Брак



Фрагмент статьи из т. 6 «Православной энциклопедии», с.146-181

Брак - общественный, и в частности правовой, институт, заключающийся в продолжительном союзе лиц муж. и жен. пола, составляющем основу семьи. История человечества знает разные формы Б.: моногамный (Б. одного мужа и одной жены), полигамный (многоженство) и полиандрический (Б. одной жены с неск. мужьями, случаи такого Б. редки). Христ. традиция признает Б. только моногамный союз.

В «Дигестах» (XXIII 2. 1) содержится определение Б., принадлежащее рим. юристу Модестину (III в.): «Брак - это союз мужчины и женщины, общение жизни, соучастие в божеском и человеческом праве». Данное определение вошло в канонические сборники правосл. Церкви и т. о. было адаптировано и санкционировано Церковью, приобрело церковный авторитет. Это определение включено в «Номоканон ХIV титулов», в «Алфавитную синтагму» Матфея Властаря, в «Прохирон» Василия I Македонянина, перевод к-рого составил 49-ю гл. слав. «Кормчей книги». В «Кормчей» определение Б. дано в следующей редакции: «Брак есть мужеви и жене сочетание, со-бытие во всей жизни, божественныя и человеческия правды общение». В «Номоканоне ХIV титулов» это определение сопровождается замечанием об основных свойствах Б.: физическом (моногамный союз лиц разного пола), этическом («общение жизни» - общение во всех жизненных отношениях) и религиозно-юридическом («соучастие в божеском и человеческом праве»). Христ. Церковь, взяв определение Б. из рим. права, придала ему христ. осмысление, основанное на свидетельствах Свящ. Писания.

Догматическое учение о Б.

В соответствии с христ. вероучением Б. есть установление Божие. Б. как закон положен в самом устройстве человека: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт 1. 27). Различие между полами, по учению Церкви,- это особый дар Божий сотворенным Им людям. Особенности полов не сводятся к физиологическим различиям: «Мужчина и женщина являют собой два различных образа существования в едином человечестве. Они нуждаются в общении и взаимном восполнении...» (Социальная концепция РПЦ. Х 1).

Первоначальный Б. получает благословение Божие (Быт 1. 28). Господь Иисус Христос, ссылаясь на это благословение: «Потому оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть» (Быт 2. 24), учит: «Так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф 19. 5-6). «Не двое, но одна плоть» указывает на постоянное метафизическое единство супругов. «Для того-то Бог и называет ее (жену) помощницею, чтобы показать, что они одно» (Ioan. Chrysost. In Col. 12. 5). Такое единение мужчины и женщины есть тайна; она превышает разумение человека, поэтому может быть понята лишь в сопоставлении с др. таинствами (ср.: Clem. Alex. Strom. III 12, 17). В Б. всегда присутствует Бог, об этом свидетельствует Свящ. Писание: Бог приводит жену к Адаму (Быт 2. 22); жена Богом «предназначена тебе от века» (Тов 6. 18); «Господь был свидетелем между тобою и женою юности твоей» (Мал 2. 14); Б.- «завет Бога» (Притч 2. 17); Бог сочетал мужа и жену (Мф 19. 6); Б., по ап. Павлу, должен быть «только в Господе» (1 Кор 7. 39; 11. 11). Отцы и учители Церкви подчеркивали мысль о присутствии в Б. Самого Бога: «Господь... пребывает с ними (мужем и женой христианами.- В. Ц.) вместе» (Tertull. Ad uxor. II 9); Бог «Сам Творец супружества» (Greg. Nazianz. Or. 37). 13-е прав. Трулльского Собора говорит о том, что Б. «Богом установленный и Им в пришествии благословенный». Б. строится на чувстве удовлетворенной любви, а поэтому на чувстве полноты и блаженства. Б. первозданной четы, по воле Божией, был моногамным («будут [два] одна плоть»; «двое, а не трое или четверо» - Tertull. De exhort. castit. 5), ибо лишь в моногамном Б. возможно полное проявление взаимной близости супругов. Б. есть «Тайна Царства Божия, вводящая человека в вечную радость и вечную любовь» (Мейендорф. 1995. С. 226-227). Свободно принимая то, что дарует ему Бог, человек через таинство Б. участвует в высокой реальности Св. Духа. Таинство открывает ему путь к спасению, к истинной жизни. Б. свят, «ибо воля Божия есть освящение ваше»,- учит Спаситель. Б. нерасторжим, т. к. разрушение Б. приводит к разрушению полноты человеческого естества. Господь Иисус Христос говорит о нерасторжимости Б. («что Бог сочетал, того человек да не разлучает» - Мф 19. 6; см. также: Мф 5. 32; 19. 3-9; Лк 16. 18; 1 Кор 7. 10), делая оговорку: Б. может быть прекращен только по вине прелюбодеяния одного из супругов («Кто разведется с женой своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует...» - Мф 19. 9) - и это ради сохранения чистоты и святости Б. По словам Тертуллиана, христ. Б.- Б., скрепленный Церковью, подтвержденный приношением, ознаменованный благословением, возвещаемый ангелами на небесах и полагаемый Богом действительным (Tertull. Ad uxor. II 9); те же, кто утверждают, «что Христос пришел разлучить супругов и разрушить брачный союз, что с Его пришествием всякое супружество стало беззаконным»,- еретики, они «полагают, что надо разлучать совокупившихся в единую плоть, и тем самым восстают против Бога, Который, извлекши из мужа вещество для создания жены, вселил в них желание соединиться браком» (Ibid. I 3).

