Созомен. Церковная история
Книга вторая

К оглавлению


Церковной истории Эрмия Созомена Саламинского книга вторая

Глава 1.

О обретении животворящего креста и священных гвоздей.
Так окончилось все, происходившее в Никее,- и священнослужители разъехались по домам. Видя, что вся Церковь согласна касательно догмата, царь чрезвычайно радовался. Для изъявления благодарности Богу за единодушие еписокопв, за себя, за детей и за государство, он признал своею обязанностью простроить молитвенный дом в Иерусалиме, подле так называемого Краниева места. Около того же времени в Иерусалим для молитвы и посещения тамошних священных мест прибыла и мать его Елена. Питая благочестивое расположение к вере христианской, она весьма желала найти древо честного реста. Но найти его, равно как и священный гроб, было нелегко; потому что в древности языческие гонители Церкви, стараясь всеми средствами истребить едва возникавшее богопочтение, покрыли то место большим холмом и подняли его, между тем как прежде, подобно нынешнему своему положению, оно было углублено. Заняв оградою всю площадь воскресения и Краниева места, они украсили ее: поверхность выстлали камнем, и построили храм Афродиде и воздвигли ей статую; так что покланявшиеся на том месте Христу, казалось, чтили Афродиту. С течением времени истинная причина благоговения к тому месту изгладилась из памяти; ибо Христиане не могли бозопасно посещать его и показывать другим, между тем как языческий храм и статуя пользовались уважением. Несмотря однакож на то, означенное место было открыто, и тщательно придуманный для того обман изобличен. Это сделано, говорят, по указанию одного из живущих на востоке Евреев, который знал о том из книги, доставшейся ему от отца, но вероятнее,- по указанию самого Бога, открывающего людям тайны посредством знамений и сновидений; ибо я не думаю, чтобы предметы божественные нуждались в указании человеческом, когда Боку угодно открыть их, Итак, по приказанию царя, означенное место было очищено, и в глубине, на одной его стороне, показалась мещера воскресения, а на другой, близ того же места найдены три креста, и отдельно от них еще древо в виде белой дощечки, на которой словами и письменами еврейскими, греческими и римскими было изображено: Иисус Назарянин Царь Иудейский. Это, как говорит священнаяя книга Евангелий, было написано над главою И. Христа, по приказанию правителя Иудеи, Пилата. Но и после обретения не легко было отличить (истинный) крест Христов, частию потому, что надпись была соравана с него и отброшена, а частию и потому, что три креста лежали в безпорядке; и порядок между ними был нарушен вероятно тогда, когда снимали с них тела распятых. Воины, как повествует история, сперва нашли мертвым на кресте И. Христа и, сняв Его, отдали для погребения; потом, намереваясь ускорить смерть распятых по обеим его сторонам разбойников, перебили им голени, а самые кресты бросали один за другим, как попало. Да и какая была нужда воинам заботиться о расположении крестов в прежнем порядке, когда они спешили окончить дело до вечера и не считали хорошим заниматься крестами людей, умерших насильственною смертию? Между тем, как оставалось еще необъяснимым, который крест Христов, и настояла надобность в указании Божеском, а не человеческом,- случилось следующее: В Иерусалиме была одна знатная женщина, страдавшая тяжкою и неизлечимою болезнию. К ней, лежавшей (на одре болезни), пришел иерусалимский епископ Макарий, в сопровождении матери царя и своих приближенных. Сотворив наперед молитсву и дав знать зрителям, что божественный крест должен быть тот, который, будучи возложен на женщину, исцелит ее от болезни, он начал возлагать на нее кресты один за другим. Когда возлагаемы были первые два, с женою не произошло ничего важного и замечательного, и одна находилась уже при самых вратах смерти: но как скоро коснулись ее третьим, она вдруг открыла глаза и, возвратив силы, соскочила с постели здоровая. Говорят, что таким же образом ыл воскрешен и мертнвый. Большая часть найденного божественного древа и доныне хранится в Иерусалиме, в серебряном ковчеге; а остальную царица привезла сыну своему Константину, равно как и гвозди, которыми было пригвождено тело Христово. Говорят, что из этих гвоздей царь приказал сделать себе шлем и для коня узду, во исполнение пророчества Захарии,которого предсказание указывало как бы на то самое время: в день он будет еже во узде коня свято Господу Вседержителю (Зах. 14, 20). Так слово в слово говорит Пророк. В древности это было предвидено и предсказано святыми пророками, а во времена последующие, в которые угодно было Богу,- подтвердилось чудными событиями. И тут нечему удивляться, если, даже по признанию язычников, сама Сивилла сказала:
О преблаженное древо, на котором распростерт был Бог.
Чего уже, пусть бы кто и нарочито хотел противоречить, отвергнуть не в состоянии. Итак древо креста и почитание его было предсказано. Это передали мы, как сами приняли - от мужей, которым упомянутое событие совершенно известно, и которые, сведения о нем получив по преемству от отцев к детям, по возможности описали их и оставили потомкам.

