Протоиерей Георгий Флоровский. Тайна креста

В послании к Евреям апостол Павел изображает искупительное дело Богочеловека как Первосвященническое служение. Христос приходит в мир сотворить волю Божию. Духом вечным Он приносит Себя в жертву и Своей кровью очищает человеческие грехи. С кровию Своею, как с кровью Нового Завета, Он проходит небеса и входит в самое Святилище, за завесу... За претерпение смерти увенчивается славою и честью, и садится одесную Бога навсегда... Жертвоприношение начинается на земле и завершается в небесах, где Христос предстал и ходатайствует за нас Богу как вечный Первосвященник. "Первосвященник грядущих благ," как Архиерей нашего исповедания, как литург истинной скинии и святилища Божия... Через смерть Христа открываются силы или возможности будущего века... В крови Иисуса открывается путь новый и живой, путь в тот вечный покой, каким почил Бог от дел Своих.

Так Крестная смерть есть жертвоприношение, не только жертва. И приносить жертву не значит только жертвовать. Даже с моральной точки зрения смысл жертвы не в одном только отречении или отказе, но в жертвенной силе любви. Жертва есть не столько пожертвование, сколько посвящение - приношение и дар... И совершающая сила жертвы есть именно любовь (ср.: 1 Кор. 13:3).

Но жертвоприношение есть больше, чем свидетельство любви - оно и священнодействие... Крестное жертвоприношение есть жертва любви - "Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное" (Еф. 5:1). И эта любовь не есть только сострадание и милосердие к падающим и обремененным. Христос предает себя не только за грехи мира, но и ради нашего прославления. Он предает Себя не только за грешное человечество, но за Церковь - чтобы очистить ее и освятить, чтобы соделать ее святою, славною и непорочною (Еф. 5:25-27). Сила жертвоприношения - в его очищающем и освящающем действии. И сила Крестной жертвы в том, что она есть путь славы. В ней прославляется Сын Человеческий, и Бог прославляется в Нем (Ин. 13:31). Первосвященническая молитва Господа была о славе и жизни: "Славу, которую Ты дал Мне, Я дал им" (Ин. 17:22). В этом исполнение жертвы... "Так надлежало Христу пострадать и войти в славу Свою" (Лк. 24:26).

Сила Крестной смерти не в том, что это смерть неповинная, но в том, что это смерть Богочеловека... "Чтобы нам ожить, - говорит святитель Григорий Богослов, - мы имели нужду в Боге, воплотившемся и умерщвленном" [30]. В этом "страшное и преславное таинство" Крестной смертью... На Голгофе священнодействует воплощенное Слово... и приносит в жертву Свое "собственное" человеческое естество, от зачатия воспринятое Им в нераздельное единство Его Ипостаси и в этом восприятии восстановленное во всей первозданной непорочности и чистоте... Во Христе нет особого человеческого лица: есть всецелая полнота человеческой природы, но нет человеческой ипостаси... И на кресте умирает не человек. "Страдал и подвизался подвигом терпения не человек малозначащий, но воплотившийся Бог," - говорил святитель Кирилл Иерусалимский [31]. Можно сказать: умирает Бог, но - по человечеству. "Се бо в мертвецех вменяется в вышних Живый, и в гроб мал странно приемлется" [32]. Это вольная смерть по человечеству Того, кто по неразлучному от человечества Божеству есть Вечная Жизнь, Кто есть Воскресение и Жизнь... Смерть по человечеству, но смерть Слова Воплощенного, и потому смерть воскрешающая.

Спаситель говорил ученикам: "Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже разгорелся... Крещением должен Я креститься, и как Я томлюсь, пока сие совершится" (Лк. 12:50). Огонь - это Дух Святый, в огненных языках изливающийся свыше в "страшном и неисповедимом тайнодействии" Пятидесятницы. Это - крещение Духом. И Крещение - это крестная смерть и излияние крови, "крещение мученичеством и кровью, которым крестился и Сам Христос," как говорил святитель Григорий Богослов [33]. Крестная смерть как крещение кровью - в этом смысл Крестного таинства. Крещение есть всегда очищение. И Крестное крещение есть некое очищение человеческого состава, человеческой природы, проходящей путь восстановления в Ипостаси Богочеловека. Это - некое омовение человеческого естества в изливаемой жертвенной крови, и омовение тела прежде всего... Очищение во уготование воскресения... И очищение всей человеческой природы - очищение всего человечества в его начатке, всего человечества в его новом и таинственном родоначальнике, во "втором Адаме." Это кровавое крещение всей Церкви - "Церковь Твою стяжал еси силою Креста Твоего." И Крестным крещением Христовым подобает и надлежит креститься всему Телу... "Чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься" (Мк. 20:23).

Более того, Крестная смерть есть очищение всего мира, кровавое крещение всей твари - очищение космоса через очищение микрокосма... "Очищение не малой части вселенной и не на малое время, но очищение всего мира, и очищение вечное," говорит святитель Григорий Богослов [34]. И потому вся тварь таинственно соучаствует в смертной страсти Богочеловека... "Вся тварь изменяшеся, зрящи Тя на кресте висима, Христе... Солнце омрачашеся, и земли основания сотрясахуся, вся сострадаху Создавшему вся..." Это не сострадание жалости, но сострадание страха - "основания земли позыбашася страхом Державы Твоея." Сострадание в радостнотворном созерцании великого таинства воскрешающей смерти - "кровию бо Сына Твоего благославляется земля" [35].

