Публикуется книга, в которой предпринята попытка доказать, что готическая архитектура европейских соборов «украдена у сарацин»

ПАРИЖ. Когда в прошлом году горел собор Нотр-Дам, тысячи людей оплакивали потерю этого «великого светоча западной цивилизации, главного символа французской культурной самобытности и подлинного сердца нации», как его именуют. Однако эксперт по Ближнему Востоку Дайана Дарк (Diana Darke) относится к этим высказываниям с научно обоснованным скептицизмом. Она обнаружила, что истоки величественных готических громад лежат не в чистых родниках европейской христианской цивилизации, а в гористых пустынях Сирии – в частности, в крохотной деревушке к западу от Алеппо. Ее книга «Крадено у сарацинов: о том, как исламская архитектура сформировала Европу» (Stealing from the Saracens: How Islamic Architecture Shaped Europe) выйдет в продажу 20 августа, сообщает theguardian.

«Архитектурные конструкции Нотр-Дама, как и всех готических соборов в Европе, имеют аналоги в ближневосточной архитектуре, сообщила Дарк утром 16 апреля, когда по всему Парижу сыпалась зола от горящего собора. Крестоносцы украли и привезли в Европу конструкцию двойных башен вокруг стрельчатого арочного витража в XII веке». Она указывает, что безвестные мастера Ближнего Востока создали не только двойные башни, стрельчатые окна и ребристые своды, но и технологию витражей. «Меня поразила реакция публики на эти исторические истины, – отмечает Дарк. – Я почему-то думала, что люди лучше знают свое культурное наследие, но, оказывается, существует чудовищная бездна невежества в области культурных заимствований. Мне пришло в голову, что на фоне растущей исламофобии давно пора показать, кому мы обязаны своей культурой. Готическая архитектура – в том изящном виде, в котором мы ее знаем – гораздо больше обязана арабскому и исламскому наследию, чем грубым готам».

В своей книге «Крадено у сарацинов» она проливает свет на ближневосточные корни и заимствования в архитектуре Европы – в зданиях Вестминстерского аббатства, Шартрского собора, собора Святого Марка в Венеции и многих других. Она обнажает историю властолюбия, богатства, моды и религиозных верований – в повестях о крестоносцах, модниках-епископах и странствующих купцах, жадно присваивавших передовые на то время арабские стили, моды и открытия, чтобы вывезти их домой. «Теперь у нас искаженные представления о востоке и западе, – подчеркивает Дарк. – Но тогда цивилизация была там, а не здесь. Произошел широчайший культурный обмен, и большинство благ цивилизации притекло на запад с востока. Мало что пришло к нам другими путями».

Так, остроконечные каменные арки заимствованы у исламского храма седьмого века в Иерусалиме, а высокие ребристые своды – у мечети 10 века в Андалусии (Испания). Это фактически самый ранний из существующих на сегодня образцов ребристых сводов. Посетители Cordoba Mezquita все еще могут любоваться многочисленными арками изумительных пропорций и конструкций – столь прочных, что ни разу не нуждались в ремонте за тысячу лет. Однако официальный буклет умалчивает об исламском происхождении здания – ибо с 1236 года оно стало католическим храмом.

Остроконечную арку изобрели мастера, создавшие Купол Скалы в Иерусалиме – одно из первых священных зданий мусульманского мира, возведенное в 691 году правителем первой исламской империи. В его святилище купол поддерживает арка из трилистников, которую теперь можно видеть в практически каждом европейском храме как символ Святой Троицы. «Я не устаю поражаться тому, – пишет Дарк, – сколько нынешних христианских и европейских символов заимствованы у гораздо более древних исламских форм, после чего невежественно перетолкованы». Огромное влияние Купола Скалы на последующую европейскую храмовую архитектуру она объясняет тем фактом, что крестоносцы приняли это здание за Храм Соломона.

Они бездумно скопировали куполообразную круглую конструкцию в храмах тамплиеров (например, в круглой храмовой церкви в лондонском Сити), умудрившись даже скопировать декоративную арабскую надпись, осуждающую христиан за веру в Троицу, а не в единого Бога. Европейцы копировали псевдокуфические каллиграфические узоры в каменной кладке французских соборов и в кромках роскошных тканей, не понимая, что они означают на самом деле.

Перенос исламских мотивов на Запад не всегда был прямым. К примеру, стрельчатые решетчатые окна впервые распространились до Каира, а потом стали еще острее и выше в империи Аббасидов. Они вызвали восхищение у купцов из богатого итальянского порта Амальфи – и те неумело скопировали их в своей эклектичной базилике 10-го века. Это экзотическое здание поразило аббата Дезидериуса, посетившего Амальфи в 1065 году в поисках редкостей и предметов роскоши – и он воспроизвел стрельчатые окна в монастыре Монте-Кассино. Затем они были заимствованы бенедиктинским аббатством в Клюни (Франция) – крупнейшей церковью мира на то время. Аббату Сугерию, советнику королей Людовика VI и VII, понравилось, что такие окна пропускают больше света, и он воспроизвел их в базилике Сен-Дени в Париже. Базилика, считающаяся самой древним памятником готической архитектуры, была завершена в 1144 году, а ее архитектор продолжил строить собор Нотр-Дам по тем же канонам. «Все они просто копировали эту идею друг у друга, – пишет Дарк. – Это были крупнейшие храмы Европы, и потому новый стиль, как и всякая мода, насаждаемая влиятельными лицами, был принят с восторгом и укоренился».

Исследовательница продолжает список «хищений». Древние квадратные минареты Большой мечети Дамаска, увенчанные луковичным куполом, послужили образцом для ратуши Флоренции и Кампанилла Сан-Марко в Венеции – а те на многие столетия стали прообразами тысяч церковных колоколен. Подкрепляя свои выводы трудами историка архитектуры Деборы Ховард (Deborah Howard), Дарк показывает Венецию скорее арабской, чем европейской – с ее узкими извилистыми улочками, внутренними двориками с террасами на крыше, исламскими орнаментами Дворца Дожей (скопированными с мечети Аль-Акса в Иерусалиме), луковичными куполами Сан-Марко и пр. Все эти образцы были вывезены венецианскими купцами из Египта, Сирии, Палестины и Персии. Исламскими были даже венецианские моды: женщины закутывали головы вуалью и ходили в черном с головы до пят.

Книга выходит в напряженное время, когда возрождается крайне правый национализм, ищущий корни идеализированной «чистой европейской идентичности». Бесчисленные авторы в соцсетях насаждают идеи о превосходстве белой расы и ее великом культурном наследии, и те же идеи несут правительственные указы о традициях и величии европейской цивилизации. Работа Дарк вносит разлад в эти невежественные мифы, доказывая, что идеи памятников, идеализируемых ультраправыми, коренятся в той самой культуре и цивилизации, которую они принижают.

Название книги Дарк иронично: слово «сарацин» был уничижительным термином для арабских мусульман, против которых крестоносцы вели свою «священную войну». Оно означает «вор» или «грабитель» на арабском. Однако книга доказывает, что нередко грабителями выступали именно крестоносцы, грабившие арабские богатства Европы, Иерусалима и Константинополя, чтобы впоследствии выдать их за свои.