Глава 2

О матери царя Елене, как она, быв в Иерусалиме, строила храмы и совершала другие богоугодные дела; также о ее кончине.
Около того времени царь, предположив воздвигнуть храм Богу, приказал тамошним правителям заботиться, чтобы это здание было как можно великолепнее и драгоценнее. Да и мать его Елена, со своей стороны, построила два храма5 один в Вифлееме на пещерою, в которой родился Христос, а другой на вершине горы Елеопской, откуда вознесся Он на небо. Благочестие и благоговение сей жены обнаружились как многими другими делами, так и следующим: Говорят, что, живя тогда в Иерусалиме, они призывала к себе и угощала священных дев, служила им при столе, подавала кушанья, наливала своими руками воду и делала все прочее, что обыкновенно делают слуги для гостей. Потом, посещая восточные города, она почтила местные церкви приличными пожертвованиями, многих, лишившихся имения, сделала богатыми, нуждающимся щедро раздавала необходимое, а иных освобождала от долговременных уз, от заточения и рудников, и за это, кажется мне, получила достойное воздаяние; ибо настоящую жизнь провела так славно и знаменито, как нельзя более: была провозглашена августейшею, издала золотую монету с собственным изображением и, получив от сына власть над государственными сокровищами, пользовалась ими по собственную усмотрению. А когда должна была она покинуть эту жизнь, то имела также и славную кончину: ьбыв около осьмидясяти лет от роду, оставила сына месте с кесарями, ее внуками, правителем всей римской империи и, если есть в том какая-нибудь польза, даже по смерти не предана забвению; ибо, в залог всегдашнего о ней памятования, будущие веки имеют два города, названных ее именем,- один в Вифинии, а другой в Палестине. Но довольно для нас о Елене.

Глава 3

О храмах, построенных Великим Константином; о городе, названном по его имени, как он построен, и о находящихся при его зданиях; также о храме Архистратига Михаила в Сосфении[1227] и о бывших там чудесах.
Царь, что ни делал, все направлял к благочестию и везде воздвигал Богу великолепнейшие храмы, особенно же в главных городах, как-то, в Никомидии вифинской, в Антиохии при реке Оронте, и в Византии, которую сравнял с Римом в правах и во власти. Когда все шло по его желанию, и дела с иноплеменниками были окончены частию войнами, частию переговорами, он захотел построить соименный себе и равночестный Риму город. Для сего, прибыв на поле илийское, близ Геллеспонта, где - могила Аякса и где воевавшие против Трои Ахеяне имели, говорят, корабельную пристань и лагерь, обозначил там форму и величину города, и на возвышенном месте поставил ворота, которые плавателям и теперь видны с моря. Когда он занимался этим, однажды ночью явился ему Бог и повелел искать другого места для города, указав на Византию фракийскую, по ту сторону Халкидона вифинского: там приказано ему построить город и назвать его именем Константина. Царь послушался слова Божия[1228] и, распространив прежнюю Византию, обнес ее огромными стенами. Так как, для населения обширного города, туземцев было недостаточно; то в разных местах по предместьям построил он большие дома и, отдав их во владение знаменитейшим людям, поселел их там с семействами, а этих людей вызвал частию из древнего Рима, частию из других мест. Назначил он также площади, из которых одни служили для устройства и украшения города, а другие для снабжения его жителей припасами, и доставив городу все прочее, отлично украсил его ипподромом, водохранилищами, портиками и другими зданиями, назвал свой Константинополь новым Римом и сделал его столицею всех живущих на земле, подвластной Римлянам,- к северу, югу, востоку и средиземному морю, начиная от городов, лежащих на Дунае, и от Епидамна, что при заливе ионийском, до Кирены и Ливии при так называемом мысе борийском. Учредил он и другой верховный совет, называемый сенатом, и предоставил ему те же права и преимущества, какие принадлежали древним Римлянам. Старание его - соименный себе город сделать во всем равным Риму италийскому, не осталось без успеха; ибо, при помощи Божией, это население так выросло, что, и по числу жителей, и по богатству, всеми ставится выше (Рима). Причиною того я почитаю, с одной стороны, боголюбезность строителя и города, с другой, милосердие и щедрость жителей к нуждающимся; ибо Константинополь так располагает всех к Христовой Вере, что Иудеи в нем - многие, а язычники почти все перешли в Христианство. Притом, столицею ему пришлось сделаться в такое время, когда Вера особенно распространилась; так что не оскверняли его ни требища, ни языческие храмы, ни жертвоприношения. В последующее царствование, то-есть Юлианово, все это хотя и было на несколько времени восстановлено, но скоро опять уничтожилось. Возвеличивая сей, как бы новозданный Христов и соименный себе город, Константин украсил его многими и великолепными молитвенными домами. Усердию царя содействовал и сам Бог, поколику святость и спасительность построенных в этом городе молитвенных домов подтверждал своими откровениями. Знаменитейшим из них, по мнению как иностранцев, так и здешних жителей, с того времени почитается храм, находящийся в Эстиях. А это место, называемое ныне михайловским, лежит на правой стороне, если в Константинополь плыть из Понта, и отстоит от него по морскому пути стадий на тридцать пять, сухим же путем, когда будешь обходить находящиеся в средине залив,- более чем на семьдесят. Нынешнее название оно получило потому, что здесь, как уверяют, является святой Михаил Архангел. Истину этого подтверждаю и я, удостоявшийся в помянутом месте великих благодеяний. Да и многие иные случаи доказывают, что это действительно бывает; ибо одни, подвергшись тяжким бедствиям, или неибезным опасностям, другие, впавши в болезни, или неизлечимые страдания, молились здесь Богу и получали избавление от несчастий. Рассказывать все порознь, как что случилось и с кем, было бы долго: я считаю необходимым сказать только то, что случилось с Акилином, который и теперь еще проводит время со мною и ходит по делам в одних и тех же судилищах, и что я часстию от него слышал, частию сам видел. Он впал в ссильную горячку от воспаления желчи,- и врачи дали ему выпить какое-то чистительное лекарство: но принятое лекарство возбудило в нем рвоту, и вместе с тем разлилась его желчь. Она своим цветом покрыла всю поверхность его тела, от чего все съеденное или выпитое им извергалось рвотою. Много прошло времени, как не удерживалась в нем никакая пища, и для исцеления болезни врачебное искусство оказалось бессильным. Наконец, уже полумертвый, он приказал своим домашним снести себя в молитвенный дом, решившись или умереть там, или получить исцеление от болезни. Лежавшему в храме больному явилось ночью божественное существо и повелело ему окроплять пищу жидкостию из смеси молока, вина и перцу. Эта именно смесь и исцелила его от болезни, хотя у врачей, по правилам их ускусства, разгорячительное питье в болезнях желчных считается вредным. Слышал я и об одном придворном враче Пробиане, что, страдая тяжкою болезнию в ногах, он там же освободился от сраданий и удостоился дивного божественного видения. Быв прежде язычником, принял он Христианство,- и прочие догматы христианской Веры почитал довольно правдоподобными, не допускал только одного, что божественный крест есть причина спасения всех. Между тем как он питал такую мусль, явившийся ему божественный зрак указал на один из образов креста, лежавших на жертвеннике тамошней церкви, и ясно произнес, что со времени распятия Христова, из всех событий, направленных к общей пользе человеческого рода, или к частной некоторых людей, ничто не совершено без силы честного креста, ни святыми Ангелами, ни благочестивыми и добрыми людьми. Не имея времени перечислять все, по дошедшим до меня слухам, произшедшее в упомянутом храме, я почел нужным рассказать только об этом.

