О. А. Крашенинникова. Неизвестная проповедь митрополита Стефана (Яворского) о «константиновом» кресте

 

В цикле торжественных панегириков митрополита Стефана (Яворского) (1658–1722 гг.) раннего периода его творчества важное место занимает проповедь, озаглавленная «Знамение благо крест пресвятый», датированная 13 июля 1705 г. В подзаголовке указан повод ее создания: «В Сретение креста Господня пред градом Москвою, егда животворящий Крест Господень от пленения свейского возвращашеся в Москву. Лета 1705 иулия 13 дня». Проповедь входит в состав двух, наиболее представительных списков торжественных слов Стефана (Яворского) XVIII в.: список РГАДА, ф. 188 (Рукописное собр.), ч. 1, оп. 1, № 1029 (середина XVIII в.) и список ОР РГБ, ф. 173/II, № 112 (вторая половина XVIII в.). В киевском списке J 7.7, принадлежавшем в XIX в. Киевской академической библиотеке, с которого осуществлялось издание проповедей митрополита Стефана в «Трудах Киевской духовной академии» (ТКДА) в 1870-х гг.[1], она отсутствует, и потому текст ее в ТКДА, в отличие от других похвальных Слов митрополита Стефана, не был напечатан. К сожалению, оба сохранившиеся списка (РГАДА и РГБ) дефектные: проповедь обрывается на одной и той же незавершенной фразе, концовка текста утрачена.

Как следует из заглавия, проповедь была произнесена митрополитом Стефаном в июле 1705 г. во время встречи в пригороде Москвы процессии, несущей святыню – некий крест, возвращающийся из шведского плена. В самой структуре Слова запечатлены главные этапы этой торжественной церемонии: вступительная часть проповеди была произнесена проповедником перед выходом процессии из московского Успенского собора для встречи креста, что следовало из ее заглавия («Предглаголание в церкве соборной Успенской, идуще в стретение животворящего креста Господня») и концовки («Изыдем в стретение кресту святому вне врат градских»). Основная же часть проповеди – собственно похвальное слово кресту – произнесена митрополитом Стефаном непосредственно на месте встречи крестного хода на окраине Москвы: «А похвальное слово о кресте святом тамо услышите».

Событие, послужившее исторической основой для проповеди, долгое время не удавалось установить. Из текста ее не ясно, что за крест торжественно встречали в Москве в июле 1705 г. и откуда он прибыл. Контекст позволяет предположить, что крест первоначально хранился в Москве, так как во вступительной части проповеди персонифицированный образ Москвы уподобляется евангельской жене из притчи о потерянной драхме (Лк 15: 8-10): «Сию дражайшую драхму, кр(͠с)т с͠тый, погубила было жена ев(͠н)лская, то есть царствующая Москва, а погубивши, о, колику печаль имеяше!.. Ныне же, егда Г(͠с)дним промышлением и б͠лгосерды(х) очес его на нас призрением о(б)рете сия жена свою погибшую драхму, о коликою радостию радуется!». В тексте также находим указания на то, что крест возвращался из пленения у «супостатов» (т. е. шведов): «А нам правоверным, о(т)сюду о, колика утеха! Могли мы боятися в то время, егда кр(с)т с͠тый у супо(с)татов (л. 120) наших не имеяше никакова во(з)движения, никакия славы и должныя почести, но бяше аки на земли лежащ. Ныне же, егда кр(͠с)т мы правовернии во(з)носим, егда ему должную воздаем почесть, с радостию всенародною стречаем и лобызаем, о уже далече о(т) на(с) прогонится боязнь, уже дерзновеннейшее имеем ср(д)це, пособие имуще сие оружие мира, непобедимую побе(ду)». Как следует из приведенного фрагмента, возвращение святыни в Москву имело важное символическое значение – оно уподоблялось проповедником обретению и воздвижению поверженного и скрытого в земле голгофского креста, т. е. событию, связанному с происхождением древнего византийского праздника Воздвижения животворящего Креста Господня. Царь Петр в этом контексте выступал как новый император Константин Великий, побеждавший врагов силою святого креста: «Жезл силы посла нам Г(͠с)дь о(т) Сиона, да одолеем по(с)реде врагов наших. Сие то есть знамение во б͠лго, с нимже великий мона(р)х Ко(н)стантин елижды на брань исхождаше, всегда врагом своим одолеваше». Возвращение животворящего креста из шведского плена осмыслялось в проповеди как предвестие грядущей победы царя Петра над шведами.

Предпринятые мною попытки выяснить реальные исторические события, послужившие основой для проповеди об утраченном и возвращенном кресте, долгое время оставались безуспешными. Об этом событии не упоминается ни в «Гистории Свейской войны»[2], ни у историков петровской эпохи, ни в интернет-ресурсе «Биохроника Петра I»[3]. Согласно этой хронике, 13 июля 1705 г. Петр I находился далеко от Москвы, в белорусском местечке Михалишки, на пути своего следования в Вильну, и принимать участие в торжественной встрече креста в Москве не мог.

Тем не менее в тексте более ранней проповеди Стефана (Яворского), посвященной российскому гербу и произнесенной им 10 января 1702 г., удалось обнаружить еще одно упоминание об описываемом событии. В этом панегирическом Слове, написанном по случаю первых побед России в Северной войне под Псковом и в Ливонии в конце декабря 1701 г., говорилось о некоем знамении, предвозвещавшем грядущую победу России над врагом: «Знамение и то есть предвозвестителное, когда коварством вражиим отъятый крест Господень дивными судбами Божиими паки к нам возвратися… Кр(͠с)т Г(͠с)днь, из ковчега православнороссийскаго на малое время удаленный, паки к нам во(з)врати(л)ся»[4]. Таким образом, поиски искомого нами исторического события, связанного с возвращением из шведского плена святого креста, отодвинулись с 1705 г. к начальному периоду Северной войны, к 1701 г.

Пролить свет на историческую основу проповеди помогла статья старшего научного сотрудника Государственного Эрмитажа И. Н. Бариновой[5], посвященная истории Петровских врат Петропавловской крепости, но в ней содержатся любопытные сведения и на интересующую нас тему. В частности, в исследовании собрано немало документальных свидетельств о истории и происхождении так называемого константинова креста. Автор статьи ссылается на открытие, сделанное академиком Ю. К. Бегуновым еще в 1979 г. и опубликованное на его сайте[6]. В 1979 г. в фондах Череповецкого краеведческого музея он обнаружил рукописную агиографическую повесть начала XVIII в., в которой рассказывается о возвращении в Москву священной реликвии, а именно «животворящего Креста Господня царя Константина Великого», утраченного в первой битве со шведами под Нарвой 19 ноября 1700 г., которая, как известно, закончилась поражением русской армии. «Константинов» крест Петр I взял с собой в нарвский поход. Он хранился в походной церкви и перед сражением был похищен, как говорилось в повести, каким-то «немчином», который прельстился на украшавшие крест «драгия камения и жемчуг драгоценный». Как следует из текста повести, весной 1701 г. этот немец продал крест торговым людям, приезжавшим в Нарву из Пскова, а затем святыня оказалась у богатой псковской вдовы, которая в свою очередь передала ковчег с крестом главнокомандующему русскими войсками в Пскове генералу Б. П. Шереметьеву. Сначала крест был торжественно перенесен в Троицкий собор Псковского кремля, а оттуда возвращен в Успенский собор Московского Кремля. Возвращение креста в Москву, по версии повести, произошло 28 мая 1701 г., что расходится с датировкой этого события в проповеди Стефана (Яворского). Возможно, указанная в повести дата фиксировала не время возвращения креста в столицу, а дату передачи его Шереметьеву. Подчеркнем, что именно датировка, указанная в подзаголовке проповеди Стефана (Яворского), содержит документально точное указание на дату возвращения креста в Москву, которое произошло спустя четыре года после его обретения, 13 июля 1705 г.