"Много было в то время чудес,- говорит святитель Григорий Богослов, - Бог распинаемый... солнце омрачающееся и снова возгорающееся - ибо надлежало, чтобы и твари сострадали Творцу... Завеса раздравшаяся... Кровь и вода, излиявшиеся из ребра,- кровь потому, что был Он человек, и вода потому, что был выше человека... Земля колеблющаяся, камни расторгающиеся ради Камня... Мертвецы, восставшие в уверение, что будет последнее и общее воскресение... Чудеса при погребении, которые кто воспоет достойно... Но ни одно из них не уподобится чуду моего спасения... Немногие капли крови воссозидают весь мир, и для всех людей делаются тем, чем бывает закваска для молока, собирая и связуя нас воедино" [36].

Крестная смерть - таинство, имеющее не моральный только, но и сакраментальный смысл. Это Пасха Нового Завета. На Тайной Вечери открывается сакраментальный смысл Крестной смерти. Странным кажется, что Евхаристия устанавливается прежде Крестной смерти - и уже в Сионской горнице Сам Спаситель преподает ученикам Свое Тело и Кровь... "Сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови, которая за вас изливается" (Лк. 22:20). И однако Тайная Вечеря была не только преобразованием, не только пророческим символом - как и Евхаристия не есть только символическое воспоминание... Это - истинное таинство... И Христос совершает Его как Первосвященник Нового Завета. Это - таинство Крестной смерти, Тело ломимое и Кровь изливаемая... И вместе с тем таинство неизреченного преображения - таинственное и сакраментальное преложение немощной плоти в пищу духовную и прославленную. Тело ломимое, умирающее, но в самой смерти воскресающее... Ибо добровольно восходит Господь на Крест - на Крест скорби и славы.

Как объяснял святитель Григорий Нисский, Он "не ждет принуждения от предательства, не ожидает ни разбойнического нападения иудеев, ни беззаконного суда Пилата, чтобы их злоба была началом и причиною общего спасения людей... Своим домостроительством Он предупреждает их наступления способом священнодействия неизреченным и необычным - Самого Себя приносит в приношение и жертву за нас, будучи вместе Священником и Агнцем Божиим, вземлющим грех мира... Предложив ядомое Тело Свое в пищу, Он ясно показал, что жертвоприношение Агнца уже совершилось... Ибо жертвенное тело не было бы пригодно к вкушению, если бы было еще одушевлено... Итак, когда преподал ученикам Тело для вкушения и Кровь для пития, то свободною волею Домостроителя таинства Тело Его неизреченно и невидимо было уже принесено в жертву, а душа была в тех местах, куда перенесла ее власть Домостроительствующего, вместе с соединенною с нею Божественною сил" [37]. Иначе сказать, уже как бы началось вольное разлучение души от тела, некая сакраментальная агония Богочеловека... И Кровь, волею изливаемая во спасение всех, становится "врачевством нетления," врачевством бессмертия и жизни.

Господь умер на Кресте. Это - действительная смерть. И однако не во всем она подобна нашей. Именно потому, что это смерть Господа, смерть Богочеловека, смерть внутри нераздельной Ипостаси воплощенного Слова. Прежде всего, это смерть вольная - в человеческой природе Спасителя, свободной от первородного греха, соблюдаемой присутствием Божества и собственным подвигом и свободой, не было необходимости смерти. Смерть приемлется изволением искупляющей любви... И главное - это смерть во Ипостаси Слова, смерть "воипостасного" человечества. Смерть вообще есть разлучение, и в смерти Спасителя разлучаются Его пречистая душа и тело.

Но не разделяется единая Ипостась Богочеловека, не расторгается и не нарушается ипостасное единство. Иначе сказать, разлучающаяся в смерти душа и тело остаются соединенными через Божество Слова, от Которого они равно не отчуждаются. Это не изменяет онтологического характера смерти, но изменяет ее смысл. Это смерть нетленная - и потому в ней побеждается тление и смерть, в ней начинается воскресение... Самая смерть Богочеловека оказывается воскресением естества человеческого. И Крест оказывается животворящим, оказывается новым Древом Жизни - "имже смертное потребися сетование" [38]. Об этом Церковь с особой силой свидетельствует в богослужении Великой Субботы, этого по преимуществу Крестовоскресного дня.

"Хотя Христос и умер, как человек, и святая душа Его разлучилась с пречистым телом, - говорит Иоанн Дамаскин, - Божество Его осталось неразлучным с обоими - и с душою, и с телом. И таким образом одна ипостась не разделилась на две ипостаси, ибо и тело и душа с самого начала равно имели бытие во ипостаси Слова. Хотя во время смерти душа и тело разлучились друг от друга, однако же каждое из них сохранилось, имея единую ипостась Слова. Поэтому единая ипостась Слова была ипостасью как Слова, так равно и души и тела. Ибо никогда ни душа, ни тело не получали ипостаси собственной, помимо ипостаси Слова. Ипостась же Слова всегда едина, и никогда не было двух ипостасей Слова. Следовательно, ипостась Христа всегда едина. И хотя душа разлучилась с телом по месту, однако пребыла соединена ипостасно через Слово" [39].

