Зенкова О. Б. , Копытков В. В. Три явления иконы «Знамение Божией Матери» в Устюжском уезде

 

При изучении истории того или иного населенного пункта, памятника архитектуры или определенного сообщества, особенно религиозного, помимо достоверных документальных источников мы неизбежно сталкиваемся с наличием информации, которую в течение последних ста лет многие исследователи либо не брали в расчет вовсе, либо относили к области мифического. Речь идет о житиях святых, сказаниях и преданиях о чудотворных и явленных иконах. Немалая часть читающего населения, воспитанного в духе атеизма, и поныне относится к данному виду литературы как к «поповским сказкам для одурманивания людей», в лучшем случае – как к красивым, но неправдоподобным рассказам.

На первый взгляд, большинство известных (как опубликованных, так и передаваемых из уст в уста) преданий действительно имеет фантастический сюжет, не отличающийся особым разнообразием, отчего кажется списанным под копирку. К примеру, чудотворные иконы являются неким болящим людям, которые должны выполнить конкретный обет (чаще всего поставить церковь), после чего больные исцеляются. Находят иконы в густом лесу либо в сырой земле, а иногда они перемещаются по воздуху или приплывают по воде. Предания в основном отличаются лишь географическими названиями и именами участников событий, но эта сторона литературного сказания позволяет отнести его к историческому источнику, так как вполне доказуема.

История Устюжского (Яиковского) Знамено-Филипповского монастыря, по времени основания самого «молодого» в Устюге, тем не менее одна из самых малоизученных и наполненных различных мистификаций. Двойное название обитель получила по двум церковным престолам – Знамения Божией Матери и свт. Филиппа, митрополита Московского. Поскольку об иконе свт. Филиппа, послужившей причиной строительства в 1654 г. нового монастыря, нами уже сообщалось[1], обратимся к истории второго образа.

«Пядничная» икона Божией Матери «Знамение» была явлена в 1663 г. на Волчьем ручье в Пермогорском стану Двинской трети Устюжского уезда[2]. В «Сборнике повестей о чудесах и знамениях 1662–1663 гг.», находящемся на хранении в РНБ, содержатся 5 повестей о чудесах и знамениях, происходивших на Русской земле в указанный период. Эти произведения были записаны в Соловецком Спасо-Преображенском монастыре непосредственно со слов паломников[3]. Четвертой по счету в данном «летописце» стоит интересующая нас «Повесть об обретении иконы Богородицы “Знамение” в Пермогорском стане на Волчьем ручье».

«В Устюжском уезде, ниже Красного Бору[4] яко 7 верст, на краи Двины-реки, в Пермогорском стану на Волчье ручье обретоша икону Пресвятыя Богородицы честнаго и славнаго Ея Знамения, на пни огорелом стоящу, священник Иванн с приходскими людми Пермогорские волости по явлению. А явилася Пресвятая Богомати в Пермогорской волости мужю благоговейну и седу, именем Иванну Трифонову, со преподобным отцем нашим игуменом Кирилом Белоозерским, и повеле: со священником тояже области Иванном и с прочими людми искати в Волчье ручье край Двины-реки пречистаго своего и чюдотворнаго образа честнаго и славнаго Ея Знамения, глаголя, яко оно место свято будет. Повеле же Пречистая Богомати человеку оному Иванну поведати всем, яко да не бранятся матерны, и табаку да не пиют, и среду и пяток честно да хранят, яко да «приидут на вы, – глаголющи, – времена прохладна от лица Господня». К сему же повеле Пречистая Богородица ин образ свои написати, нарицаимыи Тихвинскии, и Кирила чюдотворца – и поставити вкупе на том же месте с новоявленною Ея и чюдотворною иконою, – иже и сотвориша тако. Сия вся приказала Пречистая Богомати Иванну, мужу благоговейну, во своем пришествии еже к нему»[5].

Достоверность изложенных в «летописце» событий в полной мере подтверждается историческими источниками: писцовыми и переписными книгами XVII в., челобитными пермогорских крестьян, грамотой, недавно обнаруженной нами в одном из фондов РГАДА, духовным завещанием старца Иакова и другими документами.

В «памяти», данной в августе 1663 г. земским властям устюжским воеводой Петром Степановичем Потоцким, эта история освещена с куда большими подробностями. В тексте отсутствует лишь пророчество о грядущих «прохладных временах». В «Соловецком списке» чуда его наличие можно объяснить обострением отношений монастыря с центральной властью – как духовной, так и мирской, которое закончилось прямым противостоянием, военными действиями и разгромом приверженцев «старой веры».

«В нынешнем-де во 171 году июля в 28 день было явление Пресвятыя Богородицы Честнаго и Славнаго Ея Знамения образа Пермогорской волости крестьянину Ивану Трифонову сыну Наминахиных. И в ту де нощь он, Иван, вне едина сна лежаще в ызбе и видя-де пред собою Богородицу стоящу в ризах и Младенца Предвечнаго Христа рукама своими к сердцу подъем держаще. И с Нею-де, Богородицею, стояще человек был в сединах в ризах черных, имя ему Пречистая Богородица изрече Кирил Белоозерский. И ему, крестьянину Ивану, Богородица рече: Иди ко церкви к Воскресению Христову на Пермогорский погост, извести-де Мое явление попу Козме, да возми-де с собою верхние сохи крестьян и изыщи-де в тому верхной сохе на горе подле Двину реки в лесе над ручьем над Волчьим на нижней стороне на сосновом погорелом пни образ Моего Подобия Знамения Пресвятыя Богородицы, и повели-де икон лику написать на дцке святы образа Тихвинския Богородицы, а на другой дцке Кирила Белоозерского.