Академик Ю. К. Бегунов также отмечал, что ему не удалось установить историческую основу повести, так как факт потери и возвращения так называемого константинова креста ни в каких доступных ему исторических источниках не упоминался. Поэтому ученый отнесся к сообщаемым в полуфольклорном сказании фактам осторожно, хотя и отмечал, что датировка повести первой половиной 1701 г. прямо согласуется с тем, что русское войско Шереметьева в это время действительно стояло в Пскове и готовилось к продолжению военных действий.

Косвенным подтверждением указанных событий может также служить эпизод, отмеченный в «Записках» И. А. Желябужского под 4 января 1702 г. В этот день фельдмаршал Шереметев с войском возвращался в Псков после победы, одержанной у Эрестфера под Дерптом 29 декабря 1701 г. В Пскове, у Рыбинских ворот, как пишет мемуарист и очевидец событий, его торжественным крестным ходом, «с живоносными кресты и со святыми иконами», встречал епископ Псковский Иосиф (Римский-Корсаков), после чего препроводил его в собор, где служился благодарственный молебен[7]. Есть все основания полагать, что особую торжественность церемонии крестного хода мог придать обретенный недавно священный «константинов крест».

И. Н. Баринова ссылается также на открытие О. Г. Агеевой, которая обнаружила любопытное дело, хранящееся в РГАДА[8]. Это «Дело о награждении дворянина Андрея Култашева недвижимым имуществом за участие его в розыске креста царя Константина» (ф. 248, оп. 106, д. 619). Из этого дела следует, что в 1702 г. гдовский воевода Андрей Култашев был тайно послан царем Петром I в Нарву для поисков похищенного креста царя Константина. Крест он отыскал, у шведов его выкупили посланные от воеводы купцы Гаврила Лыков и Федор Иванов и отправили его в Псков Б. П. Шереметьеву. За удачно выполненное поручение по указу его величества Култашеву было велено «учинить награждение». В этом известии вновь вызывает сомнение упоминаемая дата выполнения поручения царя – 1702 г. Как уже упоминалось, 10 января 1702 г. Стефан (Яворский) в проповеди о гербе сообщал о свершившемся возвращении креста. Следовательно, свое поручение Култашев выполнил годом ранее, весной 1701 г.

Еще одно историческое свидетельство, подтверждающее историю о похищении и возвращении креста, содержится в кратком известии из «Росписи святым мощам… соборной церкви» 1713 г., помещенном в Чиновниках московского Успенского собора», изданных А. П. Голубцовым в 1908 г. В этой росписи крест царя Константина упомянут со следующим комментарием: «[Крест], что под Ругодивом (т. е. под Нарвой) в полон взят был в первый поход и оттуда перенесен в Москву руками Псковского архиерея»[9]. По всей видимости, именно архиерей Иосиф (Римский-Корсаков) возглавил процессию, сопровождавшую животворящий крест на пути в Москву, – процессию, которую своей проповедью встречал митрополит Стефан на подступах к столице. Примечательно, что последние слова оборванной на середине фразы проповеди митрополита относились, по-видимому, именно к псковскому архиерею: «И ныне убо, егда архиерей Божий чрез толикий путь трудившийся при старости лет».

Каково же происхождение «креста царя Константина» и как он попал на Русь? Историю этой византийской святыни вплоть до XIX в. подробно проследил Б. Л. Фонкич[10].

По церковному преданию, «константинов» крест принадлежал самому византийскому царю Константину Великому. По описанию, это был четырехконечный крест 6 вершков в длину и четверть аршина в ширину (примерно 30 на 18 см), украшенный сканными узорами, негранеными камнями и жемчугом и вложенный в специально сделанный серебряный створчатый ковчег с мощами. «Константинов» крест, вместе с главой св. Иоанна Златоустаго, являлся главной святыней афонского Ватопедского монастыря. В течение почти трех десятилетий русские цари XVII в. добивались у афонских монахов присылки «константинова» креста в Москву «на поклонение». В ответ на многократные просьбы царя Алексея Михайловича, святыня наконец была доставлена в Москву 29 мая 1655 г., после чего царь решил оставить ее у себя «лет на дватцать или менши». Ватопедские монахи неоднократно пытались получить святыни обратно, но в 1665 г. Алексей Михайлович в своем послании на Святую гору заявил: «Такой святыне под властью бусурман быть недостойно, поэтому обратно она отослана не будет»[11].

В 1688 г. это решение подтвердили цари Иоанн, Петр и царевна Софья. В ответе монастырским властям они написали: «И мы, пресветлейшие и державнейшие великие государи… Иоанн Алексеевич, Петр Алексеевич и великая государыня… княжна София Алексеевна… указали вышеимянованной святыни быть в нашем царствующем велицем граде Москве для того, что привезена та святыня ко отцу нашему блаженные и вечнодостойные памяти и великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичу… на сохранение от насилия нечестиваго агарянского»[12]. «Константинов» крест хранился в Успенском соборе Московского Кремля вплоть до 1812 г., но во время наполеоновского нашествия он был похищен и бесследно пропал. После изгнания Наполеона утраченный «крест Константина» заменили на вновь сооруженный, который стал храниться уже в домовом Благовещенском храме.

Предание гласит, что Петр якобы очень дорожил «константиновым» крестом, имел его в своей походной церкви в числе других икон и драгоценностей (среди них находилась также крышка с гроба прп. Сергия Радонежского), и что именно этот крест Петр возложил себе на грудь во время Полтавского сражения[13]. Однако подобные благочестивые легенды о Петре I далеко не всегда соответствуют действительности. Напротив, сохранилось немало исторических свидетельств того, что Петр не верил в чудотворную силу икон и других церковных святынь и, напротив, жестоко преследовал «ханжеское» и «суеверное» почитание их народом и духовенством. Тот факт, что он отсутствовал при торжественной встрече возвращенного креста в Москве, – событии, которое ожидалось и готовилось не один год, – скорее говорило о том, что Петр не придавал ему особого значения и не усматривал в нем никакого символического смысла. Упоминания о встрече креста в Москве, как уже отмечалось отсутствовали и во всех официальных хрониках событий Свейской войны. По-видимому, многообразной символикой и культурно-историческими коннотациями, связанными с обретением креста, мы обязаны прежде всего образованному окружению царя и в первую очередь самому митрополиту Стефану (Яворскому), главному идеологу правления Петра первого десятилетия XVIII в.