В Крестном таинстве две стороны. Это сразу и таинство скорби - и таинство радости, таинство позора и - славы. Это таинство скорби и смертной тоски, таинство оставленности, таинство страдальческого уничижения и позора... "Днесь Владыка твари и Господь славы на кресте пригвождается,.. заплевание и раны приемлет, поношения и заушения" [40]. В Гефсимании и на Голгофе Богочеловек томится и страждет, пока не исполнится великое таинство смерти. Пред Ним открывается вся ненависть и ослепление мира, все противление и тупость злобы, оледенение сердец, вся немощь и малодушие разбегающихся учеников - открывается вся неправда человеческой лжесвободы... И Он все покрывает всепрощением скорбящей и страждущей любви и молится о распинающих... "Сия глаголет Господь иудеом: людие Мои, что сотворих вам и чим вам стужих" [41]. В этих страданиях и скорби совершается спасение мира - "язвою его мы исцелехом" (Ис. 53:5). И Церковь предостерегает от всякого докетического умаления действительности и полноты этих страданий, чтобы не испразднился Крест Христов.

Но Церковь предостерегает и от противоположного, от кенотического соблазна... Ибо день Крестного поругания, этот день безумства и позора, есть день радости и славы. Резко говорил Златоуст: "Днесь совершаем мы празднество и торжество, ибо Господь наш на Кресте пригвожден гвоздями" [42]. Ибо Древо Крестное есть "вечнославимое древо," истинное древо жизни, "им же тля разорися" - "им же смертное потребися сетование." Крест есть "печать во спасение," знамение силы и победы. Не только символ, но самая сила победы - "основание спасения," по выражению Златоуста. "Потому и называю Его Царем, что вижу Его распятым, - говорит Златоуст, - ибо царю свойственно умирать за подданных." Церковь празднует Крестные дни, празднует их как торжество... И не только торжество необоримого смирения и любви, но торжество нетления и жизни... "Яко же жизнь твари Твой Крест предлежащий вселенная целует, Господи" [43]. Ибо самая смерть Господа на Кресте есть разрушение смерти, отмена смертности и тления - "умираеши и оживляеши мя." И не только потому Крестная Смерть есть победа над смертью, что венчается воскресением.

Воскресение уже открывает, или проявляет, Крестную победу - Воскресение совершается в самом успении Богочеловека... И "сила воскресения" есть именно "Крестная сила," "непобедимая и неразрушимая, и Божественная сила честного и животворящего Креста" [44]. Сила вольной страсти и смерти Богочеловека... На Кресте Господь "возносит нас на первое блаженство" - и "Крестом приходит радость всему миру." На Кресте Господь не только страждет и томится, но и успокаивается "плотию уснув, яко мертв" [45]. И соупокоивает человека, восстановляет и обновляет - "упокоил мя еси, претружденного трудом прегрешений, на древе препочивая." Со Креста источает Он людям бессмертие, погребением Своим отверзает входы смерти и обновляет истлевшее существо человеческое.

"Всякое деяние и чудотворение Христово,- говорит преп. Иоанн Дамаскин, - конечно, весьма велико, божественно и удивительно. Но всего удивительнее Его честной Крест. Ибо не чем иным, как только Крестом Господа нашего Иисуса Христа, упразднена смерть, разрешен прародительский грех, ад лишен своей добычи, даровано воскресение, устроено возвращение к первоначальному блаженству, открыты врата ада, естество наше воссело одесную Бога, и мы соделались чадами Божиими и наследниками. Все это совершено Крестом... Смерть Христа, или Крест, облекли нас в ипостасную Божию мудрость и силу" [46]. И в этом и состоит крестовоскресная тайна Великой Субботы. Как говорится в синаксаре этого дня, "в святую и великую субботу боготелесное погребение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и еже во ад сошествие празднуем, ими же от тли наш род воззван быв, к вечной жизни прейде." Это не только предпраздненство или канун спасения. Это уже день самого спасения... "Сия бо есть благословенная суббота, сей есть упокоения день, в оньже почи от всех дел своих Единородный Сын Божий" [47]. Это - день сошествия во ад. И сошествие во ад есть уже воскресение, как то и засвидетельствовано в иконографии [48].

Великое "тридневие смерти" (triduum mortis) - это таинственные дни совершающегося воскресения. Плотию Господь почивает во гробе - и плоть Его не отлучается от Божества: "аще бо и разорися Твой храм во время страсти, но и тамо един бе состав Божества и плоти Твоея" [49]. И плоть Господа не подпадает тлению - в самой смерти остается нетленной, то есть живой, как бы не умершей,- ибо пребывает в лоне Жизни, в ипостаси Слова... По выражению церковной песни, "вкусил еси тли, истления бо всяко не познал еси" [50].

Как объяснял Дамаскин, слово "тление" имеет двоякий смысл. Во-первых, оно означает "страдательные состояния человека," как голод, утомление, прободение гвоздями и самую смерть, то есть разлучение души и тела. В этом смысле тело Господа тленно - до воскресения. Во-вторых, под тлением можно разуметь "совершенное разложение тела на составные стихии и его разрушение," - это тление в собственном смысле слова, или, лучше сказать, "истление." И вот "этого истления тело Господа не испытывало," оно пребыло в смерти "неистленным" [51]. И в этом неистлении уже преображалось в состояние славы... И душа Христа нисходит во ад - так же неотлучно от Божества, "во ад же с душою, яко Бог." Нисходит "обоженная душа" Христа, как выражался Дамаскин [52]. Это нисхождение, или Сошествие, во ад означает, прежде всего, вступление или проникновение в область смерти, в область смертности и тления. И в этом смысле оно равнозначно самому факту смерти Спасителя.

