Е.В. Белякова. Судьба сборников церковных канонов на Руси. ("Исторический вестник", № 5. 2000 г.)

Е.В. Белякова, кандидат исторических наук. Институт российской истории РАН, научный сотрудник

Вопрос о церковных канонах - один из важнейших для современного религиозного сознания. Если в XIX в. образ жизни духовенства и мирян Русской Православной Церкви регламентировался государственным законодательством, далеко не всегда соответствовавшим церковным канонам, то после 1917 г. и оно упразднилось. Однако этому способствовали не только революционные события 1917 г., но и реформационное движение в Русской Церкви, завершившееся Поместным Собором 1917-1918 гг. Предсоборное движение проходило под лозунгом восстановления канонических норм в Православной Церкви. Однако обращение к церковным канонам показало, что нет единства в их понимании и трактовке: как сторонники, так и противники воссоздания патриаршества и участия мирян в Соборах обосновывали свою позицию ссылками на церковные постановления. Дискуссии на Соборе показали всю актуальность трактовки канонического наследия.
Сегодня Русская Православная Церковь не имеет авторитетного комментированного сборника церковных канонов. С одной стороны, в религиозном сознании широко распространено представление о неизменности канонического наследия, с другой стороны, современная практика далеко ушла от тех норм, которые предписывали каноны. Достаточно указать на вопрос о переходе епископа в иную епархию, воспрещаемом рядом канонов, начиная с 14-го Апостольского Правила. Расхождение канонов и церковной практики возникло не в ХХ в. Достаточно напомнить суровый приговор 1841 г. издателей Греческой Кормчей "Пидалион" святогорцев Никодима и Агапия современной им церковной действительности: "Конечно, придет в недоумение тот, кто с точки зрения священных канонов обозрит церковные дела настоящего времени, он не найдет в них ни малейшего подобия делам прежних времен, чтобы как-нибудь разрешить свое недоумение. Ныне все клирики беззаконно получают свою степень, беззаконно живут и умирают, отчего и цепи рабства продолжаются и становятся тяжелее. А мы остаемся в бесчувственности и еще бесстыднее беззаконничаем" [1] . Цель издателей Греческой Кормчей была: "искоренить различные беспорядки, утвержденные давно обычаем и некоторым образом канонизированные уже бывшими дотоле в употреблении источниками церковного права" [2] .
Греческие издатели прошлого века оказались гораздо свободней современных церковных издателей канонов, которые ограничиваются репринтным воспроизведением либо Книги Правил 1839 г., в которой Правила были помещены без каких-либо комментариев, либо переизданием Кормчей патриарха Иосифа.
В предисловии к переизданию Кормчей сделана попытка оценить этот памятник: "Впервые после 1913 г. издается полный сборник Церковных Правил, предназначенный Отцами Церкви для руководства в жизни каждого христианина на все времена и во всех жизненных обстоятельствах... Первый перевод на славянский язык был дан святым равноапостольным Мефодием Моравским, просветителем славян. Данное издание воспроизводится по наиболее авторитетному тексту, подготовленному по благословению святейшего Иосифа, патриарха Московского, к выпуску в 1650 г., но в связи с его кончиной увидевшему свет незначительным тиражом лишь в 1913 г." [3] . Этот небольшой текст имеет ряд ошибок и неточностей - очевидно, научные консультанты издания не заглядывали ни в справочную литературу, ни в многочисленные курсы церковного права.
Однако эти ошибки соответствуют определенной русской исторической традиции. Действительно, на протяжении ХVII-ХIХ вв., вплоть до выхода Книги Правил, текст Кормчей перепечатывался почти без изменений, что и породило как у старообрядцев, так и у представителей Синодальной Церкви представление об абсолютно устойчивом составе этого сборника.
Выразительным подтверждением подобного представления является сербский Хиландарский сборник - одна из древнейших рукописей Сербской Кормчей (XIV в.), отсутствующие первые листы которой были восстановлены по печатной Никоновской Кормчей [4] . Так, в сборник попало отредактированное святейшим патриархом Никоном для его издания Кормчей предисловие, рассказывающее об учреждении автокефальных церквей [5] .
Несомненно, со сборниками церковных канонов произошло то же, что и с богослужебными книгами после реформы патриарха Никона - они перестали подвергаться редактированию. Более того, из религиозного сознания исчезло представление о существовании других редакций. Печатное издание вытесняло и делало ненужной рукописную традицию.
Между тем изучение рукописной традиции канонических сборников в ХII-ХVI вв. на Руси показывает, что здесь ситуация была совсем иная, чем в послениконовскую эпоху. Сборники церковных канонов не были застывшими, их перевод и редактирование были вызваны задачами, стоявшими в ту эпоху перед Русской Православной Церковью.