Глава 4.

О том, что сделал Великий Константин при дубе мамврийском, и как построил (на том месте) храм.

Необходимо рассказать и о том, что царю Константину благоугодно было сделать при дубе, так называемом мамврийском. Это место, которое теперь называют Теревинфом, отстоит от соседнего Хеврона на пятнадцать стадий к юги, а от Иерусалима стадий на двести пятьдесят. Не нем, как повествует истинная история, вместе с Ангелами, посланными к жителям Содома, явился Аврааму сам Сын Божий и предсказал ему рождение дитяти. Туземцы и отдаленнейшие жители Палестины, Финикияне, Аравитяне, и теперь еще, во время лета, ежегодно совершают там торжественный праздник. К тому времни туда же собираются многие и для торговли, - продавать и покупать. Этот праздник уважается всеми: - и Иудеями, потому что они гордятся патриархом Авраамом (как своим родоначальником), и язычниками, потому что на том месте было явление Ангелов, и Христианами, потому что здесь явился праведнику Тот, Кто в последствии пришел на землю для спасения человечества, родившись от Девы. И это место все чтут согласно с правилами своего богопочтения: одни,- воссылая молитвы Богу всяческих, другие,- призывая Ангелов и возливая вино, либо принося в жерству ладон, вола, козла, овцу, петуха; ибо всякий, что из животных есть у него лучшего и драгоценнейшего, откармливал тщательно в течении целого лета, и по обету сохранял к пиршеству того праздника для себя и для своих. Из уважения к месту, или из опасения наказания Божия, там никто не сближается с женами, хотя в праздник они особенно заботятся о прикрасах и нарядах и, если нужно, выходят и прогуливаются;- никто также не предается распутству, хотя все имеют общие палатки и проводят ночь вместе. То место открыто, занято пашнями и не застроено домами, исключая жилище близ дуба, в древности принадлежавшее Аврааму, и им же ископанный колодезь. Во время праздника из этого колодезя никто не черпает воды; ибо, по языческому обычаю, одни ставят на него зажженные свечи, другие вливают в него вино, либо бросают пироги, монеты, миро, пахучие вещества,- и оттого вода, смешиваясь с бросаемыми в нее веществами, естественно делается негодною к употреблению. Между тем как все это совершалось по сказанному, с свойственным язычникам веселием, приехала туда на богомолье мать Константиновой супруги и рассказала о том царю. Узнав это, царь сильно винил палестинских епископов, что они небрегут о своей обязанности,- позволяют осквернять священное место нечистыми возлияниями и жертвоприношениями, и выразил свое благочестивое негодование в написанном по сему случаю послании к епископу иерусалимскому Макарию, к Евсевию Памфилову и к другим палестинским епископам. Он приказал им сойтись с епископами финикийскими и, разрушив до основания бывший там прежде жертвенник, а статуи предав огню, построить на том месте церковь, достойную древности и святости самого места, и впредь заботиться, чтобы оно не осквернялось возлияниями и жертвоприношениями, чтобы на нем не совершалось ничего, кроме богослужения по правилам Церкви. А кто будет замечен в совершении прежних обрядов, о том пусть доносят епископы: он подвергнется тяжкому наказанию. Приказание, выраженное в этом царском послании, начальники и служители Христовы исполнили самым делом.

Глава 5.

О том, как он разрушил идольские капища и тем подданных еще более расположил к Христианству.