Вряд ли правильно отождествлять тот ад, или "преисподняя земли," куда нисходит Спаситель, с тем "адом," в котором будут мучаться грешники... При всей своей объективной реальности "ад" есть духовное состояние, определяемое религиозно-нравственным "качеством" каждой души. И нельзя себе представить в одном и том же "аду" души грешников порочных и нераскаянных и души праведников ветхозаветных, включая сюда и пророков, некогда глаголавших Духом Святым и предрекавших Спасово Пришествие, - если разуметь под "адом" "место мучений." А Господь сходил именно в тот "ад," где были праведники, куда прежде Него нисшел Предтеча... Этот "ад" есть тьма и сень смертная - скорее, место смертной тоски, нежели мучения, темный шеол, место неразрешимого развоплощения, только издали предозаренное косыми лучами еще не восшедшего солнца, еще не исполнившегося упования. По силе грехопадения и первородного греха весь род человеческий впал в смертность и тление. И даже высшая праведность подзаконная не освобождала не только от неизбежности эмпирического умирания и смерти, но и от того загробного бессилия и немощи, которое определялось невозможностью воскресения, отсутствием силы или возможности восстановления цельности человеческого состава.

Это была некая онтологическая немощь души, утрачивавшей в смертном разлучении способность быть "энтелехией" своего собственного тела,- немощь падшего и раненого естества, которую не исцеляло ни обетование, ни упование избавления... И в этом смысле все сходили во ад, в преисподнюю тьму, как в царство некоего "небытия" или онтологического тления,- тем самым в царство диавола, князя века сего, князя смерти и духа небытия; и были под его властью, были невольно, по силе онтологической немощи, но не собственного нечестия, и потому не приобщались его нечестию и злобе [53]. В этот ад нисходит Спаситель. И во тьме "бледной смерти" воссиявает незаходимый свет Жизни... Это разрушает ад, разрушает смертность - "аще и во гроб снизшел еси, Благоутробне, но адову разрушил еси силу" [54].

В этом смысле ад упраздняется Спасовым сошествием - "и мертвый ни един во гробе." Ибо "прият землю и срете небо." "Егда снизшел еси к смерти, Животе бессмертный, тогда ад умертвил еси блистанием Божества" [55]. Сошествие Христа во ад есть явление Жизни среди безнадежности смерти, есть победа над смертью. И совсем не означает "взятия" Христом на Себя "адских мук Богооставленности." Господь нисходит во ад как Победитель, как Начальник Жизни. Нисходит в силе и в славе, не в уничижении - хотя и через уничижение, через смерть. Но и смерть Он принял волею и властью - "и тело умерло не по немощи естества вселившегося Слова, но для уничтожения в нем смерти силой Спасителя," - говорит святитель Афанасий [56]. Господь сходит в ад благовествовать содержимым и связанным в нем душам (ср.: 1 Пет. 3:19), чтобы силою своего явления и слова освободить их [57].

Иначе сказать, сошествие во ад есть воскресение "всеродного Адама." Потому и "стенает ад низу" и "огорчается." Своим сошествием Христос сокрушает и стирает "вереи вечные" и этим воскрешает весь падший род человеческий [58]. Упраздняет самую смерть - "смерти держава разрушися и диавола прелесть упразднися" [59]. В этом - торжество воскресения. "Вереи железные стерл еси, и извел еси нас от тьмы и сени смертныя, и узы наши растерзал еси [60]. И смертное жилище разори своею смертью днесь, и озари вся божественными блистанми воскресения." Так самая смерть прелагается в воскресение... "Аз есмь первый и последний, и Живый, И был мертв, и се жив во веки веков, аминь. И имею ключи от ада и смерти" (Откр. 1:17-18).

Примечания:

