в отношении А. И. Боярского, К. А. Смирнова и Л. М. Теодоровича: в 2 т.

[17] В Особой картотеке 1-го Спецотдела УВД по Ивановской области на карточке Боярского сохранилась запись от 19 мая 1940 г.: «Объявлено 10 лет режимных лагерей» (Мещанинов М. Ю. Храмы и часовни г. Колпино. С. 164).

[18] Иосиф Виссарионович Сталин (1878 или 1879–1952). На момент описываемых событий — секретарь ЦК ВКП (б) – КПСС (10 февраля 1934 – 14 октября 1952).


Документы

 

1

16 ноября 1936 г. Сопроводительная записка наркома внутренних дел СССР Н. И. Ежова к письму заключенного Ярославской тюрьмы особого назначения НКВД СССР, бывшего обновленческого «митрополита» А. И. Боярского, адресованному секретарю ЦК ВКП(б) И. В. Сталину[1]

 

Совершенно секретно. Секретарю ЦК ВКП(б) тов. Сталину.

Направляю Вам любопытный документ — заявление митрополита Боярского А. И., заключенного в Ярославской тюрьме особого назначения[2].

Боярский в 1936 году организовал в г. Иванове контрреволюционную группу церковников, участники которой периодически нелегально собирались на квартире Боярского. На этих собраниях, по указаниям Боярского, была выработана контрреволюционная декларация с требованием «политических свобод для церкви». Декларация предназначалась для открытого антисоветского выступления. Для борьбы с сов[етской] властью контрреволюционная группа, возглавляемая Боярским, пыталась создать блок церковников всех направлений и установить контакт с католиками.

Лично Боярский делал контрреволюционные выпады против руководителей ВКП(б), а в связи с расстрелом группы террористов в декабре 1934 года, высказался в защиту террористов[3].

Постановлением Особого совещания при НКВД от 15. VII. 1936 г. лишен свободы на 5 лет за контрреволюционную деятельность.

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР [подпись] (Ежов)[4].

16 ноября 1936 г.

№ 58635

 

2

25 октября 1936 г. «Заявление» заключенного Ярославской тюрьмы особого назначения НКВД СССР А. И. Боярского на имя Н. И. Ежова с просьбой передать прилагаемое письмо И. В. Сталину[5]

 

Народному комиссару внутренних дел Союза ССР тов. Ежову заключенного в Ярославской тюрьме особого назначения НКВД б[ывшего] обновленческого митрополита Ивановской области Александра Боярского

Заявление

Прошу Вас прилагаемую записку довести до сведения тов. Сталина.

Александр Боярский.

25 октября 1936 года.

Верно: [неразборчивая подпись].

 

№ 3

25 октября 1936 г. Письмо А. И. Боярского И. В. Сталину[6]

 

Первому гражданину первого социалистического государства, вождю и товарищу трудящихся всего мира Великому Сталину.

Следя за прессой, читая в ней многочисленные объявления захватывающего восторга, глубочайшей благодарности и безоговорочной преданности Вам, под чьим руководством совершает и завершает свое победное шествие великая правда социальной революции в [С]тране [С]оветов, выражение лучших человеческих чувств, которые мощным стройным хором изъявляют Вам — затоптанные в прах тяжелым прессом самодержавия и возвращенные Вами к жизни многочисленные т[ак] н[азываемые] малые народности нашей необъятной страны, раскрепощенные от унизительных рабских пут женщины, рабочие массы всех национальностей, получившие право не только работать, но и культурно жить, армии наших ученых, врачей, инженеров, отважных мореплавателей, дерзновенных смельчаков – летчиков, всех, перед кем Вы открыли широкие просторы знания и свободного и[с]следования истины, техники, природы и жизни, осчастливленные вниманием и заботой государства[-]матери, счастливые дети всех народов СССР, перед которыми открыты солнечные просторы будущего, наконец, пробужденные Вами от жалкого полусонного прозябания многочисленные массы крестьянства, которые Вы настойчиво учите солидарно работать и по-человечески жить — все слои и прослойки великого нашего государственного организма, которые благодарят Вас и в Вашем лице руководящую [К]оммунистическую партию за все, чего они достигли под е[е] руководством, и, в частности, за великую хартию прав человека и гражданина, какая развернулась в проекте новой Сталинской Конституции, я не нахожу в этом хоре голоса церкви и возглавляющей ее прослойки – духовенства, к которой сам принадлежу.

Связанный с ним своим рождением и воспитанием в низшей, средней и высшей духовной школе и 25-летней работой на ответственных постах моей церковной службы, говоривший неоднократно от лица церкви и русского православного духовенства на всероссийских съездах и соборах и хорошо знающий настроения и думы современного православного духовенства и всей церкви, я дерзаю и в настоящий момент говорить от его лица, уверенный в его солидарности и поддержке[7]. Я хочу высказать [В]ам, глубокочтимый Иосиф Виссарионович, глубочайшую благодарность и признательность всего православного русского духовенства СССР за те акты внимания к его человеческим правам и нуждам, которое выразилось в предоставлении прав нашим детям на высшее образование наряду со всеми детьми советской страны, и в про[е]кте дарования духовенству гражданских прав и права на труд по новой конституции[8], носящей Ваше главное[9] имя. Я видел слезы радости и благодарности на глазах многих священников и сам, имея 4-х сыновей, завершающих свое образование в техникумах и вузах, со слезами искренней признательности благодарю Вас. Этими актами, продиктованными государственной мудростью Вашей и руководимой Вами партии, Вы завоевали души наши.

В настоящий момент истории, когда 1-е социалистическое государство [С]траны Советов, уверенное в своей правоте и силе, спокойно, но в полной готовности к отражению всякого насилия извне, наблюдает потуги организации направляемых против него усилий зоологического фашизма, напрасно старающегося повернуть назад победное колесо истории, страна наша должна представлять собой полное единство духа и силы, должна стоять, как несокрушимая скала, о которую разбиваются налетающие на нее со всех сторон злобно пенящиеся волны, и Великому инженеру, тщательно и прочно укрепляющему каждый вершок этой великой твердыни — хвала, честь и слава!

Нельзя отрицать, что в историческом прошлом русского народа дети духовенства сделали немалый вклад в дело борьбы народных революционных сил с павшим 20 лет тому назад самодержавно-капиталистическим строем; немалый вклад внесен ими и в сокровищницу научных достижений. Достаточно вспомнить славные имена Чернышевского[10], Добролюбова[11], целой плеяды наших «шестидесятников» — болельщиков за русский народ (Н. Успенский[12], Решетников[13], Златовратский[14], Левитов[15] и др.), имя Попова[16], родоначальника столь блестяще развивающейся радиотехники, только недавно сошедшего в могилу мирового ученого физиолога академика Павлова[17]. Немало детей духовенства стояло и в передовых рядах активных борцов революции и, вместе с рабочей интеллигентской молодежью, прошло хорошо знакомые [В]ам тяжкие этапы царской тюрьмы, ссылки и каторги (Кибальчич[18], Н. Морозов[19], многочисленные насельники монастырских тюрем, о которых рассказывает Пругавин[20] в своем исследовании и мн[огие] др[угие]). И это несмотря на то, что они по своему социальному положению прошли через тяжелые, давящие сознание условия дореволюционной «духовной школы», бурсы и семинарии, тоже хорошо знакомы[е] Вам, Иосиф Виссарионович, по [В]ашему личному опыту. К великому счастью Вашему, Страны Советов и мирового пролетариата, [В]ы нашли в себе решимость и силу своевременно, в дни юности Вашей, переключить тот пафос веры и убежденности, который старалась привить [В]ам духовная школа, на великое, единственно ценное дело революции и раскрепощения рабочего класса.

