Достоверность традиции Евангелия от Иоанна

Фрагмент статьи из т. XVI «Православной Энциклопедии», с.585-634

Вопрос об исторической достоверности Евангелия от Иоанна тесно связан с проблемой, кем оно было написано. Хотя имя евангелиста нигде в тексте прямо не называется (а надписание в рукописях появляется не сразу), в ряде мест (Ин 1. 14; 13. 23-25; 18. 15-16; 19. 26-27, 35; 20. 2, 8; 21. 7, 20-24) экзегеты усматривают нек-рые намеки на то, кто им мог быть. Основываясь на самом тексте Е., можно сказать, что «ученик, которого любил Иисус», был очень близок ко Христу, входил в число 12, но при этом «был знаком первосвященнику», Сам Господь поручил ему заботиться о Своей Матери, после Крестной смерти и Воскресения Спасителя он сопровождал ап. Петра. В раннехрист. и святоотеческой традиции, начиная с сщмч. Иринея Лионского, «возлюбленный ученик» отождествляется с ап. Иоанном Зеведеевым (см. Иоанн Богослов), о житии и кончине к-рого сообщается целый ряд дополнительных сведений. Однако Папий Иерапольский, по свидетельству Евсевия Кесарийского (Euseb. Hist. eccl. III 39. 3-7), упоминает отдельно от апостолов некоего «старца (пресвитера) Иоанна». Поскольку такое же самоназвание встречается в надписании 2-го и 3-го Посланий Иоанна, в научной лит-ре неоднократно делались попытки примирить свидетельства церковного Предания с критическим анализом текста.

В наст. время известно более 20 решений вопроса об авторстве Евангелия от Иоанна и личности «возлюбленного ученика» (попытки решения вопросов о личности старца (пресвитера) Иоанна, его отношении к ап. Иоанну и всему Иоаннову корпусу связаны с еще большими трудностями, и хотя они делаются в научных реконструкциях истории происхождения Евангелия от Иоанна (напр., в работах Р. Брауна), но скорее запутывают, чем проясняют вопрос об авторстве, а потому в современных работах чаще выносятся за скобки). Наибольшей популярностью пользуются 2 теории - традиционная т. зр. (что это ап. Иоанн Зеведеев) и гипотеза, основанная на литературно-критическом анализе (что это художественный образ идеального ученика или фигура, подобная Учителю праведности в кумранских текстах, необходимая для придания авторитетности тексту Е.; см., напр.: Roloff. 1968/1969; Bauckham. 1995). К числу экстравагантных версий относятся предположения, что этот неназываемый ученик - Мария Магдалина или ап. Фома (в последнем случае, помимо множества др. аргументов, важным является то, что только стоявший у Креста «любимый ученик» или те, кто участвовали в снятии с Креста и в погребении, могли знать о тех ранах, к-рые были на теле Иисуса Христа; об этих ранах говорит именно ап. Фома в Ин 20. 25, 27 (Charlesworth. 1995); однако в Ин 20. 8 говорится, что «любимый ученик» уверовал раньше, когда увидел пустой гроб; кроме того, стоявший у Креста мог поведать об увиденном др. ученикам еще до явлений Господа). Видимо, личность любимого ученика была настолько хорошо известна первым читателям 4-го Е., что уточнять его имя не требовалось (напр., имя Матери Иисуса Христа в Евангелии от Иоанна также нигде не называется, хотя сомнений в том, что Ее имя Мария, никогда ни у кого не возникало).

Сформулированные в работе Уэсткотта доказательства в пользу авторства Иоанна (Westcott. 1908) (автор был евреем, жителем Палестины, очевидцем, апостолом, св. ап. Иоанном Зеведеевым) до сих пор не были последовательно опровергнуты и первые 2 пунтка в наст. время разделяются большинством исследователей (находка древнейшего папируса с текстом Евангелия от Иоанна - P52 (ок. 125 гг.) - лишила основания гипотезы позднего происхождения этого Е., а открытие рукописей Мёртвого м. разрушило теории эллинистического происхождения Е., построенные на анализе его богословского содержания).