[30] Святитель Григорий Богослов. Orat. 45, in S. Pascha, 28 (PG 36, 661); ср.: Святитель Василий Великий. In Ps. 48, 4 (PG 29, 440).
[31] Святитель Кирилл Иерусалимский. Catech. 13, 6, PG 33, 780.
[32] Канон Великой Субботы, ирмос 8 песни.
[33] Святитель Григорий Богослов. Orat. 39, 17, PG 36, 356.
[34] Святитель Григорий Богослов. Orat. 45, 13 (PG 35, 589). Ср. любопытное объяснение, почему Господь страдал на открытом месте, у святитель Афанасия: "Вознесенный на кресте Господь очистил воздух от дьявольской и всякой бесовской козни" (De incarn., PG 25, 170); в том же смысле у Златоуста: "Чтобы очистить естество воздуха," и все небо и землю, "ибо кровь капала из бока Его на землю и очистила все ее осквернение," Господь страдал не во храме, а на открытом месте, ибо это была вселенская жертва, приносимая за весь мир (In crucem et latronem, PG 49, 408-409).
[35] Стихиры самогласны на утрени Великого Пятка.
[36] Святитель Григорий Богослов. Orat. 45, 29, PG 36, 661, 664.
[37] Святитель Григорий Нисский. Orat. in resurr., orat. 1, PG 46, 612.
[38] В неделю Крестопоклонную, на Господи воззвах.
[39] Преподобный Иоанн Дамаскин. De fide orth. III, 27 (PG 94, 1097). Эта формулировка предполагает установившуюся христологическую терминологию и раскрытое до конца учение о "воипостасности" человеческого естества Слову во Христе - впервые у Леонтия Византийского, за которым следовал преподобный Максим Исповедник. У более ранних Отцов учение о нераздельности Божества и человечества в смерти Спасителя не всегда бывало выражено с совершенной точностью - в частности, при толковании Мф 27, 46. Ср. Baehr K. Die Lehre der Kirche vom Tode Jesu in den ersten drei Jahrhunderten. Sulzbach, 1834; Jouassard G. L'abandon du Christ par Son Pйre durant sa Passion d'aprиs la tradition patristique etc. Lyon, 1923; ср. L'abandon du Christ en croix dans la tradition grecque des IV et V siecles // Revue des sciences religieuses. T. V, 1926; Lebon J. Une ancienne opinion sur la condition du corps du Christ dans la mort // Revue de l'histoire ecclйsiastique. Vol. 23, 1927, pp. 5-43; 209-241.
[40] В неделю Крестопоклонную, при целовании Креста.
[41] На утрени Великого Пятка, антифон XII, тропарь 1.
[42] Святитель Иоанн Златоуст. In crucem et latronem, hom. 1, PG 49, 399 ss.
[43] Во вторник IV седмицы св. четыредесятницы, седален.
[44] На великом повечерии. Славянским "непостижимая" неудачно передано греческое "неразложимая."
[45] Эксапостилларий Пасхальной заутрени.
[46] Преподобный Иоанн Дамаскин. De fide orth. IV, 11 (PG 94, 1128-1129). Ср. уже у Иринея: Per passionem mortem destruxit, vitam autem manifestavit, et ostendit veritaten et incorruptionem donavit (Adv. haeres. II, 20, 2; ed. Harvey I, 323); Venit ad passionem pridie ante sabbatum, quae est sexta conditionis dies, in qua homo plasmatus est, secundam plasmationem ei, eam quae est a morte, per suam passionem donans (Adv. haeres. V, 23, 2; ed. Harvey II, 387). Еще раньше у св. Иустина: Apol. I, 63; ed. Otto I, 174. Ср. Святитель Кирилл Александрийский. In Hebr. II, 14:"Смерть Христа есть как бы корень жизни" (PG 74, 965). Еще у блаж. Августина: Ipsa morte liberavit nos a morte: morte occisus mortem occidit... mortem suscepit et mortem suspendit in cruce... in morte Christi mors mortua est, quia vita mortua occidit mortem, plenitudo vitae deglutivit mortem (In Ioan. XII, 10, 11, PL 35, 1489-1490).
[47] В Великую Субботу, на Господи воззвах.
[48] В византийской иконографии, начиная с конца VII века, воскресение Христово изображается под образом Сошествия во ад, из которого Господь изводит Адама и прочих с ним. Разумеется при этом именно расторжение уз смерти. Эта иконографическая композиция развилась под прямым влиянием литургических текстов и представляет как бы их переложение в черты и краски. См. обзор памятников и сопоставления с богослужебными текстами у Н. В. Покровского: Покровский Н. В. Евангелие в памятниках иконографии, преимущественно византийских и русских // Труды Восьмого археологического съезда в Москве 1890 года. Т. 1. СПб, 1892, с. 398 и далее; ср. Millet G. Recherches sur l'iconographie de l'Evangile aux XIV, XV et XVI siиcles d'aprиs les monument de Mistra, de la Macedoine et du Mont Athos. - Bibliothиque des йcoles franзaises d'Athenes et de Rome. Fasc. 109. Paris, 1916, p. 396 ss. Милле справедливо обращает внимание на древние изображения распятия: "L'iconographie primitive du Crucifiement montrait non point Jйsus souffrant sur la Croix, mais Dieu triomphant par son sacrifice volontaire. Elle s'attachait non au drame humain, mais au dogme" (p. 396). См. об этом и у Покровского: Цит. соч., с. 314 и далее; и особенно у Reil J. Die altchristliche Bildzyklen des Lebens Jesu // Studien ьber Christ, liche Denkmдler / Herausgeg. v. J. Ficker, N. F., Hf. 10. Leipzig, 1910, SS. 21 ff., 451. О древних изображениях на саркофагах Рейль говорит: "Es findet sich keine Leidersszene, in der Christus als