Фрольцова П. А. Конюшенное хозяйство Троице-Сергиева монастыря по вкладной книге 1672 -1673 годов

                Крупные монастыри в русском государстве существовали не только как центры духовной и материальной культуры, но и являлись владельцами многочисленных земель и промыслов, вели торговлю. Хозяйственная деятельность монастырей уже привлекала внимание исследователей[1]. Комплексное исследование хозяйства Троице-Сергиева монастыря осуществила М. С. Черкасова[2].
Животноводство в хозяйстве русских монастырей занимало значительное место. Конюшенные и скотные дворы имелись практически во всех, даже в небольших русских монастырях. Конюшенный двор в монастырском хозяйстве играл особую роль: монастырские конные слуги несли ратную государеву службу, а лошади являлись предметом торговли и были необходимы для обслуживания многочисленных вотчинных владений, других бытовых и повседневных нужд. Богатый конюшенный двор подчеркивал высокий статус монастыря. Все это (напрямую или косвенно) подтверждается данными таможенных, писцовых, а также монастырских конюшенных и вкладных книг.
Конюшенное хозяйство русских монастырей сравнительно редко становилось предметом самостоятельного исследования. О конюшенном хозяйстве Троице-Сергиева монастыря писал К. А. Филимонов[3]. В его исследованиях выделена роль коневодства в монастыре, очерчены его история и структура. На сегодняшний день его работы – единственные по указанной теме. Однако породные и другие качества лошадей в работах Филимонова не затрагиваются. Это и стало отправной точкой настоящего исследования.
Филимонов в своих работах упоминает вкладные книги в качестве источника по конюшенному хозяйству монастыря, но детально их не рассматривает. В то же время вкладные книги монастырей являются ценным  источником по данной теме. Они дают возможность в первую очередь проследить динамику поступления пожертвований (вкладов) за определенный период, их состав, характер и количество, а также социальную принадлежность вкладчиков. Кроме того, сведения вкладных книг могут привлекаться для уточнения данных о тех или иных чертах внутренней, повседневной жизни русских монастырей.
Создание основного массива научных трудов, посвященных изучению вкладных книг Троице-Сергиева монастыря, приходится на вторую половину XX в. Чаще всего они выступают предметом источниковедческого, текстологического или библиографического анализа[4]. Хронологические записи пожертвований во вкладных книгах Троице-Сергиевой обители строго систематизированы по принадлежности вкладчиков к определенным социальным группам. В отдельные главы объединены вклады князей и царей, начиная с князя Дмитрия Ивановича Донского, митрополитов и патриархов, архиепископов и епископов, представителей боярских родов, служилых людей, дьяков, духовенства, торговых гостей, людей разных чинов государева двора, т. е. стряпчих, стольников и жильцов, а также подьячих, казаков, боярских и торговых людей, крестьян, слуг и т. д.
Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря известна в двух списках: 1638/39 и 1672/73 гг. В рамках каждой отдельной главы книг пожертвования записывались в четкой хронологической последовательности. По родам были сгруппированы в главы боярские вклады; в данном случае последовательный хронологический порядок глав строился по первому пожертвованию представителей отдельного рода. В 1987 г. сотрудниками Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника было подготовлено издание вкладной книги, что открыло путь к использованию этого ранее недоступного источника широкому кругу специалистов[5].
Конюшенное хозяйство было важной частью хозяйства Троице-Сергиева монастыря. Коневодство и заботы о конюшенных дворах поручались старцам-конюшим, многочисленным слугам и конюхам[6]. «Монастырская конная служба» считалась особо ответственной статьей хозяйства. На ее высокий статус указывает письменная фиксация дворов, подробные списки лошадей, включая молодняк, и их возраст: «А каковы те лошади в шерсть и в приметы, и леты, и тому имянная записка в книгах на конюшенном дворе»[7]
Одним из источников пополнения монастырских конюшен были вклады. Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря полна записями о поступлении лошадей от вкладчиков всех социальных групп. Представители феодальной знати нередко передавали монастырю десятки лошадей. К таким случаям, в частности, относится вклад Бориса Федоровича Годунова по Ивану Михайловичу Глинскому 27 января 1602 г.: «2 санника, 3 жеребца, 61 кобылица, 5 жеребчиков, 12 кобылок»[8] – всего 83 лошади. Но, как правило, в качестве вклада одна-две лошади.
Каждую лошадь во вкладную книгу казначей записывал. Он указывал, по возможности, их отличительные признаки – пол, масть, возраст, особые приметы. Иногда указывалась и дальнейшая судьба животного – верховая или упряжная лошадь отправлялась на монастырскую конюшню, рабочая – на воловой двор.
