В. А. Любартович. А. В. Мараева – хранительница древнего благочестия и промышленных устоев дореволюционной России

Об Анне Васильевне Мараевой (1845–1928 гг.), видной деятельнице беспоповского староверия федосеевского толка, серпуховской первой гильдии купчихе и потомственной почетной гражданке, я впервые узнал в середине 1990-х гг. Мне тогда довелось заниматься изучением историко-культурного наследия старинной московской Басманной слободы, и фамилия Мараевых стала довольно часто встречаться в архивных документах среди владельцев местных домов и усадеб. Но все попытки получения информации об этой семье наталкивались на практически полное отсутствие публикаций о Мараевых. Оказалось, что они были известны лишь в числе немногих фабрикантов и приверженцев старой веры музейным работникам Серпухова, а также некоторым ученым, изучающим историю развития российского предпринимательства и приверженцам староверия.

Переломным моментом в изучении биографии главы этой промышленно-купеческой семьи Анны Васильевны Мараевой стало знакомство с текстом ее письма выдающемуся деятелю текстильной промышленности Московского региона И. К. Полякову[2], на которое указала мне известная исследовательница истории старообрядчества Е. А. Агеева. Ознакомившись с документом, я уяснил для себя важность изучения жизненного пути А. В. Мараевой и ее вклада в экономику и культуру России. Неизгладимое впечатление на меня оказали тогда самобытный стиль изложения ее ходатайства перед адресатом, глубокая обеспокоенность о сохранении текстильного фабричного дела в России, желание служить людям своим трудом и капиталом[3]. Позднее мною были опубликованы статьи о серпуховской фабрикантке в ряде энциклопедических изданий[4].

Серпуховский историко-художественный музей взял на себя инициативу в пропаганде и в изучении наследия А. В. Мараевой, ее биографии и вещественных памятников личного молитвенного и житейского обихода. Картины и иконы из собрания Мараевой стали участвовать в выставках, выходили каталоги к этим выставкам, в которых, к сожалению, биографическим сведениям об Анне Васильевне уделялось мало внимания[5].

Наконец, в 2020 г. из печати появилось издание альбомного типа «Анна Мараева. Жизнь и вера (к 175 летию со дня ее рождения)», подготовленная сотрудниками Серпуховского историко-художественного музея.

Книга открывается разделом «Из истории семьи Мараевых», который авторы И. А. Волков, В. А., Диброва и А. Д. Пилипенко снабдили подробным родословием Мараевых. В этом их несомненная заслуга, которая даст возможность будущим исследователям мараевского исторического наследия без ошибок разбираться в сложной генеалогии семьи. Но если биография самой Анны Васильевны изложена с достаточной подробностью, то о ее супруге Мефодии Васильевиче видном благотворителе Преображенского богадельного дома, его попечителе и члене Комитетасведений приведено крайне мало. Опубликована его фотография 1880 г. в мундире казенного учреждения со шпагой и с орденом (с. 14), приводятся данные о награждении его орденом св. Станислава III степени за благотворительность. Эту тему можно было бы развить.

Утверждение авторов на о сверхрадикализме федосеевцев, об их непримиримом отношении к самодержавию (с. 34) слишком тенденциозно и основано на спорных воззрениях некоторых современных ученых. История Преображенского богаделенного дома наглядно доказывает необходимость взаимодействия староверов с верховной властью, от которой в жизни старообрядцев многое зависело. Досадные лакуны есть и в некоторых биографических справках. Так, старший сын Мараевой Иван представлен лишь как охотник и джигитовщик. Но он успешно справлялся с обязанностями директора ситценабивной фабрики Товарищества в Данках, на которой трудились тысячи рабочих. Остался неясным род занятий в семейном деле члена правления Товарищества другого сына Василия. Упоминается, что дочь Анна была хранительницей семейных художественных ценностей, но эту тему также желательно было бы раскрыть подробнее в связи с судьбой перешедших к ней в будущем икон и книг моленной А. В. Мараевой. Читателю остается ничего не известно о роде занятий Николая, младшего сына Мараевой. Упоминается лишь о его участии в сражениях Первой мировой войны, в невысоком чине прапорщика, полученного почти в 30-летнем возрасте.

Биографический раздел украшают воспоминания потомков Мараевой и, в первую очередь, женщин из родственных линий Уфимцевых, Ледневых, Аваковых и др. К сожалению, авторы не опубликовали очень важный документ, который хранился в доме Е. И. Суховой. Это личный синодик-помянник А. В. Мараевой, важнейший источник сведений по семейной генеалогии. Е. М. Юхименко смогла опубликовать лишь традиционно оформленный титульный лист этой поминальной книжки[6]. Будем надеяться, что этот уникальный документ в будущем не исчезнет и привлечет внимание сотрудников музея из Серпухова.