Leidender dargestellt ist! Es erscheint immer stets als einer, der Ueber dem Leiden steht... Die Verspottung selbst sieht wie ein Verherrlichung, die Dornkronung wie ein Siegerkronung aus (SS. 21-22). Это остается типичным и позже. Эмоционально-драматические мотивы вторгаются в иконографию довольно поздно - по-видимому, под сиро-палестинским влиянием. В византийской иконописи они утверждаются не раньше XI века, на Западе еще позже, уже после победы францисканского религиозного идеала (ср. Millet G. Op. cit., pp. 399-400 et 555 ss.). См. еще O. Schцnewulf, Die Darstellung Christi // Studien ьber Christ, liche Denkmдler / Herausgeg. v. J. Ficker, N. F., Hf. 9. Leipzig, 1909. Конечно, этот иконографический материал требует особого рассмотрения с богословской точки зрения.
[49] Канон Великой Субботы, песнь 6, тропарь 1.
[50] Канон в неделю жен мироносиц, песнь 6, тропарь 1. Ср. синаксарь Великой Субботы: "Тление убо Господьское тело претерпе, еже есть разрешение души от тела. Растления же, сиречь разрушения плоти и удес совершенного погубления, никакоже...."
[51] Преподобный Иоанн Дамаскин. De fide orth. III, 28, PG 94, 1098, 1100. Различение "тления" и "истления" было выработано в спорах с так называемыми "афтартодокетами." Этот спор еще ожидает историко-богословского анализа. В последнее время была сделана попытка историко-догматической реабилитации Юлиана Галикарнасского: Draguet R. Julien d'Halicarnasse et sa controverse avec Severe d'Antioche sur l'incorruptibilitй du corps de Jйsus-Christ. Louvain, 1924. Cр. критическую статью Jugie M. Julien d'Halicarnasse et Severe d'Antioche // Echos d'Orient. T. 24. 1925, pp. 129-162, 257-285; см. его же статью: La controverse gaianite et la passibilitй du corps de Jйsus-Christ // Dictionnaire de Thйologie catholique. T. VI (1920), coll. 1002-1023. Основной вопрос - что означает исповедание страданий и смерти Спасителя вольными.
[52] Преподобный Иоанн Дамаскин. De fide orth. III, 29, PG 94, 1101. - Ср. Епифаний Кипрский. Haeres. XX, cap. 2:^TMn qeOthti ka? ^TMn yuc." - Ed. Holl I, 230; Haeres. LXIX, cap. 52, PG 42, 287, 305-308; Святитель Кирилл Александрийский. De incarn. Unigen.: yuc? d? qe‹a (PG 75, 1216); Блаж. Августин. De symbolo ad catechum. sermo alius, cap. VII, 7:totus ergo Filius apud Patrem - totus in cruce, totus in inferno, totus in paradiso quo latronem introduxit (PL 40, 658).
[53] Апостол говорит о "темнице" (fulaki; Vulg.: carcer) - то есть о месте заключения и заключения под стражей (1 Пет. 3, 19); ср. Деян. 2, 24, и только в стихе 31 (Пс. 15, 10) - с чем связан и для стиха 24 варианта. В тексте нет, следовательно, основания говорить об аде в собственном смысле. В богослужебных текстах под "адом" или "преисподнею" всегда разумеется безнадежность смерти.
[54] В Святую и Великую неделю Пасхи, кондак. Ср. Преподобный Иоанн Дамаскин. De fide orth. III, 27: "Как мрак разгоняется внесением света, так и тление изгоняется натиском жизни - и для всех настает жизнь, а для губителя погибель" (PG 94, 1097).
[55] Тропарь на вечерне Великого Пятка, и вместе с тем воскресный тропарь 2-го гласа. Это и есть основная тема "Огласительного слова" Златоуста.
[56] Святитель Афанасий Великий. De incarn., 26, PG 25, 141.
[57] Святитель Кирилл Иерусалимский. Catech. 14, 19, PG 33, 848-849; Святитель Кирилл Александрийский. De recta fide ad Theod., 22, PG 76, 1165; Homil. paschal. VII, PG 77, 552; Святитель Иоанн Златоуст. In Matt., hom. 27, 3: "Как стерты врата медные и сокрушены вереи железные? - через тело Его... Тогда впервые явилось бессмертное тело и разрушило засилие смерти. Оно явило, что сила смерти сломлена. Но не то, что разрешены грехи умерших до Его пришествия" (PG 62, 416); Преподобный Иоанн Дамаскин. De fide orth. III, 29, PG 94, 1101. Из западных см. Блаж. Августин. Epist. 164, ad Evodium, nn. 12, 13, 16, 21, PL 33, 714-715, 718. - См. Turmel J. La descente du Christ aux Enfers. Paris, 1905; Monnier J. La descente aux Enfers. Paris, 1905; Quillet H. Descente de Jйsus aux Enfers // Dictionnaire de Thйologie catholique. T. IV; Cabrol F. et Meester A. de. Descente de Jesus aux Enfers // Dictionnaire d'Archйologie chrйtienne et de liturgie. T. IV.1 (1916); Орлин Н. Сошествие Господа нашего Иисуса Христа во ад и Его проповедь мертвым // Православное обозрение. 1889, апрель, сс. 744-766. - Особого рассмотрения требуют отеческие мысли о "борьбе" и особенно о выкупе диаволу - в связи с вопросом о сошествии во ад. Подробный свод текстов смотреть у Riviиre. Le dogme de la redemption. Essai d'йtude historique. Paris, 1905, весь отдел "La question de droit des dйmons" (pp. 373-445). Анализ текстов должен быть повторен заново.
[58] Пасхальный канон, ирмос шестой песни. Ср. во вторник Светлой седмицы, восточен, на Господи воззвах.
[59] Пасхальная вечерня, на Господи воззвах, восточен.
[60] В понедельник Светлой седмицы, Богородичны Феофила и Иосифа, песнь 6.
Публикуется по книге «О смерти крестной»)