Современное духовенство имеет возможность отдавать своих детей в ту новую, светлую школу, которой так много внимания и заботы уделяет и государство, и руководящая партия, и лично [В]ы, простирающий свое внимание не только на программы преподавания, но и на такие важные «мелочи», как ученический карандаш, тетрадь, хороший учебник, без которых не может школа нормально работать. По вашей же инициативе с достойной беспощадностью выкидываются из школы протаскиваемые в нее время от времени модные дешевые теорийки, вроде «комплексного метода»[21], реакционной «педологии»[22], предубеждения против истории в е[е] фактах, без знания которых сам[ы]е лучшие «выводы» оказались висящими в воздухе и пр[очее]. Все родители, в том числе и духовенство, могут не только надеяться, но и быть уверенными, что государственная школа, которой они вручают своих детей, воспитает из них достойных граждан социалистического отечества и честных работников на всех фронтах строительства, в процессе которого растет и крепнет и государство наше, и действительно новый и в самом фундаменте своем и во всех деталях социалистический порядок жизни. Уже и теперь многие, пробившиеся через высшую школу дети духовенства с честью работают на ответственных постах руководимого [В]ами и партией великого строительства в роли инженеров, врачей, педагогов и даже на военных постах. Из моих сыновей один, техник, с увлечением работает на одном из больших заводов, одновременно завершая свое образование в вузе[23], двое учатся в театральных школах при государственных театрах г. Ленинграда[24], готовящих высококультурных и всесторонне развитых мастеров сцены, о каких не могла и мечтать старая Россия, а младший, семиклассник[25], к моему приятному удивлению, изучает такие вопросы и решает такие проблемы, с которыми очень мало были знакомы оканчивавшие ту «высшую школу», которую я проходил, и даже уже «пишет и печатается», что для меня было большим достижением к 25 годам моей жизни. Итак, от лица детей духовенства и самого духовенства (а «чадолюбие» его хорошо известно) позвольте сказать Вам искреннее, горячее «сп[а]сибо».

Сп[а]сибо [В]ам и за последний акт государственного внимания к человеческим правам самого духовенства, про[е]ктируемым новой Конституцией. Должен сказать откровенно, что даже самые пылкие оптимисты из нашей братии не надеялись и не рассчитывали на это. Духовенство ясно сознавало, что в силу той спайки, какая существовала между старой государственностью и [Р]усской [П]равославной [Ц]ерковью на всем протяжении их параллельной истории, продиктованная прямолинейной революционной тактикой, по указанию К. Маркса, «сломка аппарата» старой государственности не могла не задеть самым существенным образом и церковного здания, и силу их слитности. Церковное здание под действием рикошетных ударов революции затрещало, зашаталось и многое в нем совсем рухнуло, упало без всякого права и надежды на восстановление в будущем. Современн[о]е революции духовенство хорошо сознало[26], что оно должно понести на себе наказание не только за свои грехи и заблуждения, но и за грехи и преступления своих отцов, что оно может быть только в той или иной степени терпимо в перестраивающейся на новых началах жизни народа и, совершая свое служение в храмах, пока народ в верующей своей части в них нуждается, удовлетворяя духовные потребности остающихся верующими людей, оно не имеет права говорить вместе с народом о вопросах государственного значения в силу основного закона об отделении церкви от государства. Духовенство примирилось со своим «лишенчеством[27]», как с логическим следствием предшествующей работы церкви в эпоху царизма. И сейчас, стоя перед про[е]ктом великой Сталинской Конституции[28], простирающей права человека и гражданина и на служителей культа, духовенство молчит, не высказывается не потому, что оно не сознает величайшего переворота, возвещаемого ему этим документом эпохиального значения[29], а потому, что этот про[е]кт в указанной части пришел совершенно неожиданно для духовенства, а главным образом потому, что оно уже привыкло молчать в общих вопросах.

Духовенство дает себе ясный отчет, что и по вступлении новой конституции в законную силу, ему как незначительной, стоящей вне общественных организаций прослойке, невозможно будет играть какую-нибудь активную роль в вопросах государственной жизни, и духовенство в целом принципиально не притязает на эту роль и не хочет е[е], вполне удовлетворяясь той сферой деятельности, какая отводится ему государственными законами — совершением общественных богослужений в храмах и удовлетворением частных духовных нужд верующих, — но сознание того, что с него не только будет снята презрительная кличка «лишенца», но оно получит право носить высокое звание гражданина нашего великого государства, не может не волновать и не радовать духовенство и побудить[30] его приложить все силы, все свое старание и честность, чтобы носить это почетное звание с честью. В процессе гражданского воспитания многотысячных кадров духовенства этот акт государственной мудрости и снисхождения сыграет в тысячу раз большую и значительнейшую роль, чем та, какую могли иметь те окрики и презрительные клички, какие духовенство испытывало кое-где на местах до последнего времени. Уже одно употребление глубоко уважаемым всей страной Председателем Центрального исполнительного комитета т[оварищем] М. И. Калининым[31] в его о[ф]ициальных выступлениях корректного термина «священник» уловлено музыкальным ухом духовенства как начало новой эры. Но самое важное, самое ценное, что видит духовенство в новой конституции — это логически соединяемое в ней с званием гражданина [С]оветского государства право на труд каждого гражданина по его способностям.

Объективная ценность революции заключается в том, что е[е] стихия, разрушая старые формы, несет с собой созидательное творческое начало. Е[е] острый резец имеет способность, проходя по старому материалу, придавать ему новые, жизнеспособные формы. Революция перетряхивает, дифференцирует, сортирует все слои человеческого общества, над которыми она проходит, сокрушая отжившее и вызывая к новой жизни то, что имеет право на жизнь и дальнейшее развитие. Так дифференцировались даже рабочие массы, научные и технические кадры, работники искусств и литературы, так дифференцируется теперь еще недавно сырая, как глыба, крестьянская масса. Этот же процесс революционной дифференциации не мог не коснуться и масс духовенства. Его тоже нельзя расценивать одинаково и окрашивать в один цвет с государственной точки зрения.

Значительная часть духовенства откатилась за русские границы вместе с провалившимися в своих потугах интервентами (на севере и западе страны) и с остатками колчаковских, деникинских, врангелевских и юденических армий (на юге и востоке) и оттуда, из своих временных убежищ, вместе со всей эмигрантщиной, бе[с]сильно «лает на слона», не перенося вида растущей силы нашего нового государства. Многие из духовенства, в сознании которых «кесарево» превалировало над «божим»[32], слились с подрывной работой контрреволюции внутри страны и разделили с ней е[е] естественную в условиях политической борьбы участь. Некоторые, искавшие в церковном служении «не Иисуса, а лишь хлеба кус[а]»[33], погнавшиеся за легким рублем и «мирным житием», откровенно признали, что «обманывали народ», делая и говоря то, во что сами не верили, и отказались от легкомысленно принятых на себя «священных санов»[34]. Многие десятки тысяч священников еще остались на своих местах в церкви. Что это за люди?