Нельзя не упомянуть фотографию на с. 53 Е. Уфимцевой с мужем А. Егоровым после брачного молебна (с. 53). Традиционный старообрядческий наряд невесты с платком «в роспуск» здесь с большим тактом интерпретирован в белое шелковое платье с кружевным головным покрывалом. Жених же скромно и достойно оттеняет своим архаичным азямом и высокими сапогами образ любимой женщины из семьи с крепкими устоями старой веры. Видимо, будучи патриотами Серпуховской земли, авторы избегают подробно упоминать о глубоких связях семьи Мараевых с Москвой. Но ведь по мараевским местам в Москве можно уже водить экскурсии. Это и строения Преображенского богаделенного дома, в общину которого Мараевы жертвовали десятую часть своих доходов, и их старое семейное место на кладбище, и комплекс принадлежавших Мараевым жилых зданий на Старой Басманной улице, и здание Шуйского подворья в Китай-городе, где размещался склад текстиля и контора их Товарищества, а также Суворовская улица и Настасьинский (Медвежий) переулок, где когда-то были частные моленные, содержавшиеся семьей для своих единоверцев.

Рассказ о производственно-торговой деятельности Товарищества А. В. Мараевой, которым она руководила 35 лет, строится, в основном, на изложении сведений из отчета, составленного врачом Е. М. Дементьевым[7] Здесь представлены характеристики всего огромного производственного комплекса, условий труда рабочих, в основном, как отмечено, старообрядцев, состояния объектов социальной инфраструктуры для полутора тысяч человек. Труженикам фабрик Мараевой предназначались высокое для текстильных предприятий региона жалованье и весомый «социальный пакет».

К сожалению, в книге нет данных о производственно-финансовой деятельности Товарищества, о многомиллионных торговых оборотах, о взаимоотношениях с поставщиками сырья и с оптовиками покупателями текстиля. Без этих сведений не создается полного впечатления о методах хозяйствования владельцев фабрик, их экономической активности с учетом коньюнктуры рынков России и других стран. Деловой успех фирмы Мараевых строился на основе надежной репутации, обязательности в финансовых расчетах, высокой конкурентноспособности продукции. Эволюция формы правления от единичного к коллегиальному руководству в рамках деятельности правления «Товарищества мануфактур А. В. Мараевой» в Серпухове способствовало достижению к кануну революционных потрясений 1917 г. положительных экономических результатов. Истоки ревностного отношения к делу Анны Васильевны безусловно связаны с глубоким религиозным сознанием старообрядки, а сила характера и добросовестность в работе постоянно подпитывались ее горячей приверженностью к старой вере.

Переходя к рассказу об участии А. В. Мараевой и ее близких в делах благотворительности, авторы ошибочно, на мой взгляд, причисляют к этой деятельности и устройство при фабрике в Заборье старообрядческого храма (с. 98). Но христианское храмоздательство или ктиторство предполагает служение только Богу сооружением Дома Божьего как символа Царства Небесного с устройством места общественного моления, не относя такое деяние к милосердным поступкам помощи ближнему с устройством богоугодных заведений. Таких дел социальной поддержки Мараевы творили немало и для своих единоверцев, и для раненых защитников страны, и для односельчан, и для горожан Серпухова и этому в книге справедливо уделено достаточно места. Церковно-приходская благотворительность же Мараевых это, к примеру, учреждение при Покровском храме богадельни для немощных старообрядцев на 20 мест. Я допускаю, что может быть и другая интерпретация понятия «церковная благотворительность», но знаю, что большинство ученых имеют точку зрения, солидарную с моей.

Задумав выстроить старообрядческую Покровскую моленную в память о безвременно умершей дочери Анфисе, Анна Васильевна воздвигла на своей земле дивный по красоте храм, украсив его лучшими образцами иконописи, прикладного искусства, передав в него и старинные рукописные, старопечатные книги богослужебного назначения и духовно-нравственного содержания. Значительная часть ризницы и книг моленной в 1920-х гг. была конфискована и переведена в Государственный музейный фонд. В рецензируемой работе прослежена судьба только некоторых из этих предметов, попавших, к примеру, затем в Государственную Третьяковскую галерею. Рассказывается и о знаменитом «Пустозерском сборнике» сочинений протопопа Аввакума и инока Епифания, поступившего в дар от И. Н. Заволоко в Древлехранилище Института русской литературы РАН (Пушкинский Дом). Однако авторы не остановились на том, чтобы выяснить, скажем, суть акции по приобретению древних икон у Анны Мефодиевны Мараевой (Киреевой) художником П. Д. Кориным, которую искусствовед Г. И. Вздорнов назвал «совершенно темной историей»[8]. Не удалось раскрыть также вопрос о сфере бытования неожиданно поступившего на антикварный рынок уникального рукописного «Хронографа» XVII в. с автографом А. В. Мараевой 1928 г.