И ныне-де многия крестьяна к тому святому образу приходят по обещании, а приходят-де всяких чинов люди и молебны служат, и на свечи и на фимиам в казну кладут, и на том-де месте лесу спречистили и великое для христиан слово моления, и они, крестьяне, на том месте часовни построить и лесу пречистить не смеют, и чтоб великий государь пожаловал их, крестьян, велел на том месте часовню поставить и лес росчистить».

Устюжский воевода крестьянское челобитие удовлетворил и повелел «подле Двины реки над ручьем над Волчьим на нижной стороне» под часовню место отвели и «лесу росчистить з десятину»[6].

Наряду с указанными «Повестью о чудесах и знамениях...» и инструкцией воеводы, воспоминания об этих событиях изложены в «Списке с духовной памяти», написанной по воле схимника Иакова в Яиковской Филипповской обители[7] незадолго до его кончины. В своем духовном завещании он, между прочими сведениями, сообщал о Волчьеручьевской пустыни следующее: «И яз, старец Ияков, тому новому месту аз заводчик и строитель первоначально, и явилася Пресвятая Богородица мне, нищему, во 172 году[8], и оттое поры и от того Богородична образа Знамения изцеления даются»[9].

Судя по всему, вскоре после обретения явленной иконы «Знамение» еще более укрепившийся в вере в Господа крестьянин Иван Трифонов отбыл в Великий Устюг и там принял монашеский постриг. К сожалению, его иноческое имя неизвестно, документы сохранили лишь последующее – Иаков, полученное им после принятия великой схимы[10].

Выполняя наказ Богородицы, новопостриженный монах вернулся обратно в Пермогорский приход и при помощи местных крестьян в том же году построил на месте обретения иконы небольшую деревянную часовню, в которую и поместил явленный чудотворный образ для доступа и поклонения богомольцев. Вскоре по его же заказу были написаны и установлены в часовне (рядом с явленным на Волчьем ручье святым образом) Тихвинская икона Божией Матери и образ прп. Кирилла Белозерского. Хотя в «Повести о чудесах и знамениях 1662–1663 гг.» обо всем этом сказано очень кратко, буквально несколькими словами: «иже и сотвориша тако», понятно, что все, что «приказала Пречистая Богомати Иванну, мужу благоговейну», он тогда исполнил в точности[11].

В 1674/75 г. Волчьеручьевская Знаменская пустынька по просьбе старца Иакова была присоединена к Филипповской обители,«а чудотворный-де Пресвятыя Богородицы Знамения образ взят на Устюг Великий в соборную церковь Пресвятыя Владычицы нашей Богородицы Чеснаго и Славнаго Ея Успения»[12].

27 октября 1682 г. старцы Знамено-Филипповского монастыря били челом устюжскому архиепископу Геласию о строительстве в Волчьеручьевской пустыньке церкви. «Смиренный Геласий», выслушав челобитье, благословил заготовлять лес и церковную утварь для нового храма, а затем построить его во имя Знамения Пресвятой Богородицы, с пределами в честь Тихвинского образа Божией Матери и прп. Кирилла Белозерского. В грамоте, данной старцем, расписано, какими должны быть алтари («круглые о трех стенах тройные»), «верхи», как «по чину» поставить иконы Спасителя, Богородицы и «иные образы». По окончании всех дел владыка велел «известить» его об освящении: «И мы в тою новую церковь и в пределы велим антиминс дать и тою церковь и пределы освятим или кому повелим»[13]. Известно, что в 1683 г. «заводчик» Знамено-Филипповского монастыря Лонгин снова просил о строительстве церкви. В 1686 г. храм был построен, но освящен только в 1708 г.[14]

В самой ранней, обнаруженной нами в РГАДА описи 1702 г. говорится: «Да в том же Устюжском уезде в Пермогорском стану на Волчием ручье часовня древянная, а в ней местных образов: образ Знамение Пресвятыя Богородицы, образ Пресвятыя Богородицы Одигитрии, образ Николая Чудотворца Можайского, образ Кирилла Белозерского, писаны на красках. Образ Пресвятыя Богородицы и Николая Чюдотворца: у Богородична и у Николаева образов венцы серебряные, басменые, на жести. Образ великомученика Георгия. Перед теми местными образами две свечи поставленных древянные, писаны, надсвешники жестяные»[15].

В описи Волчьеручьевского храма и его интерьера 1801 г. читаем: «Церковь Богородская деревянная низмянная холодная безприделная об одной главе, по наружности длинника оной со олтарем трапезой и папертью шесть сажен широта и вышина олтаря по 2 сажени, церкви и трапезы ширина восемь аршин с половиною, вышина пять аршин с половиною ж добротою прочна. Освящена оная Богородская церковь 1708-го года июня в 30 день»[16].