Так как многие селения и города во всей (подвластной Константину) империи еще питали страх и уважение к идольским изображениям и, отвращаясь от учения христианского, ревновали о древних отеческих обычаях и празднествах; то Константин почел необходимым внушить подданным равнодушие к идолослужению, и для удобнешего достижения сей цели, наперед приучить их к презрению капищ и находящихся в них истуканов. Задумав это, он не имел нужды в воинской силе: желание его приводили в исполнение служившие при дворе Христиане, объезжая города с царскими грамотами. Ибо простой народ, опасаясь за себя, за детей своих и жен,- как бы, в случае сопротивления, не потерпеть чего худого, оставался спокойный; а блюстители капищ и жрецы, лишившись помощи черни, добровольно извлекали из неприступных и сокровенных убежищ храма все бывшие у них самые драгоценные и так называемые богодарованные[1229] изображения, и выдавали их. С того времени предметы, некогда недоступные и известные одним жрецам, для желающих сделались доступными. Кумиры, вылитые из драгоценных металлов и из других вещество, казавшихся полезными, были расплавшены и обращены в государственную монету; а с особенным искусством вычеканенные из меди отовсюду свозились в соимянные мамодержцу город и, назначенные для его украшения, еще доселе стоят по площадям, ипподрому и дворцам. Такова статуя Апполона, находившаясь в прорицалище Пифии, гелликонские Музы, дельфийские треножники и знаменитый Пан, которого Павзаний лакедемонский и греческие города поставили после войны с Мидянами. Из капищ одни лишены дверей, другие кровель, а иные, быв оставлены без внимания, обветшали и разрушились. Тогда же срыты и совершенно уничтожены храмы Эскулапа в Эгипе киликийской и Авродиты в Афаке, при горе ливанской и реке Адонисе. Оба они были весьма знамениты и пользовались великим уважением древних; ибо Эгияне уверяли, что в них избавляются от недугов страждущие телесными болезнями и что ночью являестя и исцеляет их демон. А в Афаке, в извествный день, при помощи какого-то заклинания, на вершине Ливана показывается огонь, будто звезда, и погружается в блаз текущую реку. Эту звезду называли Ураниею, как называют и Афродиту. Как скоро это совершилось,- намерение царя достигло своей цели; ибо одни, видя что предметы прежнего их благоговения и страха наполнены соломою и нечистотами и брошены как ничтожные, вместо почнения стали обнаруживать презрение к ним и своих предков упрекали в заблуждении; другие, завидуя Христианам в получаемых ими от царя почестых, почли необходимым подражать обычаям государя; иные, начав внимательно исследовать учение христианской веры, то знамениями и сновидениями, то беседами епископов или моназов были приведены к убеждению, что и в самом деле лучше исповедовать Христианство. С того времени жители селений и городов добровольно оставляли прежние свои понятия. Так приморское местечко города Газы, по имени Маиума, отличавшееся суеверием и дотоле преданное древним обычаям, теперь все вдруг обратилось к Христианству. В награду за такое благочестие, царь удостоил Маиумцев великой чести:- местечку их, которое прежде не было городом, дал значение города и назвал его, во имя любимейшего своего сына, Констанциею. По такой же причине, как я узнал, удостоен царского имени и финикийский город Константина. Но описать все порознь невозможно: ибо тогда к христианской вере обратилось много и других городов: они добровольно, без всякого приказания со стороны царя, ниспровергли свои капища и кумиры, и простроили себе молитвенные дома.

Глава 6.

О том, по какому случаю при Константине Христианство распространилось по всей вселенной.

Когда таким образом Церковь начала распространяться во всей рамской империи, христианская вера проникла и к самым Варварам. Теперь уже приняли Христианство и народы, жившие при Рейне, и Кельты, и обитавшие близ океана, отдаленные Галаты; а Готфы, и сопредельные с ними поколения, обитавшие по берегам реки Истра (Дуная), еще прежде исповедали Христову веру; в настоящее же время сделались более кроткими и образованными. Поводом к принятию христианского учения почти для всех Варваров служили бывшие по временам войны Римлян с иноплеменниками при Галлиене и следовавших за ним царях; ибо, когда бесчисленные толпы различных народов, выходя их Фракии, опустошали азию, а другие Варвары в иных местах делали то же с соседними Римлянами; тогда попадалось им в плен и оставалось у них много и христианских священников. А так как эти пленники нередко исцеляли тамошних больных и очищали одержимых демонами, произнося только имя Христово и призывая Сына Божия, притом вели жизнь неукоризненную и добродетелями побеждали (наносимые) себе оскорбления; то, удивляясь жизни и чудесным действиям этих мужей, Варвары стали приходить к благой мысли, что они умилостивят Бога, если будут подражать людям, казавшимся лучшими, и служить Ему так же, как эти последние. Таким образом, избирая их в руководители своих действий, они были научаемы, удостоивались крещения и причислялись к Церкви.

Глава 7.

О том, как христианскую веру приняли Иберийцы.