Уже первый перевод канонов на славянский язык не находит полного соответствия в греческой традиции. Этот перевод был сделан святым равноапостольным Мефодием, о чем упоминает его житие. Исследователи считают, что святой Мефодий перевел Сборник в 50 титулах Иоанна Схоластика. Церковные каноны были расположены тематически, по 50 главам. Перевод Мефодия сохранился в двух русских рукописях XII и XVI вв. и представляет собой почти втрое сокращенный свод, хотя, возможно, сокращение принадлежало и не самому Мефодию [6] .
Современнику святых Кирилла и Мефодия - патриарху Фотию традиция приписывает составление Номоканона 14 титулов: сборника, где по сравнению с Номоканоном 50 титулов был расширен состав канонов (были добавлены каноны VI и VII Вселенских Соборов, поместных Константинопольских Соборов 861 и 879 гг.) и появился новый Указатель в 14 главах. Сборник 14 титулов был также переведен на славянский язык и получил широкое распространение на Руси. Помимо Соборных и Отеческих Правил данная редакция включала целый ряд церковно-учительных статей (в том числе "Сказание" патриарха Анастасия Антиохийского; "Повесть" о папе Григории Двоеслове; трактат Епифания, архиепископа Кипрского о ересях; трактат Тимофея, пресвитера Константинопольского, о способе принятия еретиков), а также Императорское законодательство (фрагменты Прохирона и Эклоги) и статьи исторического и календарного содержания. Славянский вариант был издан В.Н. Бенешевичем по списку ХI-ХII вв. с параллельным греческим текстом по списку Х в. [7]
Этот сборник получил на Руси широкое распространение, но уже в XIII в. появляется новая редакция канонов - Кормчая, пришедшая на Русь из Болгарии и созданная трудами святого Саввы Сербского - первого автокефального Сербского архиепископа (XIII в.). Кормчая святителя Саввы ( в русской научной традиции она называется сербской редакцией) представляет собой свод, в котором каноны находятся в усеченном виде (из Синопсиса Стефана Эфесского), но они снабжены толкованиями известного византийского канониста XII в. номофилакса Алексия Аристина. К ряду канонов помещены были толкования великого друнгария императорского трибунала и государственного секретаря Византии Иоанна Зонары, канониста ХII в. Кормчая святого Саввы включала в себя не только Соборные Постановления и Правила Отцов Церкви, но и такие дополнительные части, как статьи по истории Вселенских Соборов, истолкования молитвы "Отче наш", Символа веры, произведений преподобного Иоанна Дамаскина. Древнейший русский список этой Кормчей - Рязанский 1284 г. В настоящее время в Сербии осуществлено факсимильное издание древнейшего неполного Иловицкого списка 1262 г. [8] .
На Руси сербская и древнеславянская редакции были объединены - возникла новая, русская редакция. Правила в ней были помещены в полном виде, а к ним были присоединены толкования Алексия Аристина. Русская редакция включала в себя и статьи русского происхождения: церковные княжеские уставы, ответы русских иерархов на различные канонические вопросы. Княжеские уставы определяли сферу суда епископов и митрополитов и устанавливали размеры наказаний в виде денежных штрафов, распространяя на церковный суд нормы светского права [9]. Помещенные в Кормчей "Вопрошания новгородского причетника Кирика" - своеобразный справочник по тем вопросам, которые волновали русского клирика XII в. (здесь есть и вопросы о том, сколько раз в году надо причащаться, можно ли позволять ходить к латинским попам и др.). Русская редакция включала в себя и поучение к епископам, возлагавшее на них обязанность следить за соблюдением церковных канонов: "Всею силою и всею мощью должны суть архиепископи и епископи имети стражбу о священных правилех... Божественном бо правилом не сохраняемом, различная преступленья бывают: от того Божий гнев на нас и многи казни и последний суд. Тому же всему повинни суть святители не бдяще не стрегуще винограда, еже есть Церкви" [10]. Эта мысль о неизбежности наказаний от Бога за несоблюдение заповедей повторяется во многих русских поучениях и в определении Собора 1273 г.
На Руси был составлен и сборник "Мерило Праведное", в котором содержались наставления князьям и судьям о праведном суде и законодательство византийских императоров и русских князей, хотя эти памятники и отражали совершенно разные судебные нормы.