Слово о. Иоанна (Крестьянкина) в Неделю 3-ю Великого поста

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

"Приидите вернии Животворящему Древу поклонимся..." - зовет сегодня Святая Церковь чад своих к подножию Честнаго и Животворящего Креста Господня. Это Голгофа, перешагнув время, приблизилась к нам, воспоминанием о себе вторгаясь в сознание. Ибо на ней вознесся Крест - иже есть лествица к небесам, и на Кресте - Тот, Кто сказал: "...Я есмь путь и истина и жизнь..." (Ин. 14, 6).

Крест Христов - великая спасительная сила всех земнородных. Он простирается и в долготу всех времен, и в широту по всем местам, высота его до небес, а глубина до бездн адовых.

А сегодня, в день преполовения спасительного постного подвига, Господь снисходит к тем, кто устал и изнемог под бременем поста, даруя им Свою любовь, и силу, и кроткое напоминание, что они еще не до крови сражались с грехом. Господь сегодня напоминает нам и о единственности, непреложности спасительного пути - пути Креста и страданий - и вдохновляет на нем надеждой. Свет Христова Воскресения виден только с Креста.

Животворящее Крестное Древо - Крест Христов - взрощено посреди земли Божией любовью к людям, чтобы погибельный крест - от древа познания добра и зла, взятый в раю на себя человеком своеволием и непослушанием Богу, - претворить в спасительный Крест, вновь отверзающий райские двери.

Крест Христов вознесен над миром со времен спасительных страданий Господа. Но и всякий пришедший в мир человек с рождения наследует крест прародителей своих и неизменно до конца дней несет его по жизни. Земля же - юдоль плача и печали, место изгнания преступившему Божие повеление - полна скорбями и страданиями. Волчцы и терния греховных навыков и страстей, с которыми мы сроднились и услаждаемся, одновременно ранят душу и воспаляют круг жизни.

Присмотритесь, други наши, к жизни людей вне Христа. Как часто она кончается духовной смертью намного раньше смерти физической. Зло и грех пожирают в человеке все человеческое, зло ненасытно, и ненасытен человек во зле. И это тоже страдание, но страдание не спасительное; оброком этого страдания всегда будет неминуемая смерть и гибель души. Суетен и бесплоден жизненный крест без Христа, как бы тяжел он ни был.

Крест свой может преобразиться в спасительный крест только тогда, когда с ним пойдут во след Христу.

Христос Спаситель наш "...грехи наши Сам вознес Телом Своим на древо, дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды..." (1 Петр. 2, 24).

Крест Христов стал знамением славы Самого Христа и оружием Его победы над грехом, проклятием, смертью и диаволом. И мы сегодня, предстоя Кресту Христову, ощущая на раменах тяжесть своих жизненных крестов, должны вглядеться внимательно в единственно спасительный Крест Христов, чтобы во Христе узнать правду жизни, чтобы понять ее светлый смысл.

И сегодня у Креста Господня - благовествуемое Святое Евангелие, и с Креста Господня - вид Божественного Страдальца возвещают нам для спасения нашего всесвятое заповедание: "...аще кто хощет по Мне идти, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет" (Мф. 16, 24).

Други наши, восклонимся от земли, воззрим на Крест Христов, перед нами - пример полного и истинного самоотвержения. Он, будучи Сыном Божиим, пришел в мир в рабием зраке, смирил Себя и был послушлив даже до смерти, и смерти крестной. Он отвергся самой жизни, чтобы спасти нас. Нас же зовет Господь Спаситель отвергнуться греха и смерти, которую грех вскармливает для нас.

Дело нашего спасения начинается с отвержения себя и своей греховности. Надо отвергнуться всего того, что составляет суть нашего падшего естества, и должно простираться до отвержения самой жизни, предания ее всецело воле Божией.

Господи! Тебе все ведомо; сотвори со мной как изволишь.

Свою житейскую правду мы должны признать пред Богом лютейшей неправдой, свой разум - совершеннейшим неразумием.

Начинается самоотвержение борьбой с собой. И победа над собой - самая трудная из всех побед по причине силы врага, ведь я сам и есть свой враг. И борьба эта самая длительная, ибо оканчивается она только с окончанием жизни.

Борьба с собой, борьба с грехом всегда останется подвигом, а значит, будет страданием. И она же, наша внутренняя борьба, рождает и другое, еще более тяжкое страдание, ведь в мире зла и греха человек, идущий путем праведности, всегда будет чужим в жизни мира и будет встречать враждебность по отношению к себе на каждом шагу. И с каждым днем подвижник все более и более будет ощущать свою несродность с окружающим и болезненно переживать ее.

А самоотвержение неминуемо продолжает требовать, чтобы мы во всей полноте начали жить для Бога, для людей, для ближних, чтобы мы сознательно и безропотно приняли и покорились всякой скорби, всякой душевной и телесной боли, чтобы приняли их как попущение Божие на пользу и спасение душ наших. Самоотвержение же становится частью нашего спасительного креста. И только самоотвержением можем поднять мы свой спасительный жизненный крест.

Крест - орудие казни. На нем распинали преступников. И вот правда Божия зовет и меня на крест, как преступника Закона Божия, ведь мой плотской человек, любящий покой и беспечалие, моя злая воля, мое преступное самолюбие, моя гордость до сих пор противятся живительному Закону Божию. Я уже и сам, познав силу живущего во мне греха и обвиняя себя, как за спасительное от греховной смерти средство, хватаюсь за скорби моего жизненного креста. Сознание, что только скорби, ради Господа претерпеваемые, усвоят меня Христу, и я стану участником Его земной участи, а значит, и небесной, вдохновляет на подвиг, на терпение.

