"Архивные документы по истории священника Саввы Ивановича Дугина" - Шамин С.М.

 

 

Сочинения священника С. И. Дугина уже более столетия привлекают внимание исследователей. Это вполне справедливо, поскольку он первым из представителей своего сословия составил план преобразования России. Его наследие сопоставимо с трудами И. Т. Посошкова[1]. Хотя Дугин был моложе Посошкова, их книги, впрочем, как и моменты их трагической кончины, разделяет менее десятилетия. По глубине разработки своих идей священник существенно превзошел дворянские проекты «к лучшей пользе отечеству» своего времени[2].

Основные вехи биографии Дугина изложены в специальной статье[3]. Родился он в 1696 г. в селе Кузьминки Сокольского уезда, где при церкви Покрова Пресвятой Богородицы (Рязанская епархия) служил его отец. В 1718 г. Дугин стал священником этой церкви. Новый период его жизни начался в 1728 г. с имущественного конфликта. Реальный источник возникшего спора установить не удалось. Ситуация в епархии в тот период была сложной. Возникло противостояние между недавно назначенным епископом Рязанским и Муромским Гавриилом (Бужинским) и частью местного духовенства.

В итоге Дугин оказал сопротивление архиерейским служкам, присланным за ним из Переславля Рязанского, и прогнал их, угрожая оружием. Тогда из архиерейского дома обратились к местным властям с просьбой взять Дугина под стражу. Его арестом руководил управляющий Липскими заводами (подчинялись Таврскому адмиралтейству) стольник Степан Яковлевич Коровин, а перевозкой в Переславль Рязанский занимался Сокольский поповской староста Никита Комягин. В ходе следствия Дугин обвинил Коровина и Комягина в различных преступлениях. По результатам разбирательства Коровин был отозван с Липских заводов, а донос на Комягина синодальные власти оставили без последствий.

После этого борьба Дугина с заводским руководством продолжилась. Священник стал собирать компрометирующие материалы на своих противников. 4 мая 1731 г. Дугин был арестован при сдаче в заводскую контору рекрута, которому не приобрел рекрутского платья. Находясь в заключении, священник решил добиться передачи своего дела в вышестоящие инстанции, для чего составил «Книгу устав христианского жития» и «Книгу известительной доклад». В первой он изложил свои взгляды на то, как необходимо реформировать Россию, а во второй привел собранные им за длительное время в специальной записной книжке данные о различных злоупотреблениях и преступлениях. В их числе был донос про «непристойные» слова об императрице, которые, проезжая через Коломну, говорил при ямщиках один из виднейших вельмож того времени князь А. И. Шаховской.

Расследование по этому делу было передано в Москву в Тайную канцелярию. Возглавлявший ее А. И. Ушаков встал на сторону Шаховского и начал доказывать ложность извета. Дугин попытался усилить свое положение, объявив о чудесных видениях[4]. Однако расчет священника оказался ошибочным. Синод лишил Дугина сана, что позволяло пытать доносчика. Не выдержав пыток, бывший священник признал свой донос ложным. Его приговорили к вечной ссылке на каторгу (на галеры). В марте 1732 г. Дугин находился в числе колодников, отправленных в Петербург в распоряжение Адмиралтейства. Здесь ему удалось написать новое послание императрице. Письмо было обнаружено до его передачи. Дугина вновь отдали для следствия Ушакову и тот добился вынесения смертного приговора. Казнь состоялась 4 апреля 1732 г.

Первооткрывателем наследия Дугина стал известный архивист начала XX столетия Н. В. Голицын. Сочинения Голицына о Дугине не были опубликованы. Лишь в наше время они вводятся в научный оборот Т. В. Медведевой (подробнее см. ее публикацию в данном номере журнала). Дугин, вне всякого сомнения, обладал незаурядными литературными способностями и хорошим стилем. Люди легко попадали под его обаяние. Это хорошо видно на примере Голицына. Так, историк, характеризуя принесенное Дугиным перед Синодом покаяние, писал, что оно «дышит такой искренностью, проникнуто таким лирическим подъемом и так полно и ярко характеризует наивную веру автора в свою правоту, что нельзя отказать себе в удовольствии привести полностью этот документ, по странной случайности затерявшийся среди сухих и бездушных протоколов следственного дела»[5].

Исследователи более позднего времени также обращались в первую очередь к текстам, составленным Дугиным. Это вполне естественно, поскольку наследие священника выбивается из собранных в его деле текстов яркостью и оригинальностью.

Даже в работах относительно недавнего времени Дугин выглядит как наивный правдоискатель. Так, И. В. Курукин и Е. А. Никулина пишут: «Интерес самой императрицы вызвало дело отважного прожектера из породы вечных правдолюбцев, бывшего священника Саввы Дугина. Еще в 1728 году он “сигнализировал” властям о злоупотреблениях управляющего Липецким заводом; затем посылал свои трактаты в Синод, где их признали “враками”. Но даже угодив на каторгу, “распопа” не угомонился – продолжал писать, страстно желая, чтобы государыня прочла его “тетрати”»[6].

Однако такой подход существенно искажает историческую перспективу. Ученые помимо своей воли усваивали взгляды и оценки из нарративов Дугина. Задача данной работы – систематически исследовать и охарактеризовать документы, которые обойдены внимание в предыдущих публикациях.

К настоящему моменту удалось выявить единственный источник сведений о Дугине, не относящийся к следственным материалам. Это вкладная запись на печатном Евангелии 1701 г.: «Отдана сия книга Еуангелие вкладу в поминовение по игумне Иакове города Романова в церковь Рожества Богородицы, а отдали сродники ево поп Дементей, да поп Максим, да села Кузьминки поп Савва и подписал своею рукою»[7]. Ее обнаружил М. Трунов при описании древностей, связанных с романовским Красногорским Спасо-Преображенским монастырем. Упомянутый в записи игумен Иаков – дед Дугина. Запись ценна тем, что называет имеющих духовный сан родственников Дугина. В следственных документах они не упомянуты.

Три дела о Дугине отложились в Синодальном архиве (ныне ф. 796. РГИА). Наиболее ранний из выявленных на сегодняшний день следственных документов относится к 1728 г.[8] Данный текст ввел в научный оборот С. В. Алпатов[9]. Его краткое изложение помещено в печатном описании архива Синода[10]. Это присланный 9 августа 1728 г. в Синод из Преображенского приказа экстракт дела по доносу Дугина на сокольского поповского старосту Никиту Комягина о том, что он правил печатные государевы указы, собирал излишние пошлины, имел при себе скоморохов и участвовал в их непотребных игрищах. На листах имеется скрепа секретаря Преображенского приказа Василия Казаринова и помета о том, что экстракт заслушан в Синоде в день прибытия, но резолюция по нему не вынесена[11].

Судя по тому, что иных документов по данному разбирательству нет, а упоминания о них не фигурируют в более позднем деле Дугина, реальное следствие в Синоде так и не было начато. Вероятнее всего, это связано с нежеланием Синода вовлекаться во внутренние проблемы Рязанской и Муромской епархии, в состав которой входил рассматриваемый регион. С 1728 г. (по другим данным с 1729 г.) епископ Рязанский и Муромский Гавриил (Бужинский) находился в Москве, где над ним проходило следствие по обвинениям должностных злоупотреблениях и отступлениях от православия. В 1730 г. его оправдали, однако в Рязанскую епархию он уже не смог вернуться по состоянию здоровья (умер 14 апреля 1731 г.)[12].

Синод столкнулся с данным делом Дугина еще раз. Об этом говорит синодальная резолюция от 28 марта 1729 г. Судя по документу, в Синод из Адмиралтейства пришла выписка, содержащая материалы следствия в Преображенском приказе в 1728 г. В Адмиралтейской коллегии разбирались с обвинениями Дугина против стольника С. Я. Коровина. По завершении светского расследования материалы переслали в Синод, поскольку в деле было также и обвинение Коровина в осквернении святых тайн и икон и в поношении «духовного чина». В итоге Синод постановил передать донос священника на рассмотрение Гавриилу (Бужинскому) в Рязанскую епархию[13]. Третье дело о Дугине отложилось в Синодальном архиве за 1731 г. Оно дублирует материалы приказа Тайных дел, поэтому будет рассмотрено вместе с ними ниже.

Формирование основного комплекса материалов о Дугине связано с тем, что 24 марта 1731 г. императрица Анна Иоанновна указала дела, ведавшиеся до 1729 г. в Преображенском приказе и переданные оттуда в Верховный тайный совет и Сенат, поручить А. И. Ушакову[14]. В связи с этим распоряжением 8 апреля последовал сенатский указ о создании Канцелярии тайных розыскных дел под началом Ушакова[15]. В результате основные материалы о Дугине, как и другие политические расследования, попали во вновь учрежденную канцелярию и отложилось в архиве Преображенского приказа и Тайной канцелярии.

По стечению обстоятельств, первым (после неопубликованной работы Н. В. Голицына) объектом специального исследования стало не основное дело Дугина, а возникшее в качестве ответвления от него дело о распространении подложных «авизий» («Сказания о двух старцах»), в котором рассказывалось о появлении святых Илии и Еноха, а также предрекался скорый конец света[16]. Дугин упомянул об одном из списков пророчества во время допроса. Ушаков потребовал от воронежских властей выяснить происхождение данной «авизии». В результате воронежское расследование было продолжено на Украине. «Украинская» часть материалов расследования следствия попала в отдельное архивное дело. Н. Н. Покровский, обративший на него внимание, не работал с основным делом Дугина и посчитал, что предметом расследования стала «народная эсхатологическая газета 1731 г.»[17]. К личности Дугина и его сочинениям этот комплекс имеет опосредованное отношение.

Основные же материалы следствия вошли в состав дела № 309[18] объемом 323 листа. К сожалению, многие листы выцвели или попорчены сыростью. Однако в большинстве случаев текст разобрать можно. Комплекс включает 128 документов, хотя приходится отмечать, что данное число условно. Это связано с известными исследователям следственных дел XVII–XVIII столетий проблемами разграничения отдельных документов. Не всегда понятно, один перед нами документ, два, или больше. К примеру, протоколы допроса и очной ставки могут быть переписаны вместе. В составе одного документа могут присутствовать другие документы. Особенно это касается экстрактов. Небольшие документы могли входить в них полностью. К примеру, в состав одного из экстрактов дела Дугина 1731 г. включена копия «Сказания о двух старцах». В состав выписки о «делах» Дугина за 1729 г. из документов конторы Липских заводов (озаглавлено «В канторе правления Липских заводов выписано»), которая по характеру включенных материалов аналогична экстрактам, видим в полном или сокращенном виде челобитную на Дугина капитана Муханова, более двух десятков протоколов допросов, «сказку» сокольского священника Никиты Павлова, справки, выписки из Соборного уложения[19].

Большая часть дела № 309 была сформирована в Москве в Канцелярии тайных розыскных дел в марте 1732 г. К этому времени структура ведомства Ушакова изменилась по сравнению с тем, что мы видели при его создании в 1731 г. Перемены связаны с тем, что в январе 1732 г. двор переехал в Петербург[20]. Канцелярии тайных розыскных осталась Москве, а в новую столицу с императрицей приехала Походная канцелярия тайных розыскных дел во главе с Ушаковым. Создание «походных» учреждений было обычной практикой для тех случаев, когда государь выезжал из столицы. Петербургское отделение тайного сыска продолжало именоваться «походным» до лета 1732 г., когда стало очевидно, что императрица останется в новой столице[21].

Систематизировать материалы дела Дугина канцеляристам пришлось в связи с тем, что материалы о нем затребовал находящейся в Петербурге Ушаков. Причиной запроса стало возобновление следствия в связи с попыткой конвоированного в новую столицу священника-расстриги подать жалобу императрице. В Москве документы перед отправкой скрепляли секретарь Канцелярии тайных розыскных дел Василий Казаринов и секретарь Синода Михаил Дудин. Скрепы начинаются на л. 27 и обрываются на л. 306. Можно с уверенностью сказать, что какая-то часть документов утрачена также и в середине дела. Об этом говорит тот факт, что правильный порядок элементов скреп нарушен между листами 60 и 61, 100 и 101, 284 и 285.

В конце дела (л. 306–316 об.) документы не скреплены. Здесь помещены дубликаты материалов, уже имеющихся на предшествующих листах. В их числе «Первое объявление, писанное рукою ростриги Савы Дугина июля 28-го дня» (копия текста на л. 238–238 об.), «Второе объявление, писанное ево же, Дугина, рукою того ж июля 30-го дня» (копия текста на л. 239–243), экстракт дела о содержании колодников Дугина и Васильева (его основную часть составляет протокол допроса конвоиров Сукина и Мездроедова, аналогичный документу на л. 267–268), а также один из многих экстрактов дела Дугина. Надо полагать, что эти копийные материалы не пересылались в новую столицу за ненадобностью и были добавлены в имеющийся в нашем распоряжении комплекс при формировании современного архивного дела.

Перейдем к описанию наиболее важных частей дела. Его первые 26 листов не скреплены, однако, исходя из их содержания можно с уверенностью утверждать, что они представляли собой единый комплекс. Все документы отражают последний, «петербургский» период следствия над Дугиным, вплоть до его казни и погребения (15 марта – 5 апреля 1732 г.). Делопроизводство по этому, последнему, делу Дугина вела Походная канцелярия тайных розыскных дел. Хронологический порядок материалов нарушен, однако он легко восстанавливается по датам составления. Первым идет злополучное письмо Дугина, которое стоило жизни его составителю. Еще два документа от 15 марта отражают передачу Дугина из Адмиралтейства в ведение Походной канцелярии тайных розыскных дел. На следующий день (16 марта), после перевода Дугина из Адмиралтейства, был составлен протокол допроса подследственного об этом письме. Подлинник скреплен рукой бывшего священника. На его основе сотрудники канцелярии позднее составили чистовой вариант, разбитый на отдельные пункты. В тот же день появились еще три документа – выписка из журнала Походной канцелярии с запросом в Адмиралтейство о том, почему каторжным дается бумага и справки из Адмиралтейской коллегии с ответом, что это запрещено, а также выписка из журнала Походной канцелярии тайных розыскных дел об отправке в Москву к секретарю Канцелярии тайных розыскных дел В. Казаринову письма с требованием прислать экстракт дела Дугина и подлинники его тетрадей. И наконец, 17 марта Походная канцелярия и Адмиралтейство обменялись запросом и справкой по поводу того, как у Дугина было обнаружено письмо.

На этом комплекс документов, который отражает деятельность следствия после обнаружения дугинского письма, заканчивается. Особняком стоит справка из Адмиралтейской коллегии от 20 марта. Она сообщает о наличии каторжных колодников в морской крепости Рогервике[22]. Это место было одним из самых удаленных в российской части Прибалтики. Здесь находился крупный (самый западный в России) центр каторги[23]. Вероятнее всего, Ушаков рассматривал вопрос о посылке бывшего священника в Рогервик. Однако если такие планы и были, то в итоге они по какой-то причине не реализовались. Документов, позволяющих ответить на этот вопрос, не выявлено.

27 марта из Москвы пришло дело Дугина, сформированное в Канцелярии тайных розыскных дел. В это время Ушаков принял решение о казни своего противника. Вероятнее всего, 30 марта был собран комплекс документов, необходимых для суда над Дугиным (л. 4–10 об.). Это чистовой вариант протокола допроса Дугина о написанном им письме императрице, выписка из полученной в Петербурге от Канцелярии тайных розыскных дел справки о прежних делах Дугина, а также выписки из законодательных документов, на основании которых было составлено определение Походной канцелярии тайных розыскных дел со смертным приговором Дугину.

Данный набор документов был представлен императрице, утвердившей смертный приговор 1 апреля. Сведения об этом отразились в двух документах – «объявлении» в Походной канцелярии тайных розыскных дел, сообщавшем, что Ушаков докладывал императрице дело Дугина, а также выписке из журнала Походной канцелярии тайных розыскных дел с записью об указании Ушакова объявить Дугину смертную казнь и о том, что смертная казнь объявлена. 4 апреля в деле появились записи о казни Дугина, а 5 апреля – указ о передаче тела Дугина для захоронения в церковь Самсония Странноприимца.

Представленные в деле документы, казалось бы, исчерпывающе описывают петербургское следствие над Дугиным. Однако последний документ из данного комплекса разрушает сложившуюся картину. Речь идет о письме Казаринова, которое сопровождало отправленное из Москвы в Петербург дело бывшего священника (л. 17–17 об.). В нем Казаринов сообщает, что запрос из Петербурга от 16 марта на экстракт дела Дугина и его тетрадей получил в Москве 23 марта и отправил в новую столицу все дело. На письме имеется подпись: «Вашего превосходительства милостиваго моево государя всепокорный и верный раб Василей Казаринов». Ниже нее помета более светлыми чернилами, чем подпись Казаринова: «Марта 28 день, год 1732, Москва». К сожалению, однозначно идентифицировать почерк, которым вставлена эта помета, из-за краткости текста невозможно. Внизу л. 17 еще одна помета, фиксирующая присылку письма в Петербург: «Подано апреля 19-го 1732 года». Между тем в документах, которые были подготовлены к последнему процессу над Дугиным (л. 6), говорится: «А по справке в Походной канцелярии тайных розыскных дел сего марта 27 дня в присланной из Москвы ис Канцелярии тайных розыскных дел при письме от секретаря Василья Казаринова по показанию роспопы Савы Дугина о авизиях выписке между протчим показано».

Таким образом, анализ документов позволяет с уверенностью утверждать, что даты в пометах на письме Казаринова были сфальсифицированы так, чтобы создать впечатление, будто на момент вынесения смертного приговора бывшему священнику основная часть материалов по его делу находилась в Москве. Можно предположить, что это требовалось для того, чтобы исключить из разбирательства вопрос о доносе Дугина на князя Шаховского.

Перейдем к анализу материалов «московского» дела Дугина, которое непосредственно предшествовало отправке бывшего священника в Петербург. Первая часть этого комплекса сложилась их тех документов, которые прислали в Москву из Воронежской губернии в Канцелярию тайных розыскных дел начальник Таврской верфи вице-адмирал М. Х. Змаевич и управлявший на тот момент губернией вице-губернатор Е. И. Пашков. Все материалы этой группы относятся к маю 1731 г. (л. 32–60 об.). Два документа от 8 мая появились в связи с передачей священника из конторы Липских заводов в Тавров к Змаевичу. Это доношение Змаевичу в Тавров с Липских заводов от начальника заводов капитана Матвея Коробьина и капитана Николая Гагмана о деле Дугина, а также само доношение Дугина о деле «по первому пункту». К ним приложены письмо Дугину из Таврова от подканцеляриста Ивана Кочанова (л. 39, 47а.) от 4 мая 1731 г. и его конверт. Письмо Кочанова содержало приглашение приехать к нему. Каких-либо деловых подробностей в нем нет. Очевидно, Дугин надеялся получить от подканцеляриста важные для себя материалы, но, как стало понятно позднее, просчитался.

Далее дело некоторое время велось на Тавровской верфи Змаевичем. От этого периода сохранилось письмо Коробьина с заводов к Змаевичу в Тавров об обыске в доме Дугина (л. 50–50 об.). Сообщается о нахождении в погребе священника красной записной книги. На основании этого письма можно сделать вывод о том, Дугин обещал дать показания, основываясь на этой книжке. Ни самой записной книги, ни иных документов от проведенного Змаевичем следствия не сохранилось. Поскольку позднее Дугин никак не ссылался на эту книжку, можно сделать вывод о том, что ее значимые материалы вошли в «Книгу известительной доклад».