Возможно, именно проповедь митрополита Стефана как раз и явилась источником возникновения легенды, описанной в статье И. Н. Бариновой, согласно которой поражение русской армии в первом, неудачном сражении под Нарвой в 1700 г. воспринималось окружением царя как «великий гнев Божий» и было напрямую связано с похищением «константинова» креста, предвещавшим военную катастрофу и гибель войска, подобно тому, как потерпел сокрушительное поражение от царя Константина, укрепляемого видением креста на небе, Максенций в битве у Мульвийского моста 28 октября 312 г. Не случайно митрополит Стефан в подчеркивал, что русская армия могла бояться поражения от врага только тогда, когда крест находился в пленении у супостатов, не имея «никакова воздвижения, никакия славы и должныя почести», но когда правовернии обрели святой крест, вознесли его, воздали должную ему почесть, с радостью всенародною встречали его, это событие стало предвестием грядущих побед России и Петра I над врагами.

Враги же России, шведы, – подчеркивал Яворский, – это иноверцы, еретики-лютеране, враги православной веры и святого креста, не почитающие, как и все протестанты, крест, но уничижающие его, называющие его орудием позорной казни, «виселицей»: «Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и знамение не дастся ему. Хотят и они за о͠ца имети Хр(͠с)та и будто в него веруют, но кр(͠с)т его с͠тый о(т)метают, уничтожают, не кланяю(т)ся кр(͠с)ту Хр(͠с)тову, паче же хулят его, виселицею нарицают, сами виселицы, Хр(͠с)та хотят имети без кр(͠с)та». Таким образом, война со шведами в проповеди представала как священная война в защиту правой веры и святого креста от поругания еретиков.

Источником художественной символики в проповеди служили многообразные прообразы креста в Священном Писании: в Ветхом завете (жезл Моисея и копие Иисуса Навина, дуб Маврийский, Ноев ковчег и даже масличная ветвь голубицы во время всемирного потопа), в Апокалипсисе –крестообразно распростертые крылья орла, данные «жене, облеченной в солнце» (Откр.12: 14), в Евангелии – образ голгофского креста. Эти образы раскрывали различные грани символики креста: крест как символ победы («оружие непобедимое»), как знамение защиты, отгнания боязни, укрепления в немощи, как знамение царской славы и мира. Наконец, крест являлся еще и источником царской власти: «Власть царская от креста происходит, крестом утверждается», «Толко Христос на кресте был распятым, тотчас титло царское одержал ИНЦИ». То же самое можно утверждать и о земном, российском царе: российское воинство и монарх, по выражению проповедника, – это «крестоносцы», носящие на себе св. крест и крестом освящаемые: «Дерза(й) убо, православное цр(͠с)тво, дерзай, кр(͠с)тоносный наш тривенечниче, кр(с)том с͠тым и ты, монар(хо) наш, и твое православное монаршество утверждается, укрепляется, защищается». Таким образом, проповедь митрополита Стефана (Яворского) служила идеологическим обоснованием культа святого российского царя, непобедимого христианского императора, «второго Константина», побеждающего силою святого креста врагов христианской веры, иноверцев-супостатов.

Проповедь о кресте Стефана (Яворского), как и многие другие его торжественные Слова, имеет важное историко-культурное значение. В ней в миниатюре содержатся мотивы, образы и богословские символы, которые позднее подробнейшим образом раскрыл митрополит Стефан в «Догмате о знамении честнаго креста», вошедшем в состав антилютеранского трактата «Камень веры» (написан около 1713 г.)[14]. Проповедь о кресте представляет собой уникальный исторический источник и памятник общественной мысли, наглядно демонстрирующий процесс создания важнейших символов и мифологем российской государственности XVIII в. Введение в научный оборот этой проповеди позволяет перевести легендарные предания об утрате и последующем обретении древней византийской святыни, ранее считавшиеся малодостоверными или сомнительными, в разряд научно доказанных и точно датированных исторических фактов. При этом смысловая интерпретация этого события в проповеди заслуживает особого исследования. История и символика «константинова» креста у проповедника служит художественным обоснованием идеи сакрализации царской власти Петра I как ведущей свое происхождение от древнего византийского корня – основателя Римской империи, первого христианского императора Константина Великого.

 


© Крашенинникова О. А., 2022

 

[1] П[евницкий] В. Ф. Слова Стефана Яворскаго, митрополита Рязанскаго и Муромскаго // Труды Киевской духовной академии. 1874. № 7. С. 72–121.

[2] Гистория Свейской войны (Поденная записка Петра Великого) / Сост. Т. С. Майкова, под общ. ред. А. А. Преображенского. Вып. 1. М., 2004.

[3] Биохроника Петра I (1672–1725) (Электронный ресурс: https://spb.hse.ru/humart/history/peter/biochronic (дата обращения – 15 июня 2022 г.).

[4] Очерки истории русской публицистики XVIII в. М., 2017. С. 165.

[5] Баринова И. Н. «Райские» ворота Петропавловской крепости Санкт-Петербурга // Новое искусствознание. 2020. № 2. С. 78–87.

[6] Бегунов Ю. К. Новонайденная агиографическая повесть начала XVIII в. (Сайт академика Ю. Бегунова. Электронный ресурс: https://begunov.spb.ru/indexff91.html (дата обращения: 14 июня 2022 г.)).

[7] Желябужский И. А. Записки Желябужскаго с 1682 по 2 июля 1709. СПб., 1840. С. 181.

[8] Агеева О. Г. Титул «император» и понятие «империя» в России в первой четверти XVIII века // Мир истории. 1999. № 5.

[9] Голубцов А. П. Чиновник московского Успенского собора. М., 1908. С. 233.

[10] Фонкич Б. Л. Чудотворные иконы и священные реликвии христианского Востока в Москве в середине XVII в. // Очерки феодальной России. Вып. 5. М., 2001. С. 70–97.

[11] Там же. С. 95.

[12] Там же. С. 96.

[13] Бучневич В. Е. Записки о Полтаве и ея памятниках. Изд. 2, испр. и доп. Полтава, 1902. С. 396.

[14] Стефан (Яворский), митр. Камень веры. М., 1728. С. 181–264.

Знамение б͠лго кр(͠с)т прес͠тый [1]

 

(Л. 108) Чрез преос͠щеннаго Стефана митрополита Рязанскаго и Муромскаго. В сретение кр(͠с)та Г(͠с)дня пре(д) градом Москвою, егда животворящий кр(͠с)т Г(͠с)днь о(т) пленения свейскаго во(з)вращашеся в Москву. Лета 1705 иулиа 13 дня.