Ап. Павел, придавая Б. значение таинства, уподобляет его тайне единства Христа и Церкви. «Жены,- писал он в Послании к Ефесянам,- повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела. Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее... Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть. Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви» (Еф 5. 22-25, 31-32). Учение ап. Павла о Б. тесно связано с его учением о Церкви. Христ. семьи апостол называет «домашними церквами» (Рим 16. 4; 1 Кор 16. 19; Кол 4. 15; Флм 2). В соответствии с учением Церкви христ. Б. есть таинство, соединяющее мужа и жену по образу таинственного союза Христа с Его Церковью для полного неделимого общения жизни и низводящее на них дары Божией благодати. «Хорошо жене - почитать Христа в лице мужа, хорошо и мужу - не бесчестить Церковь в лице жены»,-говорит свт. Григорий Богослов (Greg. Nazianz. Or. 37). Б., согласно свт. Иоанну Златоусту, есть «таинственное изображение Церкви и Христа» (Ioan. Chrysost. In Col. 12. 5).

Образ Б. играет ключевую роль в Свящ. Писании. Отношения Бога и ветхозаветной Церкви обыкновенно изображаются в образах Б., Жениха и Невесты, Мужа и Жены (Ис 49. 18; 54. 1-6; 61. 10; 62. 5; Иез 16. 8; Ос 2. 19; 3. 1; и др.). В НЗ Христос говорит о Себе как о Женихе (Мф 9. 15; 22. 2-14; 25. 1-13; Лк 12. 35-36; Откр 19. 7-9; 21. 2), Женихом называет Его Иоанн Креститель (Ин 3. 29), Церковь является по отношению к Нему в образе Его Невесты, Жены (2 Кор 11. 2; Еф 5. 25-32; Откр 18. 23; 19. 7-8; 21. 2, 9; 22. 16-17); в притче Господа Иисуса Христа Царство Небесное представляется как брачный пир (Мф 22. 2-14). В понимании св. Николая Кавасилы Евхаристия - «это и есть знаменитый брачный пир, на который всесвятой Жених приводит Церковь, как невесту-деву» (Nicol. Cabas. De vita in Christo. 4). «Браком начинается история Церкви в раю, браком начинается и история Церкви новозаветной» (Троицкий. 1933. С. 56). Согласно Свящ. Преданию, Б. совершался в Церкви с самого ее происхождения (Еф 5. 22-24; ср.: 1 Кор 7. 39 - «только во Господе»; Ign. Ep. ad. Polyc. 5; Basil. Magn. Hom. in Hex. 7; Greg. Nazianz. Or. 40).

Совершителями чинопоследования таинства Б. являются епископ или пресвитер. Вступая в Б., жених и невеста перед священником, а в его лице перед Церковью дают свободное обещание во взаимной супружеской верности. Священник же испрашивает им у Бога благодатную помощь во всем и благословение на рождение и христ. воспитание детей. О священническом благословении Б. в древней Церкви свидетельствуют свт. Василий Великий (Basil. Magn. Hom. in Hex. 7), свт. Григорий Богослов (Greg. Nazianz. Or. 40), свт. Иоанн Златоуст (Ioan. Chrysost. In Gen. 49; 54), сщмч. Мефодий Патарский (Method. Olymp. Conv. decem virg. 1. 4) и др. отцы Церкви.