Во время того же царствования, говорят, уверовали в Христа и Иберийцы[1230]. Этот варварский народ многочисленен и весьма воинственен; он обитаетнесколько к северу от Армении. Иберийцев к остановлению отеческого суеверия расположила одна христианская пленница. Быв совершенно предана вере и благочестию, она и у иноплеменников не оставила обыкновенного своего образа жизни. Любимым ее занятием было поститься, молиться денно и нощно, и благославлять бога. Варвары справивали ее, для чего ей угодно выдерживать это,- и когда она в простоте сердца отвечала, что так именно надлежит чтить Сына Божия, то им показались странными - и имя чтимого, и образ почитания. Между тем случилось там тяжко заболеть одному отроку,- и мать больного, перенося его из дома в дом, показывала всем. У Иберийцев сохранялся этот обычай для того, не найдется ли какого-либо врача, имеющего возможность исцелить страждущего от болезни. Когда отрок, не получивший ни от кого исцеления, был принесен и к пленнице, то она сказала: я не знаю и не употребляю ни мазей, ни пластырей, но верую, что Христос, которого чту и исповедую истинным и великим Богом, спасет твоего сына,- и тот час помолившись о нем, исцелила его от болезни, тогда как он находился уже при смерти. Не много спустя, подобным же образом спасла она и жену повелителя того народа, едва не погибшую от неизлечимой болезни, и преподала ей ведение о Хриссте, как о подателе здравия, жизни и царства, и о Господе всяческих. Испытав случившееся с собою, она уверовала в истину слов пленницы, приняла христианскую веру и оказывала своей избавительнице великую честь. Царь удивился скорости и чудесности веры и исцеления и, узнав от жены о причене этого, приказал наградить пленницу подарками. Но подарки, отвечала царица, сколь бы они драгоценны ни были, для нее ничего не значат; она выше всего ставит одно служение своему Богу. Посему, если мы хотим угодить ей и заботимся о безопасной и хорошей жизни; то должны и сами чтить Того всесильного Бога и Спасителя, Который по своему благоволению сохраняет царей на царстве, легко может делать великих малыми, а бесславных - славными, и спасать угнетенных бедствиями. Так как жена благовествовала об этом по видимому часто; то повелитель Иберии пришел в недоумение, однако не совсем убеждался, представляя новость этого дела и питая уважение к отеческому богопочтению. Вскоре после того случилось ему вместе с приближенными быть в лесу на охоте. Вдруг непроницаемый мрак и густой воздух окружил их со всех сторон и покрыл небо и солнце; глубокая ночь и совершенная тьма распространилась по всему лесу. Все бывшие там, каждый боясь за себя, убежали друг от друга,- и царь, оставшись один, как обыкновенно бывает с людьми, не знающими, что делать в затруднительных обстоятельствах, вспомнил о Христе и решился признать, да и впредь признавать его Богом, если освободится от настоящего бедствия. Едва он помыслил об этом, мрак мгновенно рассеялся и воздух получил прежнюю чистоту; солнечные лучи озарили лес, и царь благополучно вышел оттуда. Сообщив своей жене о случившемя, он призвал пленницу и просил ее объяснить, каким образом надобно чтить Христа. Когда же она исполнила это, сколько можно было говорить и делать женщине; то он, созвав подданных и объявив всенародно о случившихся с ним и с его женою божественных благодеяниях, еде до посвящения своего в тайны (Христианства) предподал им учение христианское. Оба они внушали всему народу чтить Христа,- царь мужчинам, а царица вместе с пленницею - женщинам, и вскоре, с общего согласия целого племени, ревностно приступили к построению церкви. Но когда окружность всего храма обнесли они оградою, и потом при помощи машин стали поднимать колонны и утверждать их на основаниях; то, утвердив первую и вторую, при постановке третьей встретили, говорят, великое затруднение; так что ни искусство знатоков, ни сила рабочих не действовали, хотя людей тянувших было множество. Наконец наступил вечер, и у Церкви осталась одна пленница, которая, проведши там целую ночь, молила Бога о благополучном утверждении колонн, а все прочие разошлись с прискорбием, особенно же царь; ибо колонна, поднятая до половины, осталась в наклонном положении, и нижним концем врывшись в землю, сделалась неподвижною. Но это, подобно чудесам предшествующим, должно было еще более утвердить Иберийцев в вере; ибо на утро пришедши к церкви, они увидели нечто удивительное, похожее на сновидение: колонна, накануне бывшая неподвижною, теперь стояла прямо и висела в небольшом расстоянии над своим основанием. Тут все изумились и Христа исповедали единым истинным Богом. А между тем, как народ продолжал смотреть на это чудо, колонна сама собою тихо опустилась и как-будто искусственно приладилась к своему основанию. После сего прочего колонны легко уже были воздвигнуты, и остальное Иберийцы докончили с великим усердием. Когда же церковь была ими тщательно устроена, они, по совету пленницы, отправили послов к царю Константину и, предложив ему с своей стороны оборонительный и наступательный союз, в вознаграждение за то просили его прислать своему народу священников. Как скоро послы рассказали, что у них случилось и с каким усердием весь народ чтит Христа, римский царь выразил им свое удовольствие и, сделав все по их желанию, отпустил их. Так-то Иберийцы, познав тогда Христа, и доныне усердно чтут Его.

Глава 8.

О том, как приняли Христианство Армяне и Персы.

Вслед за тем христианская вера перешла к племенам соседним, и количество исповедников увеличилось. Впрочем Армяне, как я узнал, еще прежде того приняли Христианство. Говорят, что повелитель этого народа Тиридат, после какого-то дивного знамения Божия, случившегося в его доме, и сам сделался Христианином, и всем подданным предписал указом исповедовать ту же веру. Потом уже христианская вера перешла к соседним народам,- и количество исповедников увеличилось. Начало Христианства между Персами положили, думаю, те из них, которые, по случаю взаимных сношений Озройцев и Армян, вероятно, беседовали с тамошними святыми мужами и опытно удостоверились в их добродетели.

Глава 9.