Среди них есть сросшиеся со своим священническим званием, воспитавшиеся «в благочестии и вере» благогове[нн]ые старцы, желающие умереть в своем звании (есть такие!). Есть н[ем]ало людей, которым чувство долга мешает бросить свои паствы, когда стало «трудно жить» духовенству, после того как они жили этими «паствами» в дни сравнительного своего личного благополучия (и такие есть!). Но наряду с ними есть самый большой слой священников, которые пришли к церковному служению по проторенной дорожке своих отцов и дедов, по линии наименьшего сопротивления, долго не раздумывая и особенно не мудрствуя. Политически неразвитые в силу условий той школы, какую они прошли (а многие почти никакой школы и не проходили), неподготовленные совершенно к тем историческим сдвигам, свидетелями и участниками которых им пришлось быть, они за 20 лет революционного развития страны, когда «глухие стали слышать, слепые видеть и косноязычные говорить»[35], когда самые «камни стали кричать»[36] о тех великих делах и успехах, каких достигла наша страна под руководством возглавляемой Вами партии, не могли не задуматься над окружающей их жизнью и своей ролью в ней, не могли не пересмотреть и не переоценить ценностей, какие когда-то казались им незыблемыми, не могли не посмотреть на мир и жизнь новыми, открытыми глазами.

Но связанные часто большими семьями, нередко неспособные по своим летам и немощам к тяжелому физическому труду, а главное — лишенные прав гражданства и права на труд по своим способностям, третируемые и презираемые общественностью как «лишенцы» и чуть ли не как враги народа, эти священники держатся за свои места, церкви и приходы, как за единственную возможность получить кусок хлеба, хотя бы и горького, и как-то жить. Этот слой духовенства, самый большой, если он, получивши права гражданства, получит вместе с ними не только теоретическое право на труд, но и самый труд по своим способностям, не только с легким сердцем, но с радостью и восторгом снимется с удерживающих их теперь якорей и с готовностью и честностью будет работать там, где им будет дозволено, стараясь оправдать оказанное им государством доверие. Если же государство будет иметь смелость затратить некоторую сумму денег на переквалификацию и политическую грамотность этих людей, оно быстро окупить эту затрату их трудом и работой. Эта мера завершила бы процесс дифференциации сырой массы духовенства на выгодных для об[е]их сторон (государства и духовенства) условиях и подвинула бы к естественному концу «церковный вопрос».

Нет сомнения, что и после такого «естественного отбора» духовенства, если он произойдет, в церкви останутся кадры священников: старики и больные, которым некуда деваться и которые никакой другой работой заняться не смогут, и люди религиозно-убежденные. Много ли найдется последних, сказать трудно, но надо полагать, что такие будут. Церковь, духовенство и верующие люди хотели бы, с введением новой конституции, получить уверение от государственной власти, что духовенство, какое останется в церкви, сможет спокойно оставаться на своих местах и исполнять свои обязанности, пока есть верующие люди, которые нуждаются в его услугах, если оно не будет выходить из тех рамок, какие определены для него государственными законами. Церковное сознание в этом именно находит критерий для оценки реализации провозглашаемого принципа «свободы совести», учитывая при этом естественную необходимость закономерного сокращения количества церквей и кадров духовенства.

Нельзя оспаривать того факта, что в настоящее время многие десятки (а может быть, и целая сотня) тысяч священников[37] кормятся, содержат свои семьи и уплачивают значительные государственные налоги исключительно теми средствами, какие дают им верующие люди в порядке добровольной милостыни. О каком-нибудь вымогательстве или нажиме на верующих в настоящих условиях говорить нельзя, как нельзя говорить о жизни духовенства за счет кулачества, которое сошло со сцены, и даже относить е[го] на счет единоличного сектора, тоже сходящего на нет, а местами уже и совсем исчезнувш[е]го. Приходится констатировать тот факт, что сельские священники, составляющие подавляющее большинство духовенства, содержатся сейчас колхозниками. Если колхозники кормят их, отрывая для них кусок хлеба от своих потовых трудодней (а в городах то же делают рабочие и служащие, делясь с духовенством своим заработком), то это значит, что эти люди прибегают к услугам духовенства и нуждаются в нем. К этому явлению, для его объяснения, нужно приложить тот же всеопределяющий марксистский «экономический фактор». Социалистическое переустройство сельского хозяйства еще не завершено окончательно: в нем еще остается убежище для инстинкта собственности в виде не только «индивидуальной собственности» на предметы домашнего обихода (этот род собственности, по учению К. Маркса, сохранится и даже расцветет и при коммунистическом строе в меру расцвета человеческой индивидуальности, обеспечиваемого этим строем[38]): сохраняется еще личная собственность на продукты подсобного усадебного хозяйства, на продуктовый скот и птицу и на часть орудий производства. Этого рода «частная собственность» сохраняется временно, пока члены земледельческих коллективов не перестанут в ней нуждаться, но она все-таки пока существует, а пока она существует, то на этой основе и на свойственной народным массам консервативности в вопросах быта и его идеологии будет держаться и религия, пока эти явления окончательно не изживутся.

Здесь открывается громадная и ответственнейшая задача перед антирелигиозным фронтом и общей школой. Пусть они надлежащим образом используют предоставляемое им новой конституцией исключительное право пропаганды в области религиозных вопросов, пусть они добьются того, чтобы религия перестала быть нужной народу, чтобы народ весь целиком отказался от услуг церкви и перестал поддерживать материально как духовенство, так и самую церковную организацию. Только в этой плоскости может быть до конца решен религиозный вопрос, на что настойчиво указывал В. И. Ленин[39]. Всякие искусственные мероприятия в этой области не разрешают религиозного вопроса по существу, а лишь загоняют религиозность внутрь народного организма, и она непременно скажется (и сказывается) в возникновении на местах всякого рода религиозных сект, групп и кружков самого неожиданного, часто открыто-изуверского и вредного для государства и общества типа.

Общее направление, в котором положительно может быть решен религиозный вопрос, классически просто и ясно указан Вами, Иосиф Виссарионович, в [В]ашем лозунге: «сделать колхозы большевистскими»[40], т. е. марксистскими не только по форме обработки земли, но и по мироощущению их членов. Поскольку религия, по определению К. Маркса, есть «искаженная, фантастическая форма отражения человеческого бытия», то изменение форм этого бытия в производственных отношениях, должно изменить и его «искаженное отражение», т. е. религию[41]. И мы, церковные работники широкого масштаба, имеющие возможность широко наблюдать течение религиозной жизни на местах, знаем, как оправдываются Ваши прогнозы — в этом отношении (хотя сказали их в гораздо более широком смысле), как наряду с селами и деревнями, в которых чувствуется повышенная религиозность, находятся такие места, где религиозность, если не совсем отмерла, то явно отмирает, где храмы пустуют даже в большие праздники, откуда священники сами бегут, потому что им нечего там делать. Это те именно места, в которых социалистическое переустройство захватывает людей не только в процессе обработки земли, но и вне его, захватывает людей целиком, со всеми их человеческими потребностями и интересами. Поэтому-то перспектива значительного сокращения количества храмов и духовенства в настоящее время совершенно спокойно принимается сознанием верующих и самого духовенства как явление вполне естественное и закономерное.