По какой-то причине Змаевич принял решение вести следствие совместно с вице-губернатором Пашковым. Технически это оказалось сделать просто, поскольку Таврские верфи находились в черте современного Воронежа. Документы, возникшие в ходе следствия в Воронежской губернской канцелярии под руководством Змаевича и Пашкова, сохранились в большом количестве (л. 33–36, 41–49 об., 51–60 об.). Значительный по объему комплекс материалов возник при передаче Дугина Пашкову 20 мая. Это промемория из конторы Таврского адмиралтейства в Воронежскую губернскую канцелярию о присылке Дугина и его дел к Пашкову, протокол допроса Дугина Змаевиичем и Пашковым, запись о данном Змаевичем и Пашковым указе квартирмейстеру Козловского полка Брюхатову провести обыск в доме Дугина и прислать в Тавров скованных дьячка Алексея Григорьева сына Попова и однодворца села Ерка Ефима, на которых ссылался Дугин по обвинениям против Шаховского. Имеется также инструкция квартирмейстеру Козловского полка Брюхатову о проведении следственных действий по делу Дугина. Еще несколько документов составили непосредственно при отправлении Брюхатова – собственно сам указ об отправке, письмо Змаевича заведующему Тавровским адмиралтейством капитану Андрею Росселиусу о записи в расходную книгу выданных Брюхатову прогонных денег, письмо Змаевича на Липские заводы Коробьину и Гагману с просьбой об оказании помощи Брюхатову в расследовании дела Дугина. На следующий день в Воронеж доставили красную записную книжку Дугина, о чем свидетельствует соответствующее письмо Змаевича Коробьину.

После этого следственные действия были приостановлены до того, как 26 мая в Воронеж вернулся Брюхатов. Им было составлено доношение о поисках дьячка Алексея Попова и однодворца села Ерка Ефима. Протокол допроса Попова и однодворца Ефима в Таврове Змаевичем и Пашковым датирован тем же 26 мая. Первый рассказал о своей поездке с Дугиным в Москву, а второй сообщил, что его ошибочно взяли по ложному наговору. На этом этапе в документах появляется имя князя Шаховского, хотя очевидно, что оно было озвучено ранее. На следующий день (27 мая) между Дугиным и Поповым провели очную ставку, которая нашла отражении в соответствующем протоколе.

Прошедшие 27 мая следственные действия подтолкнули Дугина к новому демаршу. Он объявил, что подозревает в государственном преступлении уже самого Змаевича. Дальнейший ход разбирательства зафиксирован крайне подробно в большом числе документов. Среди них донесение поручика Тамбовского пока Алексея Волкова о том, что Дугин заявил об имеющемся у него подозрении по первому пункту на Змаевича, реестр солдат, стоявших в это время на часах при Дугине от 27 мая, а также составленные на следующий день записи об объявлении Дугиным «подозрения» на Змаевича и требовании передать его дело в Москву, само «подозрение» Дугина на Змаевича, запись о допросе Дугина Пашковым по поводу «подозрения».

Датированное 28 мая доношение в Канцелярию тайных розыскных дел вице-адмирала М. Х. Змаевича и вице-губернатора Е. И. Пашкова из Таврова об отправке в Канцелярию тайных розыскных дел Дугина, заявившего о деле «по первому пункту», сохранившееся вместе с конвертом, свидетельствует о том, что желание Дугина было исполнено немедленно. Вместе с Дугиным были пересланы два важнейших сочинения его жизни – «Устав Христианского жития» (л. 69–86) и «Книга известительной доклад» (л. 87–100 об.). Составить их Дугин мог между 21 мая, когда ему привезли его красную записную книжку и днем отправки в Москву. В этих книгах священник предстает глубоко верующим и сострадательным человеком, искренним и бескомпромиссным борцом за правду, знатоком православной книжности, мыслителем, ревнующем о государственном благе и глубоко почитающим императрицу Анны Иоанновну. Читателю сочинений Дугина очевидно, что в повседневной жизни священника окружают воры, мздоимцы, пьяницы, блудники и просто слабодушные люди, над которыми он возвышается, благодаря своей нравственной чистоте. К сожалению, характер работы над книгами заставляет усомниться в чистосердечности доносчика. Для искренних и простодушных людей, каким себя хотел представить Дугин, характерна немедленная реакция на несправедливость. Священник же тайно накапливал компрометирующие данные самого разного плана, для того чтобы использовать их в нужный момент. Это показывает, что борьба с несправедливостью и пороками общества была для него инструментом, а не душевной потребностью.

Характеризуя документы, отправленные Змаевичем и Пашковым в Москву, следует отметить, что в них крайне подробно задокументировано все, что касается обвинений «по первому пункту», но практически нет источников, которые связаны с разбирательством по местным делам. Так, к примеру, по более поздним упоминаниям известно, что подканцелярист Иван Кочанов, на письмо которого так понадеялся Дугин, был арестован в Таврове, скорее всего, сразу же после того, как Дугин указал на него. Однако ни одного, связанного с ним источника в Москву не попало. Вообще, документы, которые должны были появиться на Липских заводах и в Таврове, исчезли. Вероятнее всего, Змаевич и Пашков максимально «подчистили» все, что могло породить во время московского следствия дополнительные вопросы о местных воронежских проблемах.

В Москве первичные следственные действия начались 4 июня 1731 г. Фиксирующие их документы включают запись о том, что 4 июня 1731 г. в Канцелярию тайных розыскных дел Брюхатовым доставлены из Воронежа колодники Дугин и дьячок Алексей Попов (л. 32), а также протоколы допросов и очной ставки Дугина и Попова (л. 61–65 об.). После этого глава тайной канцелярии Ушаков сделал небольшую паузу в расследовании. 7 июня появляется выписка из журнала Канцелярии тайных розыскных дел о том, что Ушаков указал привезти для допроса ямщика Михаила Федулова и однодворца Ефима, которых упоминал в своих показаниях о Шаховском в качестве свидетелей Дугин, а также соответствующие указы в Коломенскую и Козловскую воеводские канцелярии. Уже по этим документам видно, что Ушаков стремился вывести Шаховского из-под удара – расследование было сосредоточено на том ямщике, на которого указал Дугин, хотя, судя по словам священника, неосторожные слова были произнесены при многих ямщиках.

Следственные мероприятия с ямщиком Федуловым зафиксированы в нескольких документах 18 и 23 июня (л. 160–166 об.). Первый из них – доношение из Коломны от воеводы Тимофея Панова в Канцелярию тайных розыскных дел о присылке Федулова. Далее следует протокол допроса Федулова и его очной ставки с Дугиным и Поповым. Наиболее важные сведения (материалы допроса участников следствия с пристрастием и пыточные речи попова представлены лишь в виде кратких изложений. Очевидно, что пытки Попова прекратились после того, как он отказался от своих прежних слов, подтверждающих правоту доноса Дугина.

После этого Ушаков стал собирать материалы по старым делам Дугина. Эта работа отразилась в целой серии документов (л. 167–169 об., 197–225). В доношении в Канцелярию тайных розыскных дел из Таврова от Змаевича сообщается, что по указу из Адмиралтейской коллегии от 1 июня 1731 г. им отправлены сведения о прежних «продерзостях» Дугина. К доношению приложены справка о «продерзостях» священника Саввы Дугина из конторы Липских заводов, а также выписки и экстракты из материалов разных лет. Кроме того, ведомство Ушакова получило справку из Преображенского приказа о следствии по делу Дугина в 1727 и 1728 гг., а также справку Московской адмиралтейской конторы по следствию над Дугиным в 1728 гг., из которой была сделана выписка. Задача расследования предполагала сбор негативных материалов о Дугине. Об этом свидетельствует как формулировка запроса, ориентирующая на негатив, так и замалчивание положительно характеризующих Дугина данных. К примеру, опущены сведения о том, что проведенное в 1728 г. контр-адмиралом Василием Афанасьевичем Дмитриевым-Мамоновым расследование показало правдивость одного из прежних доносов Дугина.

Следующий, решающий для Дугина комплекс документов (л. 170–182, 195, 196, 227–243) связан с новой попыткой Дугина привлечь к себе внимание императрицы, объявив о связанных с ней чудесных видениях. Видения были направлены против Синода и лично его главы Феофана (Прокоповича). Дугин хотел донести до Анны Иоанновны, что высшие силы желают восстановления Патриаршества. В этот комплекс входят записи и выписки о том, что Дугин потребовал дать ему возможность лично донести о «великих тайных делах» императрице, получил отказ, согласился на то, чтобы изложить свое доношение письменно, принял необходимые для этого бумагу и чернила, подал составленное им «письмо». Сохранились также собственноручная запись видений Дугина, а также протокол допроса Дугина по поводу его апокалиптических видений.

Расчет священника оказался ошибочным. Запись о докладе Ушаковым дела Дугина императрице сообщает, что она велела передать это дело в Синод, а после рассмотрения в Синоде вернуть в Тайную канцелярию. Вслед за ним идет Доношение в Синод из Канцелярии тайных розыскных дел о направление материалов по Дугину в ведомство Феофана (Прокоповича). Вряд ли стоит удивляться тому, что Синод не поддержал Дугина. Тот принес синоду покаяние, но это не спасло его от снятия сана. Эти события изложены в протоколах допроса Дугина в Синоде и в записях его покаяний перед Синодом. Итогом синодального разбирательства стали доношение о следствии в Канцелярию тайных розыскных дел из Синода и запись о возвращении в Тайную канцелярию книг Дугина. Пересказ данного дела опубликован в 1903 г.[24] Этот комплекс документов также характеризует Дугина как человека не вполне прямого. С одной стороны очевидно, что у него случались видения (а скорее, сновидения) религиозного характера. С другой стороны, мы видим, что священник позволял себе оглашать фальшивые видения, если ему казалось, что этого требует текущий политический момент.

После того как лишенного сана Дугин стало возможно пытать, вопрос о получении от него нужных показаний стал техническим. О том, как следователи ломали сопротивление священника, рассказывают протоколы допросов и новых очных ставок, в том числе проведенных под пыткой (л. 244–245, 251–254 об., 259–262 об., 277–278). По результатам допросов следствие собирало дополнительные материалы в Козлове, Воронеже и Таврове (л. 249–250 об., 255–258а, 276–276 об., 279–279 об., 281–289 об.). В ходе этого разбирательства был изъят список упоминавшегося выше «Сказания о двух старцах» (л. 287).

Своеобразной интермедией стало следствие по доносу Дугина на лишенного сана дьякона Иосифа Васильева. Последний выступал против Феофана (Прокоповича), в связи с чем находился под караулом, где и оказался в одном помещении с Дугиным. Идея последнего сообщить о направленных против Синода чудесных видениях стала результатом тюремных бесед священника и бывшего дьякона. Когда затея провалилась, Дугин донес на Васильева. Эти сведения отразились в материалах синодального расследования, а также в протоколе допроса в Канцелярии тайных розыскных дел Васильева по поводу показаний Дугина (л. 246–246 об.) и записи о проведении между ними очной ставки, на которой оба подследственных заявили о правдивости своих показаний (л. 247). Характерно, что следствие удовлетворилось таким итогом дознания. Столь странное невнимание Ушакова к доносу на одного из колодников вполне объяснимо – расследование этого эпизода привело бы к повторной передаче Дугина синодальным властям и затягиваем следствия с непредсказуемым результатом. Для характеристики исходящих от Дугина документов данное дело также имеет важное значение. С одной стороны, оно показывает, что Дугин в реальности был противником синодальной реформы и новшеств, привнесенных украинским духовенством. С другой стороны, мы видим, что, спасая себя, священник мог предать единомышленника.

В интересах Ушакова было как можно скорее закрыть дело Дугина и предать его забвению. Для этого требовался приговор. Его вынесение зафиксировано в серии документов (л. 300–302а, 304). Это указ с приговором по делу Дугина (вечной каторге), выписка из журнала Канцелярии тайных розыскных дел, где сообщается о том, что Ушаков 3 декабря 1731 г. докладывал дело императрице, и она утвердила приговор, указ из Канцелярии тайных розыскных дел в Сыскной приказ об отправке священника на каторгу, запись о том, что он принят в Сыскном приказе, рапорт из Сыскного приказа об отправке на каторгу. Впрочем, несмотря на все надежды Ушакова, этот комплекс документов не стал последним. Выше говорилось, что Дугин еще раз попытался отправить послание императрице, после чего был казнен.

Проведенный анализ источников по истории Дугина показывает, что в распоряжении исследователей имеется весьма обширный комплекс документов. Однако объективных материалов у нас практически нет. С одной стороны, Дугин стремился победить своих противников используя в качестве средства доносы и обвинения в государственных преступлениях. Истинность этих обвинений явно была для священника вторичной. Это не позволяет полностью доверять документам, исходящим лично от Дугина. С другой стороны, никто из должностных лиц, проводивших расследование по делу Дугина в 1731–1732 гг., не был беспристрастным и объективным. Для каждого из них Дугин оставался врагом: источником конфликта со светскими властями в Воронежской губернии являлось противостояние священника с заводским руководством в 1728 г., для возглавлявших в разное время церковное следствие Гавриила (Бужинского) и Феофана (Прокоповича) Дугин являлся идейным противником, а перед Ушаковым встал выбор – погубить Шаховского или уничтожить воронежского священника. Как выяснилось, при расследовании данного дела глава Тайной канцелярии не брезговал даже фальсификацией документов.

Вызывает вопросы тот факт, что в деле отсутствуют данные о духовных лицах, приходившихся родней Дугину, а также о его жене. Материалы обыска в доме священника ограничиваются описанием затребованной им самим записной книжки. Отсутствует обычное для подобных дел описание книг и бумаг подследственного. По какой-то причине в дело не попали документы следствия по делу Дугина, которые проводились епархиальными властями в Переславле Рязанском. Более того, Ушаков, хотя и знал о том, что рязанские духовные власти вели расследование по делу Дугина, предпочел по каким-то причинам не обращаться к ним даже в тот период, когда собирал компрометирующие Дугина материалы. Синод почему-то избегал разбирательств по делу Дугина 1728 г. И, наконец, мы можем зафиксировать факт изъятия части связанных с ним документов, о чем говорят нарушения в порядке элементов скреп дела. В качестве итога следует отметить, что практически все источники по истории Дугина нуждаются в строгой научной критике.


Приложение 1

 

Перечень документов дела РГАДА, ф. 7 (Разряд VII. Преображенский приказ, Тайная канцелярия и Тайная экспедиция), оп. 1, ед. хр. 309 (1732 г.).

 

В описании приводится данное автором название документа, краткая информация о его содержании (при необходимости), структуре текста, подписях, скрепах, делопроизводственных пометах и физическом состоянии документа. Терминология заголовков частично осовременена. Так, для определения многих дел используется термин «протокол», хотя в самих делах его нет. Короткие записки, фиксирующие факты без какого-либо названия в заголовке, именуются «записями» в тех случаях, когда их нельзя отнести к конкретному документальному жанру. Такая модернизация представляется оправданной, поскольку это определение лучше всего отражает характер материалов.

В большинстве же случаев автор отдавал предпочтение терминологии источников. Часть названий документов используется также и в наше время. Это различные указы, выписки, справки, инструкции, реестры, рапорты, паспорта. Другие вышли из употребления, но устойчиво используются в исторических исследованиях. В их числе промемории, доношения, экстракты. Подбирать для них современные эквиваленты представляется неоправданной модернизацией. Некоторые термины в современном русском языке сменили свое значение. Это «определение», «объявление», «подозрение», «авизия». Они не имеют абсолютно точной аналогии в современных реалиях. В таких случаях старое наименование сохраняется, но приводится оно в кавычках.

Поскольку правильный порядок документов в соответствии с хронологией их появления представлен в исследовательской части данной работы, в следующей ниже таблице они расположены в соответствии с нумерацией страниц. Это позволяет лучше понять порядок формирования современного архивного дела.

 

Лист

Дата

Содержание документа

1

17 марта 1732 г.

Выписка из журнала Походной канцелярии тайных розыскных дел. Содержит требование А. И. Ушакова справиться в Адмиралтейской коллегии о том, как попало в коллегию письмо С. И. Дугина, присланное из Адмиралтейской коллегии обер-секретарем Василием Михайловым 15 марта 1732 г.

2–2 об.

17 марта 1732 г.

Справка из Адмиралтейской коллегии в Походную канцелярию тайных розыскных дел.Подготовлена на основе протокола от 15 марта 1732 г., составленного в Адмиралтейской коллегии в связи с тем, что один из присланных в эту коллегию на вечную каторгу колодников донес караулившему заключенных капралу Ивану Свиньину на Дугина. Колодник извещал о том, что у находящегося вместе с ним под караулом «распопа» Дугина есть некое письмо большой важности. В тот же день письмо переслали в Тайную канцелярию. Подписи: «секретарь Борис Никитин», «регистратор «Иван Васильев».

3

20 марта 1732 г.

Справка из Адмиралтейской коллегии в Походную канцелярию тайных розыскных дел.Сообщаето наличии каторжных колодников в Рогервике. Подписи: «канцелярист Николай Хрущев», «канцелярист Михаил Нестеров».

4–6

После 16 марта 1732 г.

 

Протокол допроса Дугина в Походной канцелярии тайных розыскных дел о написанном им письме императрице.Копия с упорядочены изложением информации. Часть текста разбита на пункты и переписана в две колонки. Помета о присылке Дугина в Походную канцелярию тайных розыскных дел на полях л. 4: «…го марта 15 числа». Подлинник от 16 марта на л. 19–23. Составляет единый комплекс с документами на л. 6–7. Вероятнее всего, подготовлена для суда над Дугиным после 27 марта.

6–6 об.

После 27 марта 1732 г.

Выписка из справки, полученной в Петербурге Ушаковым из Канцелярии тайных розыскных дел. Прислана в Петербург 27 марта 1732 г. вместе с письмом секретаря Канцелярии тайных розыскных дел Василия Казаринова. Включает выписки о деле Дугина с пересказом о его присылке воронежскими властями в Москву 4 июня 1731 г. и ложных видениях.

6 об. – 7

Не позднее 30 марта 1732 г.

Выписки из законодательных документов, составленные в Походной канцелярии тайных розыскных дел. Скопированы статьи законов, на основе которых вынесено решение о казни Дугина.

8–10 об.

30 марта 1732 г.

«Определение» Походной канцелярии тайных розыскных дел. Вынесение смертного приговора Дугину. Помета: «копия». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова.

11–11 об.

1 апреля 1732 г.

«Объявление» в Походной канцелярии тайных розыскных дел. Сообщается, что Ушаков докладывал императрице дело Дугина и та утвердила смертный приговор. Помета: «копия». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова.

12–12 об.

1 апреля1732 г.

Выписка из журнала Походной канцелярии тайных розыскных дел. Запись об указании Ушакова объявить Дугину смертную казнь и о том, что смертная казнь объявлена.

13–14

4 апреля1732 г.

Запись о казни Дугина.Черновик с многочисленными исправлениями.

15

4 апреля1732 г.

Выписка из журнала Походной канцелярии тайных розыскных дел. Сообщается о том, что Ушакову доложили о казни Дугина и тот указал передать тело для захоронения в церковь Самсония Странноприимца.

16

5 апреля1732 г.

Указ из Походной канцелярии тайных розыскных дел о передаче тела Дугина для захоронения в церковь Самсония Странноприимца. Черновик с исправлениями. Отмечено, что на подлинном документе справа канцеляриста Николая Хрущева. На полях помета «№ 93».

17–17 об.

28 марта 1732 г.