О персидском царе Сапоре, как он восставал против Христиан; о персидском епископе Симеоне, и об евнухе Усфазаде, как он совершил подвиг мученичества.

Так как с течением времени (в Персии) стало весьма много (уверовавших во Христа), и они начали делать собрания, имели священников и диаконов; то это сильно обеспокоивало магов, которые, как бы какая священная каста, по преемству родов издревле управляли персидским богослужением,- обеспокоивало также и Иудеев, которые, по ненависти, были как бы природными врагами христианской веры. Они клеветали тогдашнему царю Сапору на Симеона, современного ему архиепископа Селевкии и Ктизифона, важнейших городов в Персии,- будто он благоприятствует римскому кесарю и передает ему о делах персидских. Поверив клеветам, Сапор сперва обременил Христиан неумеренными податями, поколику знал, что многие из них отличаются нелюбостяжательностию, и собрание податей поручил людям грубым, чтобы недостатком в деньгах и жестокостию сборщиков Христиане вынуждены были оставить свое богопочтение, чего он сильно домогался. Потом приказал он священников и служителей Божиих обезглавливать, церкви разрушать, имущество конфисковать, а Симеона привести к себе, как изменника персидского царства и богопочтения. В следствие сего, маги, при содействии Иудеев, усердно разрушали молитвенные дома; а Симеон, схваченный и закованный в эедехгые кандалы, был приведен к царю и при этом случае явился мужем доблестным и твердым; ибо, когда Сапор вознамерился мучить его и приказал ввести к себе, то он и не убоялся, и не поклонился. Царь был сильно разгневан этим и спросил: почему он теперь не поклонился, между тем как прежде кланялся? Потому, отвечал Симеон, что меня прежде не вводили к тебе узником для отречения от истинного Бога, и я, нисколько не сомневаясь, исполнял подобающее царскому достоинству; а теперь мне не пристояно делать это, ибо я иду страдать за благочестие и наше учение. Выслушав его слова, царь приказал ему поклониться солнцу и если исполнит приказание, обещал осыпать его дарами и почестями, а не исполнит, угрожал погибелью и ему, и всему христианскому племени. Но не боясь угроз и не обольщаясь обещаниями, Симеон оставался твердым,- не соглашался поклониться солнцу и изменить своей вере. Посему царь повелел содержать его в узах, надеясь, что он переменит свой образ мыслей. В то время, как Симеона вели в темницу, старец евнух, воспитатель Сапора и смотритель царского дома, Усфазад, увидев его, встал и поклонился; ибо случайно сидел тогда пред воротами дворца. Но Симеон сделал ему жестокий упрек, выразил свое негодование и, отворотившись, прошел мимо; потому что, быв Христианином, он незадолго пред тем, по принуждению, поклонился солнцу. Евнух тот час начал слезно рыдать, снял с себя светлую одежду, в которой был, и облекшись в черную, как бы во время сетования, сел против царского дома и стал жалобно взывать: увы мне, чего могу ожидать от Бога, которого отрекся, когда и здесь еще прежний друг мой Симеон за это не удостоил меня слова и отворотившись прошел мимо?- Узнал об этом Сапор и, призвав его к себе, спрашивал о причине плача, не случилось ли в его доме какого несчастья? В ответ ему Усфазад сказал: Государь! в здешнем моем доме несчастия не случилось. О, если бы вместо того, что произошло со мною, я подвергся другим всякого рода несчастиям; то мне было бы легче: а теперь я плачу о том, что еще живу; давно бы следовало мне умереть, а я и до ныне вижу солнце, которому поклонился наружно, из угождения тебе, а не по собственному расположению. Да, меня надобно лишить жизни по двум причинам, как отступника от Христа и как обманщика пред тобою. Сказав это, он поклялся Творцем неба и земли, что впредь никогда не изменит своему убеждению. Сапор удивился неожиданной перемене евнуха и еще более разгневался на Христиан, думая, что они производят это посредством волшебства. Однакож он расположен был пощадить старца и, представляясь то кротким, то грозным, всячески старался преклонить его на свою сторону. Когда же не получил ни какого успеха, и Усфазад решительно отвечал, что он уже не будет столь безрассуден, чтобы, вместо Создателя всяческих Бога, чтить Его создание; тогда, воспламенившись гневом, приказал отсечь ему голову. Ведомый для сего палачами, он умолил их подождать немного, как бы хотел сказать нечто царю, и подозвав к себе одного из вернейших евнухов, просил его доложить Сапору следующее: Какую преданность имел я с детства до настоящего времени к вашему дому, Государь, служа с должным усердием твоему отцу и тебе, в том, мне кажется, не нужно приводить свидетелей; это сам ты хорошо знаешь. Итак за все прежние мои услуги вам награди меня одним воздаянием: пусть неведающие не думают, будто я подвергаюся казни за измену против государства, или за какое-нибудь другое преступление. А чтобы это было известно, прикажи глашатаю объявить всем, что Усфазаду отсекается голова отнюдь не за какое-нибудь государственное преступление, но за то, что будучи Христианином, он не мог быть убежден царем к отречению от своего Бога. Евнух донес об этом,- и Сапор приказал глашатаю объявить согласно с просьбою Усфазада; ибо он надеялся, что и прочие Христиане скорее откажутся от Христианства, когда уверятся, что царь не пощадит никого из Христиан, если лишил жизни своего старого воспитателя и верного слугу. А Усфазад просил провозгласить о причине своей казни с тою мыслию, что поклонившись солнцу из угождения (царю), он многих Христиан привел тогда в страх: посему, узнав, что умертвили его за веру, многие из них будут теперь подражателями его мужеству.