В то же время обращает на себя внимание тщательность и профессионализм описания архитектуры, интерьера и предметов убранства Покровской моленной. Серпуховский историко-художественный музей гордится собранием живописи и графики русской и западноевропейской школ. Известно, что в его основе лежит коллекция произведений искусства, которую А. В. Мараева целиком купила у собирателя Ю. В. Мерлина. Будучи дополненной артефактами из Государственного музейного фонда, а также реквизированными вещами из барских усадеб Серпуховского края и других мест, эта коллекция стала богатейшей в Московской области. Однако до сих пор никто из сотрудников музея не пытался, скажем, определить долю именно мараевских вещей, растворившихся в общем фонде хранения, воздав тем самым признательность их приобретательнице.

К сожалению, в книге имеется немало опечаток и фактических ошибок. Так, например, архитектор М. Ф. Казаков оказался строителем здания в 1860 г., хотя скончался он в 1812 г. (с. 111). Название фирмы по производству строительной керамики правильно звучит как «Виллеруа и Бох», а не «Воллеруа и Бох» (с. 126). Ошибочна подпись к фото на с. 150: это не Медвежий (Настасьинский) переулок, а вид на Малую Дмитровку в сторону Страстного монастыря. Есть примеры огрехов редактирования: офицер Федор Киреев оказался сражающимся «рядом с Деникиным» (с. 31), хотя правильным бы было определение «под командованием». Отчего-то «исходным образцом» для Покровской моленной признан Крестовоздвиженский храм федосеевцев в Москве (с. 120), хотя сходство их заключается лишь в отсутствии алтарной апсиды.

Отрадно, что к 175-летия со дня рождения А. В. Мараевой не только выпущена эта книга, но и принято решение об увековечивании ее памяти путем сооружения бронзового памятника в Серпухове. Городские власти определили место его установки рядом с мемориальными сооружениями Мараевой ее бывшим домом и Покровским храмом. Правда, к сожалению, автор будущего монумента полностью исключил из ее облика черты женщины-старообрядки, причем строгого федосеевского согласия. Анна Васильевна изображена простоволосой, что было для нее возможным только в домашней камерной обстановке или при позировании фотографу для семейного альбома, но не в публичном пространстве. Она представлена без повойника с платком или даже без скромной вдовьей повязки на голове, в модном корсетном платье для визитов, с небольшой книжкой в опущенной руке.

Несмотря на вышеизложенные замечания, следует считать выход книги «Анна Мараева. Жизнь и вера» значимым событием в составлении жизнеописания знаменитой серпуховчанки. Авторы сумели дать основанную на комплексе документов и свидетельств ее родных наиболее полную на сегодняшний день биографию Анны Васильевны. Этот труд достоин благодарности и всяческой поддержки. Будем надеяться на продолжение издательского проекта по введению в научный оборот новых фактов биографии А. В. Мараевой и результатов изучения ее созидательной деятельности.

 


[1] Анна Мараева: Жизнь и вера / Под ред. Ж. С. Алейниковой, В. А. Паншевой. М., 2020. 164 с., ил.

[2] ЦГАМ, ф. 341, оп. 1, д. 270, л. 14–14 об.

[3] Об этом см.: Любартович В. А. Новые данные к биографии владелицы «Пустозерского сборника» серпуховской купчихи А. В. Мараевой // Старообрядчество в России (XVIII–XIX вв.): Сборник научных трудов / Под ред. Е. М. Юхименко. М., 1999. С. 428–438.

[4] Любартович В. А. Мараева Анна Васильевна // Отечественная история: История России с древнейших времен до 1917 года. Энциклопедия. Т. 3 (К–М), М., 2000. С. 487; Любартович В. А. Мараева Анна Васильевна // Экономическая история России с древнейших времен до 1917 года. Энциклопедия в 2 т. Т. 1 (А–М). М., 2008. С. 1290; Любартович В. А. Мараева Анна Васильевна // Большая российская энциклопедия. Т. 19. М., 2012. С. 73–74.

[5] Примером этого может служить каталог: Сокровище вечное. Церковные древности из собрания Анны Васильевны Мараевой: каталог выставки / Науч. ред. и сост. Ю. Н. Бузыкина. М., 2018.

[6] Юхименко Е. М. Старообрядчество: история и культура. М., 2016.

[7] Дементьев Е. М. Санитарное описание заводов и фабрик Серпуховского уезда. Ч. 1. М., 1888. С. 269.

[8] Вздорнов Г. В. Возвращение в Новгород // Наше наследие. 1988. № 4. С. 67–70.

Форумы