Чудотворную икону старец Лонгин просил отдать на Волчий ручей, где собирался поставить ее в новопостроенную церковь, однако новый Устюжский архиепископ Александр распорядился поместить ее в Яиковскую пустынь и «без указу архиерейского тое икону… никуда не носить и в ыные церкви приходские ставить не велел»[17]. Для часовни в Пермогорье написали точную копию, от которой также происходили чудеса исцеления, о чем свидетельствовали имевшиеся при ней многочисленные серебряные привесы.

В описи Яиковского монастыря за 1702 г. кроме богато украшенных двух Знаменских икон, расположенных в иконостасе деревянной церкви, указан еще один одноименный образ: «На правой стороне на налогии образ Пресвятыя Богородицы Знамения, цка в четверть аршина, венец резной, серебряной, возглавие и ожерелье жемчюжные, поля басменные, сребряные, вызолочен. В привесе на проволоке четыре цаты серебряных басменых, крест сребряной с финифтом, восмь привесочек сребряных да перстень. А тот образ в киотце деревянном, и напреди киотца на слуде вырезано по олову и вызолочено. И около того образа и киотца на цке троечетвертной писаны чюдеса Пресвятыя Богородицы, а та цка и со образом в киоте и налой столярной работы»[18].

Запись полностью соответствует описанию чудотворной иконы, составленному в 1686 г. при передаче ее старцу Лонгину и строителю Знамено-Филипповского монастыря Антонию из Устюжского Успенского собора: «Чюдотворной образ Пресвятыя Богородицы Честнаго и Славнаго Ея Знамения, что преж сего тот образ был в пустыне на Двине на Волчье ручье. Поля у того образа обложены сребром басмяным золоченым, венец сребряной же резной позолочен, у Богородицы во зглавке, да ожерелье жемчужное. Кругом того образа две киоти: одна обложена оловом, а на другой киоте писаны чюдеса, да при вые у того Богородична образа четыре цаты сребряные басмяные, да на проволоке сребряной в привесе ж крест сребряной с финифтом, да двенатцать метляков сребряные ж, половина тех метляков золоченые, а другая простые, да две копейки сребряные, да перстень сребряной золоченой со ставкою. На том же образе убрус, камка сия полосатая, да пелена кумач красной»[19].

Проследить дальнейшую судьбу подлинного явленного образа из-за многочисленных перестроек и ремонтов храма и отсутствия регулярных подробных описей монастыря[20] – очень сложная задача. Если полностью довериться монастырским сказаниям, можно сделать вывод, что он в какой-то период был утрачен и обретен вновь в 1774 г.

Добавим, что о существовании сказания о явленной на Волчьем ручье иконе в Устюге не знали: его вариантов не встречено ни в отчетах настоятелей Знамено-Филипповского монастыря, ни в многочисленных устюжских Хронографах. Челобитная крестьян Пермогорской волости и другие важнейшие документы XVII в. лежали среди монастырских бумаг, их явно никто не читал, а если и читал, то не принял во внимание. Позднее, возможно, в XVIII в., они оказались в московских архивах подшитыми к делу совсем другой тематической направленности.

 

История второго обретения чудотворной иконы «Знамение Божией Матери», по времени отстоящая от первого на 111 лет, была не только известна, но даже и опубликована в «Вологодских епархиальных ведомостях» в 1888 г. известным вологодским исследователем Н. И. Суворовым. В 1774 г. на Устюге Великом «бысть некто муж… сановит родом благочестив… именем Иоанн Иоаннов Антипин», одержимый долгое время «лютым недугом». Однажды в ночи ему, «лежащу на одре смертном», был глас, повелевший для получения исцеления идти в Знаменскую обитель, расположенную «за два поприща от града Устюга близ реки Сухоны на горе Яиковской» и «возвестить» ее игумену, чтобы повелел «выкопать икону Знамения Пресвятыя Богородицы из погребной ямы, издревле лежащую в земле» и внести ее в церковь. Проснувшись, Иоанн почувствовал себя «здрава благодатию Христовою», и отправился в Яиковский монастырь, где сообщил настоятелю обо всем случившемся, и тот «повеле сотворити реченное». Святой образ был найден«во влаге земной… воссиявшим паче солнца… ничем же вредим», и внесен в храм, где перед ним совершили молебен. Исцелившийся же Иоанн Антипин возымел «великую веру ко Пресвятой Богородице и на каждое лето до скончания своего хождаше в ту обитель и молебное пение совершаше»[21].

Сюжет сказания очень напоминает чудо об обретении иконы Божией Матери в Казани. Быть может, в сказании из архивов Знамено-Филипповского монастыря мы имеем дело с литературным заимствованием? Был ли такой факт на самом деле? Жил ли человек с такой фамилией в Великом Устюге, и почему в сказании уточняется место расположения Знамено-Филипповской обители, тогда как она к тому времени существовала уже более 100 лет и все устюжане, конечно, прекрасно знали, где она находится? Какое отношение герой повествования имел к Устюгу? Не перепутал ли переписчик дату? Подобные вопросы задавали и первопроходцы-исследователи. Не имея тогда достаточных аргументов, они склонялись к тому, что дата 1774 г. может быть неверной, и событие имело место не в XVIII, а в XVII столетии[22].

В то время как мистическая часть повести о чуде 1774 г. на сегодня не отражена в документах, прозаическая нашла свое подтверждение. Ряд архивных документов, обнаруженных нами при целенаправленных поисках, доказывает: в церковном предании в литературной форме изложены факты биографии человека, действительно жившего в Великом Устюге.