Развитие византийской канонической традиции не остановилось в XII в., когда святым Саввой были сделаны переводы. Широкое распространение получили толкования Феодора Вальсамона, патриарха Антиохийского, однако они не были переведены на славянский. Известны лишь переводы отдельных правил с толкованиями Вальсамона, принадлежащие, по-видимому, преподобному Максиму Греку. В XIV в. были созданы новые редакции канонических сборников: Алфавитная Синтагма греческого иеромонаха Матфея Властаря и Эпитоми номофилакса Константина Арменопула. Оба эти сборника отличает тенденция к сокращению как самого текста канонов, так и их числа, стремление к четкой систематизации. По-видимому, к XIV в. относится и создание на Афоне епитимийного Номоканона, известного в XVI в. в русской традиции как Номоканон при Большом Требнике. Этот памятник являлся компиляцией, сделанной на основе епитимийного Номоканона преподобного Иоанна Постника, патриарха Константинопольского [11].
Тенденция к созданию сокращенных канонических сборников наблюдалась в XIV в. и у южных славян. Алфавитная Синтагма Матфея Властаря, составленная в 1335 г., была переведена в Сербии в 1347/48 г., и в этом же году появилась ее сокращенная редакция, которая вошла в сборники вместе с Законником сербского царя Стефана Душана [12]. У южных славян появилась и славянская сокращенная систематизированная обработка канонов - Мазуринская Кормчая. Этот свод типологически ближе всего к Номоканону святого Мефодия [13]. По-видимому, появление этой редакции на Руси связано с митрополитом Киприаном.
Но для русской культуры ХV-ХVI вв. имела особое значение русская редакция Кормчей. Эта редакция дополнялась и послужила основой для создания новых редакций, в частности, Мясниковской редакции, списки которой включали Послание митрополита Московского Киприана преподобным Сергию Радонежскому и Феодору Симоновскому с призывом противостоять беззаконным действиям великого князя Димитрия Иоанновича Донского [14]. В Новгородско-Софийскую редакцию Кормчей была внесена статья, обосновавшая существование автокефальных церквей. Полностью умалчивая о бедствиях, постигших Сербскую и Болгарскую Церкви, эта статья утверждала новую для Русской Православной Церкви мысль о необязательности подчинения Константинопольскому патриарху [15] и способствовала укреплению нового самостоятельного статуса Русской Митрополии.
XVI в. был переломным не только в истории Церкви, но и в истории каноники. В Европе, с одной стороны, протестант Лютер торжественно сжигает римский "Соrpus juris canonici", а с другой стороны, протестантские ученые начинают издавать памятники греко-римского (византийского) права - как светского, так и церковного [16]. Эти издания имели значение и для православного мира.
В России XVI в. прошел в спорах о понимании церковных канонов. Попытка создать тематический свод канонов была предпринята учеником преподобного Нила Сорского Вассианом Патрикеевым, который включил в свою Кормчую "Собрание некоего старца" - трактат, доказывающий несовместимость монашеских обетов с хозяйственной деятельностью монастырей. Среди обвинений, предъявленных на суде Вассиану, был и упрек в самовольном редактировании Кормчей. Как заявил митрополит Московский Даниил: "И тое книгы не смел никътоже разрешити ли чем поколебати от седмаго собора до рускаго крещения, а в нашей руской земли та книга болши петисот лет... неразрушима и непоколебима была ни от кого" [17]. Из лагеря иосифлян вышла и другая Кормчая, с тематическим расположением в порядке 14 титулов, принадлежащая игумену Волоцкого монастыря Нифонту (Кормилицыну). Она также не получила одобрения, о чем свидетельствует приписка, запрещающая переписывать рукопись, потому что ее осудили митрополиты Даниил и Макарий, сказав, что "так писать, то еретики де все раскрадут" [18]. По сути митрополит Даниил выступал с новаторским утверждением о неизменности состава Кормчей. Но этим его новаторство не ограничилось. Он приступил к созданию Сводной Кормчей, так и оставшейся незавершенной. В ней должны были быть объединены все известные на Руси редакции и толкования. Кроме того, эта Кормчая включала и эпизоды из житий святых. Сводная Кормчая создавалась в полемике с Вассианом Патрикеевым и преподобным Максимом Греком, чем и объясняется направленность некоторых подборок толкований. Так, к 23-му Правилу Халкидонского Собора приводилась подборка из Пролога, доказывающая факт существования монастырских тюрем. Митрополит Даниил уравнивал церковные каноны и практику.
