Встретились генерал Деникин и генерал Руцкой ("Известия")

Элла Максимова/15.05.2002

Существует Свод особо важных объектов культурного достояния России. Эрмитаж, Большой театр, Ленинская библиотека, Третьяковская галерея... Понятно, всем знакомо. А что говорит среднестатистическому обывателю аббревиатура ГАРФ?
- Можно взять это в руки?
Это - отречение Николая II от престола. Сероватый листок с текстом на машинке, в самом конце: "Да поможет Господь Бог России!". Псков. 2 марта 1917 года, 15 часов. Подпись "Николай" - карандашом. Не берусь передать ощущение от прикосновения к бумаге, повернувшей судьбу страны.
В 1897 году проводилась первая в России перепись, царь собственноручно заполнил подписной лист N 1: "Романов Николай Александров., 28 лет, родился в городе Царское Село, император всероссийский, землевладелец". В графе "Занятие ремеслом, промыслом, должность или служба" написал: "Хозяин земли русской".
Почетные иностранные гости главного архива страны, особенно те, что связаны с династией родственными узами, поначалу не верят: ну что вы говорите, какой архив Романовых! (Подразумевается, что все уничтожено.) Старики смотрят, плачут. Однажды кто-то узнал себя на семейной царской фотографии: "Боже, в коротких штанишках - это я, рядом бабушка, не может быть!" Может. Одно из самых драгоценных хранилищ архива - Романовское.
15 мая Государственный архив России, старейший в стране, отмечает десятилетие своего существования в качестве нового архива нового государства выставкой, где представит себя публике.
Цифры такого порядка для перевода в реальность чрезвычайно трудны, но все равно будоражат воображение: 85 километров полок, 9715 описей, охватывающих 5,5 миллиона дел, 750 миллионов листов. А вот ведь не знаем, что оно такое - ГАРФ.
Архивы - самая достоверная информационная система всякого государства. Отношение общества к ним определяется уровнем его демократизма. Справедлива и обратная зависимость. Невостребованность архивной информации - безошибочный признак тоталитаризма. Да что говорить, если в Советском Союзе архивы принадлежали НКВД - МВД. Из страха перед тем, что в них собрано, выросло дикарское представление о монбланах пыльной бумаги под замком, которая, однако, может быть в любой момент использована против любого. Сталин употреблял само слово как бранное - "архивные крысы".
Мы прожили более полувека в стране, самым пасным секретом которой была ее собственная история. Иллюзорная - творилась партийными идеологами и в таком виде вдалбливалась в умы. Сами себя люди видели краше, чем были на самом деле. Нужда в правде умирала за ненадобностью. Беспамятство - условие выживания.

Гостайна через тридцать лет
У каждой страны есть секреты. Советская секретность была параноидально тотальной и совершенно бессмысленной. В начале 90-х открылись массивы документов, особо впечатляющие - в архивах КПСС: репрессии, война, кухня решений, система слежки и оболванивания. Лишь малая часть этого действительно содержала тайну - осударственную, военную, личную. Но, увы, архивная революция закончилась и перед архивами стали воздвигаться барьеры. Чем сильнее власть чиновников, тем они выше.
Директор ГАРФ Сергей МИРОНЕНКО:
- По точному смыслу закона о государственной тайне после 30 лет все грифы теряют смысл, тайное автоматически становится явным. А дать документ в читальный зал не можем. Придумана дополнительная процедура - рассекречивание. Казалось бы, если у ведомства, некогда создавшего документ и поставившего на нем запретный штамп, есть причины продлить срок - засекречивайте по новой! Не мы, архивисты, должны продавливать это самое рассекречивание, биться во все двери, возить экспертов.
Сами доказывайте обществу, почему оно не имеет права узнать то, что хочет. Иначе для чего закон?
В Америке успешно действуют специальные институты, вырывающие у государства по мере надобности граждан его секреты. Опора - закон о свободе доступа к информации. Рассылаются требования по ведомствам - владельцам тайн. Глядишь, Госдеп досрочно освобождает из плена десять "своих" строчек, Минобороны - двадцать, ЦРУ - полсотни, и документ становится доступен.
У нас закона такого нет. Поэтому силовики могут придерживаться анекдотической, но уже ставшей почти официальной формулы: публикация документа не является основанием для его рассекречивания. Каково?! И сколько еще запечатано правд, для которых давно миновали законные 30 лет!