Письмо Казаринова Ушакову Будучи в Москве Казаринов писал, что 23 марта получил письмо от 16 марта с просьбой прислать полный и краткий экстракты дела Дугина, а также тетради, но отправляет все дело с посыльным, чтобы Ушаков имел все необходимые для расследования материалы. Подпись: «Вашего превосходительства милостиваго моево государя всепокорный и верный раб Василей Казаринов». Внизу л. 17 помета более светлыми чернилами, чем подпись Казаринова: «марта 28 день, год 1732, Москва». Внизу л. 17 помета: «подано апреля 19-го 1732 года». На полях л. 17 помета: «№»[25].

18–18 об.

15 марта 1732 г.

Выписка из журнала Походной канцелярии тайных розыскных дел.Сообщается, что Ушаков отдал в походную канцелярию письмо Дугина, переданное ему обер-секретарем Адмиралтейской коллегии В. Михайловым, и Ушаков отдал распоряжение перевести Дугина из Адмиралтейской коллегии в походную канцелярию. На л. 18 об. помета: «а в нем пишет:». Очевидно, помета относится к подшитому далее письму Дугина императрице.

18б–18б об.

До 15 марта 1732 г.

Письмо Дугина императрице. Письмо написано на обрывке листа, который кто-то из сотрудников Адмиралтейства использовал для упражнения в каллиграфии, записав поговорку «Виноград зелен, да не сладок, млат ум не крепок», несколько формулярных фаз из документов, начальные слова молитв и т.д.

19–23

16 марта 1732 г.

Протокол допроса Дугина в Походной канцелярии тайных розыскных дел о написанном им письме императрице. Скреплен Дугиным.

24

16 марта 1732 г.

Выписка из журнала Походной канцелярии тайных розыскных дел.Сообщается, что Ушаков затребовал из Адмиралтейства справку о том, почему колодникам дают бумагу и чернила.

25–25 об.

16 марта 1732 г.

Справки из Адмиралтейской коллегии в Походную канцелярию тайных розыскных дел. Сообщается о том, что каторжным давать чернила и бумагу запрещено. Подписи: «секретарь Иван Буйнаков», «канцелярист Михайло Нестеров, марта 16 дня 1732 году».

26

16 марта 1732 г.

Выписка из журнала Походной канцелярии тайных розыскных дел.Сообщается, что 16 марта в Москву к секретарю Казаринову почтой направлено письмо с требованием прислать экстракт дела Дугина и подлинники его тетрадей. Внизу л. 26 помета «№»[26].

27–31

После 23 марта 1732 г.

Экстракт дела Дугина. Прислан в 1732 г из Москвы в Петербург. Часть текста переписана в две колонки. В состав экстракта включена копия «Сказания о двух старцах». Заканчивается указом о ссылке Дугина на вечную каторгу. По листам скрепа канцеляриста Льва Хрущева.

32

4 июня 1731 г.

Запись о том, что 4 июня 1731 г. в канцелярию Тайных розыскных дел квартирмейстером Козловского полка Михаилом Брюхатовым доставлены из Воронежа колодники Дугин и дьячок Алексей Попов, а также их дело. Подпись: «полковой квартерамистр Михайла Брюхатов руку приложил».

33

28 мая 1731 г.

Конверт присланного из Воронежа дела Дугина. Подписан: «В Канцелярию тайных розыскных дел от вице адмирала и ковалера и брегадира и Воронежскои губернии вице губернатора Пашкова. Доношение и подлинное дело. О секретном ея императорского величества деле. В Москве».

34–36

28 мая 1731 г.

Доношение в Канцелярию тайных розыскныхдел вице-адмирала М. Х. Змаевича и вице-губернатора Е. И. Пашкова из Таврова об отправке в Канцелярию тайных розыскных дел Дугина, заявившего о деле «по первому пункту» – т. е. о злоумышлении на императорскую особу или государственной измене. Подпись: «Егорий Пашков. Тавров 28 день мая 1731 году». Внизу л. 36 помета о приеме колодников 4 июня 1731 г. Текст на л. 34 в центральной части имеет значительные утраты из-за того, что на нем отпечатался сургуч от конверта.

37–38

8 мая 1731 г.

Доношение Змаевичу в Тавров из конторы Липских заводов от начальника заводов капитана Матвея Коробьина и капитана Николая Гагмана о том, что сидящий там под караулом Дугин объявил «государственные дела по первому пункту». Подписи: «Матфей Коробьин», «Nikolas Hagman». Внизу л. 38 пометы о составлении доношения 8 мая 1731 г. на Липских заводах и получении его в Таврове 11 мая 1731 г.

39

4 мая 1731 г.

Письмо Дугину из Таврова от подканцеляриста Ивана Кочановас приглашением приехать. Подпись: «И остаюсь Ваш слуга К-в, маия 4 день 1731 году».

40

8 мая 1731 г.

Доношение Дугина в контору Липских заводов о деле «по первому пункту». Подпись: «К сему доношению покровской поп Савва Дугин руку приложил». Опубликовано[27].

41–41 об.

20 мая 1731 г.

 

Промемория из конторы Таврского адмиралтейства в Воронежскую губернскую канцелярию. О присылке Дугина и его дел к Пашкову. Внизу л. 41 об. помета: «На подлинном подписано так: Змаевич».

42–43 об.

20 мая 1731 г.

Протокол допроса Дугина Змаевиичем и Пашковым. Подпись: «Покровской поп Савва Дугин руку приложил».

44–45

20 мая 1731 г.

Запись о данном Змаевичем и Пашковым указе квартирмейстеру Козловского полка Брюхатову провести обыск в доме Дугина и прислать в Тавров скованных дьячка Алексея Григорьева сына Попова и однодворца села Ерка Ефима. Подписи: «Змаевич», «Егорий Пашков». На полях л. 44 помета: «№»[28].

46–47 об.

20 мая 1731 г.

Инструкция квартирмейстеру Козловского полка Брюхатову от Змаевиича и Пашкова о проведении следственных действий по делу Дугина. Черновик с исправлениями. Внизу л. 47 об. пометы о составлении документа 20 мая 1731 г. и о том, что чистовик подписан Змаевиичем и Пашковым.

47а

4 мая 1731 г.

Конверт письма подканцеляриста Кочанова Дугину. Подписан: «Священноиерею Саве Ивановичю Дугину. На Воронеже или в Доме».

48–48 об.

20 мая 1731 г.

Письмо Змаевича заведующему Тавровским адмиралтейством капитану Андрею Росселиусу о записи в расходную книгу выданных Брюхатову прогонных денег. Подпись: «Ваш доброжелателны[й] Змаевич. Маия 20-го дня 1731 года, Тавров».

49

20 мая 1731 г.

Указ Змаевиича и Пашкова об отправке Брюхатова для следствия по делу Дугина. Подписана Змаевичем и Пашковым. Внизу л. 49 пометы о составлении подлинника документа 20 мая 1731 г., наличии печати, а также о том, что чистовик подписан Змаевичем и Пашковым.

49 об.

20 мая 1731 г.

Письмо Змаевича на Липские заводы Коробьину и Гагману с просьбой об оказании помощи Брюхатову в расследовании дела Дугина. Копия. Подпись: «Ваш доброжелателны[й] слуга Змаевич. Маия 20-го дня 1731 года».

50–50 об.

19 мая 1731 г.

Письмо Коробьина Змаевичу об обыске у Дугина. Сообщается о нахождении в погребе красной книги. Подпись: «Вашего высокопревосходительства премилостиваго государя покорный слуга Матфей Коробьин. Маия 19 дня 1731 году по полудни в 6-м часу. Липские заводы».

51

21 мая 1731 г.

Письмо Змаевича Коробьину о получении красной книги. Подпись: «Ваш доброжелателны[й] слуга. Маия 21-го дня 1731 года».

52–52 об.

26 мая 1731 г.

Доношение Брюхатова в Кантору Таврского адмиралтейства о поисках дьячка Алексея Попова и однодворца села Ерка Ефима. Сообщается о том, что они взяты под стражу. Подпись: «Всепослушный слуга, полковой каптенармус Михайла Брюхатов. Маия 26 дня 1731-го году».

53–54 об.

26 мая 1731 г.

Протокол допроса Попова и однодворца Ефима в Таврове Змаевичем и Пашковым. Первый рассказал о своей поездке с Дугиным в Москву, а второй сообщил, что его ошибочно взяли по ложному наговору. Подписи: «К сему расспросу дьечек Алексей Попов руку приложил», «к сему расспросу школник Микола Орлов вместо однодворца Ефима Семенова сына Агошкова по ево прошению руку приложил».

55–56 об.

27 мая 1731 г.

Протокол очной ставки Дугина и Попова в Таврове. Подписи: «Дьячек Алексей Попов руку приложил», «покровской поп Сава руку приложил».

57–57 об.

27 мая 1731 г.

Доношение поручика Тамбовского пока Алексея Волкова о том, что Дугин заявил об имеющемся у него подозрения по первому пункту на вице-адмирала Змаевича.На полях л. 57 запись, частично заклеена при реставрации. Подпись: «Подписал по прошению Танбовского полку поручика Алексея Волкова, что писать не умеет, Козловского полку полковой квартермиистр Михайла Брюхатов».

58

27 мая 1731 г.

Реестр солдат, стоявших на часах при Дугине.Перечислены караульные.

59

28 мая 1731 г.

Запись об объявлении Дугиным «подозрения» на Змаевича. Подпись: «Покровской поп Сава руку приложил».

59–59 об.

28 мая 1731 г.

Запись о требовании Дугина передать его дело в Москву. Подпись: «Покровской поп Сава руку приложил».

60

28 мая 1731 г.

«Подозрение» Дугина на Змаевича. Сообщается о том, что Змаевич разорвал царский печатный указ. Подпись: «К сему подозрению покровской поп Савва руку приложил». Опубликовано[29].

60–60 об.

28 мая 1731 г.

Запись о допросе Дугина Пашковым по поводу «Подозрения» на Змаевича.Сообщается, что Дугин при допросе объявил, что показания по делу будет давать только в Москве.Подпись: «Покровской поп Савва руку приложил». Опубликовано[30].

61–63 об.

4 июня 1731 г.

Протокол допроса Дугина в Канцелярии тайных розыскных дел.Скреплен Дугиным по окончаниям абзацев. Опубликовано[31].

63 об. –65

4 июня 1731 г.

Протокол допроса Попова в Канцелярии тайных розыскных дел.Скреплен Поповым по окончаниям абзацев.

65–65 об.

4 июня 1731 г.

Протокол очной ставки Дугина и Попова в Канцелярии тайных розыскных дел.Скреплен Поповым по окончаниям абзацев.

66

7 июня 1731 г.

Выписка из журнала Канцелярии тайных розыскных дел о том, что Ушаков указал привезти для допроса ямщика Михаила Федулова и однодворца Ефима. Подпись: «Протоколист Петр Безбородов».

67

7 июня 1731 г.

Указ Ушакова в Коломенскую воеводскую канцелярию о присылке ямщика Михаила Федулова. Черновик. Отмечено, что в подлинном подписи Ушакова, секретаря Василия Казаринова, за справой канцеляриста Николая Хрущова. На полях помета: «№ 116».

68

7 июня 1731 г.

Указ Ушакова в Козловскую воеводскую канцелярию о присылке ямщика однодворца Ефима. Черновик.Отмечено, что в подлинном подписи Ушакова, секретаря Василия Казаринова, за справой канцеляриста Николая Хрущова. На полях помета: «№ 118».

69–86

После 21 мая 1731 г.

Сочинение Дугина «Устав Христианского жития».

87–100 об.

После 21 мая 1731 г.

Сочинение Дугина «Книга известительной доклад». Книга имеет внутреннюю нумерацию. Номера от 1 до 56 проставлены в верхнем и нижнем правом углах листа. Подпись: «Савва Дугин руку приложил». Опубликовано[32]. На л. 97 об. часть текста скрыта сургучной печатью, случайно попавшей внутрь дела и прилипшей к листу.

101–159 об.

После 7 июня 1731 г.

Протокол допроса Дугина в Канцелярии тайных розыскных дел о присланных из Таврова сочинениям «Устав Христианского жития» и «Книге известительной доклад».Текст переписан в две колонки. Скреплен Дугиным.

160

16 июня 1731 г.

Доношение из Коломны от воеводы Тимофея Панова в Канцелярию тайных розыскных дел о присылке из Коломны ямщика Михаила Федулова. Помета на л. 160: «Подано 1731 июня в 18 день. Записав в книгу колодника принять и роспросить». Подписи: «Тимофей Панов», «подканцелярист Алексей Сергеев. Июнь 16 день 1731 года».

161–164

18 июня 1731 г.

Протокол допроса Федулова и его очной ставки с Дугиным и Поповым в Канцелярии тайных розыскных дел. Скреплены Дугиным, Поповым и Федуловым.

165

23 июня 1731 г.

Выписка из журнала Канцелярии тайных розыскных дел. Сообщается о том, что Ушаков приказал допросить ямщика с пристрастием, и в случае, если он не повинится, дать ему очную ставку с Дугиным и Поповым в застенке. Подпись: «Протоколист Петр Безбородов».

165–166 об.

23 июня 1731 г.

Запись о допросах «с пристрастием» в застенке в Канцелярии тайных розыскных дел Федулова, Дугина и Попова. Содержит сведения об очной ставке, а также пыточные речи Попова. Сообщается, что пытки Попова прекратились после того, как он отказался от своих прежних слов, подтверждающих правоту доноса Дугина.

167–168

1731 г.

Справка из Преображенского приказа о следствии по делу Дугина в 1727 и 1728 гг. Подпись: «Канцелярист Василей Мошнин». Опубликовано[33].

169

10 июля 1731 г.

Запись о посылке из Канцелярии тайных розыскных дел в Московскую адмиралтейскую кантору запроса по делу Дугина в 1727 и 1728 гг. Подписи: «Секретарь Василий Казаринов», «июля 10 го дня 1731-го году канцелярист Николай Хрущов». Опубликовано[34].

169–169 об.

11 июля 1731 г.

Выписка из справки Московской адмиралтейской канторы по делу Дугина в 1728 гг. Подписи: «Секретарь Михайло Копосов», «канцелярист Василе[й] Осипов». На л. 169 об. Пометы: «Июля 11-го дня 1731 году», «подано в Тайную канцелярию июля 13-го дня». Опубликовано[35].

170–170 об.

1 июля 1731 г.

Запись о том, что Дугин потребовал дать ему возможность лично донести о «великих тайных делах» императрице.Подпись:«Поп Савва Дугин руку приложил». Опубликовано[36].

171

7 июля 1731 г.

Выписка из журнала Канцелярии тайных розыскных дел.Сообщается о том, что Ушаков допрашивал Дугина. По результатам допроса Дугину объявлено, что если он не сообщит о деле, то его лишат священства и подвергнут розыску. Скрепа протоколиста Петра Безбородова. Опубликовано[37].

171 об.

7 июля 1731 г.

Запись о том, что Дугину дан лист бумаги и чернила для изложения объявленного дела. Опубликовано[38].

171 об.

8 июля 1731 г.

Запись о том, что Дугин подал составленное им «письмо». Опубликовано[39].

172–173 об.

8 июля 1731 г.

Запись видений Дугина. Текст частично переписан в две колонки. Подпись: «Объявляю сие Вашего императорского величества нижайший и многогрешный раб и богомолец церкви Покрова Пресвятые Богородицы Сокольского уезду села Кузьминки поп Савва Дугин». Опубликовано[40].

174

7 июля 1731 г.

Указ из Канцелярии тайных розыскных дел в Козловскую канцелярию о розыске и присылке однодворца Ефима. Черновик. На полях л. 174 помета «№ 159». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова, приписью Казаринова и справой Николая Хрущева.

175–182 об.

10 июля 1731 г.

Протокол допроса Дугина в Канцелярии тайных розыскных дел по поводу его апокалиптических видений.Текст переписан в две колонки. Скреплен Дугиным. Опубликовано[41].

183–194 об.

21 июля 1731 г.

Экстракт дела Дугина. Частично переписан в две колонки. Черновик. Изначальный чистовой текст исправлен и дополнен небрежной скорописью. Многие разделы вычеркнуты. Заканчивается рассказом о чудесных видениях Дугина. На л. 194 об. Помета: «Подан июля 21-го дня 731-го году».

195

22 июля 1731 г.

Запись о докладе Ушаковым дела Дугина императрице. Сообщается, что императрица велела передать дело Дугина в Синод, а после рассмотрения в Синоде вернуть в Тайную канцелярию. Пометы: «Копия», «протоколист Петр Безбородов». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова.

196

23 июля 1731 г.

Доношение в Синод из Канцелярии тайных розыскных дел. Черновик. Сообщается о том, что 22 июля указано отравить дело Дугина в Синод. Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова, приписью Казаринова и справой Николая Хрущева. Пометы: «Секретарь», «принято в повытье регистратора Дмитрия Прокофьева», «№ 180». Опубликовано[42].

197

8 июля 1731 г.

Доношение в Канцелярию тайных розыскных дел из Таврова от Змаевича. Сообщается, что по указу из Адмиралтейской коллегии от 1 июня 1731 г. отправлены сведения о прежних «продерзостях» Дугина. Подпись Змаевича. Подпись: «Всепослушный слуга Zmaiewis». Пометы: «Подано 1731 июля в 25 день. Записать в книгу, взять к делу и выписать», «№ 420», «№ 168», «июля 8-го дня 1731-го году, Тавров».

198–201 об.

Июль 1731 г.

Справка о «продерзостях» священника Саввы Дугина из конторы Липских заводов. Содержит материалы о Дугине за 1728–1731 гг. По листам идет скрепа «С подлинною копиею читал флагманскои писарь Михаило Соболев». Подпись: «Вашего высокопревосходителства премилостивого государя моего покорный слуга Матфей Коробьин. Июля дня[43] 1731 году». На л. 198 пометы: «№ 727», «копия». Опубликовано[44].

202–219

Июль 1731 г.

Выписка о прежних «делах» Дугина из документов конторы Липских заводов. Текст переписан в колонках. Их число от одной до четырех. Очевидно, что писей использовал непривычную для него делопроизводственную форму и в ходе работы путался. Большое число описок. По листам идет скрепа «С подлинною копиею читал флагманскои писарь Михаило Соболев». Содержит материалы о Дугине за 1728–1729 гг. Пометы: «Копия». Публикуется в приложении № 2 к данной работе.

220–225

Июль 1731 г.

Экстракт дела, начатого по доношению Дугина в Липскую заводскую кантору на поповского старосту Никиту Комягина. Содержит материалы о Дугине за 1728–1730 гг. По листам идет скрепа «С подлинною копиею читал флагманской писарь Михаило Соболев». Публикуется в приложении № 2 к данной работе.

226

31 июля 1731 г.

Указ из Канцелярии тайных розыскных дел в Козловскую канцелярию от 31 июля 1731 г. Черновик. Напоминает о том, что 7 июня и 7 июля 1731 г. посылались указы с требованием найти однодворца Ефима из села Ерки. Помета: «№ 197». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова, приписью Казаринова и справой Николая Хрущева.

227–232

2 авугста1731 г.

Доношение в Канцелярию тайных розыскных дел из Синода о следствии по делу С. И. Дугина.Подписи: «Иоанн, протопоп Благовещенский», «канцелярист Иван Муринов». На л. 32 помета: «Августа -го[45] дня 1731 года». Помета в верхней части листа: «Подан 1731 августа во 2 день. Записан в книгу. Колодника принять и держать за особым крепким караулом». Опубликовано[46].

233–237 об.