Иван Иванович Антипинродился в 1734 г. в городе Чухлома, находившемся в составе Архангелогородской губернии до Екатерининской реформы 1775 г. Этот уголок современной Костромской области граничил с тогдашним Устюжским уездом, а посему имел исторические, довольно тесные, экономические и религиозно-культурные связи с Великим Устюгом. Неудивительно, что сын чухломского купца отправился строить свою карьеру именно сюда. Будучи «в 1758 г. уволен Чюхломскою ратушею по уволнителному писму к приказным делам и писменному исправлению», в Устюге он состоял «при подушном зборе под-под-канцеляристом»[23]. Согласно послужным спискам, юноша поступил в Великоустюжскую провинциальную канцелярию в 1752 (а не в 1758) г. и за 12 лет службы прошел путь от «копеиста» до «канцеляриста»[24].

На 1764 г. Антипин – давно семейный человек: у Ивана с 26-летней женой Анной есть 7-летняя дочь. Анна Петрова Антипина (1736 г. р.), «сториная попова дочь», судя по записи в ревизских сказках Чухломы, происходила также из этого города[25]. В конце 1760-х – начале 1770-х гг. Иван Антипин овдовел и вторично женился. Его избранницей стала Анна Иванова Барсуковская, происходившая из семьи зажиточного черносошного крестьянина деревни Сокольница Ивановской волости Южской трети Устюжского уезда. Молодая мачеха была всего на 5 лет старше падчерицы[26].

В 1780 г. записавшийся в устюжское купечество Антипин при учреждении Устюжской области был назначен публичным нотариусом и одновременно секретарем при городовом магистрате, а в июле 1781 г., по представлению Вологодского и Ярославского генерал-губернатора Алексея Петровича Мельгунова, переведен на «протоколическую должность» в только что учрежденную Дворянскую опеку[27].

7 августа 1783 г., «за умертвием» секретаря уездного суда Якова Попова, Антипина определили «ко исправлению» секретарской должности и привели к присяге по распоряжению Вологодского наместнического правления, причем письменное свидетельство ему выдали лишь в январе 1784 г., по его просьбе. В первое время работы в должности Иван Антипин, как минимум в течение месяца, из-за отсутствия документа не получал жалованья, испытывая «в содержании себя крайний недостаток»[28]. К тому времени семья секретаря значительно выросла: помимо старшей дочери Анны (1756 г. р.), уже выданной замуж за устюжского купца Алексея Афанасьева Шишмакова, у Антипиных было четверо малолетних детей: Дмитрий (1778 г. р.), Александр (1779 г. р.), Иван (1780 г. р.) и Евдокия (1782 г. р.). Сложное материальное положение не могло не волновать многодетного отца[29].

Дом, в котором в это время проживала семья Антипиных, находился в «Пречистенской сотне» Устюга Великого. Архивные документы сохранили описание его планировки: «Напереди горница с сенми, на средине сеней горенка с печкой и с чюланом». Во дворе «назади строения» располагались еще одна жилая изба, погреб с «напогребником», амбар, небольшой санник, три хлева и баня[30]. Отметим, что, несмотря на «приказную» должность главы семейства, Антипины по-прежнему числились в купеческом сословии. По данным Великоустюжского магистрата, объявленный капитал семьи составлял 500 рублей[31].

По закону лица, поступившие на канцелярскую службу из купечества, не освобождались от уплаты подушных податей: «Все те кои из купцов в канцелярские служители вступили будучи у дел и получая по трудам своим определенное от мест жалованье в тож время обязаны и должны платить с капиталов своих положенную подать»[32].

Городские жители – как мещане, так и купцы – по очереди и по выбору периодически исполняли различные поручения, отказываться от которых не имели права. Ивану Антипину по поводу уклонения его от общественной нагрузки не раз предъявлялись претензии. Так, 30 января 1784 г. устюжское купечество избрало его целовальником к продаже пороха и селитры. Секретаря суда неоднократно «позывали» для определения и присяги, но он принять дела не спешил и не приходил. Магистрат письменно обратился к начальству Антипина, с тем чтобы тому «объявили о явке». В ответном послании магистрату сообщили, что Антипин исправно и «безостановочно» платит со своих капиталов положенные подати (о чем имеются квитанции), а поскольку в указе 1782 г. «их градские служения выбирать или какие сверх того поборы платить ничего не упомянуто», суд не может взять на себя такую инициативу. Магистрату и купечеству дали понять, что они не должны «излишним отягощать в противность вышепрописанного указа Сената повеления» и впредь«требования иметь»не могут[33].

Во второй половине июня 1785 г. Антипина исключили из подушного оклада на основании Высочайшего указа[34], но в купечестве он продолжал числиться, по крайней мере в списках купцов Устюга Великого он отмечен и в следующем году[35]. За длительную и беспорочную службу в 1787 г. непосредственное руководство пыталось представить Ивана Антипина к награде, отмечая в характеристике, что секретарь уездного суда «поведения и состояния хорошего в делах исправен и имеет ко оным прилежание радивость и искусство»[36].