В поисках убитых и убийц
Запросы Федерального собрания, органов власти составляют ежегодно около 15 процентов. В 1992-1996 годах их интересовали главным образом государственные и политические деятели Российской империи, Советского Союза. Меньше - история народов России, еще меньше - реабилитация жертв сталинизма. В последнее пятилетие первенствуют имущественные права, землеотвод. И всего 8 процентов - тюрьмы, лагеря, гетто в годы Отечественной войны.
Почта ГАРФ - сплошь "историческая".

Судьбы людей, раздавленные советской историей
Немец из Испании ищет сведения об отце - предпринимателе, арестованном НКВД в Берлине в мае 45-го. Митрополит Крутицкий и Коломенский - информацию о "свидетелях веры" для канонизации их в лике новомучеников. Директор Института современной истории из Белграда - о расстрелянных в СССР югославах. Хлынул поток запросов, связанных с выплатами узникам фашизма.
Анна Ерофеевна Толмачева из Тюмени добивается компенсации за изъятые у отца в деревне Старая Заимка в 1932 году швейную машинку, клеенку и корову. В ответ на жалобу пришло родителям письмо от Калинина, в котором председатель ЦИК СССР осудил действия местных властей. Да вот беда - затерялось. Корова коровой, деньги очень нужны, но не должна сгинуть память о том, как отец до зернышка сдал пшеницу и просо, а супостаты все одно ночью вломились. Они, пятеро ребятишек, спали на полу, всех расшвыряли - не упрятано ли что под ними.

Sine ira et studio
Государственный архив - архив высших органов власти. Сюда сдают документы федеральные министерства, комитеты, службы, ассоциации. Неспециалисту интереснее другие фонды.
Сразу после войны Советский Союз получил от чехословацкого правительства знаменитый русский заграничный исторический архив, которому положила начало в 1923 году в Праге группа эмигрантов (стал доступен исследователям в 1987 г.).
Как писал один из них, "мы не только побеждены, мы и оклеветаны. Нужно накопить, нужно сберечь оправдательные материалы". За рубеж смогли вывезти свои коллекции, собрания, кроме частных лиц, и учреждения, войсковые части. Спасен был Донской казачий архив. В 30-м году за пределами СССР действовало 14 русских музеев и 10 архивов! Все это собиралось, приобреталось в надежде на возвращение. Ждали, что вот-вот большевики рухнут. Мало кто дождался.
Личные взгляды архивистов, принимающих дары, на их судьбе никак не сказываются. Принцип сформулирован еще древнеримским летописцем Тацитом: "Sine ira et studio (без гнева и пристрастия)". Мы не судьи. Иначе не привез бы из Америки ценнейшие бумаги по истории РОА глубокий старик Николай Троицкий, человек из близкого окружения генерала Власова. Не получил бы ГАРФ из Венесуэлы архив Ахтырского гусарского полка. Может, еще интереснее и поучительнее, чем его 200-летний ратный путь, отчет о том, как на краю света сберегали полковой дух, честь, традиции. Что в Каракасе, что в Париже происходило одно и то же: днем русские - венесуэльцы и французы, шоферы, сторожа, механики, вечерами - поручики и полковники, готовые когда-нибудь "в неизбежной борьбе... вернуть родному полку старое место в рядах русской армии". Это архивное дело читать бы всё подряд на политзанятиях нынешним офицерам.
Хранилище возглавляет Лидия Ивановна Петрушева.
-Всего начитавшись за долгие годы, узнала участь этих людей, метания, горе. И белых и красных. Теперь не могу делить их по цвету. Поняла каждым своим нервом, как безжалостно история распорядилась Россией. У народа, как у человека, должно быть предчувствие грани, которую нельзя переступить, потому что за ней - бездна.