25 июля 1731 г.

Протокол допроса Дугина в Синоде. Писарским почерком воспроизведена подпись: «К тому допросу поп Сава руку приложил». На л. 233 помета: «Копия». По листам скрепа канцеляриста Ивана Муринова. Опубликовано[47].

238–238 об.

28 июля 1731 г.

Текст покаяния Дугина перед Синодом.Копия. На л. 238 об. Помета «Таково объявление писано при собрании Святейшего Синода членов рукою онаго Дугина июля 28-го дня 1731 году». Скреплен канцеляристом Иваном Муриновым. Опубликовано[48].

239–243

30 июля 1731 г.

Протокол повторного допроса Дугина в Синоде. Скреплен канцеляристом Иваном Муриновым. Опубликовано[49].

244–245

После 2 августа1731 г.

Протокол допроса Дугина в Канцелярии тайных розыскных дел по пунктам, присланным из Синода. Текст переписан в две колонки. Скреплен Дугиным.

245 об.

После 2 августа1731 г.

«Объявление» Дугина после расспроса в Канцелярии тайных розыскных делпо пунктам, присланным из Синода. Скреплен Дугиным.

246–246 об.

После 2 августа 1731 г.

Протокол допроса в Канцелярии тайных розыскных дел расдьякона Иосиифа Васильева по поводу показаний Дугина. Скреплен Васильевым. Опубликовано[50].

247

После 2 августа 1731 г.

Запись о проведении в Канцелярии тайных розыскных дел очной ставки между Васильевым и Дугиным. Оба подследственных заявили о правдивости своих показаний. Скреплена Дугиным и Васильевым. Опубликовано[51].

248

3 августа 1731 г.

Запись о возвращении в Канцелярию тайных розыскных дел из Синода тетрадей С. И. Дугина. Опубликовано[52].

249–249 об.

Июля 1731 г.

Доношение в Канцелярию тайных розыскных дел из Козловской воеводской канцелярии. Ответна запрос от 20 июня 1731 г. Сообщается о том, что однодворец Ефим Дубровский бежал из Ерков в 1729 году, украв лошадь. Подпись: «Иван Свешников». Пометы: на л. 249. «Подано 1731 августа 3-го дня. Записав в книгу, выписать», «№ 185», «№ 75»; на л. 249 об.: «Канцелярист Павел Зубарев», «июля в (?)[53] день 1731-го».

250–250 об.

Июль 1731 г.

Доношение в Канцелярию тайных розыскных дел из Козловской воеводской канцелярии. Ответна запрос от 15 июля 1731 г. Аналогично доношению на л. 249–249 об. Подпись: «Иван Свешников». Пометы: на л. 250. «Подано 1731 августа 3-го дня. Записав в книгу, выписать», «№ 186»; на л. 250 об. «Канцелярист Павел Зубарев», «июля в (?)[54] день 1731-го». Текст частично уничтожен пятнами сырости.

251

4 августа 1731 г.

Указ о новом следствии по делу Дугина в Канцелярии тайных розыскных дел. Подпись: «Протоколист Петр Безбородов». Помета: «Копия». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова.

252–254

5 августа 1731 г.

Протокол первого допроса Дугина в Канцелярии тайных розыскных дел под пыткой. Бывший священник сообщил о том, что его видения были ложными. Он также рассказал, что на Липских заводах распространяются «авизии» о скором конце света («Сказание о двух старцах»), что «тетради» («Устава Христианского жития») сочинял с канцеляристом Василием Дугиным и иеродиаконом Тимофеем, что «Книгу известительной доклад» он писал сам, без чьей либо помощи. Настаивал на правдивости доносов на Шаховского и Змаевича. Текст переписан в две колонки. Помета на л. 254: «Было ему 26 ударов. Розыскиван впервые». Опубликованы два фрагмента записи пыточных речей С. И. Дугина о чудесных видениях (л. 252–252 об.)[55].

254 –254 об.

5 августа 1931 г.

Запись об очной ставе в Канцелярии тайных розыскных дел Дугина, Попова и Федулова.Во время пытки Дугина к нему приводились Федулов и Попов и проводилась очная ставка.

255–255 об.

7 августа 1931 г.

Указ из Канцелярии тайных розыскных дел Пашкову о возобновлении следствия по делу Дугина. Требуется прислать в Канцелярии тайных розыскных делиеродьякона Тимофея и Василия Дугина, а также допросить секретаря Федора Ильина, канцеляристов Никиты Родионова, Ивана Дмитриева и подрядчика Наума Исаева о присылке на заводы «авизии» («Сказания о двух старцах»). Предписывается отправить запрос Змаевичу, рвал ли он печатный указ о прощении штрафов. Подпись: «Протоколист Петр Безбородов». Помета: «Копия». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова.

256–256 об.

7 августа 1731 г.

Указ из Канцелярии тайных розыскных дел Пашкову о возобновлении следствия по делу Дугина. Черновик документа, помещенного на л. 255–255 об. На л. 256 помета: «№ 215».

257

11 августа 1731 г.

Указ из Канцелярии тайных розыскных дел Змаевичу с требованием ответить на обвинения Дугина в связи с порванным в 1730 г. печатным указом. Копия. Подпись «Концелярист Николай Хрущов». Пометы: «№ 220», «Послан». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова, приписью Казаринова и справой Николая Хрущева.

258

11 августа 1731 г.

Указ из Канцелярии тайных розыскных дел Росселиусу с требованием ответить на выдвинутые Дугиным Змаевичу обвинением в связи с порванным в 1730 г. печатным указом. Копия. Помета: «№ 221», «Послан». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова, приписью Казаринова и справой Николая Хрущева.

258а

12 августа 1731 г.

Запись об отправке из Канцелярии тайных розыскных дел пакетов Пашкову, Змаевичу и Росселиусу.

259–262

14 августа 1731 г.

Протокол второго допроса Дугина в Канцелярии тайных розыскных дел под пыткой.Бывший священник объявил ложными свои видения, о которых извещал в Канцелярии тайных розыскных дел и в Синоде, также покаялся, что его донос на роздьякона Иосифа был ложным. Крометого, сообщил, что «тетради» («Устава Христианского жития») сочинял с канцеляристом Василием Дугиным и иеродиаконом Тимофеем. Настаивал на том, что донос на Змаевича о разорванном им императорском указе правдив. О доносе на Шаховского говорил, что слышал от ямщика только про недоплату денег, а про непристойные слова не слыша. Скреплен Дугиным.

262–262 об.

14 августа 1731 г.

Запись об очной ставке Дугина и Попова в Канцелярии тайных розыскных дел.Во время пытки Дугина к нему приводился Попов и проводилась очная ставка. Дугин и Попов заявили о том, что их обвинения против князя Шаховского были ложными.

263

22 августа 1731 г.

Выписка из журнала Канцелярии тайных розыскных дел о необходимости прислать на допрос конвоиров Дугина и Попова из Московского батальона лейб-гвардии. Подпись: «Протоколист Петр Безбородов».

264

22 августа 1731 г.

Письмо на имя Алексея Ивановича[56] о присылке на допрос конвоиров Дугина из Московского батальона лейб-гвардии. Помета: «Августа 22-го дня, года 1731-го».

265–265 об.

23 августа 1731 г.

Письмо Василию Григорьевичу Казаринову от Алексея Патапова.Потапов сообщает о необходимости получения в гарнизонной канцелярии ордера для присылки на допрос конвоиров Дугина из Московского батальона лейб-гвардии. Подпись: «Алексей Патапов», Пометы: на л. 265: «Августа 23-го дня, 1731», на л. 265 об. «Государю моему Василию Григорьевичу, его милости Казаринову».

266

23 августа 1731 г.

Письмо в канцелярию Московского гарнизона о необходимости прислать на допрос конвоиров Дугина и Попова из Московского батальона лейб-гвардии. Черновик. Помета: «№ 236». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова, приписью Казаринова и справой Николая Хрущева. Протокол допроса см. на л. 267–268.

267–268

24 августа 1731 г.

Протокол допроса конвоиров Дугина в Канцелярии тайных розыскных дел.Сообщили, что приняли заключенных Дугина и Попова. Дугин был посажен с роздьяконом Иосифом, поскольку под стражей находилось много колодников. Скрепы: «К сему допросу лейбгвардии Преображенского полку отставной роты салдат Яков Леонтьев вместо подпрапорщика Ивана Сукина по ево велению руку приложил», «сержант Герасим Мездроедов руку приложил».

269–275 об.

24 августа 1731 г.

Выписки из показаний Дугина, подготовленные для Ушакова. Черновик. Текст частично переписан в две колонки. Помета: «Таковы выписки взял его превосходительство августа 24-го дня сего 731-го году».

276–276 об.

16 августа 1731 г.

Доношение в Канцелярии тайных розыскных дел из Козловской воеводской канцелярии. Сообщается о поисках однодворца села Ерка Ефима. Установлено, что Ефим, украв лошадь, ушел из села около трех лет назад вместе со своим дядей Митрофаном Дубровским. Информация о розыске Ефима публиковалась. Подписи: «Иван Свешников», «Аким Архипов». Пометы на л. 276: «Подано 1731 сентября в 4 день. Записать в книгу, сообщить по делу», «№ 222», «№ 171», на л. 276 об.: «Августа 16 дня 1731-го году».

277–278

2 сентября 1731 г.

Протокол третьего допрос Дугина в Канцелярии тайных розыскных дел под пыткой. Бывший священник объявил ложными свои видения, сообщил, что «тетради» («Устава Христианского жития») сочинял с канцеляристом Василием Дугиным и иеродиаконом Тимофеем. Объявил ложными свой донос на Змаевича о разорванном им императорском указе, а также донос на Шаховского. Пометы на л. 278: «Было ему 21 удар», «пытан во вторые»[57], «при оном розыске присутствовал генерал и ковалер и лейбгвардии Семеновского полку подполковник и ея императорского величества генерал адъютант Андреи Иванович Ушаков».

279–279 об.

21 августа 1731 г.

Доношение Роселиуса в Канцелярии тайных розыскных дел о печатном указе. Ответ на обвинения Дугина в оскорбительном отношении к императорскому указу со стороны Змаевича. Сообщается, что Дугин прислал Змаевичу указ и письмо с неким мужиком. Змаевич письмо порвал, поскольку оно было написано неподобающим образом, указ же не драл, а сохранил у себя. Текст переписан в две колонки. Подпись: «Всепослушныи слуга Andry Rosilius». Пометы: на л. 279 об. «Подано 1731 сентября в 3 день. Записать в книгу, сообщить к делу и выписать», «№ 224», «№ 347», на л. 279 об.: «Тавров 21 день, август, 1731 году».

280

6 сентября 1731 г.

Запись о том, что по донесению караульного Дугин лежит больным и просит священника для исповеди. Подпись: «К сему извету того ж боталиону солдат Алексеи Жуков вместо подпрапорщика Ивана Сукина по ево прошению руку приложил».

280

6 сентября 1731 г.

Запись об исповеди Дугина. Сообщил, что на пытке сказал правду. Скреплена священником Петром Алексеевым.

281

23 августа 1731 г.

Рапорт Пашкова в Канцелярию тайных розыскных дел.Сообщает, что указ о присылке иеродиакона Тимофея и канцеляриста Василия Дугина будет выполнен. Подписи: «Егорей Пашков», «В небытие секретаря нотариус Семен Красильников августа 20 дня 1731 году». Пометы: «Подано 1731 сентября в 15 день. Записав в книгу, сообщить с отпуском», «№ 243». Текст поврежден пятном от сырости.

282–282 об.

26 августа 1731 г.

Доношение Змаевича в Канцелярию тайных розыскных дел о печатном указе. Сообщается, что Дугин прислал указ и письмо с неким мужиком. Змаевич письмо подрал, поскольку оно было написано неподобающим образом, указ же не драл. Подпись: «Всепослушный слуга Zmaiewis». Пометы: на л. 282: «Подано 1731 октября в 11 день. Записать в книгу, Дугина роспросить», «№ 505», на л. 282 об.: «Августа 26-го дня 1731-го году, Тавров».

283

12 октября 1731 г.

Указ из Канцелярии тайных розыскных дел Пашкову о розыске иеродьякона Тимофея и Василия Дугина.Черновик.Напоминается о том, что указ о сыске от 7 августа 1731 г. не исполнен. Помета: «№ 324».

283 об.

11 ноября 1731 г.

Указ из Канцелярии тайных розыскных дел Пашкову о розыске иеродьякона Тимофея и Василия Дугина.Черновик. Напоминается о том, что указ о сыске от 7 августа 1731 г. не исполнен. Помета: «№ 365». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова, приписью Казаринова и справой Николая Хрущева.

284–286 об.

30 октября 1731 г.

Доношение Воронежской губернской канцелярии в Канцелярию тайных розыскных дел о расследовании по делу Дугина. Сообщается, что названных Дугиным во время следствия в качестве участников составления «Устава Христианского жития» канцеляриста Василия Дугина и иеродиакона Тимофея взять под стражу и направить в Канцелярию тайных розыскных дел невозможно, поскольку первый умер в начале 1731 г., а второго в Воронежской губернии найти не удалось. Перечислены жители Воронежской губернии, которые читали «авизию» («Сказание о двух старцах»). Подписи: «Полковник Дашков», «капитан Гаврила Сафонов», «капитан Василей Горчаков», «Семен Красильников». Пометы: на л. 284: «Подано 1731 ноября в 14 день. Записать в книгу, сообщить к делу и выписать», «№ 365», на л. 286 об.: «октября 30 дня 1731 году».

287

Дата не установлена

Список «авизии» («Сказания о двух старцах»). Документ изъят в ходе следствия. Текст поврежден пятном от сырости.

288

19 ноября 1731 г.

Выписка из журнала Канцелярии тайных розыскных дел.Сообщается о том, что Ушаков приказал расспросить об источнике получения списка «Сказания о двух старцах» находящегося в Харькове писаря Генеральной комиссии Ивана Хлопотина.

289–289 об.

19 ноября 1731 г.

Письмо Ушакова с просьбой провести в Харькове следствие по поводу «авизии» («Сказания о двух старцах»), упомянутой Дугиным при допросе. Черновик. Пометы: на л. 289: «№ 360», на л. 289 об.: «Ноября 19-го дня 1731-го году». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова.

290–299

После 3 декабря 1731 г.

Экстракт дела Дугина. Заканчивается приговором об отправке Дугина на вечную каторгу. Текст частично переписан в две колонки.

300

3 декабря 1731 г.

Указ с приговором по делу Дугина. Копия. Содержит информацию о том, что 2 декабря слушалась выписка из дела Дугина. Он приговорен к битью кнутом, вырыванию ноздрей и вечной ссылке на каторгу. Попов приговорен к наказанию плетьми. Подписи: «Секретарь Василей Казаринов», «протоколист Петр Безбородов». Помета: «Наказан роспоп кнутом и ноздри рваны, а дьячку плети учинены». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова.

301

3 декабря 1731 г.

Выписка из журнала Канцелярии тайных розыскных дел.Сообщается о том, что Ушаков докладывал дело Дугина императрице и она утвердила приговор. Подпись: «Протоколист Петр Безбородов».

302

4 декабря 1731 г.

Указ из Канцелярии тайных розыскных дел в Сыскной приказ об отправке Дугина на каторгу.Черновик. Помета: «№ 384». Отмечено, что подлинный документ за подписью Ушакова, приписью Казаринова и справой Николая Хрущева.

302а

4 декабря 1731 г.

Запись о том, что Дугин принят в Сыскном приказе. Подпись: «Подканцелярист Иван Сергеев»

303

4 декабря 1731 г.

Паспорт ямщика Федулова. Черновик. Подпись: «Токов пашпорт Михаила Федулов възял и расписался». Помета: «№ 388».

303 об.

4 декабря 1731 г.

Паспорт дьякона Попова. Черновик. Подпись: «Таков пощьпорт Алексе Попов взял и росписался». Помета: «№ 389».

304

4 декабря 1731 г.

Рапорт из Сыскного приказа в Канцелярию тайных розыскных дел об отправке Дугина на каторгу. Подписи: «Семен Любученинов», «секретарь Алексей Красовской», «канцелярист Семен Кочуков. Пометы: «Подано 1731 декабря в 8 день. Записав в книгу сообщить к отпуску», «№ 421», «№ 1579», «декабря 4 дня 1731-го года».

305

 

Пропущен при проставлении нумерации в архивном деле.

306–307

28 июля 1731 г.

«Первое объявление, писанное рукою ростриги Савы Дугина июля 28-го дня».Копия текста на л. 238–238 об.

307 об. –311 об.

30 июля 1731 г.

«Второе объявление, писанное ево же Дугина рукою того ж июля 30-го дня».Копия текста на л. 239–243

312–313

После 24 августа 1731 г.

Экстракт дела о неправильном содержании колодников Дугина и Васильева. Содержит сведения о передаче Дугина под караул, а также протокол допроса конвоиров Сукина и Мездроедова, аналогичные документу на л. 267–268.

314–316 об.

После 3 августа 1731 г.

Экстракт дела Дугина. Оканчивается разбирательством по делу Дугина в Синоде.


Приложение 2

 

Материалы о «делах» Дугина 1728–1730 гг. (РГАДА, ф. 7, оп. 1, ед. хр. 309)

 

В данном приложении приведены документы, которые показывают, насколько сложно в делах Дугина установить реальный ход развития конфликтов даже в тех случаях, когда имеется большое число зафиксированных в протоколе сообщений свидетелей. Первое из них особенно показательно. В нем рассказывается, как 8 марта 1729 г. капитан галерной эскадры Василий Муханов был направлен из конторы Липских заводов «для высылки и понуждения обывателеи с угольем», т. е. для организации снабжения заводов топливом. 20 марта он вместе с писарем Иваном Замятиным и погонщиками прибыл в деревню Стеньшино, где жил Дугин, и стал на квартиру в доме крестьянина Никифора Демина. Отсюда капитан послал местного десятника Михаила Ломова и других людей по обывателям за сведениями об «окладном уголье». В тот же день Муханов уехал из Стеньшина, имея синяк под левым глазом и сломанные ребра. Его бок и спина опухли от ударов. Нанес их священник Савва Дугин. Кроме того, офицер лишился шапки, рукавиц, а также шпаги и палаша. Оружие пропало из стоявших во дворе саней Муханова. Заявлял капитан также и о потере золотых. Однако уверенности в том, что последняя жалоба правдива, нет. Позднее сокольский священник Никита Павлов подал «скаску» о том, что офицер лежал при смерти и на исповеди сказал, будто бы бил его Дугин.

Муханов сообщил властям, что это было преднамеренное неспровоцированное нападение. Якобы Дугин так отреагировал на отказ офицера ехать по его приглашению на праздник. Более того, капитан пытался создать у следователей впечатление, будто бы незадолго до этого, священник вместе со своим двоюродным братом Василием Дугиным, а также поручиком Алексеем Раевским, пытались его застрелить во время праздника в Сокольске. Последнее было очевидной ложью. Речь шла о салюте. На допросе Дугин сообщил следователю, что приезжал к Муханову по его вызову, а от разбирательства по обвинению в избиении и грабеже вообще отказался, ссылаясь на то, что он подсуден духовным властям. Понять, что же случилось в деревне на самом деле, крайне сложно из-за того, что участники разбирательства поддерживали одну из конфликтующих сторон и излагали события соответственно своим симпатиям и антипатиям.