Несмотря на явные заслуги, повышения в чине Иван Антипин так и не дождался. Мало того, в 1788 г. Вологодское наместническое правление приказало наложить на него штраф 5 рублей в пользу Приказа общественного призрения за «неприлежность к должности». Именно так высокое начальство расценило доношение уездного суда о желательном приискании новой кандидатуры на место секретаря, так как «секретарь Антипин не соответствует своей должности по слабости ево здоровья».Уездному суду даже было предписано, что если «за сим секретарь Антипин состояние свое не поправит и прилежать к должности не будет, то об отрешении ево тогда представить правлению рапорт»[37].

На плохое состояние здоровья Ивана Ивановича Антипина документы указывают неоднократно. Еще в 1780 г.городской магистрат предлагал наместническому правлению заменить Антипина, который«по нужде чрез немалое время находится… в болезни, совершенно не выздоровел, отчего… пришел в такое изнурение, что совершенно исправлять оную должность находит себя не в силах, и просит от служения в здешнем магистрате в должности секретарской за изъясненною ево болезнию до совершенного выздоровления уволить и дать указной атестат»[38].В марте 1789 г. 55-летний Иван Антипин попросил уволить его, так как «изнуря свои силы, за старостию и болезньми» не находил сил «к отправлению должности»[39]. Удовлетворение заявления последовало не сразу, в журналах и протоколах уездного суда подписи Антипина стоят до 20 апреля 1793 г. включительно, хотя указ Сената об его отставке состоялся еще 24 февраля того же года. 11 апреля из Вологодского наместнического правления, наконец, дали распоряжение об увольнении Антипина. 20 апреля Устюжский уездный суд на основании этих указов постановил: «Определеннаго Правительствующим Сенатом секретаря Слободского к должности допустить и бывшему Антипину велеть решенные и нерешенные дела ему Слободскому по описям здать».Отставному секретарю обязались выплатить жалованье за отработанную треть года в сумме 66 рублей 66¾ копеек, о чем в казначейство было послано сообщение[40].

По требованию наместнического правления после передачи места Ивану Антипину следовало явиться в Вологду за получением паспорта (с какой целью – не уточнено); однако ни сдать дела, ни приехать ему не удалось. 8 июня 1793 г. уездный суд вновь заслушивал доклад о состоянии здоровья бывшего секретаря. В журнале по этому поводу записано: «По сообщению Великоустюжской управы благочиния, коим на таковое ж сего суда требующее о освидетельствовании бывшаго здешняго суда секретаря Ивана Антипина, какою он одержим болезнию, дано знать, что онойАнтипин по свидетельству той управы господина пристава гражданских дел Вылоскова и штаб-лекаря Фриза оказался действително, по старости ево лет и слабости всего корпуса, а притом и ногами, столко болен, что из квартиры выходить не может».Ввиду того что Антипин сам явиться не может и надежды на его скорейшее выздоровление нет, суд постановил дела, хранящиеся у разных «копеистов», собрать и принять под «особливое» смотрениенового секретаря Ивана Слободского[41].

В сентябре 1794 г. прошение о выдаче аттестата о службе и свидетельства об исключении из подушного оклада и купечества детей, служивших в различных учреждениях[42], за больного Ивана Антипина подавал его старший сын Дмитрий. 18 сентября в уездном суде слушали прошение, а только 30 октября того же года в журнале заседания было записано постановление отослать его «куда следует»[43].

Если учесть, что сказание из монастырского архива об иконе «Знамение» начинается с того, что герой по «Божию строению одержим бысть лютым недугом на долзе, яко и отчаятися ему живота своего», можно предположить, что чудо могло произойти не в 1774 г., а в другое время: в 1780 – начале 1790-х гг. Впрочем, поиски истины продолжаются, возможно, со временем нам удастся полностью подтвердить факты, изложенные в церковном произведении, в том числе и указанную в нем дату.

Скончался Иван Иванович Антипин 4 сентября 1795 г., о чем имеется соответствующая запись в «Метрической книге Христо-Рождественской церкви города Устюга Великого». Согласно этому документу, «бывший секретарь Устюжского уездного суда» умер «христианскою кончиною» в возрасте 61 года и был погребен «того собора протоиереем Иоанном на градском кладбище»[44].

Через три года семья умершего секретаря выехала из Великого Устюга в Санкт-Петербург к проживавшему там Александру Антипину[45]. В «Исповедной ведомости Христо-Рождественской церкви» за 1800 г. указана дата отсутствия всего семейства Антипиных на Исповеди по причине «отлучки» с 18 марта 1798 г. В постановлении Устюжского уездного суда о выдаче паспорта для проезда в столицу вдове Анне Ивановне и двум младшим детям Евдокии (1782 г.р.) и Василию (1786 г.р.), обозначено другое число: 21 февраля 1799 г.[46]

После 1800 г. семейство Антипиных в исповедных книгах Устюжской Христо-Рождественской церкви не упоминается. Скорее всего, Антипины навсегда поселились в Санкт-Петербурге. Сказание об обретении Знамено-Филипповским монастырем иконы Божией Матери «Знамение», очевидно, неизвестный автор составил уже после их отъезда.

Предположительно эта икона в конце XIX – начале XX в. находилась в Филипповском приделе монастырской церкви; поклониться ей мог любой желающий. «Боголюбцы и доброхотные датели» украсили образ серебряным окладом с тремя бриллиантами и жемчугом. После революции он был утрачен. По рассказам старожилов, игуменья Зинаида подменила святыню, чтоб она не досталась безбожникам, но «предательницы» из числа насельниц пригрозили выдать настоятельницу чекистам. Испугавшись, игуменья будто бы отдала икону шантажисткам, а те использовали ее в корыстных целях[47].