Текст Евангелия от Иоанна, действительно, свидетельствует о знании его автором ряда евр. обычаев и законов (обряд очищения в Ин 2. 6; обряды праздника Кущей в Ин 7. 37 и 8. 12; законы о субботе в Ин 5. 10; 7. 21-23; 9. 14 и др.), о знании евр. истории (напр., о сроках строительства храма в Ин 2. 20; о вражде с самарянами в Ин 4. 9; об отношении к евреям диаспоры в Ин 7. 35; имена первосвященников в Ин 11. 49; 18. 13 и др.), нек-рые топонимы Палестины и Иерусалима (купальня у Овчих ворот, при к-рой было 5 крытых ходов (Ин 5. 2), купальня Силоам (Ин 9. 11) и каменный помост возле претории (Ин 19. 13) были обнаружены археологами в XX в.; в Евангелии от Иоанна в отличие от синоптиков упоминаются такие детали, как место проповеди Иоанна Крестителя (Ин 1. 28; 3. 23), иное название Галилейского м. - Тивериадское оз. (Ин 6. 1; 21. 1); колодец Иакова у самарянского г. Сихарь близ Сихема (Ин 4. 5); г. Ефраим рядом с пустыней (Ин 11. 54) и др.).


В Евангелии от Иоанна по именам упоминаются не названные прямо у синоптиков лица, имена к-рых сохранять в предании было не принципиально важно (напр., имена апостолов Филиппа и Андрея в повествовании о насыщении множества народа (Ин 6. 7-8); Марии, сестры Лазаря, помазавшей миром ноги Спасителя (Ин 12. 3); раба Малха, к-рому Петр отсек ухо (Ин 18. 10) и др.). Также упоминается ряд богословски немотивированных деталей, о к-рых мог знать только очевидец (6 каменных «водоносов» (микв) в Кане Галилейской (Ин 2. 6); расстояние, к-рое проплыли ученики по морю (Ин 6. 19); количество пойманной рыбы (Ин 21. 11; в данном случае многие экзегеты видят символический смысл); знаки, к-рые подавал ап. Петр (Ин 13. 24); количество смирны и алоэ, к-рые принес Никодим (Ин 19. 39)).

Большинство аргументов за или против того, что повествование опирается на личные свидетельства очевидца, основываются на решении вопроса о том, кем был «любимый ученик», на анализе расхождений между Евангелием от Иоанна и синоптиками, а также на сравнении Евангелия от Иоанна с Посланиями и Откровением, заглавия к-рых содержат имя Иоанна, т. е. на внешних свидетельствах. Но исходя из того, что большинство историко-биографических произведений античности опирались именно на свидетельства очевидцев, можно с большой долей вероятности предполагать, что и в основании Евангелия от Иоанна лежат такие же свидетельства, поскольку в жанровом отношении (при всех различиях) Евангелие от Иоанна относится к той же категории текстов, что и синоптические Е.

Основанием отождествления «свидетеля-очевидца» с апостолом, то следует заметить, что любое описание Тайной вечери, в к-рой, согласно 4 Е., участвовали не все ученики Христовы, а только 12 избранных Им Самим для заключения Нового Завета, могло иметь своим источником только апостольское свидетельство.

Если опираться лишь на новозаветные тексты, всем указанным критериям и образу «любимого ученика» соответствует лишь ап. Иоанн Зеведеев (его брат Иаков принял мученическую кончину в 44 г.; об Иоанне как спутнике ап. Петра сообщается также в Лк 5. 10; 22. 8; Деян 3. 1, 11; 4. 13; 8. 14; ср. Гал 2. 9; хотя о его знакомстве с религиозной элитой у синоптиков не сообщается, однако, судя по упоминанию в Мк 1. 20 наемных работников его отца Зеведея, его семья занимала более высокое социальное положение, чем простые рыбаки, и вполне могла иметь связи в кругах, близких к первосвященнику).

Тем не менее, ученые часто сомневаются в том, что ап. Иоанн мог говорить о себе как о «любимом» ученике ввиду нескромности такого самовосхваления (Strachan. 1925), а потому склоняются к той или иной теории редакторской правки. Чаще всего в качестве позднего добавления к тексту рассматривается 21-я глава (содержащая ключевые места для отождествления автора Е. с ап. Иоанном), а также все оценочные и уточняющие «авторские» комментарии. Нек-рые видят решение данной проблемы в гипотезе «Иоанновой школы», т. е. ряда авторов-редакторов (возможно, ближайших учеников самого ап. Иоанна), к-рые работали над созданием текста Евангелия от Иоанна (Culpepper. 1975). Однако среди сторонников таких подходов нет единства. Источники, объем и цели редакторской правки определяются учеными по-разному. Стилометрические же исследования говорят в пользу единства «авторских» ремарок и 21-й главы с остальным текстом Евангелия от Иоанна (Ткаченко. 2006).

Драматичность повествования и богословски ориентированное объяснение большинства описываемых событий не противоречат принципам античной (прежде всего, еврейской) историографии, а потому не могут считаться аргументами против достоверности Евангелия от Иоанна (Hemer. 1989; Sterling. 1992). (Подробнее см. раздел «Евангелие от Иоанна» в ст. Иоанн Богослов).