Побеждены и оклеветаны
Еще лет пять, может, десять, и личные инвестиции в историю русского зарубежья иссякнут. Полурусские дети, внуки вовсе без языка, очистят антресоли для лыж и палаток. И при всем том за десятилетие - 30 тысяч новых дел. Иногда, правда, с условием, поставленным дарителем: "Вскрыть через 10 (20, 50) лет после моей кончины". Лежат без движения и другие - пролистаны, но не обработаны, на все не хватает сил, штаты сокращаются. Ждет очереди переписка великого князя Андрея Владимировича с великой балериной Матильдой Кшесинской, целый роман. На днях получили от семьи Ротшильдов еще один - шесть тысяч писем Александра II княжне Долгоруковой, история пятнадцати лет двойной жизни императора.
В дирекции стоят только что доставленные чемоданы. Письма лейб-медика Боткина, расстрелянного вместе с царской семьей, сыну Юрию. Подарок из Америки Алексея Йордана. Успевшие заглянуть в письма - в восторге: все-таки никто, кроме русских, не способен так чувствовать и передавать чувство.
С недавних пор архиву ощутимо помогает холдинговая компания "Интеррос", приобретены уникальные вещи. История каждой покупки похожа на детектив. Ведь нужно узнать, законным ли путем попала к продавцу, убедиться в подлинности.
Давно уже архиву стало известно про церковное следственное дело против Распутина, подозревавшегося в сектантстве. Но денег не было, оно ушло с молотка.
И вот вдруг всплыло. Прежде чем было принято решение, через верных людей
проверили, как и где провел "Распутин" эти несколько лет. Директор архива говорит, что получил теперь ответ на вопрос, что связывало мператрицу с Распутиным.
- Будете публиковать?
- Обязательно.
Украшение и гордость хранилища - фонд Деникина. С тем, что сам генерал когда-то передал в Пражский архив, - 650 дел. Семейные реликвии, одну за другой, постепенно, присылала в ГАРФ в 90-е годы его дочь Марина Деникина-Грей. Словно отрывала частями от сердца. Фотографии, переписка в Первую мировую войну с Ксенией Васильевной, еще невестой, ее дневники. Грязные, с подтеками - во время оккупации лежали в земле.
Я позвонила Марине Антоновне в Версаль.
- Как же вы решились расстаться с этим?
- Трудно. Это мамина заслуга, все сохранила... А кто знает, сколько мне осталось. Мой сын - журналист, мы долго советовались. Если бы он знал русский!
До трех лет говорил, а потом его сторожила консьержка, я возвращалась с работы ночью, не до того было... Хочу, чтобы все осталось в русских руках. Нет, французам я бы никогда не отдала... Вы знаете, мне сказали, что встал вопрос о захоронении папиного праха в России... О, я согласна, согласна!