Пре(д)г͠лголание в ц͠ркве соборной Успенской, идуще в стретение животворящаго кр(͠с)та Г(͠с)дня.

Кая жена, имущая десять драхм, (Л. 108 об.) аще погубит едину драхму, не вжигает ли светилника и пометает храмину, и ищет прилежно, донжеде обрящет. И о(б)ретши, созывает другини и соседи г͠лющи: радуйтеся со мною, яко обретох драхму погибшую, Лука 15. Что то есть драхма, которую погубивши оная жена ев(͠г)лская, так велми печалится, так прилежно ей[2] ищет, а обретши зело радуется и другиня[3] своя созывает. Радуйтеся, [рече], со мною, яко обретох драхму погибшую. Драхма есть имя денежное: у ветхих драхма, у нас денга или копейка, или тем подобная. И тая драхма знаменуе(т) душу ч͠лческую, якоже бо на драхме или на денге образ или знамение цр(͠с)кое обычно есть (Л. 109) изображати. И о(т)туду наипаче цену свою имеют денги, яко образ или знамение цр(͠с)кое на себе являют. Так и душа ч͠лческа(я), образ Б͠жий на себе носящи, о, коль велику цену в себе соде(р)жит! Сию драхму погубила была жена, то есть прем(д)рость Б͠жия, Единородный С͠н, слово О͠чее. Но по многих трудех, по многих взысканиях обретши ю на горе Голговской, о, коликою радостию радуется и на радость вси лики аг͠глские созывает! Радуйтеся, рече, со мною, яко обретох драхму погибшую. Лепо на(м) есть, слышателие, сея притчи к н͠нешнему действию употребити. Жена ев(͠г)лская [можем рещи] есть Москва царствующая, драхма есть кр(͠с)т с͠тый, о (л. 109 об.) коль велику цену имуща! На де(н)гах ли, на драхмах цена бывае(т) о(т) образа или знамения цр(͠с)каго. Болшую цену имать кр(͠с)т, ибо неоцененною кровию Хр(͠с)та С͠псителя нашего есть обагренный. Сию дражайшую драхму, кр(͠с)т с͠тый, погубила было жена ев(͠н)лская, то есть царствующая Москва, а погубивши, о, колику печаль имеяше! Во(з)жигаше светилник сердечный пламене(м) желания и жаления, пометаше храмину, то есть всякия утехи из храмины ср(д)чной изметающи. Н͠не же, егда Г(͠с)дним промышлением и б͠лгосерды(х) очес его на нас призрением о(б)рете сия жена свою погибшую драхму, о, коликою радостию радуется! Радовашеся древле Елена с͠тая, обретши кр(͠с)т (Л. 110) Г(͠с)днь, радовашеся древле люд Израилский, узревши кивот, возвращщийся о(т) пленения филистинска, подобною радостию радуется и жена ев(͠г)лская цр(͠с)твующая Москва, обретши погибшую драхму и узревши кивот свой животворящий кр(͠с)т Г(͠с)днь, во(з)вращшийся о(т) пленения своих супостатов. Радуется радостию неизглаголанною и на(с), сынов своих, созывает на веселие: радуйтеся, рече, со мною, яко обретох драхму погибшую. Слушаем твоего повеления, мати наша, радуемся с тобою, обретши сие неоцененное сокровище. И что нам еще бо(л)ше повелеваеши творити? О(т)вещает жена ев(͠г)лская, Москва, словесами Хр(͠с)товыми: се жени(х) грядет, изыдете в стретение (Л. 110 об.) его. А жених ли твой грядет, мати наша? Хотя не жених, однакож одр и чертог жениха моего, имже мя себе обручи в невесту. Понеже так есть, послушаим[4] матере нашея.

Изыдем в стретение одра жениха нб(͠с)наго, животворящаго кр(͠с)та Г(͠с)дня, раздез(е)м[5] светилники ср(д)ц наших пламенем усердия, и якоже м(д)рыя девы, украсим я верою, любовию и б͠лгоговением. Изыдем в стретение кр(͠с)ту с͠тому, вне врат градских. Сие бо нам повелевает и Павел с͠тый в Евреом 13: Хр(͠с)тос да ос͠тит люди своя кровию, вне врат пострадати изволи. Темже изыдем к нему вне стана, поношения ево на себе носяще. Слушающе убо и Павла с͠таго, (Л. 111) и матере нашея, с миром изыдем.

А похвалное слово о кр(͠с)те с͠то(м) тамо услышите.

 

[Похвальное (же) слово сие есть, его (же) Ꝋема][6]

Сотвори со мною знамение во б͠лго, да видят ненавидящии мя и постыдятся, яко ты Г(͠с)ди помогл ми[7] и утешил мя еси.

Сице ц͠рковь Бж(͠с)твенная на всяк день Б͠га молит.