Глава 10.

О Христианах, умерщвляемых в Персии Сапором.

Таким образом здешнюю жизнь Усфазад окончил славною смертию,- и Симеон, узнав об этом в соей темнице, воздал за него благодарение Богу. На следующий же день,- это был шестой день недели, в который пред праздником воскресения ежегодно совершалось воспоминание спасительного страдания,- царь приказал обезглавить и Симеона; ибо приведенный опять из темницы во дворец, он весьма мужественно говорил Сапору о (христианском) учении, и не хотел поклониться ни ему, ни солнцу. В этот самый день приказано умертвить и других, содержавшихся в темнице в числе ста человек, а после того и Симеона, чтобы он видел смерть всех их. Между сими узниками были епископы, пресвитеры и прочие чины церковного клира. Когда вели их на смерть, то прибыл к ним великий начальник магов и спросил: угодно ли им жить и, исповедуя одинаковое с царем богопочтение, покланяться солнцу? Но на таких условиях никто не согласился продолжать жизнь. Тогда отвели их на место казни для исполнения над ними приговора,- и палачи принялись за свое дело, начали умерщвлять мучеников. Между тем Симеон стоял подле, возбуждал их к мужеству, беседовал о смерти, о воскресении и благочестии, и на основании священного писания доказывал, что истинная жизнь состоят именно в такой смерти и что, напротив, отказаться от Бога по страху - значит истинно умереть; ибо, спустя не много, они умрут и сами собою, без насильственной смерти: таков неизбежный конец всякому смертному. А то, что последует за этим - вечное, будет не одинаково в отношении ко всем людям: они отдадут строгий отчет за здешнюю жизнь, как бы весом,- и каждый за сделанные им добрые дела получит вечную награду, а за противные тому - вечное наказание. Самое же большее и блаженнейшее из всех добрых дел состоит в том, чтобы умереть за Бога. Слушая Симеона, когда он говорил это, будто руководитель, наставлявший подвижников совершать поприще, каждый из них с радостию шел на заклание. Когда палач кончил убийство ста человек6 то в заключение умертвил и самого Симеона, а с ним также Аведехалая и Ананию, престарелых пресвитеров его Церкви, которые вместе с ним были взяты и содержались в узах.

Глава 11.

О начальнике Сапоровых художников Пузике.

Здесь же стоял тогда начальник всех царских художников, Пузик. Видя, что Анания, приготовляясь к смерти, трепещет, он сказал: недолго, старец; закрой свои глаза и мужайся, ибо скоро увидишь свет Христов. Едва он выговорил это, как схватили его и привели к царю. Пред царем он исповедал себя Христианином, и за то, что о (христианском) учении и мучениках говорил царю свободно,- с непристойным будто бы дерзновением, приказано умертвить его особенным жесточайшим образом. Палачи проткнули ему шею около сухой жилы, и вытянули туда язык его. По наущению некоторых, токда же была схвачена и умерщвлена дочь его, девица, посвященная Богу. В следующем году, в тот самый день, когда совершается воспоминание о страданиях Христа и ожидается торжество воскресения Его из мертвых, по всей персидской земле разослано было жесточайшее повеление Сапора, осуждавшее на смерть всех, исповедающих себя Христианами. В то время, говорят, умерщвлено мечем бесчисленное множество Христиан; ибо маги по городам и селениям усердно ловили скрывающихся; а некоторые выдавали себя и сами, добровольно, без всякого принуждения, чтобы чрез молчание не показаться отступниками от Христа. Тогда беспощадно были убиваемы все Христиане, многие даже из придворных, и между ними евнух Азад, к которому царь был весьма расположен. Узнав о его смерти, Сапор очень скорбел и после сего приказал прекратить всеобщее умерщвление (Христиан), а убивать одниих только учителей этого богопочтения.

Глава 12.

О сестре Симеона, Тарвуле, и ее мученичестве.

В то же время, по случаю болезни, приключившейся царице, схвачена была и сестра епископа Симеона, посвященная (Богу) дева, по имени Тарвула, с служанкою, провождавшею ту же жизнь, и с сестрою, которая, по смерти мужа, отказавшись от (второго) брака, вела подобный образ жизни. А схвачены они по наущению Иудеев, которые обвиняли их в том, что будто, мстя за смерть Симеона, они отравили царицу ядом. Царица,- так как больные обыкновенно слушают все невероятное,- клевету приняла за истину, тем более, что эта клевета происходила от Иудеев; ибо она держалась одинаковых с ними мыслей, жила по-иудейски и считала их правдивыми и к себе благорасположенными. Схватив Тарвулу и прочих, маги осудили их на смерть и, перепилив на двое пилою, повесили их - с тою целью, чтобы, для отвращения болезни, царица прошла посреди этих вывешенных частей. Говорят, что Тарвула была благообразна и весьма хороша на вид, и что один влюбленный в нее маг, желая склонить ее к постыдной связи, тайно подсылал ей денег и, если она согласится, обещал спасти ее и бывших с нею. Но Тарвула, не обратив и слуха к бесстыдному предложению, осыпала укоризнами и возненавидела распутника. Она охотнее согласилась умереть, чем нарушить девство. Между тем, по силе Сапорова указа, которым, как выше сказано, предписывалось других оставить, а брать одних только священников и христианских учителей, маги и начальники магов, проходя по персидской земле, тщательно преследовали епископов и пресвитеров, особенно же в стране Адиавинской; ибо эта персидская область была наполнена Христианами.