Причем конфликты начались до описываемых событий. Так, десятника Михаила Ломанова, который приводил дугинских людей к Муханову, священник, по его утверждению, ранее обвинял в краже винного медного котла. Отношения Дугина с Никифором Деминым, на постой к которому определили Муханова, были еще сложнее. Шло разбирательство по поводу того, что Демин якобы приходил на двор к священнику, сломал ворота, избил работников, разогнал работниц, а также угрожал убить священника и сжечь его дом. На данном фоне конфликты священника с некоторыми из участвовавших в расследовании крестьянами по поводу незаконной порубке деревьев, кажутся мелкими.

Тем не менее, сопоставляя противоречивые рассказы, можно реконструировать общую канву произошедшего. Представляется, что события развивались следующим образом. Муханов прибыл в деревню во время праздника. У местного жителя Василия Чиркина родился сын. Селяне с участием Дугина праздновали крестины. Священник посылал к Муханову на квартиру своего крепостного Михаила Леншина, позвать капитана присоединиться к гуляющим. Приглашение не выглядит странным. Дугин уже пересекался с Мухановым, когда тот приезжал для расследования о незаконной порубке деревьев по жалобе Дугина на поповского старосту Комягина. Муханов от приглашения отказался. Некоторое время спустя десятник Ломанов взял «для справки» людей Дугина – Леншина и Ивана Гладкого. Их отвели к Муханову.

До последнего момента события развивались мирно. К несчастью для Муханова, в это же время на квартиру к капитану пришел бежавший с Липских заводов, со шляпной фабрики Свирид Семенов сын Попов звать капитана на праздник. Кто послал к флотскому офицеру скрывавшегося от властей беглого заводского работника, из материалов следствия понять невозможно. Возможно, Попов, соглашаясь на столь рискованное для него поручение, понадеялся на то, что заводское начальство не знает в лицо простого работника. Однако беглого опознали писарь и погонщики капитана, после чего Муханов велел бывшего шляпника связать. К Дугину же отправили одного из его работников, Гладкого, с требованием прийти для разбирательства по поводу угля (очевидно, его планировали расспросить также и о беглом шляпнике).

Священник покинул праздник и отправился к Муханову. Поехал он не один, а вместе с братом Василием и четырьмя его людьми. Вслед за ними поехала жена Дугина, Анна Афанасьевна. Она заехала на свой двор и взяла с собой несколько крепостных – мужчин и женщин. Приехавшие встали на дворе перед избой, где шла беседа между Мухановым и Дугиными. Изначально разговаривали мирно. Очевидно, Муханов даже согласился присоединиться к празднованию. Об этом свидетельствует тот факт, что некоторое время спустя после начала визита во двор вышел Леншин и унес из дугинских саней в дом Муханова «стоечку с вином мерою в пол ведра», т. е. около 6 литров крепкого алкоголя. Потом во дворе появилась хозяйка дома – вдова Татьяна Маркова. Она позвала в избу женщин. В это время мужчины уже пили.

Почему после прихода супруги Дугина мирная беседа перешла в драку, непонятно. Об этом никто из участников конфликта следователям не сообщил. Можно сделать вывод, что правдивая информация была невыгодна для всех участников конфликта. Саму Анну Афанасьевну даже не допрашивали, хотя она присутствовала при драке. После того, как Дугин ударил Муханова, люди братьев Дугиных выгнали посторонних из помещения и встали у двери избы, не пуская внутрь никого. Судя по всему, священник сбил капитана с ног ударом по лицу, а затем приказал погасить свет и добивал упавшего ногами. Во время экзекуции Дугин кричал, чтобы ему принесли плети, хотя знал, что их с собой у его людей нет. Очевидно, что речь шла о попытке оскорбить и унизить капитана. Это заставляет предположить, что причиной перехода от беседы к драке стали противоречия в определении статуса ее участников. Избитого капитана оставили лежать в избе.

Десятники попытались созывать народ, чтобы прекратить драку, однако не преуспели в этом. Собрать достаточную группу поддержки им не удалось. Работавший с Мухановым десятник соседнего села Ситовки Иван Кононов позднее жаловался следователям, что, выйдя из дома, Дугин ударил его по лицу, а потом бил лежачего ногами. Очевидно, существенных повреждений нанесено не было. Еще одного призванного на помощь крестьянина побил Василий Дунин. Разбирательства по поводу этих побоев даже не начиналось.

Беглый шляпник, поимка которого дала старт конфликту, исчез. Сторонники Муханова утверждали, что его развязали люди Дугина. Демин даже сообщил, что разыскиваемый жил у Дугина. Сам же священник заявил следователям, что не знает о ком идет речь. Розыск в этом направлении следствие не проводило. Бросается в глаза, что Дугин выступает в деревне не только в качестве священника, но и как помещик. Именно так его и супругу называют их крестьяне. Если в целом по стране с начала XVIII столетия государство вело наступление на церковное землевладение[58], то личные владения Дугина явно росли на протяжении многих лет. Священник на равных вступил в драку с Мухановым. В целом, судя по поведению, Дугин чувствовал себя равным по статусу заезжему капитану галерного флота.

Данное дело важно также тем, что характеризует личность Дугина. Он выступает в качестве жесткого расчетливого бойца. Отправляясь выяснять отношения, священник берет с собой как алкоголь в качестве средства дипломатии, так и силовую поддержку из людей, которые не зависели напрямую от местных властей. Драку он начинает лично, поскольку единственный из присутствующих неподсуден светской власти. Наверняка Дугин предвидел, что флотское начальство сочтет унизительным передавать дело о нанесении священником побоев офицеру в духовный суд. Начав избиение, Дугин приказал погасить свет, что позволяло присоединиться к экзекуции всем остальным. В результате беглый шляпочник смог сбежать так, что невозможно было определить конкретного виновника побега, уже не говоря о том, чтобы расспросить, у кого он жил в Стеньшине, находясь в бегах. Если предположить, что главная задача Дугина состояла в том, чтобы избежать наказания за прием беглого крепостного, то справился с ней священник успешно.

Второе из рассматриваемых дел более простое. Оно начинается с обвинения в незаконной порубке корабельного леса, которое Дугин выдвинул против своего противника священника Комягина во время разбирательства 1728 г. Священник подал свое доношение 6 июня 1728 г. Обвинение было серьезным: Комягину инкриминировалась порубка 130 деревьев. Дугин утверждал, что эти деревья Комягин со своими людьми срубил в 1724 г. и использовал при возведении различных построек – колодезного сруба, журавлей для этого сруба, а также городьбы. Очевидно, что число уничтоженных дубов, о котором заявил Дугин, не соответствовало реальности – исчезновение целой дубовой рощи не могло четыре года оставаться незамеченным. Из дела так и не понятно, был ли вообще Комягин виновен, или же обвинение абсолютно ложно. Расследование пришло к выводу, что дубовые бревна, на которые указывал Дугин, взяты из разобранных ранее построек Комягина. Об этом поповский староста заявил следователям 3 февраля 1729 г.

10 марта 1729 г., незадолго до инцидента с Мухановым, Дугин поймал с поличным при порубке дуба Петра Кирьянова, дворового человека Комягина. Следственные материалы по этому эпизоду опять же выглядят очень запутано. Непонятно даже, сколько деревьев и кем было срублено. Из материалов складывается впечатление, что Кирьянов сначала дал показания на Комягина, а потом объявил, что сделал это по наущению Дугина. Были ли правдивыми первоначальные показания, или же Дугин в реальности попытался склонить крестьянина к лжесвидетельству против своего противника, непонятно. Руководивший разбирательством на Липских заводах капитан Гагман постановил, что донос на Комягина – ложный. Поскольку по этому доносу с поповского старосты надлежало бы взять штраф в 670 рублей, Гагман решил данную сумму взыскать с доносителя. Дело для окончательного решения передали с заводов в Таврское адмиралтейство.

В итоге в отношении Дугина был реализован принцип, в соответствии с которым за ложное обвинение с обвинителем полагалось сделать то, что грозило обвиняемому. Ему назначили штраф в 670 рублей, из которых 502 рублей 50 копеек полагалось передать в таврский госпиталь, а остальное отдать Комягину. С точки зрения судебной практики того времени, данное решение было весьма сомнительным. Кроме того, на какое-то время у Дугина появилась надежда избежать взыскания штрафа, поскольку 22 июля 1730 г. вышел указ императрицы Анны Иоанновны об отмене невзысканных штрафов в связи с ее коронацией: «На которых людей по делам положены штрафы, а до сего времени с них не взяты, тех положенных на них штрафов не взыскивать, оприч провиантских и винных, и других подрядчиков, на которых за непоставку по контрактам на сроки взыскивают проценты, или за тою их непоставкою у прокупок того, чего они не поставили, передаточныя деньги»[59].

Указ был истолкован адмиралтейскими властями так, чтобы Дугину все равно пришлось платить. Очевидно, что это было местью за избитого капитана Муханова. Судьи воспользовались случаем, чтобы разорить нанесшего оскорбление флотскому офицеру священника. Таким образом в данном деле мы вновь видим явные злоупотребления со стороны всех участников разбирательства. Изначально ложный донос был путем превратного истолкования законов обращен против самого доносителя.

Значительная часть публикуемых ниже следственных документов представлена в таблицах. В публикации табличные материалы передаются в виде сплошного текста, в котором материалы из разных столбцов помещены друг за другом. В тех случаях, когда материалы из разных колонок таблиц необходимо выделить дополнительно, в текст курсивом добавляются пояснения издателя. К примеру, «Во втором столбце». Используемые в источнике квадратные скобки заменяются на круглые.

 

Выписка о прежних «делах» Дугина из документов конторы Липских заводов

 

(Л. 202) В канторе правления[60] Липских заводов выписано. И о чем следуют пункты[61].

№ 1[62]. В челобитье капитана Муханова написано. В нынешнем 729-м году марта 8 дня по прысланным де ево императорского величества из Липскои завоцкои канторы указу и ордеру для высылки и понуждения обывателей с угольем, тако ж и для осмотру и описи трех дубов порубленых, кои рубили соколеня Семен Кофанов, Сава Зуев в Саколскои уезд в деревню Стеньшино[63] он ездил.

И того ж де марта 20 числа Саколского уезду села Казминки от попа Савы Дугина по согласию с ним присланы были от него первой Михаила Семенов сын, другой имеющеися у него, Дугина, прежде бывшей шляпочник Свирид Семенов сын Попов, которои от шляпнои фабрики с Липских заводов бежал. И пришед на показанную квартеру сказал ему капитану так, чтоб к нему, Дугину, ехал в гости. Которому де он, капитан Муханов, и сказал, что он к нему, попу Дугину, в гости не будет. И оного шляпочника Повова хотел прислать в Липскую завоцкую кантору. И онои де поп сказал, ежели де он, капитан, не поедет, то взят он будет от него, Дугина и поневоли. (Л. 202 об.) И того ж де числа означеннои поп Сава Дугин, собрався многолюдством, ночною порою приехал к нему, капитану, на отведеною квартеру, и говоря, якобы он, капитан, ездит бес повелителного его императорского величества указу и без ведома Липскои завоцкои канторы. И, изговоря такия слова, ударил по щеке и, погося огонь, драл за волосы и бил у спенки[64] смертным боем з братом своим двоюродным Васильем Дугиным, которои живет в подьячих в городе Баброве[65] и с тои деревни жительми Никифором Деминым, Никитою Красного, Никитою Черенковым, Васильем Тимиревым, Васильем Чиркиным, Сергеем Фурсовым, Дмитреем Ходаковым, Згуром Деминым, Савельем Лелековым, Сергеем Киселевым, с Никифором Сяглым.

И, бив, онои поп Дугин грабежем сняли десять червонцов, шапку поречневою, околок рысей. Да с писаря Ивана Замятина, которой определен к нему для писма его императорского величества надлежащих дел, збили ш шапку темнозеленою багрецоваго сукна, околок чернои, колмыцких овец, да руковицы софьянные с варгами. Да тои же деревни житель Иван Гладкого выхфотил из ево, капитана Муханова, санеи воровски шпагу, да полаш. А при том де были старонные люди, а именно леснаго объезду надсмотрщик Никифор Двуреченскои, объещик Конон Попов, Сергеи Иноземцов. Села Ситовки из обывателеи Данила Евсюков, Иван Кононов, Илья Веретин.

(Л. 203) И того ж марта 16 дня онои же поп Сава Дугин, будучи в городе Саколске с порутчиком Алексеем Раевским да з двоюродным своим братом Васильем Дугиным пришед к церкви Николая Чудотворца. И палили из ружья, якобы на праздном месте. Которая пуля и летела мимо башни, которая имеетца против проезжих ворот пряма на его императорского величества хоромы, в которых он, капитан, ныне жительство имеет, на которых и ныне знак имеетца.

И чтоб де повелено было бои его осмотреть и описать, а попа Саву Дугина и показанных ис тои деревни жителеи, сыскав, допросить, и показанными свидетелми разыскать. А о помянутом поповом брате Василье Дугине, о показаннои его противности на Воронеж в губерскую концелярию послать промеморию и о всем решение учинить.

И того ж числа по определению Липскои завоцкои канторы велено на капитане Муханове бои осмотреть и описать. А помянутого попа Саву Дугина и бывших при нем в завоцкую кантору, сыскав, допросить как указы повелевают. И для сыску послать по инъструкцыи кого надлежит.

В первом столбце:(Л. 203 об.) И вышеозначенныя поп Сава Дугин и деревни Стеншинои жители Никифор Демин с товарищи в завоцкую кантору сысканы (и по нижеписанным пунктам) и допрашиваны. А в допросех сказали. А имянно. Поп Сава Дугин сказал. В нынешнем 729-м году марта в 20 день (Л. 204) капитан Муханов для взятья ево и людеи ево прислал тои деревни Стеншина десятников Михаила Ломова, Ивана Кириянова да суконьшиков Дениса Попова и с ним человека с четыре, которые ему сказывали, ежели де не поидет, велел силою взять[66]. А будет де надобно, то б де ево в гости позвал. И он де, по присылке ево пред ним, капитаном Мухановым, явился на квартере. А таких де слов, что бес повелителного указа и без ведома Липъскои завоцкои канторы ездит, не говаривал. Да и говаривать де ему не подлежало, ибо де он в публикованном его императорского величества указе, что ему ездить для доимочного уголья и брать подводы, чем и подписался.

И многолюдством собрався на квартеру к нему, капитану Муханову, ночною порою не приезживал, а был он у него в доме вечеру засветло, только с теми своими людми, которых взяли означенные десятники из дому Василья Усачева, он же Чиркин, а имянно с Михаилою Леншиным, Иваном Гладкого да брата ево Василья Дугина два человека, Лукьян да Мина, а чьих дети, того не знает.

(Л. 204 об.) А о бое и грабеже с него, капитана Муханова, десять червонцов и протчаго в добро не пошел, а скаскою объявил, с челобитья де означенного капитана Муханова по силе о суде изображеннои формы, чтоб стать на срок к суду, точнои копии к отправданию взять не желает, и в суд без указу архиереиского быть не смеет для того, что де судом и всем правлением ведом он в Синодальнои каманде в Переславли Резанскои в Архиереиском приказе.

(Л. 205) По второму пункту он же, поп, сказал. В сборех де многолюдством на квартеру к нему, капитану Муханову, ночною порою не приезживал, и в том на показанных свидетелеи Никифора Двуреченского, Конона Попова села Ситовки на обывателеи, Данилу Евсюкова, Ивана Кононова, Илью Веретина, на писаря Ивана Замятина, погоншиков Дениса Попова, Аврама Дьячкова, Алексея Дьячкова он, поп не шлетца для того, что де оные обыватели порубили лес в ево, поповых, дачах. О чем имеетца дело в канторе. А писарь Замятин к ему, исцу, на него написал доношение своею рукою, а погоншики были с ним, капитаном, со многолюдством. А приезжал де он, поп, к нему на квартеру в вечеру, в сумерке, по присылке от него, капитана, показанных десятников за людьми ево, с которыми он явился. А речеи таких, что он, капитан, ездит для высылки обывателеи с углем без указу и без ведома (Л. 205 об.) завоцкои канторы не говаривал.

И в том на показанных свидетелеи десятника Михаила Ломова хозяина Никифора Демина не шлетца ж за тем, что он, Ломов, украл у них виннои котел меднои, о чем дело де начят в Липскои завоцкои канторе в бытность обер камисара Москотиньева[67]. А Никифор Демин разбивал ево дневным разбоем, о чем значит дело в Саколску в бытность судьи Тита Косиченкова. А на Никифора Двуреченского и на писаря Замятина за вышеписанными ссорами не шлетца ж. А на мастера Никифора Демина Тотьяну и Сергея Иноземцова шлетца.

Во втором столбце[68]:(Л. 203) И по силе оного определения для осмотру на капитане Муханове и сыску помянутаго попа Дугина и бывших при нем в завоцкую кантору послан (Л. 203 об.) был по инструкции морскаго флота подканъстапель Алексеи Бибиков, которои марта 26 дня в помянутую кантору явился и доношением объявил: на помянутом де капитане Муханове бои осматриван при посторонних людех. А по осмотру явилось под левым глазом синева, на голове волосы выдраны, спина и бока биты, имеетца опух.

А десятник Михаило Ломов по присяжнои должности сказал. (Л. 204) По посылке де означенного капитана Муханова за людми ево, поповыми, а имянно за Михаилою Леншиным да за Иваном Гладкого для справки в окладном уголье, а не за ним, попом, ходил. Ис ним данныя ему от Липскои завоцкои канторы погоншиками двемя человеки Денисом Поповым, Аврамом Дьячковым. А других никого с ним, тако ж и товарища ево ж десятника ж Ивана Кирьянова не было. И таких де слов ему, попу, ежели он, поп к нему, капитану на квартиру не поедет, то б взять ево, попа, силою, а будет де надобно, то б он, поп, ево, капитана, к нему в гости позвал, он, Ломов, ему, попу, не говаривал. И от него, капитана Муханова, такова приказу не было.

(Л. 204 об.) И по определению Липскои завоцкои канторы велено, справясь, подлиньно выписать. И по силе оного определения справливано сие. А по справке в состоявъшеися в Верховном таином совете инструкции, каким образом в губерниях и правинциях и в городех генералы губернаторы и вице-губернаторы и воеводы поступать имеют, которая печатана в Москве при Сенате сентября 13 дня 1728 году в 13 пункте напечатано. Синодального ведомства крестьяном и прикащиком и протчим чинам, кроме духовных, судных и розыскных делах быть ведомым у них же губернаторов и воевод, а в крестьянских собственных ссорах, то есть во брани, в бою, в заимах между собою и[69] протчих тому подобных, расправу иметь управителем и прикащиком так, как помещики со своими крестьяны поступают. (Л. 205) А по справке в Липскои завоцкои канторе от показанного попа Савы Дугина челобитья в порубке в его поповых дачах лесу на обывателеи Никифора Двуреченского, Конона Попова не имеетца. А села Ситовки на жителеи Данилу Евсюкова, Ивана Кононова, Илью Веретина в порубке лесу в ево поповых дачах дело имеетца. А о вышеписанном де деле в краже винного медного котла у попа Савы прошения на оного Михаилу Ломанова не имеетца.