Обычно есть не толко зе(м)ли, но и Б͠гу[8] знамением вещи утверждати, слышателие. На зе(м)ли видим, яко знамением и печатью грамоты утверждаются. Тоеж творит и н͠бо, знамением вещи своя утверждает. Б͠лговествуют а͠ггли пастыре(м) вифлеемским всемирную радость и тоя радости дают знамение[9]: обрящете мл(д)нца повита лежаща (Л. 111 об.) в яслях. Посылает Хр(͠с)тос ап(͠с)лов на проповедь, тут[10] и знамение последствуют: знамения [рече] веровавшим сия последуют: именем моим беси ижденут, языки во(з)г͠лю(т) многи. Ц͠рковь Бж(͠с)твенная, мати наша, всегда просит жениха[11], С͠псителя нашего. О, знамение б͠лгое! Сотвори со мною знамение во б͠лго и да видят ненавидящии мя и постыдя(т)ся, яко ты Г(͠с)ди помогл ми и утешил мя еси. Что убо творит мл(с)ти, любве и щедрот безмерная бездна, Хр(͠с)тос С͠пситель наш? дает ей ныне знамение. Знамением нарицае(т)ся в Ев(͠г)лии кр(͠с)т животоворящ С͠псителя нашего. Сице бо г͠лет Ев(͠г)лие: тогда явится знамение С͠на ч͠лческаго. А коеж и мы (Л. 112) во(з)дати тебе б͠лгодарение може(м), всемл(͠с)тивый Б͠же наш, за сие знамение? Что есть ч͠лвк, яко помниши его, или С͠н ч͠лч, яко посещаеши его? Пение всякое, всякое б͠лгодарение побеждается, прострети тщащееся к множеству многих щедрот твоих. Жених, которой обручает себе невесту, дает ей некое знамение любве своея, яко то перстень, имже любление и усердие свое к ней из’являет. Хр(͠с)тос Спаситель, прекрасный жених нб(͠с)ный, обручил себе в невесту ц͠рковь с͠тую, а обручил ю на кр(͠с)те, обручил кр(͠с)том. Сице бо г͠лет Златоуст с͠тый: якоже бо Адаму спящу, о(т)ятие(м) ребра создана бысть жена. Тако и Хр(͠с)ту, на кр(͠с)те уснувшу, (л. 112 об.) излиянием о(т) ребра крови создана бысть ц͠рковь, понеже убо кр(͠с)том обручил себе црковь Хр(͠с)тос С͠пситель, аки некиим дражайшим перстнем. Тойже перстень, тойже дражайший кр(͠с)т свой каплями крове своея, аки яхантами украшенный, дал ей и н͠не дает, а дает взимение[12] любления своего. Любит Г(͠с)дь врата Сиона, то есть ц͠рковь с͠тую, паче всех селений Яковлих. Радуимся и веселимся, с͠нове брачныи, с͠нове м͠тре н͠шея ц͠ркве с͠тыя, видяще к ней сицевое жениха нб(͠с)наго любление. Восприимем убо с радостию, с любовию лобзаимо[13] посылаемыя ей и нам нб(͠с)ныя дары. Сие то есть неоцененное наше сокровище, имже (л. 113) о(т) работы вражия искупихо(м)ся. Се то есть скипетр и пр(͠с)то(л) ц͠ря нб(͠с)наго, о немже православное сие цр(͠с)тво утверждае(т)ся. Сей то есть столп крепости о(т) лица вражия, столп огненный и облачный, ведущий нас в землю обетованнную. Сие то есть знамение во б͠лго, которое видяще, ненавидящии нас постыдятся, яко Г(͠с)дь помогл нам и утеши(л) нас есть. О сем хощу г͠лати, яко кр(͠с)т Хр(͠с)тов, н͠не к на(м) приходящий, есть знамение б͠лго. Се же да будет Г(͠с)ду Б͠гу в честь, животворящему кр(͠с)ту Хр(͠с)тову на прославление, а на(м), дай Б͠же, на ползу д͠шевную.

Сотвори со мною знамение во б͠лго, (Л. 113 об.) и да видят ненавидящи мя и постыдятся, яко ты Г(͠с)ди помогл ми и утешил мя еси.

Просили некогда хр(с)тоненавистнии иудее, дабы Хр(͠с)тос показал им знамение, Мат(ф). 12. Приступиша нецыи о(т) к͠нжник и фарисей, г͠люще: уч͠телю, хощем о(т) тебе знамение видети. А Хр(͠с)тос на сие что? Жестоко им о(т)вещает: Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет и знамение не дастся ему. А для чего, С͠псителю мо(й), не дастся? Для того бо, ро(д) лукавый и прелюбодейный, не дал им кр(͠с)т с͠таго[14], ро(д) бо прелюбодейный, не имею(т) за о͠ца Хр(͠с)та С͠псителя нашего, не имеют за м͠трь ц͠рковь (Л. 114) с͠тую восточную[15], вси прелюбодейчища, а не сынове. Для того не дал им Хр(с)тос знамения своего кр(͠с)та с͠таго. Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и знамения не дастся ему, то есть подобает г͠лати и о супостатах наших, еретиках б͠гомерских, прелюбоде(й)чища суть, а не с͠нове м͠тре нашея восточныя ц͠ркве святыя. И для того ж не дал им Г(͠с)дь Б͠г сего дражайшаго знамения кр(͠с)та с͠таго. Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и знамение не дастся ему. Хотят и они за о͠ца имети Хр(͠с)та и будто в него веруют, но кр(͠с)т его с͠тый о(т)метают, уничтожают, не кляняю(т)ся кр(͠с)ту Хр(͠с)тову, паче же (Л. 114 об.) хулят его, виселицею нарицают, сами виселицы, Хр(͠с)та хотят имети без кр(͠с)та.

Ругается таковым Златоуст с͠тый в слове своем о кр(͠с)те и разбойницы[16] на сия словеса: аще С͠н еси Б͠жий, сниди н͠не с кр(͠с)та. О сем Златоуст с͠тый: внемли [рече] гласу сынов диаволских, како последуют о(т)цу своему диаво(л)[у] г͠лаше: аще С͠н еси Б͠жий, верзися низу. Иудее такожде г͠лют: аще С͠н еси Б͠жий, сниди с кр(͠с)та. Обоих един есть глас, нам же в научение, да навыкнем, яко о(т) диавола есть и падению близко, аще кто хощет имети Хр(͠с)та бе(з) кр(͠с)та. Слышите ли сия, супостаты и врази кр(͠с)та Хр(͠с)това: Хр(͠с)та хощете имети, но кр(͠с)т Его (Л. 115) с͠тый отметаете, Хр(͠с)та хощете имети бе(з) кр(͠с)та. Темже убо лепо есть нарещи вас по речению Златоустову сынами диаволскими. Не достоин есть род прелюбоде(й)ный[17] имети сего дражайшаго знамения: знамение не дастся ему. Мы же, православнии, церкве с͠тыя восточныя с͠нове, радуемся и паки реку радуемся, яко сие с͠на ч͠лческаго знамение нам дадеся: дал еси боящимся тебе знамение.

Мы с Павлом с͠тым г͠лем: нам да не будет хвалитися, точию о кр(͠с)те Г(͠с)да нашего И͠иса Хр(͠с)та. Мы прославляем кр(͠с)т с͠тый, вам, еретико(м) погибающим, юродство и соблазны, а нам, спасаемым, Б͠жию силу и Б͠жию прем(д)рость[18].

(Л. 115 об.) О, знамение превожделенное! Знамение, радости преисполненное! Знамение во б͠лго, о немже ц͠рковь с͠тая молит: сотвори со мною знамение во б͠лго, и да видят ненавидящи мя и постыдятся, яко ты, Г(͠с)ди, помогл ми и утешил мя еси.

Сотвори со мною знамение во б͠лго. Б͠лго воистинну знамение кр(͠с)т с͠тый, ибо есть знамением победы. Удивляются о͠цы с͠тии оному жезлу моисейскому, который был и жезлом и змием, читайте к͠нгу Исход, глава 4. Вопрошает Г(͠с)дь Б͠г Моисеа: что есть в руце твоей? Он же рече: жезл. И рече Г(͠с)дь: поверзи и на землю[19]. И бысть змий. И бежа Моисей о(т) (Л. 116) него. И рече Г(͠с)дь к Моисею: простри руку твою и ими и за хвост. И простре руку свою Моисей и ят его, и бысть паки жезл в руце его. Вещь воистинну чудесна, той же жезл и жезлом, и змием. Покамест в руках его держит Моисей, то жезлом, егда же поверже его на землю, то змием. Что сия знаменует? Ра(з)лично различныи мудрствуют. Кирилл с͠тый, сия толкующ, г͠лет быти зде аллегория и образ кр(͠с)та с͠таго: жезло(м) Моисейским есть кр(͠с)т с͠тый. Сице бо его и пение ц͠рковное многажды прославляет: кр(͠с)т начертав Моисей, прямо жезлом Чермное пресече. Те убо, которыи той жезл держат, которыи кр(͠с)том с͠тым защищаю(т)ся, (Л. 116 об.) прославляют его и величают. Таковым кр(͠с)т с͠тый есть жезлом, а жезлом крепости и силы, о немже г͠лет псаломник: жезл силы послет ти Г(͠с)дь о(т) Сиона, и одолееши посреде врагов твоих. А те, которые кр(͠с)т с͠тый о(т)метают, покидают его на землю, уничтают[20], хулят, таковым кр(͠с)т с͠тый есть змием ядовитым.