Даже больше — духовенство, знакомое с историей церкви, и верующие этого рода ясно учитывают в будущем возможность исчезновения [Р]усской [П]равославной [Ц]еркви, как исторически сложившегося института, как исчезли когда-то славные церкви древности — карфагенская, коринфская, пергамская и др[угие] с громадной несоизмеримой разницей в причинах исчезновения: в то время, как указанные церкви пали под ударом завоевателей, русская поместная церковь может исчезнуть в результате коренного социального переустройства, влекущего за собой и коренное изменение мироощущения и всей психологии людей. Такой исход и такое решение религиозного вопроса в СССР если и не разрешит практически до конца общего вопроса о существовании и месте религии в мировом масштабе, то в значительной мере предопределит решение и этого общего вопроса. Это до чрезвычайности ответственный опыт, результаты которого будут иметь общечеловеческое значение. Вот почему не только люди религиозные по своим убеждениям, но и интересующиеся религией объективно, как определенным явлением, крайне заинтересованы в том, чтобы этот грандиозный опыт протекал в нормальных условиях, какие требуются для всякого научного объективно поставленного опыта. Этот опыт в своем результате не только окончательно разрешит вопрос о религии в стране социализма, теоретически уже разработанный, но фактами еще окончательно не подтвержденный, но разрешит и более общий, всеобъемлющий вопрос о праве на бытие идеализма, как философского направления, и всех его придатков, в число которых входит и религия, как явление.

А пока этот грандиозный опыт будет разворачиваться, а религия и церковь, огражденные государственными законами [C]траны Советов, будут продолжать существовать, задачу государства будет составлять — дать существующим религиозным явлениям такое русло, чтобы они не только не тормозили естественного хода исторического развития общества и государства, а, наоборот, чтобы вся их «вода», в виде человеческих масс, захваченных этими явлениями, направлялась бы на колеса той единой движущей силы, которой держится и движется весь государственный организм. Это сложная задача, но в стране, создающей на гиблых местах чудесные Днепрогэс'ы, поворачивающей течение огромнейших рек, найдутся достаточные «инженерные силы», которые с успехом разрешат и эту задачу в интересах социалистической государственности, и новая [С]талинская [К]онституция, обеспечивающая законом насущнейшие потребности религии и признающая за духовенством гражданские и человеческие права, воспринимается церковным сознанием, как удачное многообещающее начало этой перестройки: гражданство не только несет с собой права, но и налагает определенные обязанности.

Один опыт подобного масштаба Вы, Иосиф Виссарионович, несмотря на раздававшиеся со всех сторон «грозные предупреждения» неверов, дерзновенно провели и победно завершаете осторожно, исподволь, учитывая в каждом моменте реальную обстановку и считаясь с психологией масс, уступая в третьестепенном, которое потом будет наверстано с лихвою, и упорно достигая главного и существенного, [В]ы сумели переломить мелкособственную[42] стихию многомиллионных крестьянских масс и направить ее в социалистическое русло. От успешного разрешения этой задачи зависела победа социализма в нашей стране и победа всего дела революции, и [В]ы, Вы один эту победу одержали. Это признали открыто перед всем миром и самые [В]аши враги, которые всячески мешали [В]ам в осуществлении этой грандиозной задачи, всячески тормозили разрешение к[а]рдинального крестьянского вопроса, сами не предлагая ничего, кроме полной растерянности, но признали слишком поздно, перед лицом суда над ними. Что же получилось в результате Вашего смелого опыта? Крестьянская стихия, считавшаяся теоретиками марксизма почти непреодолимым препятствием на путях к социализму, стала одним из существеннейших факторов, на которых основывается победа социализма. Так меняются исторические условия и переоцениваются ценности, когда к ним прикасается ум и воля гениального организатора.

Дело, которое совершили [В]ы во главе руководимой [В]ами [К]оммунистической партии для нашей страны и государства, не имеет исторических параллелей и может быть отдаленно сравниваемо разве только с делом Великого Петра. Этот смелый преобразователь старой России вытянул ее из-за «китайской стены», которой она себя оградила, на просторы европейской жизни, политики и культуры. Но [В]ы совершили большее, [В]ы сумели восстановить из развалин наше государство, построив его на других основах, которые будут расти и укрепляться на дрожжах рабочего движения во всемирном масштабе, и придали ему такие формы, которые не могут не стать образом для всеобщего подражания.

Вы сумели эту нищую, темную, разоренную войной, болезнями и голодом, еле живую Россию поставить во главе всего прогрессивного человечества, поднять на такую высоту силы и значения, что на нее смотрят теперь все народы — одни с надеждой и радостью, другие со страхом и ненавистью. Никогда, за все время существования [Р]усского государства, его дипломатия не говорила с такой смелостью, ясностью и удельным весом, с каким теперь говорит дипломатия [С]оветской России,никогда армия нашего государства не стояла в такой боевой оснащенности и в сознании полной слитности своей с широчайшими народными массами, как стоит сейчас, не собираясь никого порабощать, но готовая отразить всякое покушение извне на труд и свободу граждан. Россия, бывшая «тюрьма народов», преобразована Вами в социалистическое государство, в котором все населяющие его народы, великие и малые, живут как равноправные, каждый на основе своей национальной культуры, друг друга не боясь и друг друг[у] ничем не угрожая. Недра страны открывают все новые сокровища и в таких местах, где они могли бы лежать без всякой пользы еще сотни лет, не прикоснись к ним руки народа-хозяина. Е[е] корабли совершают регулярные рейсы по Северному Ледовитому океану, который в течение веков считался непроходимым, а теперь превращается в освоенное русское море. Е[е] наука и техника идет вперед, нисколько не отставая от уровня эпохи, тогда как раньше привыкла плестись в хвосте. Высоко парят в воздухе е[е] крылатые птицы-машины, неслыханные подвиги совершают е[е] герои, радостно смеются е[е] юноши и девушки, гордо растут е[е] смелые дети. Впервые за все существование [Р]усского государства стало возможным с гордостью носить звание русского человека и гражданина. Какое поистине чудесное превращение, и самое чудесное в нем то, что в нем нет никакого чуда, а одна лишь дальнозоркость и точный расчет вождя и организатора.

Из всех многочисленных эпитетов, какие прилагает к Вам широкая, как море, любовь советских народов в их речах, стихах, поэмах и песнях, история оставит за [В]ами прежде всего эпитет «Великого» за то великое дело, какое [В]ы во главе [К]оммунистической партии, уже совершили. Вы не только создали 1-е социалистическое государство, но и научили народы огромного Советского Союза по-новому, по-социалистически работать и учите их по-новому, по-социалистически, по-братски жить, рационально используя плоды трудов своих.