Почему Буш узнал это первым
Личные архивы - человеческая составляющая ГАРФ, и в этом смысле XX век много беднее XIX. Тогдашние политические деятели, именитые персоны, двор были обществу более открыты. Известны мотивы поступков, из чего исходили, принимая государственные решения. Советские руководящие товарищи до смерти боялись дневников, частной переписки, ничего не копили. Воздадим должное мужеству Александра Николаевича Яковлева, передавшего в ГАРФ воспоминания, семейные письма, неправленые рукописи, даже юношеские стихи.
За два дня до гибели Галина Старовойтова обещала всерьез поговорить о будущем своего политического архива: "Вот вернусь из Питера..." Теперь он в Лондоне, попадет ли в Москву - неизвестно.
Разумнее не ждать, пока человек с годами, возможно, дозреет до нелегкого примирения своих опасений и сомнений с общественной необходимостью оставить людям крупицу истории. Но можно прийти к нему и для начала записать его рассказ.
Пошли. Андрей Владимирович Козырев вспомнил о детали, которая, вероятно, и не отложилась в его деловых записях. Известен и соответственно истолкован исторический факт: о распаде Союза первым узнал президент Буш, а уж потом Горбачев. Что стоит за этим? Да ничего, уверяет Козырев. Ельцин и Шушкевич взялись за телефонные трубки одновременно, но оказалось, что Бушу дозвониться легче.
Сергей Александрович Филатов уже начал передавать свои материалы. На каждый день у него, главы президентской администрации, очень организованного, точного человека, была заведена отдельная папка: что и как обсуждали с президентом, к чему пришли. "...Тут я сказал ему, что надо бы поберечь сердце, он ответил: "Вы думаете, у меня осталось сердце? Только угольки от него".
Историю делают люди, их образ создают подробности.
Случались в минувшее десятилетие чрезвычайные события. Ждать документальных свидетельств означало их потерять. Первыми в 93-м в почерневшем Белом доме появились саперы, следом сотрудники ФСБ, за ними - архивисты с мешками.
Перешагивая через горы битого стекла и окровавленные бинты, добрались до полувыгоревших этажей. Вывезли сорок тонн документов, которые потом несколько лет обрабатывали. В мешки летело все подряд: приказы, чьи-то дневнички, лихорадочные записки, блокноты. Народные депутаты сразу же начали рваться в ГАРФ посмотреть "кое-что" до разборки.

Что дарят царям
Так идет процесс собирания истории, скучно именуемый комплектованием. Главная идея и главная проблема в том, чтобы не останавливалось в любых условиях, порой катастрофических. Исчерпаны свободные площади для новых поступлений, не хватает средств на реставрацию даже гибнущих, угасающих текстов, нарушение температурного режима из-за неполадок с теплом смертельно для бумаги.
Документ принимается "на вечное хранение". Но вечность, она и до и после нас. Мы живем внутри нее. Разве у грядущих поколений больше прав на историческое знание, чем у нынешнего? Идеология ГАРФ - доступность его богатств сегодня, сейчас, и не только в читальном зале. На днях приезжали датчане. Готовится визит Путина в Копенгаген, королева задумала сделать и показать ему забавную выставку – царские семейные подарки. У Дании высокие родственные связи с Россией. Мария Федоровна, мать Николая II, была до замужества датской принцессой Дагмар.
Еще недавно показалось бы святотатством вывозить исторические ценности за стены архива, а сейчас работает целый выставочный отдел. "Ноу-хау" ГАРФ - документ в окружении близких ему вещей, картины, костюма, домашней безделицы.
В читальном зале работают ученые, публицисты, студенты, а выставка - для человека с улицы. Зашел, увидел, удивился, прочувствовал. За десять лет - 146 выставок. Большинство, естественно, в России, но еще Париж, Копенгаген, Америка, Германия, Италия... Вместе в Эрмитажем и Третьяковкой, Музеем прикладного искусства и Музеем декабристов в Ялуторовске... С фантастическим успехом в течение двух лет путешествовали по США "Николай и Александра".

Кто куда, а мы - в XVII век
В русском языке пока нет даже термина, означающего то, чем озабочены сейчас западные архивисты, - "outreach". Что-то вроде "достичь извне" тех, кого в архиве еще нет, но следует завлечь и показать, как это интересно. А ведь зарубежные архивы и без того полны, ломятся от желающих узнать историю своей семьи, корни. Есть страны, где среди посетителей таких - три четверти.
Американцы чувствуют себя в национальном архиве, как в домашнем. Гражданин считает себя собственником общей памяти о прошлом, вобравшей прошлое его рода.
Однако у "outreach" цели более всеобъемлющие, чем составление генеалогического древа.
В развитых странах у людей все больше времени, не занятого работой и домом. В обществе свободного времени архив, аппарат государственности, жизненно необходимый всей стране, всему народу, возможно превратить и в нечто, притягательное для отдельно взятой личности. Как театр, спорт, путешествия, как источник впечатлений и переживаний. Можно представить себе в близком будущем разговор по телефону: "Вы куда сегодня вечером?.. - Нет, мы в архив, набрели на захватывающий сюжет XVII века, не оторваться". Вполне реально.