Б͠лгодарствуем, Кирилле с͠те, за толкование, того нам было и надобе. Ныне уже вемы совершенно, яко кр(͠с)т с͠тый есть нам знамение в б͠лго.

Кидайте кр(͠с)т с͠тый, кр(͠с)тоненавистные еретики, хулите и кр(͠с)т с͠тый, и нас, кр(͠с)топоклонников, о(т)метаете его, не кланяетеся ему, паче же раз (Л. 117) личная о нем о(т)рыгаете блядословия. О, надежда в Б͠зе, яко кр(͠с)т с͠тый в ядовитаго змия вам обратится, явит вам свое жало на пагубу вашу изощренное, станем вас угрызати, якоже древле израильтянов ядовитии змии угрызаху. Будете о(т) него бежати, силою на нем распятаго прогоняеми. Мы же, православнии, которыи держимся кр(͠с)та с͠таго, и не толко в руках, но и на главах, и на персех, а наипаче в ср(д)цы носим кр(͠с)т с͠тый и его со всяким б͠лгоговением и любовию почитаем, радуимся, имамы бо в Б͠зе нашем надежду, яко кр(͠с)т с͠тый есть и будет нам жезлом Моисейским, чрез море Чермное крови неприятелской нас не (Л. 117 об.) вредимо преводящий и в землю обетованную нб(͠с)ную ведущий.

 

СОТВОРИ СО МНОЮ ЗНАМЕНИЕ ВО Б͠ЛГО.

Б͠лго есть воистинну знамение кр(͠с)та с͠таго, ибо есть оружие победителное. В к͠нгах Исуса Навина, глава 8, пишется сице: Рече Г(͠с)дь к Исусу Навину: простри руку твою и копие, иже в руце твоей на град Гай, яко в руку твою предах[21] и, Исход 14. Возми жезл твой и простри руку твою на море и раздели е. Обоя сия: и копие Иисуса Навина, и жезл пр(͠о)рка Моисеа образом бяху кр(͠с)та с͠таго. По толкованию Амвросиа с͠таго, мы убо егда простираем руце наши и во(з)двизаем кр(͠с)т с͠тый на главы наша, подобнагож чаем (Л. 118) б͠лгополучия.

 

СОТВОРИ СО МНОЮ ЗНАМЕНИЕ ВО Б͠ЛГО.

Кр(͠с)т с͠тый есть знамение во б͠лго, ибо кр(͠с)том с͠тым прогонится о(т) нас боязнь, а дерзновение приносится. О женах оных побожных мироносицах, которыи шли за Хр(͠с)том на гору Голговскую, не согласую(т) два ев(͠г)листа: Матфей, Иоанн. Матфей с͠тый г͠лет, яко оныя жены далече бяху о(т) креста, а Иоанн с͠тый г͠лет, яко тут близко бяху при кр(͠с)те. Послушаимо Матфея с͠таго, что г͠лет, глава 27[22]: Бяху же ту и жены многи, издалече зряще, в них же бе Мариа Магдалина, Мариа Яковля, и Иосии мати, и мати сыну (Л. 118 об.) Зеведееву. То Матфей с͠тый г͠лет, яко издалече бяху зряще оныя жены. А Иоанн с͠тый впреки г͠лет, яко туж при кр(͠с)те бяху, глава 19: Стояху же при кр(͠с)те Ии͠сове м͠ти Его, сестра матере Его Мариа Клеопова и Мариа Магдалины[23]. Чесо ради сицевое несогласие между ев(͠г)листами? Еда ли един другому противен есть? Никакоже. Оба два правду г͠лют, оба два правду пишут, но про различное время. Миротворец между ими Златоуст с͠тый и сице их примиряет. Егда, рече, кр(͠с)т с͠тый не у воздвижен бяше, но лежаше на земли, бояхуся жены, издалече стояху. Егда же вознесен бысть кр(͠с)т с͠тый, абие к кр(͠с)ту притекоша жены. (Л. 119) А для чего не боятся? Якоже прежде[24] [(Л. 13 об.) бояхуся, для того бо кр(͠с)т с͠тый воздвиженный всяку боязнь от правоверия прогонит. А нам, правоверным, о(т)сюду о, колика утеха! Могли мы боятися в то время, егда кр(с)т с͠тый у супо(с)татов (Л. 10) наших не имеяше никакова во(з)движения, никакия славы и должныя почести, но бяше аки на земли лежащ. Ныне же, егда кр(͠с)т мы правовернии во(з)носим, егда ему должную воздаем почесть, с радостию всенародною стречаем и лобызаем, о уже далече о(т) на(с) прогонится боязнь, уже дерзновеннейшее имеем ср(д)це, пособие имуще сие оружие мира, непобедимую побе(ду). Уже сею палицею, якоже древле д͠вд дерзновеннейший есмь[25] на б͠гоме(р)зкаго Голиафа. Жезл силы посла нам Г(͠с)дь о(т) Сиона, да одолеем по(с)реде врагов наших. Сие то есть знамение во б͠лго, с нимже великий мона(р)х Ко(н)стантин елижды на брань исхождаше, всегда врагом своим одолеваше. Сия то есть челюсть Сампсонова, еюже Б͠жиею помощию, якоже древле Са(м)псон, избием филистин наша.

 

СОТВОРИ СО МНОЮ ЗНАМЕНИЕ ВО Б͠ЛГО.

Благо есть знамение кр(с)та с͠таго, ибо есть защищением][26] ц͠ркве с͠тыя православныя. Во апокалипсисе г͠лва 12 видит Иоанн с͠тый и се змий чермен и велик гонит некую жену. Чтож потому? И даны быша жене две крыле орла великаго, г͠лет тамже Иоанн с͠тый. Что сия знаменуют? Андрей с͠тый Кесарийский оную жену, о(т) змия гонимую, г͠лет быти ц͠рковь с͠тую православную. А две крыле орла велика что суть? Распростертии крыле изобразуют кр(͠с)т с͠тый. Се убо ясно видите, о(т)куду имать защищение ц͠рковь православная. Гонит ю змий супостат на(ш), лев рыкающий, ищущи нас поглотити, но не бойся, жено нб(͠с)ная, ц͠ркви с͠тыя, имаши и[27] две крыле орла великаго обра(з) кр(͠с)та (Л. 119 об.) с͠таго. То твое защищение, то твой щит, вражиим устремлением несотримый.