В. И. Ленин в своих исторических прогнозах, которые его никогда не обманывали, указал на неизбежность вооруженного столкновения между двумя совершенно разными друг другу, принципиально отрицающими[43] системами жизни и хозяйства — капиталистической и социалистической. Сейчас мы чувствуем приближение момента этих решительных боев, исход которых на целые века определит ход жизни и развития всего человечества. Несмотря на все стремление Советского государства сохранить мир и предотвратить кровавый ужас новой всемирной войны, организующийся фашизм приближает этот момент, провоцируя во всем мире конфликты и вооруженные столкновения. Трагические события, развертывающиеся в Испании, являются прелюдией к более широкому напору фашизма на права народов и трудовой части человечества. Тем более мы, русские граждане, гордимся, что наша великая и мощная страна имеет смелость и силу открыто стать на сторону расстреливаемого мировым фашизмом испанского народа и его прав и подать ему братскую руку помощи, тем радостнее слышать Ваше ясное и четкое определение переживаемого исторического момента «освобождение Испании от гнета фашистских реакционеров не есть частное дело испанцев, а общее дело всего передового и прогрессивного человечества»[44]. Русское духовенство радо узнать, что в испанской схватке не все духовенство местной католической церкви (в общем играющей очередную свою позорную роль в испанских событиях), слилось с фашистским фронтом, что и в Испании, в частности в [С]тране Басков, нашлись священники, которые, несмотря на определенный нажим империалистического Рима, стали в одну шеренгу с народным фронтом. Если, несмотря на все старания нашей государственности предотвратить войну, наша страна станет пред е[е] фактом, мир будет свидетелем еще одной «советской неожиданности»: русское духовенство станет рука об руку и единым фронтом борющихся за свои человеческие права народа. Не имея права, по церковным канонам и по государственному закону, выступать с оружием в руках, духовенство с радостью и готовностью будет служить нашим раненым и исполнять для народной войны всякое дело, какое ему будет доверено, будет исполнять его свято, видя в нем реализацию своих гражданских прав, и пусть государство не лишит нас этого доверия и чести. Вместе со всем «передовым человечеством» духовенство убеждено, что фашизм не может и не должен победить, «он не пройдет». Не пройдет потому, что фашизм, как социально-политическая доктрина, знаменует собою попытку неслыханного регресса человечества. Основываясь, с легкой руки продажных лжеученых, прилагающих к человеческому обществу дарвинский закон «естественного отбора», приложимый лишь к низшему животному миру, на ложных предпосылках, базируясь на диких теориях «расизма» и национального шовинизма, которые давно изжиты не только наукой, но и всем здравомыслящим человечеством, фашизм пытается повернуть все достижения человеческой культуры и мысли на несколько столетий назад и поставить вместо [н]их силу топора и наглость ницшеанского «белокурого зверя». И даже в области религии фашизм тянет человечество назад, уже на целые тысячелетия, к языческой чертовщине. Нет, он «не пройдет», как не пройдет ру[сс]кие рубежи и самая капиталистическая система, которую фашизм представляет.

В оценке этой системы русское духовенство стоит на канонически законной почве определения авторитетнейш[е]го органа церкви, 2-го всероссийского церковного собора 1923 года[45], которое гласит: «Собор [П]равославной [Р]усской [Ц]еркви свидетельствует перед лицом церкви и всего человечества, что сейчас мир распался на два класса: капиталистов – экспл[у]ататоров и пролетариат, трудом и кровью которого капиталистический мир строит свое благополучие. Христиане не могут быть равнодушными зрителями в этой борьбе. Собор объявляет капитализм — смертным грехом, а борьбу с ним — священной для христианина. В советской власти Собор видит мирового вождя за братство, равенство и мир народов. Собор клеймит международную и отечественную контрреволюцию, осуждает ее всем своим религиозно-нравственным авторитетом»[46]. Этим актом впервые за всю историю церкви осуждена капиталистическая система, а с ней и фашизм, как самая наглая агентура этой системы. Тогда же был брошен лозунг «мир народов»[47], за который теперь ведет во всем мире борьбу наша государственность. Таким образом, отношение русского духовенства к «программе мира» и к фашизму, как врагу этой программы, нес потолка взято, не надумано…[48] к случаю: оно имеет над собою[49]солиднейшую и авторитетную каноническую основу. Правда, собор 1923 года и провозглашенные им принципы не всей церковью были приняты. Значительная часть церкви, т[ак] н[азываемая] староцерковническая, их не приняла и некоторое время топорщилась еще даже против основного закона об отделении церкви от государства, санкционированного этим же собором, но тем более рада была передовая часть обновленческого духовенства видеть, как и эта отсталая часть церкви, переубежденная неотразимыми фактами истории, идеологически подтянулась на позиции этого церковного собора, социально-политическая часть постановлений и деклараций которого едва ли в настоящее время…[50] встретить среди духовенства и единичных возражателей.

В духовных семинариях и академиях наши наставники, желая воспитать нас в духе национализма, любили ссылаться на наших «славянофилов» и «русских пророков», которые любили пророчить о русском народе как о «особо избранном», которому суждено сказать миру «новое, еще не слыханное слово» (Достоевский)[51], но что за «слово» — не могли объяснить ни наши наставники, ни самые «пророки». Теперь оно определилось. Это слово — «мир и братство народов на основе социализма» — сегодня это слово; полное слияние человечества в одну трудовую семью на основе коммунизма — в историческом — «завтра»; и ру[cc]кое духовенство, пока оно существует, в своей основной массе «плоть от плоти и кость от кости» своего народа, хочет быть с русским трудовым народом и сегодня, и в историческом «завтра» на всех путях его дальнейшей жизни и развития, внося и свою долю в сокровищницу производимых им общечеловеческих ценностей и достижений. А общий вопрос о судьбах [Р]усской [П]равославной [Ц]еркви и религии вообще передаем на нелицеприятный суд истории. Не мы создавали церковь и религию, а служить им мы стали, не сомневаясь в их объективной необходимости и ценности в народно-государственной жизни. Мы иначе и не могли думать по тому направлению мыслей, какое дала нам наша семья и школа. Многие из нас вступили на путь церковного служения не ради корыстных ра[с]четов, а из искренней любви к народу, из желания стать ближе к нему и служить ему. Если же думавшие так самой жизнью убедятся, что они были обольщены иллюзией, если народ откажется от церкви и религии до конца, как от ненужной иллюзии, духовенство примет этот вывод, как приговор истории и беспрекословно ему подчинится, сделав из этого исторического урока логические выводы не только по отношению к себе лично, но и более общие.

Настоящую записку пишет Вам, Иосиф Виссарионович, один из духовенства, 25 лет тому назад с искренним чувством принявший священство, как одну из форм служения народу, а в настоящий момент силой обстоятельств отодвинутый от этой работы и не собирающийся к ней возвращаться. Личная незаинтересованность в дальнейшем ходе церковного вопроса должна быть гарантией моей объективности. Я хотел изложить в ней результат своих долгих дум, глубоких переживаний и широких наблюдений в твердой уверенности в их полной созвучности с думами и настроениями если не всего, то подавляющего большинства современного русского духовенства. От его лица позвольте сказать Вам, бывшему семинаристу, поставленному историей на высочайший командный мостик борющ[е]гося за свое светлое будущее человечества. Живите, здравствуйте, зорко смотрите в даль, дерзайте и да поможет [В]ам [Б]ог (последнее примите, как условное выражение).

Митрополит Александр Боярский.

25 октября [19]36 г. г. Ярославль.

С подлинным верно: Оперуполном[оченный] 8 отд[еления] СПО ГУГБ ст[арший] лейтенант государств[енной] безопасности [В. Толстой] (Толстой)[52].

 


[1] Российский государственный архив новейшей истории (далее — РГАНИ). Ф. 3. Оп. 58. Д. 204. Л. 28. Машинописный подлинник. Подпись — автограф. Часть даты (вторая цифра дня месяца) и делопроизводственный номер вписаны от руки. Подчеркивания (и отчеркивания по левому чистому полю листа) красным карандашом сделаны, скорее всего, И. В. Сталиным.