Еще четче эта тенденция - обращения не к церковным канонам, а к практике - проявилась в Стоглаве. Для Стоглава характерна также ссылка на "Святые Правила" вообще, т.е. Апостольские Правила и правила Вселенских Соборов воспринимаются как единая система правовых норм. Новаторским является и включенный в Стоглав трактат, приписанный преподобному Иосифу Волоцкому, о допустимости изменяемости канонов, что давало возможность обосновывать и явные отступления от канонических норм.
Еще более неожиданной оказалась судьба Кормчих в Киевской Митрополии, где Собор 1509 г. вынес определение, запрещавшее мирянам под страхом церковного отлучения держать у себя Кормчие - таким образом епископы хотели оградить свою власть от посягательств мирских людей [19].
Печатное издание Кормчей появилось спустя столетие после появления на Руси книгопечатания. В основу текста была взята не русская, а сербская редакция, имевшая распространение в западнорусских землях. Но выбор в пользу этой редакции был сделан не патриархом Никоном, а его предшественником - патриархом Иосифом, что свидетельствовало, на наш взгляд, о недоверии к русской канонической традиции. Характерно, что патриарх Никон, внося добавления к Кормчей (например, "Сказание об учреждении патриаршества в России"), следовал традиции Новгородско-Софийской редакции. Уже в Иосифовой Кормчей был опущен знаменитый Панарий святителя Епифания, архиепископа Кипрского. И в дальнейшем сокращение объема Кормчей шло за счет уменьшения антиеретических статей.
В XVII в. были сделаны переводы и Эпитоми Арменопула, и Синодикона Бевергия, но они остались в рукописях и не получили распространения.
Отмена Собором 1666-1667 гг. постановлений Стоглава сделала очевидным кризис русского церковного права. Дальнейшее его развитие (вся законодательная деятельность Церкви сосредоточивалась в Святейшем Синоде, определения и постановления которого являлись важнейшими источниками канонического права Русской Церкви в течение двух с половиной веков. - Ред.) было во многом обусловлено борьбой с расколом, одним из последствий которой явилось уничтожение покаянной дисциплины.

ПРИМЕЧАНИЯ.

1. Никольский И. Греческая Кормчая "Пидалион". М., 1888. С. 163.
2. Там же. С. 164.
3. Кормчая (Номоканонъ). Отпечатана с подлинника патриарха Иосифа. Изд. 3-е, стереотипное. СПб., 1998. С. 2.
4. См.: Троицки С. Хилендарски Номоканон // Хилендарски Зборник. I. Београд, 1966. С. 81.
5. См.: Щапов Я.Н. Южнославянский политический опыт на службе у русских идеологов XV в. // Byzantinobulgarica. Sofia, 1966. Т. 2. Р. 199-214.
6. См.: Щапов Я.Н. "Номоканон Мефодия" в Великой Моравии и на Руси // Великая Моравия. Историческое и культурное значение. М., 1985.
7. См.: Древнеславянская Кормчая XIV титулов без толкований. Труд В.Н.Бенешевича. СПб., 1906. Т. 1.
8. См.: Законоправило или Номоканон светога Саве. Иловички препис 1262 година. /Петровиh. М. Дечjу Новине. 1991.
9. См.: Древнерусские княжеские уставы ХI-ХV вв. / Под. ред. Я.Н. Щапова. М., 1976.
10. РИБ. Т. 6. СПб., 1880. № 11. Стб. 127.
11. См.: Павлов А.С. Номоканон при Большом Требнике. М., 1897.
12. См.: Соловьев А.В. Законик цара Стефана Душана 1349 и 1354 године. Београд, 1980. С. 7.
13. См.: Белякова Е.В. Мазуринская Кормчая и ее историко-культурное значение на Руси. / Дис... канд.ист. наук. М., 1998.
14. См.: Русская историческая библиотека, издаваемая Археографическою комиссиею (далее - РИБ). Т. 6. № 20. Стб. 173-186.
15. См.: Щапов Я.Н. Южнославянский политический опыт на службе у русских идеологов XV в. // Вуzantinоbulgarica. Sofia, 1966. Т. 2. С. 199-214.
16. Bevergius. Sunodicon (Synodicon) sive Pandectae canonum ss. Apostolorum et Conciliorum ab ecclesia graeca receptorum, nec non canonicarum ss. Patrum epistolarum. Oxonii, 1672; Leunclavius. Juris graeco-romani tam canonici quam civilis tomi duo. Francofurti, 1596.
17. Судное дело Вассиана // Казакова Н.А. Вассиан Патрикеев и его сочинения. М.; Л., 1960. С. 287.
18. РГБ (Российская государственная библиотека (Москва)). Собр. Егорова. № 156. Л. 10-22.
19. См.: Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. М., 1996. Кн. 5. С. 109.

Форумы