 

СОТВОРИ СО МНОЮ ЗНАМЕНИЕ ВО Б͠ЛГО.

Б͠лго есть знамение кр(͠с)та с͠таго, ибо есть жезлом, врагов наших поражающим, Числ г͠лва 20. Хотящ Моисей источити воду из камене в пустыни, двожды жезлом ударил о камень. А для чего за первым ударением не пошла вода? Двояким жезла ударением[28] образ кр(͠с)та с͠таго начертается[29]. Сице[30] Дамаскин с͠тый в слове третие(м) о иконах г͠лет: усугуби ударение Моисей и дважды удари камень, яко да кр(͠с)та начертанием твердость каменя умягчанна будет. Камень и воду испустиж, источил еси воду из каменя, кр(с)те с͠тый. Имеем надежду в Б͠зе, яко из неприятелей наших источиша кровныя потоки. Толко ты, всемл(͠с)тивый Б͠жий образ[31] кр(͠с)том (Л. 121) своим борющихся с нами, да разумеют, колико может православных вера.

Б͠лго есть знамение кр(с)т с͠тый, ибо есть демоном язва, Матфеа, 16. Хр(͠с)тос С͠пситель на(ш) пре(д)возвещает уч͠нком свои(м) кр(͠с)т свой. Подобает ми, рече, ити во Иер(͠с)лим и много пострадати и убиену быти.

Услышавши твое[32] Петр начнет претити ему: Мл(͠с)рд буди тебе Г(͠с)ди, не имать быти тебе се. Зде, яко видите, Пе(т)р о(т)рекается кр(͠с)та Хр(͠с)това[33]. Постой же маленко, о(т)вержешися потом и Хр(͠с)та. И так сталося. В-первых кр(͠с)та Хр(͠с)това о(т)вергся Петр, а потом и самого Хр(͠с)та.

Зде уразумейте коварство диаволское. Аще бы Петр не[34] (Л. 121 об.) о(т)вергл бы ся и самого Хр(͠с)та, кр(͠с)т бо есть о(т) диавола защищение. Чтож диавол твори(т)? В-первых, тщится, дабы Пе(т)р о(т)верглся кр(͠с)та. И егда получи(л) желаемое диавол, в те поры уже дерзновенно на Петра ударил и легкий имел к нему приступ, бо уже был бе(з) кр(͠с)та Хр(͠с)това, уже его бы(л) о(т)верглся.

А что на тое речете, супостаты наши, не имате и вы кр(с)та с͠таго, о(т)метаетеся знамения с͠на ч͠лческаго. Легкий к вам приступ имеет Сатана, не имате щита и защищения. Щастливый, даст Б͠г, будет к вам приступ и нашему православному кр(͠с)тоносному воинству[35], его православному кр(͠с)тоносному вои(н) (Л. 122) ству. Мы же, православныя[36], имамы щит, не о(т)рицаемся знамения С͠на ч͠лческаго. Кр(с)т с͠тый наша похвала и защищение, в сем знамении победу чаем восприяти. Кр(͠с)т ц͠ре(м) православным слава и демоном язва.

 

СОТВОРИ СО МНОЮ ЗНАМЕНИЕ ВО Б͠ЛГО.

Б͠лго воистинну знамение кр(с)т с͠тый, ибо есть укреплением и утверждением немощи нашея. Стояше при кр(͠с)те М͠ти его, г͠лет Иоа(н)н с͠тый. Разсуждают сия словеса у͠чтелие ц͠рковнии: Стояше при кр(͠с)те. Для чего Прес͠тая Д͠во М͠ти Б(д)ца стоит при кр(͠с)те, а не падает то(ль) великими болезнми ср(д)чными, (Л. 122 об.) плачами, рыданиями, воплями изнемогаше? И что терпел Хр(͠с)тос на теле, то Пр(͠с)тая Б(д)ца терпела на ср(д)цы[37]. Однако(ж) при тех всех тяжестех стояше при кр(͠с)те М͠ти его, а не падаше. А для чего? Для того, бо при кр(͠с)те кр(͠с)та с͠таго сила сия соделоваше. Кто при кр(͠с)те, при ком кр(͠с)т, той не изнемогает, той не падае(т).

Подобно нечто читаем и о Аврааме. Старичок сто лет имел уже, егда оные гости три аг͠глы были у него, однакож[38] при такой старости бодро пред ними стоит, бо(д)ро промышляет, ходит и печется о учреждении своих любимых гостей, в толико(м) престарении и[39] не изнемогает, а ведает[40] для чого? Делолася[41] (Л. 123) то по(д) Маврийским дубом. Маврийский дуб есть образом кр(͠с)та с͠таго. Кто при кр(͠с)те, при ком кр(͠с)т, той не изнемогает, той не падает. Кр(с)т с͠тый есть по(д)креплением и утверждением немощи верных своих. Зде я возглашу Дамаскина с͠таго словеса: Дерзайте убо, дерзайте, людие Б͠жии, при нас кр(с)т на по(д)крепление и[42] утверждение немощи нашея. При супостатах н͠ши(х) кр(͠с)та нет. Тии спяти быша и падоша, мы же востахом и исправихомся.

 

СОТВОРИ СО МНОЮ ЗНАМЕНИЕ ВО Б͠ЛГО.

Б͠лго воистинну знамение, кр(͠с)т с͠тый, ибо о(т) бури и о(т) потопа бедств нас храни(т) (л. 123 об.) невредимых. В к͠нгах Бытия г͠лва 6, прежде всемирнаго потопа повелевает Г(͠с)дь Б͠г Ноеви сотворити ковчег на четыри угла о(т) древес не гниющих. Две вещи здесь разсуждаю. Первая, для чого Б͠г не и͠не[43] образом повелевает оный ковчег творити, толко на четыре угла. У нас корабли не таким обрасцем делаются, но долгие бывают с концеми[44] острыми. Другая: для того[45] повелевает делати ковчег о(т) древес негниющи(х), (какие то древеса негниющие, толкуют о͠цы с͠тии) яко оный ковчег истинное бяше кр(с)та с͠таго изображение, бо на четыре угла кр(͠с)тообра(з)но сооружен бяше. А[46] древес негниющих что есть? О ке(д)ре (Л. 124) естество, а [о]цы пишут, яко есть древо не гниющее. Се убо имате образ кр(с)та с͠таго и ковчег, и кр(с)т четыреуголный, и ковчег, и кр(с)т о(т) древес негниющих, то есть о(т) кедра. Зде паки воскликнути лепо есть словеса Дамаскина с͠таго: дерзайте убо, дерзайте, людие Б͠жии, мы ковчег имамы кр(͠с)т с͠тый. Супостаты наши того ковчега не имут, комуж ту паче боятися потопа? Дерзайте убо, дерзайте, людие Б͠жии.