[2] Здесь и далее курсивом выделены фрагменты, в документе подчеркнутые.

[3] Скорее всего, речь идет о жителях Ленинграда (около 300 человек), репрессированных в связи с убийством С. М. Кирова (Генрих Ягода. Нарком внутренних дел СССР, Генеральный комиссар государственной безопасности: Сборник документов. Казань, 1997. С. 404). И. В. Сталин воспользовался террористическим актом, совершенным Л. В. Николаевым, для уничтожения остатков партийной оппозиции из числа сторонников Г. Е. Зиновьева, сохранявших немалое влияние в управленческих структурах города. По версии следствия, именно «зиновьевцы» (в число которых искусственно был включен и убийца Кирова) подготовили покушение на партийного лидера северной столицы. 29 декабря 1934 г. 14 человек, составлявшие так называемый Ленинградский центр, были приговорены выездной сессией Военной коллегии Верховного суда СССР к высшей мере наказания (по статьям 58–8 и 58–11) и тот же день расстреляны (Эхо выстрела в Смольном: История расследования убийства С. М. Кирова по документам ЦК КПСС / Сост. Т. Ю. Конова. М., 2017 (Россия. ХХ век. Документы). С. 471–475).

[4] Николай Иванович Ежов (1895–1940 гг.), на момент описываемых событий нарком внутренних дел СССР (26 сентября 1936 – 24 ноября 1938 г.), секретарь ЦК ВКП(б) (1935–1939 гг.), член Оргбюро ЦК ВКП(б) (1934–1939 гг.), председатель Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) (1935–1939 гг.).

[5] РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 204. Л. 29. Заверенная машинописная копия. Заверительная подпись — автограф.

[6] Там же. Л. 30–53. Заверенная машинописная копия. Заверительная подпись — автограф. Подчеркивания (и отчеркивания по левому чистому полю листа) красным карандашом сделаны, скорее всего, И. В. Сталиным.

[7] Здесь и далее курсивом выделены фрагменты, в документе подчеркнутые.

[8] См. сноску 27.

[9] Так в документе.

[10] Николай Гаврилович Чернышевский (1828–1889 гг.), литературный критик, публицист и писатель; революционер-демократ, теоретик утопического социализма, философ-материалист. Из семьи протоиерея саратовского Александро-Невского кафедрального собора, некоторое время с 1843 г. обучался в Саратовской духовной семинарии, но ее не окончил, в 1846 г. поступил в Санкт-Петербургский университет на историко-филологическое отделение философского факультета.

[11] Николай Александрович Добролюбов (1836–1861 гг.), литературный критик, поэт, публицист; революционер-демократ. Из семьи священника нижегородской Никольской Верхнепосадской церкви, окончил Нижегородское духовное училище (1847 г.), учился в Нижегородской духовной семинарии (1848–1853 гг.).

[12] Николай Васильевич Успенский (1837–1889 гг.), писатель. Из семьи священника, обучался в Тульской духовной семинарии. Был близок к революционно-демократическому лагерю, однако его произведениям чужды мотивы народнической идеализации общинных «устоев».

[13] Федор Михайлович Решетников (1841–1871 гг.), писатель-демократ. Его отец, по одним сведениям, был бедным дьячком, по другим — происходил «из детей канцелярских служителей», мать — «дьяконовская сирота».

[14] Николай Николаевич Златовратский (1845–1911 гг.), писатель, автор произведений, изображавших сельское общество в идеализированном, «народническом» духе. Его родители по образованию и происхождению принадлежали к духовному сословию.

[15] Александр Иванович Левитов (1835–1877 гг.), писатель-народник. Из семьи пономаря (дьячка), учился в Лебедянском духовном училище, затем — в Тамбовской духовной семинарии.

[16] Александр Степанович Попов (1859–1906 гг.), физик и электротехник, изобретатель радиосвязи, основатель радиотехнической научной школы, первый выборный директор (1905–1906 гг.) Электротехнического института императора Александра III. Из семьи священника, настоятеля Максимовской церкви в уральском селении Туринские Рудники С. П. Попова.

[17] Иван Петрович Павлов (1849–1936 гг.), русский и советский ученый, физиолог, создатель науки о высшей нервной деятельности; академик Императорской Санкт-Петербургской академии наук; лауреат Нобелевской премии 1904 г. «за работу по физиологии пищеварения». Предки Павлова по отцовской и материнской линиям были священнослужителями, сам он окончил Рязанское духовноеучилище (1860–1864 гг.), не пройдя полный курс обучения в Рязанской духовной семинарии, поступил в Санкт-Петербургский университет (1870–1875 гг.).

[18] Николай Иванович Кибальчич (1853–1881 гг.), изобретатель, автор оригинального проекта пилотируемого ракетного летательного аппарата, революционер-народоволец, участник последнего покушения на императора Александра II. Из семьи священнослужителя.

[19] Николай Александрович Морозов (1854–1946 гг.), ученый-энциклопедист, революционер-народник. За свою антиправительственную деятельность 29 лет провел в заключении, причем 25 из них — без перерыва. За это время сделал ряд важных открытий в области естествознания, физики, химии, математики, написав 26 томов научных трудов. В 1918−1946 гг. занимал должность директора Петроградского/Ленинградского естественнонаучного института им. П. Ф. Лесгафта, почетный член АН СССР (1932 г.). Найти подтверждение, что Н. А. Морозов происходил из семьи священнослужителя, не удалось. Возможно, Боярский в этом случае воспользовался недостоверной информацией.

[20] Пругавин А . С. Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством: к вопросу о веротерпимости. Изд. 2, доп. М., 1905; Пругавин А . С. Старообрядческие архиереи в Суздальской крепости: с портретами епископов-узников. [М.], 1908; Пругавин А . С. В казематах. Шлиссельбург. Суздальская тюрьма. Петропавловская крепость: очерки и материалы по истории русских тюрем. СПб., 1909; и др.

[21] Во вновь создававшейся советской школе первостепенной задачей выступало социалистическое воспитание, выражавшееся в организации комсомольских, пионерских и октябрятских структур. Параллельно (и в тесной связи) с процессом политического воспитания шла разработка программно-методических материалов. Народный комиссариат по просвещению в те годы допускал различные эксперименты в школах, одним из которых был «комплексный» метод преподавания: знания и навыки учащиеся должны были получать при проработке конкретного материала из жизни природы, человеческой практики или политики. Устойчивая школьная система с новыми учебными программами, новыми стабильными учебниками, правилами внутреннего распорядка сложилась к 1930-м гг. Основной формой организации учебного процесса стал урок.

[22] Педология — комплексная междисциплинарная наука о ребенке, объединяющая исследования детского развития, полученные представителями различных отраслей знания — психологами, педагогами, биологами, педиатрами, социологами и др. Педология получила распространение в США и европейских странах на рубеже ХIХ–ХХ вв. Интенсивное развитие педологии в Советской России в 1920-х гг. было связано с задачей воспитания нового человека.В школах шло активное внедрение практик психологического тестирования и основанной на нем принципов комплектования классов, организации школьного процесса. Однако чрезмерно формальная реализация педологических методов показала уязвимость некритического применения тестирования учащихся, по крайней мере, в двух отношениях: в смысле недооценки культурно-исторической среды и переоценки учета биологических факторов (природных способностей учащихся) в воспитании детей и в образовательной практике.