Для обозначения возраста лошади использовались разные термины. Так, «жеребенком» или «сосунком» называли жеребят возрастом до полугода, которых приводили вместе с кобылами, и лошадей 3–5 лет. До 6 лет лошадь считалась молодой[9], с 7–8 – взрослой. О животных старше 12 лет писали «сросла» («сросл»)[10], о пожилых, старше 20 лет –«стара» («стар»). До 20–25 лет лошадь считалась пригодной к работе.
Породы лошадей в документах, как правило, не указывались. Основная их масса принадлежала к одной условной «русской» породе. Однако во вкладной книге дважды встречается указание на то, что вложенная лошадь была «русской». История отечественного коннозаводства и «русских» лошадей начинается с основания Иваном III в XV в. Хорошевского конного завода под Москвой[11]. В годы правления Алексея Михайловича количество лошадей только в дворцовых конюшнях достигало 50 тыс.[12]
В большом количестве поставлялись «из Казани и из Астрахани ногайские и татарские»[13] лошади, которые «не отличались ни красотой, ни статностью, напротив, были даже дурны собою, узкобрюхие с тяжелой головой, с короткой шеей; зато очень крепкие, бежали скоро, и сносили всякий труд»[14]. Под общим названием «татарские» понимались в то время несколько пород лошадей[15]. Прежде всегоэто были потомки «половецких скоков», попавших на Русь во время монголо-татарского нашествия. «Татарскими» назывались и каймакские (кипчакские) лошади, выведенные от скрещивания монгольских лошадей с «аргамаками»[16]. Как самостоятельные породы однократно упоминаются во вкладной книге лошади казанских и уфимских (уфинских) татар, в том числе один иноходец, а также 15 лошадей черемиской породы, родственных татарским.
Ногайские лошади произошли в результате скрещивания «половецких скоков» с абхазскими лошадьми, также они зачастую имели примеси крови украинских и польских пород[17]. Во вкладной книге упоминаются 83 лошади ногайской породы; кроме того, о двух из них отмечено, что они способны передвигаться иноходью. Представителей этой породы отмечено во вкладной книге больше всего, не считая лошадей «русской» породы, которая обычно не указывалась.
Лошади калмыцкой породы, упомянутые во вкладной четырежды, были легки, быстры и способны преодолевать большие расстояния без отдыха и корма[18]. Среди них часто встречались иноходцы[19], использовавшиеся и в упряжи, и под седлом. Один раз упоминается «конь мухорт башкирских лошадей»[20]. Башкирская лошадь, которая «внешностью немногим отличается от калмыцкой… лошади»[21], чаще использовалась в упряжи для полевых работ, чем для верховой езды.
Со 2-й половины XVстолетия в русском государстве появились туркменские, турецкие и крымские лошади – аргамаки. Ониобладали прекрасным экстерьером, быстротой и легкостью бега и особо ценились за то, что могли использоваться как под седло, так и в упряжи[22]. Аргамаки во вкладной книге упоминаются 20 рублейаз, в том числе и один «аргамак горских лошадей»[23]. Также в единичных количествах встречаются лошади крымской и горской пород, предположительно тоже аргамаки. Стоит сказать, что из всех перечисленных пород именно эта имела наибольшую стоимость, однако подробное рассмотрение стоимостей вкладов лошадьми должно быть предметом отдельного исследования.
Из Европы поставлялись литовские лошади – клепперы, славившиеся выносливостью и способностью перевозить большие грузы. Лошади этой породы 7 раз упоминаются во вкладной книге; они особо ценились как артиллерийские и обозные, а также применялись в разведении для улучшения местных пород[24]. В меньшем количестве привозились лошади жмудской породы (жмудки), однократно упомянутые во вкладной книге под именем «подунайских лошадей».
Лошади ольденбургской породы, называемые обычно просто «немецкими»[25], привозились из Германии. Во вкладной книге упомянуты 9 таких лошадей; еще 17 относятся либо к горской, либо к немецкой породам[26]. Также отмечены 3 «волоских» (воложских, волошских) лошади, очевидно, принадлежавшие к румынским или молдавским породам[27]. Упоминается один жеребец «цесарских лошадей»[28].
Единожды применительно к лошади употребляется слово «бахмат», смысл которого до конца не ясен[29]. Вероятнее всего, этим термином обозначали не породную принадлежность, а любую лошадь с разрезанными ноздрями[30]. Также во вкладной отмечены 35 иноходцев, которые могли использоваться как в упряжи, так и под седлом. Отдельно упомянуты 10 санников – лошадей легкоупряжных пород, которые запрягались только в сани[31]. Легкие рысистые «санные лошади», некоторые из которых были способны бежать иноходью, ценились очень высоко и нередко выступали в роли дорогих подарков[32].
Подробные результаты анализа вкладной книги Троице-Сергиева монастыря 1673 г. отражены в таблице, которая охватывает период с 1600 по 1686 гг. По ней можно проследить развитие конюшенного хозяйства монастыря в правление архимандритов Иоасафа (1605–1610) гг., Дионисия (Зобниновского) (1610–1633 гг.), Нектария (Вязлетина) (1633–1640 гг.), Адриана (1640–1656 гг.), Иоасафа (1656–1667 гг.), Феодосия (1667–1674 гг.) и Викентия (1674–1694 гг.).
Информационные возможности таблицы также могут быть использованы для дальнейшего исследования не только русского средневекового монастырского хозяйства, но и конного наследия России.
 