 

СОТВОРИ СО МНОЮ ЗНАМЕНИЕ ВО Б͠ЛГО.

Б͠лго воистинну есть знамение кр(с)та с͠таго, ибо власть цр(͠с)кая о(т) кр(с)та происходит, кр(с)том утверждается. Хр(͠с)тос С͠пситель наш, а[47] прежде страдания своего (Л. 124 об.) г͠лаше: лисы язвы[48] имут и птицы нб(͠с)ныя гнезда, с͠н же ч͠лвческий не имать где главы преклонити. Потом тойже Хр(͠с)тос С͠пситель по воскр(͠с)нии явившися у͠чником своим, г͠лет: Даде ми ся всяка власть на н͠бси и на земли. Зде разсудите[49] различие словес Хр(͠с)товых. Прежде страдания не имать, где главы преклонити, а по страдании власть имеет на н͠бси и на земли. Откуду сицевая измена? Вся измена о(т) кр(͠с)та. Послушайте Исайи пророка: о(т)куду Хр(͠с)тови пришло началство и власть? Пришла[50] о(т) ношения кр(͠с)та, емуже началство бысть на раме его. А власть цр(͠с)кая о(т) кр(͠с)та с͠таго происходит, кр(͠с)том утверждаются[51]. И сия то есть тайна, что толко Хр(͠с)тос на кр(͠с)те (Л. 125) был распятым, тот час и титло цр(͠с)кое одержал ИНЦИ. Что то есть? Прежде кр(͠с)та слыхать было Хр(͠с)та г͠люща: цр(͠с)тво мое несть о(т) мира сего. И сами иудее г͠лаху: не имамы ц͠ря, токмо кесаря. По внегда же Хр(͠с)то(с) распятся[52], аж и ц͠рем заста(л) ИНЦИ. Изрядно на сие г͠лет Амвросий с͠тый: не прежде [рече] Хр(͠с)тос ц͠рем проименовася, донележе на кр(͠с)те, аки на[53] цр(͠с)кий пр(͠с)тол взыде, не прежде началство и власть восприят[54] на(д) миром, донележе кр(͠с)том, аки скипетром начат обладати. Сие[55] уже ясно видите, яко власть цр(͠с)кая о(т) кр(͠с)та происходит, кр(͠с)том утверждаются. Дерза(й) убо, православное цр(͠с)тво, дерзай, кр(͠с)тоносный наш привенечниче[56], кр(с)том с͠тым и ты, монар(хо) (Л. 125 об.) наш, и ты монархо наш[57], и твое православное монаршество утверждается, укрепляется, защищается. А что есть ковалерских[58] Андреа с͠таго перво(з)ваннаго ап(͠с)л[59] кр(͠с)т, который ты на своих кавалерах прославляеши? Защищение то есть и утверждение цр(͠с)твия твоего, мира непобедимая победа.

 

СОТВОРИ СО МНОЮ ЗНАМЕНИЕ ВО Б͠ЛГО.

Б͠лго есть воистинну знамение кр(͠с)та с͠таго, бо есть знамение(м) мира превожделеннаго. А чи(м) Хр(͠с)тос сотворил мир ме(ж)ду Б͠гом и ч͠лком? Не инем чим, толко кр(͠с)том с͠тым. Прообразил тое[60] еще в Ветхом Завете. Оный сучец масличны(й), егоже голубица принесе Ноеви, (Л. 126) который сучец бяше знамение(м) мира и престания вод потопных. Н͠не[61] убо, егда архиерей Б͠жий, чрез толикий путь трудившийся при старости лет[62].

 

 


[1] Основной текст: РГАДА, ф. 188, ч. 1, оп. 1, д. 1029, л. 108–126. Разночтения: ОР РГБ, МДА /II, № 112, л. 1–17 (список М). В списке РГАДА текст проповеди на л. 119–120 дефектный, в нем нарушен порядок следования листов. Воспроизведен правильный порядок листов с опорой на список М.

[2] Ея М.

[3] Другини М.

[4] Послушаем М.

[5] Раждезем М.

[6] В списке РГАДА отсутствует, воспроизводим по М.

[7] Ми еси М.

[8] н͠бу М.

[9] В М далее добавлено: И се вам знамение.

[10] Ту ж М.

[11] Своего небеснаго Хр(͠с)та М.

[12] В знамение М.

[13] Лобзаим М.

[14] В М вариант: не дал им знамения своего, не дал им кр(͠с)та с͠таго.

[15] Восточную и ап(с)тольскую М.

[16] Разбойнице М.

[17] В М вариант: Прелюбодейчищ М.

[18] Б͠жия сила и Б͠жия прем(д)рость М.

[19] В М добавлено: И верже Моисей жезл на землю, и бысть змий.

[20] Так в рукописи. Уничижают М.

[21] Предам М.

[22] Мф. 27: 5556.

[23] Магдалина М.

[24] После этих слов в списке РГАДА выпущен большой фрагмент текста, который помещен ниже, на л. 119 об. –120 об. Воспроизводим его по списку М.

[25] В списке РГАДА вариант: дерзновеннейшии есмы

[26] Конец выпущенного фрагмента, воспроизведенного по списку М.

[27] И опущено М.

[28] Далее в рукописи РГАДА ошибочно следует фрагмент, воспроизведенный выше по списку М.

[29] Правильный текст воспроизведен по М, л. 14 об.

[30] С этого места продолжается текст списка РГАДА.

[31] В М правильный вариант: Всемл(͠с)тивый Боже, порази кр(͠с)том своим.

[32] Тое М.

[33] В М добавлено: Хр(͠с)тос предвозвещает ему о кр(͠с)те, а он глаголет: не буди тебе сие. О(т)метаешися Петре кр(͠с)та Хр(͠с)това. Постой же… (л. 14 об.–15).

[34] В М правильный вариант: Не отвергался кр(͠с)та Хр(͠с)това, не о(т)вергл бы ся был и самого Хр(͠с)та (л. 15).

[35] В М правильный вариант: православному ц͠рю и всему его православному…

[36] Православнии М.

[37] Сердце М.

[38] Однакож он М.

[39] В М союз опущен.

[40] Ведаете М.

[41] Деялося М.

[42] На М.

[43] Инем М.

[44] Концами М.

[45] Чего М.

[46] А о(т) М.

[47] Опущено М.

[48] Язвины М.

[49] Разсуждаете М.

[50] Пришло М.

[51] Утверждается М.

[52] Распялся М.

[53] Написано над строкой.

[54] Восприял М.

[55] Се М.

[56] Тривенечниче М.

[57] Повтор в рукописи.

[58] Кавалерский М.

[59] Ап(͠с)ла М.

[60] То М.

[61] И ныне М.

[62] На этом текст проповеди в рукописи РГАДА и М обрывается.

Последние публикации раздела
Форумы