[23] Павел Александрович Боярский (1915–1964 гг.), получил инженерное образование.

[24] Алексей Александрович Боярский (1912–1969 гг.), советский театральный актер и артист эстрады; Сергей Александрович Боярский (1916–1976 гг.), советский актер театра и кино, отец актера М. С. Боярского.

[25] Николай Александрович Боярский (1922–1988 гг.), советский актер театра и кино. Народный артист РСФСР (1977 г.).

[26] Так в документе.

[27] Конституции РСФСР 1918 г. (статья 65) и 1925 г. (статья 69) лишали возможности избирать и быть избранными «социально чуждых» и потенциально опасных для советской власти лиц, включая «монахов и духовных служителей церквей и религиозных культов» (Советские Конституции: справочник. М., 1963. С. 148–149). Ограничения распространялись не только на собственно «лишенцев», но и на членов их семей(состоявших у них на иждивении). Поражение в избирательных правах фактически превращало «лишенцев» в социальных маргиналов, изгоев общества. Им запрещалось работать в государственных органах и занимать ответственные должности, они не были включены в систему снабжения продуктовыми и потребительскими товарами (в частности, им не выдавались хлебные карточки) и они не имели права вступать в профсоюзы и жилтоварищества. Серьезно осложнялась возможность для членов семей «лишенцев» получать высшее и техническое образование. Максимальных значений численность лиц, относивших к категории «лишенцев», достигла в конце 1920-х гг. Конституция СССР 1936 г. официально предоставляла равные избирательные права всему населению страны, однако в анкетах, заполнявшихся при поступлении на работу (службу) по-прежнему сохранялся пункт «лишались ли Вы права голоса, когда и за что».

[28] Сталин, выступая 25 ноября 1936 г. с докладом на VIII чрезвычайном съезде Советов СССР, отверг поступившие в Конституционную комиссию предложения: а) направленные на запрещение церковных проповедей (как разновидности контрреволюционной пропаганды) и религиозной обрядности в целом; б) предусматривавшие возможность уголовного преследования за обучение детей и подростков основам религии; в) требовавшие сохранения ограничений для священнослужителей на пользование всей полнотой гражданских (в том числе избирательных) прав (Сталин И. В. О проекте конституции Союза ССР. Доклад на Чрезвычайном VIII Всесоюзном съезде Советов, 25 ноября 1936 г. // Сталин И. В. Вопросы ленинизма. Изд. 11. М., 1952. С.570–571). Статья 124 Конституции СССР 1936 г. подтверждала «свободу отправления религиозных культов и свободу антирелигиозной пропаганды». Статья 135 восстанавливала в гражданских правах все категории бывших «лишенцев» (и членов их семей) при условии, что они не находятся в лагерях или тюрьмах. Избирательные права предоставлялись всем гражданам СССР независимо от «вероисповедания… социального происхождения, имущественного положения и прошлой деятельности» (Советские Конституции. С. 265, 268). Многие представители духовенства сочли включение статьи 135 в текст проекта новой Конституции СССР уступкой давлению Запада и следствием того, что советское руководство, наконец, осознало значимость религии как фактора морального сплочения общества перед лицом угрозы возможной иностранной агрессии и вынуждено было согласиться с тем, что «без Церкви не справиться с социалистическим строительством». Священнослужители надеялись, что с появлением новой Конституции Декрет 1918 г. об отделении церкви от государства утратит свою силу, будут сняты излишние ограничения в деятельности конфессиональных объединений и люди перестанут бояться общаться со своими духовными пастырями (Научно-исторический архив Государственного музея истории религии (далее — НИА ГМИР). Ф. 4. Оп. 2. Д. 16. Л. 4–26).

[29] Так в документе.

[30] Так в документе.

[31] Михаил Иванович Калинин (1875–1946 гг.), на момент описываемых событий — член Политбюро ЦК ВКП(б), председатель ВЦИК и ЦИК СССР.

[32] Так в документе.

[33] «Не для Иисуса, а ради хлеба куса» // Пословицы русского народа. Сборник В. Даля: в 2 т. Т. 1. М., 1989. С. 38; «Поискал Иисуса не ради Иисуса, а ради хлеба куса» (свт. Димитрий Ростовский): Цит. по: Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Отд. 2: Господство дома Романовых до вступления на престол Екатерины II. Вып. 5: XVII столетие. СПб., 1874. С. 527.

[34] По данным, озвученным на заседании Оргбюро ЦК ВКП (б) в декабре 1928 г., за все годы революции демонстративно порвали с религией около 500 священнослужителей различных конфессий (Российский государственный архив социально-политической истории (далее — РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 161. Д. 13. Л. 14). Начиная с 1929 г. это количество стало быстро возрастать. Зачастую отступники мотивировали свои действия экономическими, жизненными трудностями, желанием быть восстановленными в политических правах, стремлением получить приусадебный участок или место в советских учреждениях (НИА ГМИР. Ф. 4. Оп. 2. Д. 16. Л. 4–26 и др.).

[35] «Тогда откроются глаза слепых, и уши глухих отверзутся» (Ис 35:5) и др.

[36] «Но Он сказал им в ответ: сказываю вам, что если они умолкнут, то камни возопиют» (Лк 19:40).

[37] Из служителей культа (по неполным данным: без Таджикистана и Туркменистан, а также без сведений о сектантских объединениях) на 1 апреля 1936 г. свои функции исполняли (в целом по СССР) 24 146 человек. В РСФСР — 17 857, УССР — 2188, БССР — 164, ЗСФСР — 666 человек. Кроме того, насчитывалось 610 860 церковных активистов, входивших в «двадцатки» (ГА РФ. Ф. Р–3316. Оп. 64. Д. 1615. Л. 118–120). Согласно сведениям, собранным по просьбе Конституционной комиссии, запросившей данные о количестве лишенцев из числа духовных лиц всех конфессий, таковых в СССР насчитывалось в 1926 г. — 79,3 тыс. человек, а в 1936 г. — более 100 тыс. человек (РГАСПИ. Ф. 89. Оп. 4. Д. 62. Л. 35; Антирелигиозник. 1936. № 4. С. 4, 7–8; 1937. № 6. С. 4).

[38] «Порядки, созданные экспроприацией экспроприаторов, характеризуются как восстановление индивидуальной собственности, но на основе общественной собственности на землю и произведенные самим трудом средства производства. Для всякого, кто понимает немецкий язык, это означает, что общественная собственность простирается на землю и другие средства производства, а индивидуальная собственность — на остальные продукты, т. е. на предметы потребления» (Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Переворот в науке, произведенный господином Евгением Дюрингом // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2. Т. 20. М., 1961. C. 134). Боярский, скорее всего, пользовался Т. 14 первого издания сочинений Маркса и Энгельса (М.; Л., 1931).

[39] См. сноску 41.

[40] Цитата, приведенная Боярским по памяти, не точна: «Теперь задача состоит в том, чтобы укрепить колхозы организационно, вышибить оттуда вредительские элементы, подобрать настоящие, проверенные большевистские кадры для колхозов и сделать колхозы действительно большевистскими» (Сталин И. В. Итоги первой пятилетки: Доклад на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б), 7 января 1933 г. // Сталин И. В. Cоч. Т.13. М., 1951. С. 195196).