 

Во второй половине XX в. Божия Матерь вновь напомнила о себе устюжанам, в третий раз явив свою икону близ Яиковской горы. Уникальный случай, конечно, не был отражен в местных СМИ – власти в это время всеми силами старались подавить растущий интерес к религии и в свет выходили только насквозь атеистические опусы. Воспоминание об удивительном происшествии оставил уроженец Великого Устюга, иеродиакон Варнава (Трудов)[48], в заметке «Избирательность памяти», опубликованной в газете «Вера-Эском»[49].

После окончания школы будущий отец Варнава, тогда еще Виталий Трудов, работал фотографом в Великоустюгском КБО. Однажды ему поручили произвести фотосъемку в детском саду на Яиково. После утомительного рабочего дня юный фотограф, решив дождаться автобуса, устроился на отдых возле школьной кирпичной ограды. Вскоре к нему подошла женщина, поинтересовалась, кто он и откуда. Разговорились, – оказалось, знакомая его родителей Глафира. Она сообщила Виталию, что лежит он на могиле святого, и что раньше здесь стоял монастырь. После революции храмы разобрали, осталось только здание, где жили монахи, в котором сейчас находится школа[50]. «Для православных это место святое, до сих пор сюда ходят молиться и просить святых угодников Божиих во всякой нужде, – сказала она. – Многие и сегодня по вере получают просимое».Глафира рассказала об иконе Божией Матери «Знамение», которая приплыла к Яиковской запани вместе с лесом с верховий Сухоны. Ни вода, ни брёвна не повредили ее. Работница запани, Лидия, передала образ в устюжский собор Прокопия Праведного; что стало с ним дальше неизвестно[51].

О явленной иконе автор заметки слышал также из уст сплавщиков, когда пришлось поработать на запани. Работница Лидия к тому времени уже ушла на пенсию, но эту историю народ не забыл.«Обычно вместе с лесом в ворота запани плывет все, что способно держаться на воде. Так же пришла и икона».На«воротах» в тот день стояли двое – Лидия и Василий. Образ они увидели, когда тот повернулся к ним ликом. Мужчина собрался вонзить багор в икону и так вытащить ее, но в этот момент случился толчок, Василий промахнулся и упал в воду. Лидия выхватила образ из реки, обтерла его, перекрестилась, поцеловала. Потрясенные рабочие собрались вокруг, рассматривая драгоценную находку. «Выставили икону на самое высокое место – на крышу кабины сплоточного станка. До конца смены стихли обычные разговоры, мужики воздерживались от крепких словечек. Все поняли: произошедшее нельзя объяснить случайностью или совпадением»[52].

Сегодня мы можем лишь догадываться о месте происхождения приплывшего образа. Выше Устюга, по берегам Сухоны и ее притоков стояло несколько храмов[53]. Скорее всего, чудесная икона когда-то находилась в одном из них. После закрытия (в большинстве случаев в начале 1930-х гг., при организации колхозов) хранилась у кого-либо из местных жителей в доме, а потом была пущена по воде.

Попытки выявить явленный образ «Знамение» среди икон Стефановской церкви (а именно туда в 1964 г., при передаче собора во имя прп. Прокопия Устюжского музею, перенесли все принадлежащее приходу имущество), пока не увенчались успехом. Возможно, со временем это удастся сделать.

 

 

 


Ó Зенкова О. Б., Копытков В. В., 2020

 

[1] Копытков В. В., Зенкова О. Б. Почитание святителя Филиппа митрополита Московского в Великом Устюге и уезде в XVII – начале ХХ веков // Материалы IX международной научной конференции, посвящённой памяти православных просветителей святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. – Владимирский государственный университет. – 17–24 мая 2017 г. // Церковь, государство и общество в истории России и Православных стран: Религия, наука и образование. Владимир, 2018. С. 159–181.

[2] В настоящее время эта местность известна как Ляпуново и входит в состав Красноборского района Архангельской области. Это событие и дальнейшие перипетии судьбы древней святыни впервые подробно освещены в книге: Копытков В. В. Знамение на Волчьем ручье. По следам утраченной святыни. М., 2016. С. 23–147. Уже после выхода издания в свет были обнаружены новые факты о иконе и самой пустыне.Сказание о чуде содержится в «Соловецком сборнике повестей о чудесах и знамениях 1662–1663 гг. (ОР РНБ, ОСРК, 0.I.304, л. 18 об. – 20 об.). См. также: Панченко О.В.Соловецкий сборник повестей о чудесах и знамениях 1662–1663 гг. // Книжные центры Древней Руси: Соловецкий монастырь. СПб., 2001. С. 461–462; РГАДА, ф. 237, оп. 1, кн. 44, л. 370.

[3] Панченко О.В. Указ. соч. С. 149–153.

[4] Красный Бор – поселение, основанное в 1620 г. крестьянином Игнатием (Рудачкой) Яковлевым Ожеговым. С 1780 г. уездный город Красноборск, с 1796 г. – «заштатный», с 1923 г. – село; ныне районный центр Красноборского района Архангельской области.