Глава 13.

О мученичестве святого Акепсимы и бывших с ним.

В это время схватили они епископа Акепсиму и многих его клириков; но потом рассудив, удовольствовались задержанием одного предстоятеля, а всех прочих отпустили, отняв у них имение. Однакож некто пресвитер Иаков добровольно последовалл за Акепсимою и, упросив магов заключить себя в узы вместе с ним, усердно прислуживал старцу, облегчал его страдания, сколько мог, и врачевал его раны. Вскоре по задержании Акепсимы, маги жестоко мучили его сырыми жилами, принуждая поклониться солнцу; но так как он не согласился, то опять заключили его в узы. В то же время за учение христианское содержались в темнице и жестоко были терзаемы магами пресвитеры Аифала и Иаков, и диаконы Азадан и Авдиисус. По прошествии долгого времени, великий начальник магов доложил о них Царю и, получив позволение мучить их, как хочет, если не поклонятся солнцк, объявил узникам об этом повелении Сапора. И так как узники решительно отвечали, что отнюдь не будут изменниками Христу и не поклонятся солнцк; то он подверг их жесточайшим мучениям. Акепсима, мужественно перенося страдания за исповедание веры, скончался,- и некоторые из бывших в Персии армянских заложников, тайно взяв останки его, погребли их. Прочие же, хотя и не менее того были мучимы, но чудесным образом остались живы и, не изменив своей вере, опять заключены в узы. В числе их находился и Афиала, у которого, когда во время бичевания он был растягиваем, сильным растяжением оторвали руки от плеч, так что они висели без жизни, и уже другие подносили пищу к устам его. Во время этого царствования, мученически окончили жизнь ббесчисленное множество пресвитеров и диаконов, монахов и священных дев, и других преданных вере служителей Церкви. Епископы, о которых я знаю, были: Варвасим и Павел, Гаддиав и Сабин, Марея и Мокий, Иоанн и Ормизда, Папа и Иаков, Рома и Маар, Ага и Вохр, Авда и Авдиус, Иоанн и Аврамий, Агдела и Сапор, Исаак и Давса, который был пленником у Персов из страны так называемой Завдейской[1231]. В то же время, вместе с хорепископом Марсавдою и его клириками, умерли за веру около двухсот пятидесяти человек, взятых Персами в плен.

Глава 14.

О мученичестве епископа Милла, о его образе жизни, и о том что Сапор замучил в Персии до шестидесяти тысяч человек известных, кроме тех, которые неизвестны.

В то же время претерпел мученичество и Милл, который сначала служил в персидском войске, а потом, оставив военную службу, стал вессти жизнь апостольскую. Говорят, что, быв рукоположен во епископа одного персидского города, он часто страдал, претерпевал удары и растяжения членов, но, не могши никого убедить к принятию Христианства, огорчился этим, подверг тот город проклятию и удалился оттуда. Спустя немного времени, тамошние начальники совершили против царя преступление,- и прибывшее войско с тремястами слонов разрушило город и, возделав почву его, как ниву, зщасеяло ее семенами. Между тем Милл, взявший с собою только суму, в которой хранил священную книгу Евангелий, отправился в Иерусалим на богомолье, а оттуда в Египте, чтобы видеть тамошних монахов. Какия потом совершил этот муж чудные и божественные деяния, о том свидетельствуют ученики сирских пустынников, описавшие дела и жизнь его: а для меня довольно, думаю, и того, что уже сказано как о нем, так и о других персидских мучениках в царствование Сапора. Да и кто мог бы исчислить все, с ними случившееся, и рассказать, кто они были и откуда, как совершили мученичество и какие претерпели страдания; ибо у Персов, отличающихся жестокостию, способы мучений разнообразны. Вообще говорят, что тогда сделались мучениками до шестидесяти тысяч мужчин и женщин, известных по именам; а не поименнованным и числа нет. Поэтому пересказать их названия было трудно для самых жителей Персии, Сирии и Эдесы, которые прилагали к тому особенную заботливость.

Глава 15.

О том, как Константин писал Сапору о прекращении гонения на Христиан.




[1227] Вероятно здесь ошибкою поставлено в Сосфении вместо: в Эстиях; ибо самая глава не упоминает о храме в Сосфении.
[1228] Это было в 325 году по Р. Хр. в двадцатый год царствования императора Константина.
[1229] Языческие жрецы, для обмана простого народа, выдавали некоторые кумиры за ниспосланные свыше от Бога (# или #). Таков, например, кумир богини Паллады, который Трояне почитали ниспадшим с неба в храм их крепости, где он и хранился.
[1230] Здесь говорится об Иберийцах азиатских, которых надобно отличать от Иберийцев испанских, принявших христианскую веру еще прежде, во времена св. Иринея. Irin. Adv. Haeres. lib. 1 cap. 3.
[1231] В царствование преемника Константинова, Констанция, персидский царь Сапор делал частые набеги на римские восточные владения и между прочим на так называемую страну Завдейскую, где в 360 году завоевал главный город Безавлу и жителей его, вместе с епископами и клириками, отвел в плен в Персию. Amm. Lib. XX.
Форумы