 

© Фрольцова П. А., 2019

 

[1]Савич А. А. Соловецкая вотчина в XVXVII вв. (Опыт изучения хозяйства и социальных отношений на русском Севере в Древней Руси). Пермь, 1927; Прокофьева Л. С. Вотчинное хозяйство в XVII в. (По материалам Спасо-Прилуцкого монастыря). М.; Л., 1959; Борисов А. М. Хозяйство Соловецкого монастыря и борьба крестьян с северными монастырями в XVIXVII вв. Петрозаводск, 1966; Тихомиров М. Н. Монастырь-вотчинник XVI в.// Тихомиров М. Н. Российское государство в XVXVII вв. М., 1973; и др.

[2] Черкасова М. С. Землевладение Троице-Сергиева монастыря в XVXVI вв. М., 1996; Черкасова М. С. Крупная феодальная вотчина в России конца XVIXVII вв. М., 2004.

[3] Филимонов К. А. Конный двор: история и перспективы // Вперед. 1990. 22 сентября. С. 3; Филимонов К. А. Из истории конюшенного хозяйства Троице-Сергиевой лавры XV–XIX вв. // Труды по истории Троице-Сергиевой лавры: Сборник статей. М., 1998. С. 112–119; Филимонов К. А. Конные дворы Сергиева Посада // Вперед. 2005. 20 декабря. № 142 (14399). С. 3.

[4]Веселовский С. Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969; Клитина Е. Н. Вкладные книги Троице-Сергиева монастыря // Труды Отдела древнерусской литературы Института русской литературы РАН (Пушкинский Дом). Т. 26. СПб., 1971. С. 287–293; Стрельников С. В. К изучению источников вкладных книг XVI–XVII вв.: вкладные грамоты. // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 2. История. 2008. № 2. С. 21–29; Николаева С. В. Троице-Сергиев монастырь в XVI – начале XVIII в. Вклады, вкладчики, состав монашеской братии. Сергиев Посад, 2009.

[5]Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря / Отв. ред. Б. А. Рыбаков. М., 1987.

[6] Башнин Н. В., Черкасова М. С., Шамина И. Н. Описи вологодских монастырей как источник по аграрной и демографической истории // Переписные книги вологодских монастырей XVI–XVIII вв.: исследование и тексты / Отв. ред. М. С. Черкасова. Вологда, 2011. С. 428.

[7] Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. С. 144.

[8] Там же. С. 51.

[9] Одинцов Г. Ф. Из истории гиппологической лексики в русском языке. М., 1980. С. 51.

[10] Раздорский А. И. Конская торговля Москвы в XVII веке (по материалам таможенных книг 1629 и 1630 гг.). М., 2011. С. 18.

[11] Шапиро Б. Л. Лошади «государева седла» в Московском государстве XVI–XVII вв. // Вестник Томского государственного университета. Культурология и искусствоведение. 2016. № 4 (24). С. 170.

[12] Симонов Л., Мердер И. Лошади. Конские породы. М., 2010. С. 59.

[13] Котошихин Г. К. О России в царствование Алексея Михайловича. СПб., 1884. С. 103.

[14] Костомаров Н. И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях. СПб., 1860. С. 122.

[15] Шапиро Б. Л. Указ. соч. С. 170.

[16] Кожевников Е. В., Гуревич Д. Я. Отечественное коневодство: история, современность, проблемы. М., 1990. С. 13.

[17] Симонов Л., Мердер И. Лошади. Конские породы. С. 44.

[18] Там же. С. 37.

[19] Урусов С. П. Книга о лошади. Настольная книга для каждого коннозаводчика, коневода, коневладельца и любителя лошади. СПб., 1911. С. 177.

[20] Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. С. 231.

[21] Урусов С. П. Указ. соч. С. 178.

[22]Шапиро Б. Л. Указ. соч. С. 171.

[23] Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. С. 89.

[24] Придорогин М. И. Конские породы / Под ред. и с предисл. П. Н. Кулешова. Изд. 4. М., 2011. С. 172.

[25] Шлейссингер Г. А. Полное описание России находящейся ныне под властью двух царей-соправителей Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича / [Пер. по рукописи с нем.] // Вопросы истории. 1970. № 1. С. 122.

[26] Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. С. 116.

[27] Одинцов Г. Ф. Указ. соч. С. 181.

[28] Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря. С. 103.

[29] Одинцов Г. Ф. Указ. соч. С. 103–117.

[30] Устрялов Н. Г. Сказания современников о Димитрии Самозванце. В 5 ч. Ч. 2. СПб., 1832. С. 38.

[31] Костомаров Н. И. Указ. соч. С. 122.

[32] Одинцов Г. Ф. Указ. соч. С. 138.

Форумы