[5] ОР РНБ, ОСРК, 0.I.304, л. 18 об.–20 об.

[6] РГАДА, ф. 280, оп. 3, д. 195, л. 59–59 об.

[7] Раннее название Устюжского Знамено-Филипповского монастыря, обусловленное его географическим положением на Яиковой горе, в деревне Нестеферово, «а Яичкино тож».

[8] В «Списке с духовной памяти старца Иакова» переписчик допустил явную ошибку в датировке события. Вместо 7171 г. в документе обозначен 7172 г. Не исключено, что за давностью лет и сам старец Иаков мог запамятовать точный год явления ему Богородицы. Нам кажется более убедительной дата 7171(1663) г., указанная в «Повести о чудесах и знамениях 1662–1663 гг.», поскольку в ней весть о чудесном событии была записана буквально «по горячим следам». Эту же дату подтверждает и «царская» грамота: ОР РНБ, ОСРК, 0.I.304, л. 18 об.; РГАДА, ф. 280, оп. 3, д. 195, л. 59–59 об.

[9] РГАДА, ф. 1206, оп. 1, д. 582, л. 3.

[10] Там же, л. 2–4.

[11] ОР РНБ, ОСРК, 0.I.304, л. 20 об.

[12] РГАДА, ф. 280, оп. 3, д. 195, л. 60.

[13] Там же, л. 60 об.

[14] Копытков В. В. Указ. соч. С. 79–97.

[15] РГАДА, ф. 237, оп. 1, д. 44, л. 373–373 об.

[16] Вероятно, именно поэтому празднование обретения чудотворного образа Богородицы сместилось на два дня и стало отмечаться 30 июня – в день Собора 12 Апостолов (Великоустюгский центральный архив (далее – ВУЦА), ф. 364, оп. 1, д. 1917, л. 16–17).

[17] Государственный архив Вологодской области (далее – ГАВО), ф. 1260, оп. 3, д. 304, л. 1–2.

[18] «Четверть аршина» («пядь», «малая пядь», «пядница», «четь») равняется приблизительно 17,7 см. «Троечетвертная» – три четверти аршина – приблизительно 53,2 см (РГАДА, ф. 237, оп. 1, ч. 1, д. 44, л. 364–366).

[19] Там же, ф. 1206, оп. 1, д. 572, л. 1–1 об.

[20] 1735 г. – строительство каменного двухпрестольного храма, 1850 г. – перестройка колокольни и расширение тёплой части с устройством дополнительного придела, связанные с этим обновления интерьеров и т. д. Описи монастырского имущества составляли при смене настоятелей, по особому распоряжению епархиального начальства или в рамках общегосударственного описания. Между сохранившимися описями 1702, 1764, 1772, 1854 и 1887 гг. – слишком большой временной разрыв. Краткие «сведения» не дают полной картины.

[21] Суворов Н. И. Знамено-Филипповский Яиковский монастырь Вологодской епархии // Вологодские епархиальные ведомости. 1888. № 3. Прибавления. С. 40–41.

[22] Суворов И. Н.К истории Знамено-Филипповской Яиковской пустыни Устюжского уезда. Документ 1686 г. // Вологодские епархиальные ведомости. 1899. № 20. Прибавления. – С. 501; Копытков В.В. Указ. соч. С. 93–97.

[23] В семействе «купеческого человека» Ивана Якимова Антипина (1697–1761 гг.) было двое сыновей. Старший – Михаил (1720 г. р.) проживал со своей семьей в родительском доме в Чухломе, младший, Иван (1734 г. р.), обустроился в Великом Устюге (РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 4077, л. 5 об.; д. 4078, л. 206 об.).

[24] ВУЦА, ф. 129, оп. 2, д. 1630, л. 5 об.–6.

[25] РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 4078, л. 206 об.

[26] Метрических и исповедных книг церкви Рождества Богородицы до 1772 г., в приходе которой состояли Антипины, в фондах ВУЦА не имеется. В исповедной книге за 1772 г. в «приказных и их домашних» указаны Великоустюжской провинции «канцелярист Иван Иванов Антипин 37 л[ет], жена ево Анна 21 г[од], у них дочь Анна девица 16 л[ет]» (ВУЦА, ф. 590, оп. 1, д. 1, л. 283 об.; ф. 361. оп. 1, д. 11, л. 417; ф. 363, оп. 1, д. 2149, л. 106 об.)

[27] Дворянская опека – орган, образованный при каждом верхнем земском суде на основании «Учреждения для управления губерний» от 7 ноября 1775 г.Учреждалась в составе уездного предводителя дворянства,судьи и 24 дворян-заседателей, избираемых на 3 года. Ведению опеки подлежало назначение опекунов над малолетними сиротами, наблюдение за действиями опекунов и рассмотрение их отчетов (ВУЦА, ф. 361, оп. 3, д. 62, л. 1–1 об.; д. 563, л. 2; оп. 1, д. 11, л. 417).

[28] Там же, ф. 129, оп. 2, д. 209, л. 1а; Государственный архив Ярославской области, ф. 72, оп. 1, д. 1694, л. 1–2.

[29] РГАДА, ф. 350, оп. 2, д. 4078, л. 206 об.; ВУЦА, ф. 361, оп. 1, д. 11, л. 417; ф. 363, оп. 1, д. 5558, л. 1 об.; ф. 364, оп. 1, д. 74, л. 69 об.