А о Никифоре Демине объявлено от помянутого де попа Савы Дугина на Никифора Демина в приходе дневным разбоем на двор ево и в разломании ворот и в бое работника ево и в разгонении со двора работниц, и в угрозе в бое ево, попа, до смерти и в зазжении ево ж, попова, двора челобитье имелось, точию де по тому прошению следствия ни какова не было за не хождением оного попа Савы. И та подлинная челобитная ис Сакольска[70] от судьи Косяченъкова с протчими делами к решению в прошлом 722 году маия 4 числа отослано на Воронеж в надворнои суд. (Л. 205 об.) А по общеи ссылке капитана Муханова да попа Савы Дугина обыватели Сергеи Иноземцов да Никифора Демина мать ево Тотьяна Маркова дочь, по ссылке капитана Муханова, писарь Иван Замятин, погоншики Денис Попов, Аврам Дьячков, Алексеи Дьячков в свидетельстве (по ниже писанным пунктам) по присяжнои должности допросами показали а имянно:

В первом столбце:(Л. 205 об.) Сергеи Иноземцов сказал. Помянутои де поп Савва Дугин, собрався многолюдством, своего двора с крестьяны и с работники с мужеским и женским полом на отведенное квартеру в дом Никифора Демина х капитану Муханову ночным временем (Л. 206) приезжал, а имянно с Михаилою Леншиным, с Ываном Гладким, с Леонтием Понкратовым, с Семеном Поповым да из женскова полу Василиса Оксенова дочь, Домна Максимова дочь, Оксенова жена Гладкого Дарья Петрова дочь, Анъна Леонтьева жена Панкратова, девка Евдокея Понкратова дочь. Да з братом своим Васильем Дугиным, которои имеетца в городе в Боброве в подьячих и с ево людми[71] 4-ми человеки, а кто имяны, не знает.

И вшед в ызбу вышеписанному капитану Муханову такие слова, что он, капитан, ездит для высылки обывателеи с угольем без повелительного его императорского величества указу и без ведома Липскои завоцкои канторы говорил ли[72], того он в великом шуму и крику не слыхал точию, такие слова слышел ли[73], или нет.

Лесного объезду надзиратель Никифор Двуреченскои да объещик Конон Попов, десятники тои же деревни Стеншина Михаило Ломов, Иван Кирьянов, да ево, капитана Муханова, квартеры хозяин Никифор Демин с матерью вдовою Тотьяною, да писарь Иван Замятин для того, что оные были в тои же однои избе, точию онои поп ево, капитана Муханова, бил по щекам, и драл за волосы, и погося огонь, поволя на землю, бил пинками, и кричал крестьяном своим, чтоб для битья ево, капитана, дали плетеи, токмо в то время плетеи у них не было.

Никифора Демина мать ево Татьяна, сказала, (Л. 206 об.) что он, капитан, ездит для высылки обывателеи с угольем без повелительного его императорского величества указу и без ведома Липскои завоцкои канторы говорил. И она такие слова он него, попа Савы, слышала, а о протчем сказала тож, что объявил Сергеи Иноземцов выше сего. Десятники Михаила Ломов, Иван Кирьянов да Никифор Демин сказали те же речи, что объявили Сергеи Иноземцов, да Никифора Демина мать ево Тотьяна в допросех своих выше сего.

По третьему пункту онои же поп Сава Дугин сказал. В городе Соколске з братом своим Васильем у тои же церкви Божии Николая Чудотворца он, поп Сава, был. Да с ним у тои же церкви был порутчик Алексеи Раевскои. И у тои де церкви сидя на паперти на пороге между собою пили. И по согласию, для императорского величества здравия, брат ево Василеи Дугин приказал ис пистолеи выполить. И палили, которые заправлены были пыжами[74], а не пулями люди ево, братины, оборотя на реку Воронеж чрез двор подьячего Дмитрея Матвеева, а не на дом его императорского величества. А как де заправляли и палили, при том было свидетелеи Саколских обывателеи от мала и до велика человек со ста и больши, у кто имяны, того де он не знает. А они де (Л. 207) сидя не палили, и заряживать пулями не приказывали. А та де башня от тои церкви Николая Чудотворца сажень з двесте, а двор градцкои от тои башни позади сажень з двесте ж.

Леснаго объезду надзиратель Никифор Двуреченъскои сказал. Помянутои де поп Сава Дугин, собрався многолюдством, своего двора с крестьяны и работники с мужеским и женским полом, на отведенною квартеру в дом Никифора Демина х капитану Муханову ночным временем приезжал, а кто де имяны крестьяне и работники ево и мужеска полу и женска были, того де он не знает для того, что де живет он от него, попа, в другом селе в далнем растоянии, только из них видел брата ево, попова, а как зовут, не знает же, которои живет в городе Боброве в подьячих. И вшед в избу помянутои поп Сава Дугин ему, капитану Муханову, такие слова, что он, капитан, ездит для высылки с угольем бес повелительного его императорского величества указу и без ведома Липскои завоцои канторы, говорил. И он такие слова слышел. И зговоря такие слова онои поп, ево, капитана Муханова, по щекам бил, и за волосы драл, и, погося огонь, поволя на землю, пинками бил ж. И крестьяном своим, чтоб для битья ево, капитана, дали плетеи, кричал. Точию в то время плетеи у них не было.

(Л. 207 об.) Писарь Иван Замятин сказал тож, что показал Никифор Двуреченскои в допросе своем выше сего. Погоньшик Денис Попов сказал. В нынешнем 729-м году в марте месяце, а в ктотором числе не упомнит, как приехал капитан Муханов в Саколскои уезд в деревню Стеншин, и при нем был и он. И стали на отведенною квартеру в доме Никифора Демина. И в то время от него, капитана, посылан был с товарищем своим, погоньшиком же Аврамом Дьячковым, да з десятником Михаилом Ломовым для собрания обывателеи с ерлыками ко исправлению в плотеж угольев. В том числе взяли у попа Саввы работников ево Михаилу Леншина, Ивана Гладкого. И в то ж число пришел с ним на ту ево капитанову квартеру беглои с Липских заводов от шляпнои фабрики Свирид Семенов сын Попов ради звания ево, капитана Муханова, к нему, попу, в гости. Точию он, капитан, к нему попу не пошел. Токмо что он, Свирид, от шляпнои (Л. 208) фабрики бежал, ему, капитану, он, с товарищи своими Аврамом Дьячковым, Алексеем Поповым сказали. И он, капитан Муханов, онаго Свирида Попова для отсылки в Липскую завоцкую кантору велел связать. И был связан. И того ж дня ночным временем означеннои поп Сава Дугин и з братом своим Васильем Дугиным, собрався многолюдством с своими крестьяны и работники, с мужским и женским полом, а с кем имяны не знает. И вшед они в ызбу, онаго шляпочника онои поп крестьяном своим велел развезать. А ево, Дениса, и товарищев ево, Аврама Дьячкова, Алексея Попова, выбил силою из избы вон. А он, поп Сава, и с братом своим, и с крестьяны, и онои беглои шляпочник Свирид Попов осталися в ызбе, а что он, поп, в тои избе над ним, капитаном Мухановым чинил, того де он не видал. А токмо де снаружи слышел он в тои избе был великои шум и крик. Аврам Дьячков, Алексеи Попов сказали теж речи, что объявил товарищ их, Денис Попов, выше сего.

Во втором столбце:(Л. 207 об.) И по определению Липскои завоцкои канторы велено помянутому попу Саве онаго шляпочника в завоцкую кантору поставить в указанои поверстнои[75] срок. И в том взять у него реверс. И по силе оного определения помянутои поп Сава Дугин по священству скаскою объявил. Означеннои де беглои шляпочник Свирид Семенов сын Попов наперед сего не живал. И для званья де к себе в гости капитана Муханова такова суконшика не посылывал[76]. И поставить де его не знает откуда. И ныне в доме его не имеетца. А по справке означеннои шляпочник от шляпочнои фабрики бежал в прошлом 728-м году ноября 25 дня.

В первом столбце:(Л. 208 об.) Объещик Конон Попов сказал. Означеннои де поп Сава Дугин, собрався многолюдством, ночною порою х капитану Муханову на квартеру в дом Никифора Демина приезжал. А с кем имяны, тогою ночною порою не рассмотрел. Но толко де усмотрел с ним, попом, ево попова брата Василья Дугина. Токмо как он, поп, въехал на двор, и он в то число вышел на двор для прохладу на сторону. И как он, поп, вшел в ызбу, и с кем стал быть, и был в тои избе великои шум и крик и бои. А с кем и за что, не ведает. И ничего не видал же. Но токмо де как онои поп Сава съехал з двора, и после ево отъезду усмотрил он в тои избе убитого помянутого капитана Муханова. Разшибен левои глас и весь был синев.

Попа Савы Дугина работник ево Михаила Семонов сын Леншин сказал. В нынешнем 729-м году в марте месяце, а в котором числе не упомнит, от означенного попа Савы Дугина по ево велению, а не по согласию с ним, попом, в деревни Стеншине на дворе Никифора Демина х капитану Муханову ради званья ево, капитана, к нему, попу, в гости, он посылан был. Точию де он, капитан, в гости не пошел. И пришед к нему, попу, что он в гости не пошел, сказал. И поноровя де после того, пришел для взятья ево ко исправлению в ерлыках в платеже уголья десятник Михаила Ломов, да с ним два человека погонщиков – Денис Попов, Аврам Дьячков, которые ево взяли, и с ним к нему, капитану, на квартеру он пришел. А после де того взятья в ночи при огне приехал означеннои поп Сава Дугин с своими работники с Ываном Гладкого, с Леонтием Понкратовым, с Семеном Поповым да з братом Васильем Дугиным и с ево людми четыреми человеками. (Л. 209) И вшед в ызбу между им, за то, что онои десятник Ломов взял ево под караул, якобы напрасно, и по разговорам, он, поп Сава, ударил ево, капитана Муханова, по щеке и, ухватя за волосы, погося огонь, со оным братом своим Васильем Дугиным и ево, братными, работники, поволя на пол, били пинками, а он де пошел вон, токмо ево, капитана, учел бить. То он, поп, ево, капитана, учел бить. То он, поп, помянутому Гладкому, и Попову, и братным людем, чтоб для битья ево, капитана, дали плетеи, кричал, и то де он слышал. А таких слов от него, попа Савы, что он ездит для высылки обывателеи с угольем без указу и без ведома Липскои заводскои канторы, в великом шуму и крику не слыхал.

Во втором столбце:(Л. 209) Попа Савы Дугина другои ево работник Иван Гладкого сказал. В нынешнем де 729-м году в марте месяце, а в котором числе не упомнит, как означеннои помещик[77] (Л. 209 об.) ево поп Сава в тои[78] деревни Стеншине у жителя Василья Чиркина на крестинах был. И в то число пришли на двор тои ж деревни десятники Михаила Ломов, Иван Кирьянов и взяли ево с ево ж, помещиковым, работником Михаилою Леншиным для исправления в ерлыках в плотеже уголья и привели на квартеру к помянутому капитану Муханову в дом Никифора Демина. И да изправления отданы были под караул. Точию де по прошению ево означеннои десятник Михаила Ломов ис под кораулу ево отпустил. И велел прислать ко исправлению в тех ерлыках означенного попа Саву, за которым он и ходил. Поиде поп з братом своим Васильем Дугиным и при нем людеи (Л. 210) ево, братиных, четыре человека, седчи на лошади, поехали к нему, капитану, на квартеру. А ево, поповых, людеи не было ни единаго человека. А он, Гладкого, у онаго Чиркина остался при помещицы своеи, а ево поповы жене Анне Афонасьевы дочери. И после де ево, попова, из дому Чиркина отъезду, оноя помещица ево, сетчи в сани, поехали за ним, попом вслед к оному капитану на квартеру. И с собою взяла ево, Гладкого, да[79] Семена Поова, Леонтья Понкратова, да из женскова полу Василису Оксенову дочь, Домну Максимову дочь Оксенову жену Гладкого, Дарью Петрову дочь, девку Евдокею Понкратова дочь. И, приехав на двор, стояли на дворе. Но токмо де, как вышел из избы помянутого помещика ево, попа Савы, работник Михаил Леншин и взял из санеи брата ево, попова, Василья Дугина, стоечку с вином мерою в пол ведра и понес к ним, попу и к брату (Л. 210 об.) ево в избу. И после де того, поноровя немного, вышла того двора хозяйка, вдова Тотьяна Маркова дочь, и оную помещицу ево, и спомянутыми бабами, взяла к себе в ызбу. А он де остался с товарищем своим Семеном Поповым, да с Леонтьем Понкратовым. И в ызбе у оного помещика ево, попа Савы, со оным капитаном Мухановым ссора какая была, и такие слова он, поп, ему, капитану, что он ездит для высылки обывателеи с угольем без указу и без ведома Липскои завоцкои канторы говорил ли[80], и по щекам ево, капитана, он, поп, бил ли, и за волосы драл ли, и, погося огонь, поволя на пол, пинками бил ли, того он не видал. Толко де слышал он с надворья, что в тои избе был великои шум и крик, а что де для битья ево, капитана, дали плетеи, он, поп, кричал ли, того он не слыхал для того, что в ызбе он не был, а был все на дворе у лошадеи. И в том он шлетца тои ево, капитановои квартеры на хозяина Никифора Демина и десятников Михаилу Ломова, Ивана Кирьянова. И грабежем он, поп Сава, с него, капитана, десять червонцов, шапку поречневою, околок рысей (Л. 211) снял ли. И с писаря Ивана Замятина шапку темно-зеленова багрецоваго сукна, околок чернои, колмыцких овец, да рукавицы софьянные с варгами збил ли, того он не видал. И кто оное чинил, не ведает. И с санеи ево, капитана Муханова, воровски шпаги да полаша не выхватывал. Толко де, как он приехал с ним, попом[81], на ево, капитанову, квартеру, и в то число в ево капитановых санях стоит впреженая тои деревни Стеншина жителя Никиты Красного лошадь, в которых санях лежали помянутые шпага да палаш, в том числе одна без ножен. И оных де шпаги и полаша ис санеи ево, капитановых, воровски не выхватывал. И что из них одна без ножен, в том шлетца на означенного Никиту Красного безотводно.

В третьем столбце:(Л. 209) И против оного Ивана Гладкого допросу в свидетельстве ниже писанъные обыватели по присяжнои должности допросами показали, а иманно[82]. (Л. 209 об.) Десятник Михаила Ломов сказал. Означенного де попова работника Ивана Гладкого, котораго он привел с пагоньщики[83] на квартеру х капитану Муханову, ис под караулу по прошению ево к попу Саве и никуда не отпускал.

Десятники ж Михаила Ломов, Иван Кирьянов да житель Никифор Демин[84] сказали. Как де онои капитан Муханов для высылки обывателеи с угольем в деревни Стеншине был, и как де приехал ночным временм на отведенною ему квартеру в дом Никифора (Л. 210) Демина, поп Сава Дугин и в то время с ним, попом, работник ево Иван Гладкого в ызбе подлинно был до выходу ис тои избы онаго попа Савы. И такие де слова от него, попа, чтоб для битья ево, капитана Муханова, дали плетеи, может быть, что и слышал. Так же и такие слова, что он, капитан, для высылки обывателеи с угольем ездит без указу и без ведома[85] Липскои завоцкои канторы, от него, попа, он, Гладкого, может что слышал же для того, что онои Гладкого в тои избе с ним был вместе. (Л. 211) А Никита Красного по присяжнои должности сказал. Капитан де Муханов к ним в деревню Стеншин для высылки обывателеи с угольем приезжал. И в то де число с подводою нарежен он был. И та ево лошадь в санях ево, капитановых, впрежена была. И в тех санях ево, капитана Муханова, шпага да полаш были обе в ножнах[86], которыя ис тех санеи онои Иван Гладкого воровски унес. Кои он, у него, Гладкого, и отнес уже у ворот в санах[87] попа Савы Дугина, обе в нажнах же.

В четвертом столбце:(Л. 209) А в уложенье в 10 главе в следующих пунктах напечатано. Во 158-м. Буде кто учнет искать на ком[88] (Л. 209 об.) нибудь на пятьдесят рублев, а с суда в том числе учнет слатися на стольников, и на стряпчих, и на дворян московских, и на городовых дворян, и детей боярских, и на голов стрелецких, и на гостей, и на дьяков, и на жилцов, и на дворовых людей, и на сотников стрелецких, и на подьячих по имяном на десять человек, а ответчик в том иску на тех людей слатися не учнет, или на тех людей ответчик учнет слатися, а истец слатися не учнет, и тому отводу не верити. Тех людей, которые будут в сылках, (Л. 210) дапрашивать по государеву крестному целованию. И вершить дело по скаске тех людей, на кого в том будет ссылка.

Во 159-м. А будет кто с суда истец или ответчик учнет слатися гостинных и суконных, и черных сотен и слобод на посатских людей, и на стрельцов, и на казаков, и иных чинов на служилых людей, и на емщиков, и на монастырских служек, и на крестьян в дватцати рублях на десять человек и тех людей по тому же допрашивать, и вершить дело по скаске тех людей, на кого будет ссылка, а отводу не верити же. (Л. 211) И против сего съвидетельства допросу из Уложенья 10 главы 158 и 159 пунктов выписано, о чем значит выше сего против допросу Ивана Гладкого.

В первом столбце:(Л. 211) Леонтеи Панкратов сказал те ж речи, что показал Иван Гладкого в допросе своем выше сего. (Л. 211 об.) Ево ж попов работник Семен Попов сказал. В нынешнем де 729-м году в марте месяце, а в котором числе не упомнить, как означеннои помещик ево, поп Сава Дугин, был в тои деревни Стеншине у жителя Василья Черкина на крестинах. И в вечеру в сумерке сетчи на лошаде з братом своим Васильем Дугиным и с ево людми четыреми человеки. Да с ним, попом, крестьянин же Леонтеи Понкратов поехали на квартеру х капитану Муханову в дом Никифора Демина. А он, Попов, остался при помещицы своеи, а ево поповои жене Анне Афонасьевои дочери. И после ево, поповои, из дому Чиркина отъезду, оная помещица ево, сетчи в сани, поехела за ним, попом, вслед ко оному капитану на квартеру. И з собою взяла и ево, Попова, да Ивана Гладкого. Да из женскова полу Василису Аксенову дочь, Домну Максимову дочь Аксенову жену Гладкого, Дарью Петрову дочь, девку Евдокею Понкратову дочь.

И приехав на двор в вечеру при огне стояли на дворе. Токмо де сведов того двора хозяика, вдова Татьяна Маркова дочь вышла, взяла помещицу ево в ызбу. И при неи пошли означенные женскова полу. А он де, Попов, с Ываном Гладкого, стояли у лошадеи на дворе и в ызбе у оного (Л. 212) помещика ево, попа Савы, со оным капитаном Мухановым ссора какая была ль, и такие слова, он, поп, ему, капитану, что он ездит для высылки обывателеи с углем без указу и без ведома завоцкои канторы говорил ли, и по щекам ево, капитана, бил ли, и за волосы драл ли, и, погося огонь, поваля на пол пинъками бил ли, того он не ведает и ни чего не видал и не слыхал. И он, поп, ему и другим, чтоб для битья ево, капитана, дали плетеи, кричал ли, того он не слыхал же для того, что де в ызбе не был, а был все на дворе у лошадеи.