Крест Христов, гвоздие, копие, терние, богооставленность - это непрерывные, ничем не облегчаемые страдания Голгофы. Но ведь и вся земная жизнь Спасителя от рождения до гроба есть путь к Голгофе. Путь Христа от страдания к большему страданию, но с ними и восхождение от силы в большую силу, путь Его до смерти, поглотившей смерть. "Где твое смерте жало, где твоя аде победа?"

Страшен Крест Христов. Но я люблю его - он родил для меня ни с чем несравнимую радость Святой Пасхи. Но к этой радости я могу приблизиться только со своим крестом. Я должен добровольно взять свой крест, я должен полюбить его, признать себя вполне достойным его, как бы труден и тяжел он не был.

Взять крест - это значит великодушно переносить насмешки, поношения, гонения, скорби, которыми греховный мир не поскупится одарить послушника Христова.

Взять крест - это значит претерпеть без ропота и жалоб тяжкий, невидимый никому труд над собой, невидимое томление и мученичество души ради исполнения евангельских истин. Это и борьба с духами злобы, которые яростно восстанут на того, кто возжелает свергнуть с себя иго греха и подчиниться Христу.

Взять крест - это добровольно и усердно подчиниться лишениям и подвигам, которыми обуздывается плоть. Живя во плоти, мы должны научиться жить для духа.

И надо обратить особое внимание на то, что каждый человек на своем жизненном пути должен поднять именно свой крест. Крестов бесчисленное множество, но только мой врачует мои язвы, только мой будет мне во спасение, и только мой я понесу с помощью Божией, ибо он дан мне Самим Господом.

Как бы не ошибиться, как бы не взять крест по своему произволу, тому произволу, который в первую очередь и должен быть распят на кресте самоотвержения?! Самовольный подвиг - это самодельный крест, и несение такого креста всегда оканчивается падением великим.

А что же значит свой крест? Это значит идти по жизни по своему пути, начертанному для каждого Промыслом Божиим, и на этом пути подъять именно те скорби, что попустит Господь. (Дал обеты монашества - не ищи женитьбы, связан семьей - не стремись к свободе от детей и супруги.)

Не ищи больших скорбей и подвигов, чем те, что есть на твоем жизненном пути, - это гордость сбивает с пути. Не ищи освобождения и от тех скорбей и трудов, что посланы тебе, - это саможаление снимает тебя с креста.

Свой крест - это значит довольствоваться тем, что по твоим силам телесным. Дух самомнения и самообольщения будет звать тебя к непосильному. Не верь льстецу.

Как разнообразны в жизни и скорби и искушения, которые посылает нам Господь для врачевания нашего, какое различие у людей и в самих телесных силах и здоровье, как разнообразны и наши греховные немощи.

Да, у каждого человека - крест свой. И этот свой крест заповедано каждому христианину принять с самоотвержением и последовать Христу. А последовать Христу - это изучить Святое Евангелие так, чтобы только оно стало деятельным руководителем в несении нами нашего жизненного креста. Ум, сердце и тело всеми своими движениями и поступками, явными и тайными, должны служить и выражать спасительные истины Христова учения. И все это значит, что я глубоко и искренне сознаю врачующую силу креста и оправдываю суд Божий надо мною. И тогда мой крест становится Крестом Господним.

"Господи, в несении креста моего, Твоей десницей мне ниспосланного, укрепи меня вконец изнемогающего", - молит сердце. Сердце молит и скорбит, но оно же уже и радуется сладостной покорности Богу и своему причастию страданиям Христовым. И это несение своего креста без ропота с покаянием и славословием Господа - есть великая сила таинственного исповедания Христа не только умом и сердцем, но самим делом и жизнью.

И, дорогие мои, так неприметно начинается в нас новая жизнь, когда уже "...не я живу, но живет во мне Христос" (Гал. 2, 20). Непонятное плотскому уму чудо совершается в мире - покой и райское блаженство водворяются там, где ожидались одни стоны и слезы. Жизнь самая прискорбная славословит Господа и отвергает от себя всякий помысел жалобы и ропота.

Сам крест, воспринятый как дар Божий, порождает благодарение за драгоценную участь быть Христовыми, подражая Его страданиям, родит и нетленную радость для тела страждущего, для сердца томящегося, для души ищущей и нашедшей.

Крест - есть кратчайший путь к небу. Христос Сам прошел им.

Крест - есть вполне испытанный путь, ибо им прошли все святые.

Крест - есть вернейший путь, ибо крест и страдания - удел избранных, это те тесные врата, которыми входят в Царство Небесное.

Дорогие мои, воздавая сегодня поклонение Кресту Господню телом и духом, привьем же наши малые кресты к Его великому Кресту, чтобы Его живительные силы напитали нас своими соками для продолжения подвигов Великого поста, чтобы исполнение заповедей Христовых стало единственной целью и радостью нашей жизни.

Почитая сегодня Честный Крест Христов, с покорностью воле Божией возблагодарим Его за наши малые кресты и воскликнем: "Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем".

Аминь.

Источник: Zavet.ru