[30] Согласно архивным данным, здесь Антипины поселились в 1780 г. Ранее они проживали в нижнем конце Никольской улицы, недалеко от Устюжской градской Рождественской церкви. В октябре 1780 г. Иоанн Антипин продал этот дом за 400 рублей «Великоустюжской области Совестного суда судье» полковнику Льву Разварину. Ещё ранее, в 1773 г., И. И. Антипин построил себе дом рядом с Устюжской Спасо-Преображенской церковью. Однако по жалобе местного священника Якова Артемьева «для предосторожности и сохранения церквей от пожарных случаев»Великоустюжское духовное правление 10 октября 1773 г. настояло на перенесении антипинского строения на другое место (ВУЦА, ф. 361, оп. 3, д. 2262, л. 15 об.; д. 135, л. 3–4; ф. 363, оп. 1, д. 2165, л. 189).

[31] Там же, ф. 361, оп. 1, д. 11, л. 417; д. 2659, л. 6.

[32] Там же, д. 11, л. 417; ф. 129, оп. 2, д. 372, л. 2.

[33] Там же, ф. 129, оп. 2, д. 372, л. 3–3 об.

[34] Исключались канцелярские служители тех наместничеств, на реестрах которых императрица собственноручно написала «выключить из подушного окладу». По Вологодскому наместничеству в Устюжском уездном суде в ведомости, заверенной губернатором А. П. Мельгуновым, значились дети умершего секретаря Попова и семейство Антипиных (Там же, д. 586, л. 1).

[35] Там же, ф. 361, оп. 3, д. 2247, л. 1.

[36] Там же, ф. 129, оп. 2, д. 865, л. 1.

[37] Там же, д. 936, л. 1.

[38] Там же, ф. 361, оп. 3, д. 62, л. 1–1 об.

[39] Там же, ф. 129, оп. 2, д. 1060, л. 1.

[40] Там же, д. 1585, л. 62.

[41] Там же, оп. 2, д. 1585, л. 94.

[42] Дмитрий Иванович Антипин служил «копеистом» в уездном казначействе, Александр Иванович – в Великоустюжском губернском магистрате, а Иван Иванович – сверхштатным «подканцеляристом» в уездном суде.

[43] ВУЦА, ф. 129, оп. 2, д. 1811, л. 1 об.–3 об.

[44] ГА ВО, ф. 496, оп. 7, д. 324, л. 68.

[45] 12 декабря 1792 г. Александр Антипин получил паспорт на 8 дней для поездки в Вологду; 21 декабря того же года Вологодское наместническое правление выдало ему паспорт на 2 месяца в Санкт-Петербург. Через положенное время Анна Антипина подала прошение на продление паспорта до года в связи с тем,«что намерена она означеннаго сына по мере способностей ево определить в тамошней губернии». 11 марта 1793 г. по указу за № 1832 Александра Антипина временно уволили от должности «для приискания себе другого места в Санкт-Петербурге»,через год, поскольку не поступило ответа, определился соискатель или нет, наместническое правление велело Устюжскому губернскому магистрату «показанного Антипина по неявке ево из списка приказных служителей исключить» (ВУЦА, ф. 586, оп. 1, д. 581, л. 1–6; ф. 364, оп. 1, д. 1187, л. 1).

[46] В «Журнале заседаний Устюжского уездного суда» от 20 февраля 1799 г. записано: «Бывшаго в сем уездном суде секретарем Ивана Антипина жена Анна Иванова дочь объявила, что имеет она необходимую надобность отлучиться из здешняго города в Санкт-Петербург и с детьми своими сыном Василием и дочерью Авдотьей, и просила для свободнаго ей проезду и там пребывания дать указное за подписанием присудствующих свидетелство», что и было исполнено на следующий день (ВУЦА, ф. 364, оп. 1, д. 1765, л. 27; ф. 129, оп. 2, д. 2707, л. 70 об.).

[47] Записано со слов жительницы Великого Устюга М. А. Козулиной (1924 г.р.), которая много лет провела в общении с бывшими насельницами устюжских монастырей.

[48] О. Б. Зенковой доводилось общаться с иердиаконом Варнавой (1949–2013 гг.), но совсем по другому вопросу. Информация об иконе, к сожалению, была обнаружена уже после его смерти иеродиакона.

[49] Варнава (Трудов) , иеродиак. Избирательность памяти // Вера-Эском. 2012. № 665.

[50] Глафира немного ошиблась, церквей было не две, а одна двухпрестольная. Разломана в 1930 г. Настоятельский корпус надстроен и значительно расширен в 1960 г. До 1974 г. в здании располагался детдом, затем – школа.

[51] Прокопьевский собор вернули верующим «на основании отношения из Совета по делам РПЦ при Совмине СССР от 10 октября 1946 г. за № 3717. Заключение облисполкома от 4 августа 1946 г.» В 1964 г. вновь закрыли (ВУЦА, Р-205, оп. 16, д. 3, л. 58).

[52] Зенкова О.Б., Копытков В.В.Яиковский Знамено-Филипповский монастырь. Великий Устюг, 2018. С. 28–30.

[53] В современном Нюксенском районе Вологодской области, в Березовой Слободке, например, находится церковь Знамения Божией Матери.

Форумы