Помянутого ж попа Савы работницы ево допросами показали[89]. Василиса Аксенова дочь сказала. В нынешнем де 729-м году в марте месяце, а в котором числе не упомнит, как означеннои помещик ея, поп Сава Дугин, был в тои деревне Стеншине у жителя Василья Чиркина на крестинах з женою своею Анною Афонасьевою дочерью. И в то время онои помещик ея уведомился, что помянутои капитан Муханов в ту деревню Стеншин приехал, и он, поп, послал к нему, капитану, людеи своих Михаилу Леншина, Ивана Гладкого. И велел ево просить к себе в гости. И поноровя малое число, и онои Гладкого пришел к оному ж Чиркину на двор. И сказал он, Гладкого, ему, попу, что будто помянутои капитан Муханов, перевезав бил их. А про Леншина (Л. 212 об.) сказал, что связал. И он, поп, седчи на лошадеи, с крестьяны своими Иваном Гладкого, с Леонтием Панкратовым, да з братом своим Васильем Дугиным, которои живет в городе Боброве в подьячих, да и с ним 4 человека крестьян ево, поехали к нему, капитану, на квартеру в сумерке вечером. А она де была в доме у оного Чиркина при помещицы своеи, а ево, поповои жене Анне Афонасьевы дочери. И поноровя после ево, попа, немного время, по повелению ево, попову, поехали оная помещица ея за ним, попом, к нему, капитану Муханову на двор. И при неи де была она, также Домна Аксенова жена Гладкого, да девка Евдокея Понкратова дочь. И как приехали на двор, в вечеру ночи, взяв огонь при лучине. И в то время вышла того дому хозяика, вдова Тотьяна Маркова дочь. И взяла оную помещицу ея в ызбу. И при неи пошли и они. И вшед в ызбу онои помещик ея с ним, капитаном Мухановым, и з братом своим своим Васильем сидят пьют вино. А таких слов, что он, капитан, ездит для высылки обывателеи с угольем без указу и без ведома Липскои заводскои канторы, говорили, того она не слыхала. И по щекам бил ли, и за волосы драл ли, и, погося огонь, поволя на пол пинками бил ли, и онои ея помещик, поп Сава Дугин крестьяном своим, чтоб для битья ево, капитана, дали (Л. 213) плетеи кричал ли, того она не видала. И ни от кого не слыхала ж.

Домна Максимова дочь Аксенова жена Гладкова сказала. В нынешнем 729-м году в марте месяце, а в котором числе не упомнить, как означеннои помещик ея, поп Сава Дугин, был в тои деревни Стеншине у жителя Василья Чиркина на крестинах и с помещицею ея, а с ево поповои женою Анною Афонасьевою дочерью. И в то время онои помещик ея, поп Сава, с братом своим Васильем Дугиным, седчи на лошадеи, и ево братниными людьми четыре человека, поехали ко оному, капитану Муханову на квартеру в сумерке вечером. А она де была в доме у оного Чиркина при помещице своеи, а ево, поповои жене. И поноровя после ево, попа, немного времени, поехала в свои помещиков двор. Приехав, побыв в доме малое время, оная помещица их, взяла ея и Василису Аксеноову дочь и две девки Евдокею Понкратова дочь, Дарью Петрову дочь, которая отдана и ныне имеетца у оного брата ево, попова, Василья Дугина, да и крестьян, Семена Попова, поехали на квартеру капитана Муханова в дом Никифора Демина. И как де приехали на двор, в вечеру ночи, вздув огонь при лучине. И в то время вышла того двора хозяика, вдова Тотьяна Маркова дочь. И взяла оную помещицу ея в ызбу. И при неи пошли и они. И вшед в ызбу онои помещик ея, поп Сава, с ним, капитаном Мухановым, и з братом своим ево, Васильем, сидя пьют вино. А таких слов, что он, капитан, ездит для высылки обывателеи (Л. 213 об.) с угольем без указа и без ведома Липскои заводскои канторы, говорил ли, того она не слыхала. И по щекам бил ли, и за волосы драл ли, и, погося огонь, поволя на землю пинками бил ли, и онои ея помещик, поп Сава Дугин крестьяном своим, чтоб для битья ево, капитана, дали плетеи, кричал ли, того она не видала. И ни от кого не слыхала ж.

Девка Евдокия Понкратова дочь сказала те ж речи, что показала Домна Максимова дочь Аксенова жена Гладкова выше сего. Да Соколского уезду деревни Стеншина жители Никифор Демин, Никита Красного, Никита Черенков, Василеи Тимирев, Василеи Чиркин, Сергеи Фурсов, Дмитреи Ходаков, Гур Демин, Авдеи Лелеков Сергеи Киселев, Никита[90] Сяглого против челобитья капитана Муханова в бою ево и грабеже с него червонцов, шапки поречневои, околок рысей, да с писаря ево Ивана Замятина, шапки ж темно-зеленои богрецоваго сукна околок чернои калмыцких овец, да руковицы сафьянъных с варгами в допросе сказали, а имянно.

Никифор Демин сказал. В нынешнем де 729-м году в марте месяце, а в котором числе не упомнит, означеннои поп Сава Дугин, собрався многолюдством, с своего двора крестьяны мужским и женским полом, да з братом своим Васильем Дугиным, которои имеетца в подьячих в городе Боброве и с ево (Л. 214) людьми 4 человеки, ночною порою, х капитану Муханову на двор к нему приезжал для того, что де ему, Муханову, квартера имелась у него. И онои де поп, вшед в ызбу, ево, капитана Муханова по щеке ударил. И, взял за волосы, погося огонь, у спенки[91] смерътным боем он, поп, бил с работники своими Михаилою Леншиным, Иваном Гладкого, да шляпочником, которои живет у него, попа, в бегах, Свиридом Поповым, с Леонтием Понкратовым, да из женскова полу Василиса Аксенова дочь, Домна Максимова дочь жена Гладкого, девка Евдокея Понкратова дочь. И видя такую ссору и бои[92] на двор выскочил и в народ кричал. Но токмо де в ту избу означенного попа Савы брата, ево люди, которые стояли у избеных двереи з дубьем, обывателеи не пустили.

А грабежем 10 червонцов, шапку поречневую, околок рысей, кто снял. И с писаря ево, капитана, Ивана Замятина, шапки темно-зеленои богрецоваго сукна, окол чернои, калмыцких овец, да рукавицы сафьянные с варгами збили, того он ночною порою не рассмотрел, токмо де онои капитан Муханов и писарь Замятин тою ж ночью со двора от него поехали в город Саколск бес шапок и без руковиц.

Василии Тимерев сказал. С означенным де попом Савою Дугиным, собрався многолюдством, ночною порою, х капитану Муханову (Л. 214 об.) на отведенною ево в тои деревне Стеншине квартеру он не приезживал, и, погося огонь в ызбе, за волосы не дирал, и у спенки[93] смертным боем не бивал, и грабежом с него, капитана Муханова, десяти червонцев, шапки поречневои окол рысеи не снимал. И с писаря ево Ивана Замятина шапки темно-зеленои богрецового сукна околок чернои калмыцких овец и рукавиц сафьяновых с варгами не збивал. А кто де оное чинил, не знает. Да и в то де время, как он, поп Сава, на квартеру ево, капитанову приехал, он поп Сава, в дом[94].

Толко де как приехал к нему на двор десятник Иван Кирьянов и сказал, что будто помянутои поп Сава Дугин означенного капитана Муханова убил. И в то время из двора на ту ево квартеру пошел и пришед[95]. В[96] число онои поп Сава з братом своим Васильем Дугиным, и при них ево братниных людеи четыре человека, а не многолюдством. И крестьян ево поповых мужеска и женска полу при нем, попе, в ночное время никого не видал. И стоят они, поп з братом, на дворе перед ызбою. И учел де он ему говорить, чего ради он, поп им уголовья делает? И он, поп, сказал, какая де вам беда? Толко де тот ево брат, ухфатя ево, Тимирева, и драл за бороду. А онои поп бросился с села Ситовки на жителя десятника, бил кулаками, и, поваля на землю, пинками. А как де ево зовут, и чеи сын, и прозванием, того не знае. И, драв за бороду, и того десятника бив, поехали з двора незнамо куды. И по отъезду их з двора вшел он на квартере ево, капитанову, (Л. 215) в ызбу. И в то время помянутои капитан Муханов убит, и левои глас подбит, и синево. И потом, быв перед ним в ызбе, пошел в дом свои.

Во втором столбце:(Л. 214 об.) А вышепоказанного села Ситовки десятник Иван Кононов по присяжнои должности допросом показал. Как де он, поп, из ызбы (Л. 215) от капитана Муханова вышел, и в то время напал не него наглостию, незнамо с какова вымыслу, бил по щекам. И, поваля на землю, бил же пинками. Но токмо де онои капитан Муханов и писарь Замятин с тои квартеры ночью поехали в город Соколск без шапок и без рукавиц.

В первом столбце:(Л. 215) Василеи Чиркин сказал. С попом де Савою Дугиным, собрався многолюдством, ночною порою х капитану Муханову на квартеру он не приезживал. И не был для того, что де того дни в доме у сына ево были крестины.

Сергеи Фурсов, Дементеи Ходаков сказали, что они в то время, как означеннои поп Сава Дугин на квартиру х капитану Муханову приезжал, в домех своих они не были, а были в отлучке. А имянно, Фурсов ездил в степь за сеном своим, а Ходаков ездил в город Казлов для продажи хлеба.

(Л. 215 об.) Авдей Лелеков сказал. С помянутым де попом, Савою Дугиным, собрався многолюдством, ночною порою х капитану Муханову на отведенною ево квартеру он не приезживал, и ничего не чинил. И кто, и что чинил, не знает. Точию де ночною порою пришел к нему в дом десятник Иван Кирьянов. И сказал, что де приехал онои поп Сава на квартеру х капитану Муханову. И чинитца меж ими драка. И он де с ним, десятником, на квартеру к нему, капитану, пришел. И в то число означенънои капитан Муханов выскочил из избы битои в крови и левои глас подбит и синев. А в то время были при нем поп, крестьяня и работники ево. А имянно Михаила Леншин, Иван Гладкого, Леонтеи Понкратов, Семен Попов, да из женскова полу Василиса Аксенова дочь, Домна Максимова дочь Аксенова жена Гладкого, Дарья Петрова дочь, девка Евдокея Панкратова дочь. Да брат ево, попов, Василеи Дугин, которои имеетца в городе Боброве в подьячих. И ево людеи четыре человека, а кто имяны не знает. И грабежем он, поп Сава, с него, капитана, десять червонцов, шапку (Л. 216) поречневою, околок рысей снял ли и с писаря Ивана Замятина шапку темно-зеленова богрецоваго сукна, околок чернои, колмыцких овец, да руковицы софьяныя с варгами збили ли, того он не видал. А кто де оное грабление чинил, не знает. Токмо де онои капитан Муханов и писарь Замятин ночью ж ночью поехали в город Соколск без шапок и без рукавиц.

Сергеи Киселев сказал. С помянутым де попом Савою Дугиным, собрався многолюдством, ночною порою х капитану Муханову на квартеру не приезживал, и погося в ызбе огонь за волосы не дирал и у спенки[97] смертным боем не бивал, и грабежом с него, капитана Муханова, десяти червонцев, шапки поречневои околок рысеи не снимал и с писаря ево Ивана Замятина шапки темно-зеленои богрецового сукна околок чернои калмыцких овец и рукавиц сафьяновых с варгами не збивал. А кто де оное грабление чинил, не знает. Точию де как он был призван к нему, капитану, на квартеру для отметки ерлыков в плотеже угольев. И в то число онои поп Сава, собрався многолюдством своего двора с крестьяны и работники, с мужеским и женским полом на отведенную квартеру в дом Никифора Демина х капитану (Л. 216 об.) Муханову ночною порою приезжал с теми ж людьми, о которых показано в допросе Авдея Лелекова выше сего. И приехов де на двор пошел в избу. И вшед в[98] ызбе онои поп Сава над ним, капитаном, что чинил, не видал, для того, что был на дворе. Но толко де слышел он в тои избе, в которои был он, капитан, был великои шум и крик. А для разнимания между ими ссор в ызбу ево не пустили означенные поповы работники и брата ево люди, которые стояли у избных двереи з дубьем. А о грабеже с него, капитана Муханова, десяти червонцов, шапки поречневои. И с писаря Ивана Замятина шапку темно-зеленова богрецоваго сукна, да руковиц сафьяных с варгами, он не знает. Токмо де онои капитан и писарь Замятин тою ж ночью поехали в город Саколск без шапок и без рукавиц.

Никита Сяглого, Никита Красного, Гур Демин и Никита Черенков сказали те ж речи, что показал Сергеи Киселев в допросе своем выше сего. Лесного объезду надсмотрщик Никифор Двуреченскои, объещики Конон Попов, Сергеи Иноземцов, села Ситовки из обывателеи Данила Евсюков, Иван Кононов, Илья Веретин против оного ж капитана Муханова челобитья (Л. 217) в свидетелстве по присяжнои должности показали. А имянъно.

Никифор Двуреченскои сказал. Означеннои де поп Сава Дугин, собрався многолюдством, своего двора с крестьяны мужеским и женским полом и з братом своим и с ево людьми х капитану Муханову на отведенную ево квартеру ночною порою приезжал. А имянно с Михаилою Леншиным. А других ночным временем никого не узнал и не усмотрел. Токмо де как он, поп Сава, вшед в[99] ызбу, в то время был под караулом связан беглои от шляпнои фабрики Свирид Попов. И содержался у него, капитана Муханова. А ис чего содержан был, того не знает. Точию де он, поп, ево беглова шляпочника велел крестьяном своим развезать. И, развезав, бил ево, капитана по щекам, ухватя за волосы драл. И кричал крестьяном своим, чтобы для битья ево, капитана Муханова, дали плетеи. Токмо плетеи не было. И оное де он видел. А грабежем де с него, капитана, десять червонцов, шапку поречневою, околок рысеи кто снял. И с писаря Ивана Замятина шапку темнозеленова сукна богрецоваго, околок чернои калъмыцких овец и рукавицы савьянъные с варгами, (Л. 217 об.) кто збил, того он не видал и ни от кого не слыхал. И шпагу да полаж ево, капитанов, из санеи воровски кто вынел, того не ведает же для того, что де был он в ызбе. Ивана де Гладкого он и не знает. Объещики Конон Попов, Сергеи Ноземцов[100] сказали те ж речи, что показал лесного объезду надсмотрщик Никифор Двуреченскои выше сего, токмо де при попе Саве Дугине люди были те ж, о которых показано в допросе Авдея Лелекова выше ж сего.

Села Ситовки Данила Евсюков, Иван Конов, Илья Веретин сказали. Вышеписанънои де поп Сава Дугин, собрався многолюдством, своего двора с крестьяны мужеским полом и женским и з братом своим Васильем Дугиным и с ево людьми х капитану Муханову на отведенную ево в тои деревни Стеншине квартеру ночною порою приезжал. А имянно с Михаилом Леншиным, Иваном Гладким. А других де ночным временем ни ково не усмотрел. Да и для того, что де живут они от тои деревни в неближнем растоянии. Токмо де как он, поп (Л. 218)[101] Сава, вшел в ызбу з братом своим Васильем, и с работники ево, Данилу Евсюкова, из ызбы выбил вон силою, а Ивана Конова, Ильи Веретина в ызбе не было, а были де на дворе. Точию как он, поп, ево, капитана, по щеке ударил, он Евсюков, видел. А потом что в тои избе между ими было, того они не видали. Толко на дворе слышали в тои избе был великои шум и крик. И о грабеже с него, капитана, десяти червонцов и шапки, и с писаря Замятина шапки ж кто чинил, ни от кого не слыхали и не ведают. Токмо де онои капитан Муханов и писарь Замятин с тои квартеры тою ж ночью поехали в город Саколск без шапок и без рукавиц.

В первом столбце:(Л. 218) Апреля 19 дня в челобитье означенного ж капитана Муханова написано. В нынешнем де 729-м году минувшаго марта[102] дня. По челобитью ево, (Л. 218 об.) которым он просил Сакалского уезду села Козминки на покровского попа Саву Дугина в бое ево смертным боем, по которому де ево челобитью ис Липскои завоцкои канторы послан был для осмотру на нем бою морскаго флоту подканстапель Алексеи Бибиков, по которому ево осмотру он осматривал. Точию де по тому осмотру на нем, капитане, бою за опухом осмотреть было невозможно. И чтоб де повелено было бои на нем и переломленныя в правом боку четыре ребра осмотреть в Липскои завоцкои канторе кому надлежит, и решение учинить. И того ж числа по определению канторы Липских заводов велено бои и раны осмотреть и описать.

Во втором столбце:И по силе оного определения на помянутом капитане Муханове в канторе при посторонних людех бои и раны осматриваны, а по осмотру ж явилось в правом боку ребры переломаны, знатно, что бито. (Л. 219) Да и скаскою города Соколска богородицкои поп Никита Павлов по свещенству сказал. Минувшаго де марта 23 дня сего 729-го году галернои шквадры капитана Василья Муханова в болезни он исповедывал. И по изповеди того ж дни светыми таинами причащал, а при тои де исповеди сказывал ему в духовности, что бил ево Саколского уезду села Кузминки покровскои поп Сава Дугин. И бою де на нем по ево попову осмотру было под левым глазом синево. И на голове волосы выдраны, спина и бока биты и опухл. И лежал в тои болезни на смертнои постели болея месяца. А знатно, что бито.

 

Экстракт дела, начатого по доношению Дугина в Липскую заводскую кантору на поповского старосту Никиту Комягина

 

(Л. 220) Экстракт. 728-го году июня 6-го дня в доношении в Липскую завоцкую кантору попа Савы Дугина на сокольского старосту поповского попа Никиту Комягина показано. Староста де, поп Никита, порубил заповедныя дубовыя леса в 724-м году 30 дерев. И в том лесу[103] срубил себе сруб в колодезь на дворе. Да вновь срубил из болших два дубца и над тем колодезем поставил журовцы. Да он же, Никита, з беглыми крестьянами и однодворцами в Боршевои, и в Толстои, и в Давыдовскои дубравах порубил в заказных верстах болше ста дерев, которые годны были х карабелному строению.

И чтоб в доме у него, попа Дугина, в Ситове онои лес осмотреть и описать, буде онои лес стоит в городбе. И со оного ево доношения в государственную Адмиралтеиствъ колегию из Липскои завоцкои канторы, при доношении, а в Резанскую епархию в Архиереискои приказ о показанных на него, попа Комягина, непотребностях посланы копии.

И по присланному из Адмиралтеискои колегии на Липския заводы указу следовано. Посылан был в домы оного попа Комягина для осмотру и описи оных лесов капитан Муханов. И по прибытии объявил осмотр и опись. А в нем показано. В Саколском городе на дворе попа Комягина в колодезе струб дубовои облого и плостинного лесу имеется мерою от верху до воды пол 6 сажени, шириною пол 2 аршина. А сколько числом в том струбе дерев, познать неможно. А над оным в журовцах два дерева дубовыя ж имеется длиною 4 сажени, толщиною (Л. 220 об.) в отруб в толстом конце 5 вершков, другои 6 сажень, толщиною[104] в отруб в толстом конце одного вершка. В домех в городбе стоячего дубового тыну в селах Каменном нового 13, в Ситове 5 сажень. И более того не сыскано.

И в прошлом 729-м году февраля 3-го дня староста поповскои поп Комягин в Липскои завоцкои канторе допросом показал. 30 древ нигде никогда не рубил и утаикою на дворе у себя в колодесь струба не рубил. А срублен струб из старого ево хоромного дубого[105] лесу. А два дубца в журовцы срубил за указными от реки Воронежа верстами в селе Каменном.

Да в заказных верстах в Боршевои, и в Толстои, и в Давыдовскои дубравах болше ста дерев он, поп Комягин, никогда не рубил. И в доме ево в селе Ситове не имеется. А имеется в доме у него в городьбе дубовои тын. А сколко щетом не упомнит. Которои де тын рубил он з дворовыми своими людми за указными от реки Воронежа верстами в Саколском уезде в селе Каменном же.