[41] В марксистском освещении религия представала как ложно-фантастическое общественное сознание, неадекватно отражающее реальный мир, одно из проявлений несвободы, зависимости человека от господствующих над ним природных и социальных сил (Маркс К. К еврейскому вопросу // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. М., 1955. С. 388; Энгельс Ф. Анти-Дюринг... C. 328). Люди ощущали несовершенство общественных отношений и стремились преодолеть его с помощью иллюзорных сверхъестественных сил: «религия есть опиум народа» (Маркс К. К критике гегелевской философии права. Введение // Там же. Т. 1. С. 415). По мысли К. Маркса, религия – не досадная издержка в процессе культурного развития, а закономерный и лишь исторически преодолеваемый способ «практически-духовного освоения» мира. Она, прикрывая иллюзиями жестокую правду, оправдывая социальное неравенство, примиряет с ним, культивирует социальный конформизм и пассивность, тогда как историческая необходимость требует революционного переустройства земных порядков посредством классовой борьбы ( Маркс К. [Капитал]. Кн. 1. Гл. 6. Результаты непосредственного процесса производства // Там же. Т. 49. М., 1974. С. 47; Энгельс Ф.Положение Англии. Томас Карлейль. «Прошлое и настоящее» // Там же. Т. 1. С. 590).К. Маркс и Ф. Энгельс, высказываясь за «упразднение религии как иллюзорного счастья народа» (Маркс К. К критике гегелевской философии права. Введение // Там же. Т. 1. С. 415), предупреждали о бессмысленности применения насильственных мер для решения этого вопроса (Маркс К.Маркс — Энгельсу, 25 сентября 1869 г. // Там же. Т. 32. М., 1964. С. 298). Видя в религии, прежде всего, проявление феномена экономического отчуждения, основоположники марксизма полагали, что преодоление экономического угнетения и сопровождающих его форм «превратного мира», мешающих человеку в полной мере реализовать себя, заставят религию уступить место адекватному, реальному пониманию общественной жизни. При этом делался акцент на том, что «религия будет исчезать в той мере, в какой будет развиваться социализм. Ее исчезновение должно произойти в результате общественного развития, в котором крупная роль принадлежит воспитанию» (Маркс К.Запись беседы К. Маркса скорреспондентом газеты «Chicago Tribune» [первая половина декабря 1878 г.] // Там же. Т. 45. М., 1975. С. 474). В. И. Ленин разделял бескомпромиссность атеизма Маркса, заявляя, что вопрос борьбы с религией «это — азбука всего материализма и, следовательно, марксизма» (Ленин В. И. Об отношении рабочей партии к религии // Ленин В. И. Полн. собр. соч. Изд. 5. Т. 17. М., 1968. С. 418). Он полагал, что активная борьба с религией выступает одним из важнейших средств преодоления духовного, политического и экономического угнетения.Уверенность, что религия по сути своей несовместима с подлинно социалистическими ценностями, вольно или невольно подталкивала В. И. Ленина к восприятию не только духовенства, но и верующих в качестве реальных или потенциальных противников социализма. Обратим при этом внимание на явное несовпадение ленинской позиции с точкой зрения К. Маркса, считавшего религию (как надстроечное явление) не причиной мирской ограниченности, а фактором ее проявления и закрепления, и полагавшего, что борьба против религии должна выражаться, прежде всего, в борьбе против условий, делающих необходимым существование извращенных форм сознания, и в переустройстве общества на рациональных, справедливых, гуманных началах.

[42] Так в документе.

[43] Так в документе.

[44] «Трудящиеся Советского Союза выполняют лишь свой долг, оказывая посильную помощь революционным массам Испании. Они отдают себе отчет, что освобождение Испании от гнета фашистских реакционеров не есть частное дело испанцев, а общее дело всего передового и прогрессивного человечества» (Сталин И. В. Мадрид. Центральному Комитету Коммунистической партии Испании, товарищу Хозе Диасу // Правда. 1936. 16 октября).

[45] С 29 апреля по 9 мая 1923 г. в Москве проходили заседания Поместного собора Православной Церкви [1-го обновленческого / 2-го Всероссийского]. Делегаты, признав сам факт восстановления Патриаршества контрреволюционным актом, заявили о переходе к соборному управлению Церковью. Собор поддержал лозунги Октябрьской революции (отменив анафематствование советской власти 1918 г.) и солидаризировался с сутью Декрета 1918 г. об отделении церкви от государства. Капитализм был объявлен смертным грехом.Собравшиеся провозгласили требование более высокой нравственной оценки труда как радостного проявления полноты жизни и залога общественного благосостояния. Собор заклеймил отечественную и международную контрреволюцию, обратился с требованием к духовенству отказаться от попыток использовать Церковь в земных, политических расчетах и строить новую Церковь, которая служила бы угнетенным. Подчеркивалось тождество правды социализма и христианской правды.

[46] Цитата, приводимая Боярским по памяти, не точна: «Заслушав доклад протоиерея А. Введенского, Всероссийский Поместный собор Православной Церкви свидетельствует перед лицом Церкви и всего человечества, что сейчас весь мир распался на два класса: капиталистов – экспл[у]ататоров и пролетариат, трудом и кровью которого капиталистический мир строит свое благополучие. Во всем мире лишь Советское государство России вышло на борьбу с этим социальным злом. Христиане не могут быть равнодушными зрителями в этой борьбе. Собор объявляет капитализм смертным грехом, а борьбу с ним — священной для христианина. В Советской власти Собор видит мирового вождя за братство, равенство и мир народов. Собор клеймит международную и отечественную конт[рр]еволюцию, осуждает ее всем своим религиозно-нравственным авторитетом» (Цит. по: Деяния II-го Всероссийского Поместного собора Православной Церкви / Изд-е Высшего Совета Российской Православной Церкви. [М., 1923]. С. 6–7.

[47] Так в документе.

[48] Далее следует неразборчиво написанное от руки слово (не по-русски), взятое в кавычки.

[49] Так в документе.

[50] Далее в тексте пропуск.

[51] Так в документе. Ф. М. Достоевский говорил о том, что высокое историческое предназначение России, ее призвание — сказать миру свое, истинно «новое Слово», которое духовно возродит мир: «великая наша Россия, во главе объединенных славян, скажет всему миру, всему европейскому человечеству и цивилизации его свое новое, здоровое и еще неслыханное миром слово» ( Достоевский Ф. М. Дневник писателя за 1877 год. Июль–август. Гл. 2. II: Признания славянофила// Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений в 30 т. Т. 25: Дневник писателя за 1877 год. Январь–август. Л., 1983. С. 195).

[52] Василий Иванович Толстой (1896 г. р.), член РКП(б) с 1919 г., с 8 декабря 1935 г. — в звании старшего лейтенанта государственной безопасности, до 1 января 1937 г. занимал должность оперуполномоченного 8-го отделения 4 отдела ГУГБ НКВД СССР; с 1 января 1937 г. — помощник начальника, позднее — начальник 8-го отделения 4 отдела ГУГБ НКВД СССР. 23 июня 1939 г. арестован, 29 октября 1939 г. военным трибуналом войск НКВД Московского округа приговорен к четырем годам лишения свободы.

Последние публикации раздела
Форумы