Доноситель Дугин доказательством показал, что он, поп Комягин, в заказных верстах рубил и возил. И слался он, Дугин, на саколян села Ситова на всех обывателеи из своеи воли и более того доказателства не имеет. Поп Комягин на доказателство доносителя Дугина во ответ показал, что заповедных дубовых 130 дерев с работными и з дворовыми людми и ни с кем никогда не рубил и в том на оных саколян села Ситова слался безотводно.

(Л. 221) И по тои их, попов, доносителя Дугина и ответчика Комягина ссылке оныя саколеня села Ситова обыватели по имяном дватцеть шесть человек в кантору Липских заводов сысканы и по присяжнои должности допросами показали. Ответчик де поп Комягин с крестьяны своими оных заповедных деревьев не рубил и в доме ево в городбе не имеется. А которои тын 5 сажень в селе Ситове по описи имеется, и тот рублен за указными верстами, а не в заказных дубровох.

А марта 10 дня 729-го году в доношении оного ж доносителя попа Дугина написано. Ответчика де попа Комягина дворовые люди Петр Кирьянов, подъехав ко двору ево, и в заказных верстах порубил три дерева болших. Ис которых людеи, изловя, привел он одного человека Петра Кирьянова в завоцкую кантору с поличным – отрубленою от оных дерев ветвиею. И по определению Липскои завоцкои канторы по посылке для осмотру и описи онои ветви от канонир сержантом Воронковым да копеистом Замятниным, которыя подписались, что подлинно при приводном человеке поличнаго ни какого не явилось.

А приводнои человек Кирьянов в порубке незаповеднаго в заказных верстах одного дуба не запирался. А два де дуба срубил саколенин Петр Чернышев. И по сыске допросом он, Чернышев, о порубке одного дерева не в заказных верстах не запирался, а третье кто срубил, не знает. А на очнои ставке показал, в заказных де верстах в усадебнои доносителя Дугина роще заповедных дубовых дву дерев (Л. 221 об.) не рубил. А что в прежнем своем допросе показал, якобы те деревья Чернышев и он, Кирьянов, срубил заповеднои и в заказных верстах один дуб, и то де показал напрасно того ради, что оныя слова велел ему говорить доноситель поп Дугин, будучи в деревне Стеншинои один на один. И за то хотел ему дать взятую им, попом Дугиным, у него, Кирьянова лошадь и платье зипун, онучи, шапку, руковицы, сани, хомут, топор. И посланным по осмотру соцким Серковым явилось по показателству де Кирьянова срублено не в заказных верстах два дерева, а третьева кто срубил, не знает.

А во мнении по вышеозначенным в Липскои завоцкой канторе следствием морскаго флота от артиллерии капитана Гагмана между протчим показано. Ежели б де по доношению попа Дугина по следствию явилось попом Комягиным заповедным и в заказных верстах дубового лесу в порубке которых от него, доносителя, показано, а имянно сто тритцеть четыре дерева, то б де по силе оберъвалтмеистерскои инструкции 24 пункта надлежало доправить на нем, Комягине, штраф за каждое дерево по пяти рублев. И того шестьсот семьдесят рублев. А оные денги на нем, попе Комягине, править не надлежит, а надлежит де доправить на оном доносителе Дугине для того, что он, Дугин, доносил ложно. А с попова человека Кирьянова за один дуб надлежит доправить штрафа пять рублев.

(Л. 222) А по присланному из государственнои Адмиралтеиствъ колегии его императорского величества указам в Тавров вице-адмиралу и ковалеру Змаевичю да брегадиру и Воронежскои губернии вице-губернатору Пашкову, да морскаго флота капитану Роселиусу для следствия и решения оное дело с Липских завод взять в кантору Таврского адмиралтеиства, которое и взято. И чрез определдение в помянутои канторе для лутчаго по оному делу разнимательства сверх подписанного под оное дело капитана Гагмана мнения следованно в пополнение чего во оном деле было не изъяснено. А имяно: оные поп доноситель Дугин и ответчик Комягин да человек ево Петр Кирьянов в чем подлежит распрашиваны.

А в допросех поп Комягин в срубленом у него на дворе в колодесь струбе показал, что де как он в тот колодесь срублен из старого дубового лесу рубил, в то время приходил к нему в дом для осмотру леснои надзиратель Иван Душенин со объещики. И по ево де осмотру явился онои струб срублен из старого дубового лесу. А Душенин допросом по присяжнои должности показал. В 724-м году приходил он (Л. 222 об.) з бывшим ундеръвахтмеистером Борисом Юрловым. И тот де струб рубил он, поп, из дубового и соснового лесу, которои был в хоромном строении.

Доноситель Дугин в допросе со оным человеком Кирьяновы на очнои ставке в научении ево, Кирьянова, один на один по приводу ево в Липскои завоцкои канторе в допросе показал, будто он, Кирьянов, онои дуб срубил заповеднои и в заказных верстах запирался и показал, что будто онаго Кирьянова изымав над оным дубом и для отводу ево в Липскую завоцкую кантору отдал деревни Стеншинои десятником Василью Тимиреву, Никите Сяглому. И оныя Тимирев и Сяглов в допросе по присяжнои должности показали. Поп Дугин оного Кирьянова с одним дубом изымал ли, и где, того оне не знают. А им для отводу ево на Липския заводы нигде не отдавал. И при том не были. И ни от ково не сведомы. А человек Кирьянов в допросе и со оным попом Дугиным на очнои ставке показал то ж, что саколенином Петром Чернышовым с очнои ставки показал выше сего ничем не отменно.

Да сверх того показал, что при поимке ево там Дугиным у дуба, не в заказных верстах, у него Петра Черышева отнял было он три топора. И в то ж время по прозбе ево отдал. А как он, поп, у него, Кирьянова отнял лошедь, он, Чернышев, видел. А Чернышев допросом показал, три топора у него поп Дугин было отнял. (Л. 223) И по прозбе апять отдал по-прежнему. А у него, Кирьянова лошедь с санми и с хомутом, топор и платье (зипун, шапку, руковицы, онучи) отнял, которои отъем он видел сам.

А доношением в кантору Таврского адмиралтеиства доноситель поп Дугин показал. По поимке де у рубления дуба попа Никиты Комягина человека ево, Кирьянова, научал ево говорить на помещика ево, попа Никиту, что он рубил такои один дуб в указанных верстах. И за то взятую к него лошадь и протчее обещал отдать. И в том, что он, Кирьянов, на него показал, что он ево водил к часовне и говорить ево ложно заставливал. И тем доношением принес свою вину.

А на посленное доношение и с приобщенным изо всего дела экстрактом из государственнои Адмиралтеиствъколегии прислал указ. И староста поповскои, поп Комягин, оправлен. А доноситель поп Дугин, по силе состоявшегося 724 году маия 20 дня указу обвинен. И по состоявшеися оборвалтмеистерскои инструкции 24 пункта положено с него, доносителя, доправить штрафа шестьсот семьдесят рублев. Ис которых пятьсот два рубли пятьдесят копеек велено отдать при Таврове в гошпитали. А 167 рублев пятьдесят копеек ответчику попу Комягину.

В доношении в кантору Таврского адмиралтеиства от старосты поповского, попа Никиты Комягина, написано. (Л. 223 об.) В прошлом 728-м году доносил на него поп Сава Дугин, якобы в порубке заповедных дубовых лесов напрасно, о чем по указу из государственнои Адмиралтеиствъколегии господам вице-адмиралом и ковалером Змаевичем и брегадиром и вице-губернатором Пашковым и капитаном Роселиусом следовано. И по следствии он, Дугин, обвинен. И велено на нем взять штрафу. В том числе ему сто шездесят семь рублев пятьдесят копеек. И просит, дабы доправить и отдать ему, понеже от напрасного ево на него доносителства будучи под караулом и в проездах претерпевал великия нужды. И о том учинена выписка с вышеписными пристоиными ея императоръского величества указы.

А в канторе таврского адмиралтеиства господа присудствующие, слушав по челобитью попа Комягина из дела, что доносил на него поп Сава Дугин в порубке заповеднаго дубового лесу учинена выписки. И состоявшегося 730 году июля 22-го числа милостивого указу и приказали о правеже на оном попе Дугине штрафа по положению ответчику попу Комягину часть сто шездесят семь рублев пятьдесят копеек. Да с того числа пошлин шеснатцеть рублев семьдесят пять копеяк, доправя с него, попа (Л. 224) Дугина, отдать иск ему, Комягину, с роспискою. А пошлинныя денги при Тавровском адмиралтеистве записать в приход.

А в указе ея императорского величества, каков состоялся и напечатан июля 22 дня 730 году между протчим в первом пункте показано, на которых людех по делам положены штрафы, а до сего времени с них не взяты, тех положенных на них штрафов не взыскивать. Также которые колодники держатся в пошлинных денгах по исцовым делам, а по подлинному свидетелству платить тех денег нечем, тех ис под караулов свободить же. И денег на них не взыскивать. А чтоб положенных на него каких исков не править, того в помянутом указе не изображено, точию положенных по делам штрафных и пошлинных денег править не велено. И то разумеется об одном ея императорского величества интересе, а о не исцовых исках. Того ради с него, попа Дугина, онои иск попу Комягину доправить. И определено и в том взять у него, доносителя, попа Дугина скаску, может ли он означенное число пошлин и иск чем заплатить. И ежели покажет, что платить ему нечем, то ево все движимое и недвижимое имение отписать при фискале и посторонных людех, и оценя с публикованного торгу продать, понеже он, Дугин, попу Комягину положенои части на срок не заплатил.

И об описании и об оценке оного попа Дугина движимого и недвижимого (Л. 224 об.) имения на Липския заводы х капитанам Коробьину и Гагману ис канторы Таврского адмиралтеиства постать ея императорского величества указ, в котором написать, чтоб попа Дугина движимое и недвижимое имение, все, что есть, при фискале и при посторонных людех, описав, исчисля, в вышеозначеннои иск и пошлины надлежит, оценя, с публикованного торгу продать настоящею ценою без упущения. И те дньги иску сто шездесят семь рублев пятьдесят копеек, да с того числа пошлин шестнатцеть рублев семьдесят пять копеек, прислать в кантору Тавровского адмиралтеиства и иск для отдачи оному попу Комягину с роспискою. А пошлины для записки в приход. А ево, попа Дугина, послать на Липския заводы при указе. И как иск и пошлины взяты будут, или пожитки ево продадутся, то, по силе прежняго Таврского адмиралтеиства канторы определению, отослать ево, попа Дугина, из Липскои завоцкои канторы в Резанскую епархию в Духовнои приказ при промемории под караулом, по посланному из Липскои завоцкои канторы во онои духовнои приказ с поданного от него, попа Дугина, на попа Комягина о непотребствах з доношения копии для следствия и решения.

По которому определению ис канторы Таврского адмиралтеиства в Липскую завоцкую кантору капитанам (Л. 225) Коробьину и Гагману о доправеже с попа Дугина положено ответчику, попу Комягину, части сто шездесят семь рубев пятьдесят копеяк, да с того числа пошлин шеснатцеть рублев семьдесят пять копеяк и о присылке в кантору Таврского адмиралтеиства для отдачи иску попу Комягину с роспискою, а пошлины для записки в приход. Указ и при нем онои поп послан, а как оныя денги, иск и пошлины, с попа Дугина взяты будут, то отослать ево, попа Дугина из Липскои завоцкои канторы в Резанскую епархию в Духовнои приказ при промемории для следования и решения.

А ис канторы Липсикх заводов при письме от капитана Коробьина доправлены с попа Дугина денег в ыск сто десять рубев за тем, что ответчик, поп Комягин, уступил ему пятьдесят семь рублев пятьдесят копеяк, о чем в завоцкои канторе и доношение подал, да пошлин шеснатцеть рублев семьдесят пять копеек в кантору Таврского адмиралтеиства прислано. А онои де поп Дугин в Переславль Резанскои послан будет немедленно. И пошлинныя денги шеснатцеть рублев семьдесят пять копеек в канторе Таврского адмиралтеиства в приход записаны. А ответчику, старосте поповскому, попу Комягину часть сто десять рублев отдана с роспискою.

 


© Шамин С. М., 2022

 

[1] Посошков И. Т. Книга о скудости и богатстве. Завещание отеческое / Сост., авторы вступ. статьи и комментариев Н. В. Козлова, Л. Н. Вдовина. М., 2010.

[2] Курукин И. В., Плотников А. Б. 19 января - 25 февраля 1730 года: События, люди, документы. М., 2010.

[3] Шамин С. М. «Доношения» воронежского священника Саввы Ивановича Дугина в документах Тайной канцелярии // Вестник церковной истории. 2015. № 34(39–40). С. 97–147.

[4] Подробнее о видениях см.: Шамин С. М. Видения священника С. И. Дугина и «пасквиль» на архиепископа Феофана (Прокоповича) 1731 г. // Вестник церковной истории. 2019. № 1/2(53/54). С. 53–94.

[5] Медведева Т. В. Люди Нового времени в трудах Н. В. Голицына // Традиционные и новаторские пути изучения социальной истории России XII–XX веков: Сборник статей в честь Елены Николаевны Швейковской. М., 2021. С. 166.

[6] Курукин И. В., Никулина Е. А. Повседневная жизнь Тайной канцелярии. М., 2008. С. 499–500.

[7] Трунов М. Из Романовской старины. Романовский Красногорский Спасо-Преображенский мужской монастырь // Воронежская старина. Вып. 8. Воронеж, 1909. С. 287.

[8] РГИА, ф. 796, оп. 9, ед. хр. 498, 1728 г., л. 1–2.

[9] Алпатов С. В. Мышь и икона: к проблеме фольклорных корней поэтики Ф. М. Достоевского // Studia Litterarum. 2020. Т. 5. № 1. С. 272–287.

[10] Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего правительствующего Синода. Т. 8. 1728 г. СПб., 1891. Стб. 494–495.

[11] РГИА, ф. 796, оп. 9, ед. хр. 498, 1728 г., л. 2.

[12] Бегунов Ю. К.Бужинский // Словарь русских писателей XVIII века. Вып. 1. Л., 1988. С. 128–129; Серафим (Питерский), игум., Мелетия (Панкова), мон. Гавриил // Православная энциклопедия. Т. 10. М., 2005. С. 211.

[13] Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего правительствующего Синода. Т. 9. 1729 г. СПб., 1913. Стб. 756.

[14] ПСЗ-I. Т. 8. № 5727. С. 404.

[15] Там же. № 5738. С. 448–449.

[16] Подробнее см.: Шамин С. М. Иностранные «памфлеты» и «курьезы» в России XVI — начала XVIII столетия. М., 2020. С. 90–130.

[17] Покровский Н. Н. Народная эсхатологическая газета 1731 г. // Исследования по древней и новой литературе. Л., 1987. С. 290–297.

[18] РГАДА, ф. 7, оп. 1, ед. хр. 309. Далее при цитировании материалов из этого дела номера листов указываются в тексте в круглых скобках.

[19] Об этой проблеме в других комплексах следственных дел см., к примеру: Голованова О. И. Источниковедческий анализ следственных дел Тюменского нижнего земского суда второй половины XVIII века // Белые пятна российской и мировой истории. 2012. № 4. С. 11.

[20] Агеева О. Г. Императрица всероссийская Анна Иоанновна. 28 января 1693–17 октября 1740. М., 2015. С. 65.

[21] Анисимов Е. В. Дыба и кнут: Политический сыск и русское общество в XVIII веке. М, 1999. С. 113.

[22] Ныне эстонский Палдиски.

[23] Лаврентьев М. В. Рогервик – каторга в императорской России в 1726–1761 гг. // Социально-экономические процессы современного общества. Чебоксары, 2021. С. 155–157.

[24] Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего правительствующего Синода. Т. 11. 1731 г. СПб., 1903. Стб. 436–440.

[25] Номер не проставлен.

[26] Номер не проставлен.

[27] Шамин С. М. «Доношения» воронежского священника Саввы Ивановича Дугина в документах Тайной канцелярии // Вестник церковной истории. 2015. № 3/4(39/40). С. 115.

[28] Номер не проставлен.

[29] Шамин С. М. «Доношения»… С. 139.

[30] Там же. С. 139–140.

[31] Там же. С. 140–143.

[32] Там же. С. 116–139.

[33] Там же. С. 113–114.

[34] Там же. С. 114–115.

[35] Там же. С. 115.

[36] Шамин С. М. Видения священника С. И. Дугина и «пасквиль» на архиепископа Феофана (Прокоповича) 1731 г. // Вестник церковной истории. 2019. № 1/2(53/54). С. 66–67.

[37] Там же. С. 67.

[38] Там же.

[39] Там же.

[40] Там же. С. 68–70.

[41] Там же. С. 70–80.

[42] Там же. С. 80.

[43] Дата не проставлена.

[44] Шамин С. М. «Доношения»… С. 143–146.

[45] Дата пропущена.

[46] Шамин С. М. Видения священника С. И. Дугина… С. 87–90.

[47] Там же. С. 80–83.

[48] Там же. С. 84.

[49] Там же. С. 85–87.

[50] Там же. С. 90–91.

[51] Там же. С. 91.

[52] Там же. С. 91–92.

[53] Дата стерта.

[54] Дата стерта.

[55] Шамин С. М. Видения священника С. И. Дугина… С. 92.

[56] Фамилия не установлена.

[57] Вычеркнуто: впервые. В реальности это третья пытка.

[58] Шамина И. Н.Практическая реализация первого этапа церковной реформы Петра I // Российская история. 2021. № 4. С. 60–73.

[59] ПСЗ-I. Т. 8. № 5596. С. 301–302.

[60] В подлинном ошибочно: плавления.

[61] Ниже заголовка помета: Копия

[62] Далее нумерация пунктов отсутствует.

[63] Мягкий знак в тексте.

[64] Так в тексте. Данное слово повторяется в материалах допросов ниже.

[65] Ныне Бобов Воронежской области. В других документах город назван Битюгом.

[66] В подлинном ошибочно: всять.

[67] Москотиньев Иван Михайлович, стльник, ведал Липские заводы с 1720 г. См.: Материалы для истории русского флота. Т. 4. СПб., 1867 . С. 409.

[68] С этого места текст начинает делиться на столбцы.

[69] Союз повторен дважды.

[70] Мягкий знак в тексте.

[71] В подлинном: лудми

[72] В подлинном: лы.

[73] В подлинном: лы.

[74] В подлинном: пижами.

[75] Так в тексте.

[76] В подлинном: посыливал.

[77] Далее, на л. 209 об., текст допроса Ивана Гладкого продолжается в первом столбце.

[78] В подлинном: то.

[79] В подлинном: до.

[80] В подлинном: лы.

[81] В подлинном: потом.

[82] Далее, на л. 209 об., текст допроса продолжается во втором столбце.

[83] В подлинном: пагоньши.

[84] В подлинном: Демид.

[85] В подлинном: ведова

[86] В подлинном: няжнях.

[87] Так в тексте.

[88] Далее, на л. 209 об., текст допроса продолжается в третьем столбце.

[89] Далее одно слово утрачено.

[90] Выше он назван Никифором.

[91] Так в тексте.

[92] Одно слово утрачено.

[93] Так в тексте.

[94] В источнике предложение не закончено.

[95] В источнике предложение не закончено.

[96] Слово утрачено.

[97] Так в тексте.

[98] Предлог повторен два раза.

[99] Предлог повторен два раза.

[100] В других случаях назван Иноземцевым.

[101] Текст продолжен во втором столбце.

[102] Число пропущено.

[103] Одно слово утрачено.

[104] Очевидно, имеется в виду длина.

[105] Так в тексте.

Форумы