В католич. Церкви учение о седмеричном числе таинств, в к-рое входит Б. (CIC 1055), было принято Тридентским Собором (1545-1563), ссылавшимся на постановления II Лионского (1274) и Флорентийского (1439) Соборов. В лат. обряде служителями таинства Б. считаются сами брачующиеся, священник же или диакон выступают в роли «ассистирующих» (CIC 1108 et al.; ср.: ККЦ 1623, 1630). Если не будет священника, то «ассистировать» может мирянин, делегированный епископом (CIC 1112). В особых случаях (при угрозе смерти) Б. может быть совершен лишь при свидетелях, такой Б. считается действительным (CIC 1116).

Б. признается таинством и в нехалкидонских Восточных Церквах. В протестант. церквах имеет место церковное благословение Б., совершаемое как обряд браковенчания, но таинством оно не признается.

Высоко оценивая подвиг добровольного целомудренного безбрачия, принимаемого ради Христа и Евангелия, и признавая особую роль монашества в своей жизни, Церковь никогда не относилась к Б. пренебрежительно и осуждала тех, кто из ложно понятого стремления к чистоте уничижали брачные отношения. 51-е Апостольское прав. гласит: «Аще кто, епископ, или пресвитер, или диакон, или вообще из священнаго чина, удаляется от брака... не ради подвига воздержания, но по причине гнушения, забыв, что вся добра зело, и что Бог, созидая человека, мужа и жену сотворил их, и таким образом хуля клевещет на создание: или да исправится, или да будет извержен из священнаго чина, и отвержен от церкве. Такожде и мирянин». Сщмч. Игнатий Богоносец говорит, что христ. Б. совершается «во славу Божию» (Ign. Ep. ad. Polyc. 5). «Священ брак,- пишет Климент Александрийский,- и, по заповедям Божественного Слова, совершен, если послушна брачная чета воле Божией» (Clem. Alex. Strom. IV 20). «...Девство я считаю гораздо досточтимее брака; и однако через это я не поставляю брака в числе худых дел, но даже очень хвалю его»,- замечает свт. Иоанн Златоуст (Ioan. Chrysost. De virgin. 9).

Религиозно-нравственное начало составляет основу христ. Б., ему подчиняются др. его элементы: природный, социальный, юридический. Нравственное содержание Б. заключается, по учению ап. Петра, в самопожертвовании: «Также и вы, жены, повинуйтесь своим мужьям, чтобы те из них, которые не покоряются слову, житием жен своих без слова приобретаемы были, когда увидят ваше чистое, богобоязненное житие. Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом... Также и вы, мужья, обращайтесь благоразумно с женами, как с немощнейшим сосудом, оказывая им честь, как сонаследницам благодатной жизни, дабы не было вам препятствия в молитвах» (1 Петр 3. 1-4, 7).

Главная цель Б. не может находиться вне самого Б., поскольку высшей целью бытия человека является достижение единства с Богом, богоподобия. В Б. супруги возвышаются Богом на уровень вышеличного, надындивидуального бытия. «В браке души соединяются с Богом неизреченным неким союзом»,- говорит свт. Иоанн Златоуст (Ioan. Chrysost. In Eph. 5. 22-24). Союз творится любовью: любовь Божия соединяет стороны в Б., брачующиеся соединяются любовью в Боге и через Бога. «Любовь, всецело к Богу устремленная,- согласно авве Фалассию,- соединяет любящих с Богом и друг с другом» (Thalassius. Cent. 1. 1). «Брачная любовь есть сильнейшая, тип любви,- считает свт. Иоанн Златоуст.- Сильны и другие влечения, но это влечение имеет такую силу, которая никогда не ослабевает» (Ioan. Chrysost. In Eph. 5. 22-24). Слово Божие требует от супругов, чтобы любовь их была подобна любви Христа к Своей Церкви, Который «предал Себя за нее, чтобы освятить ее» (Еф 5. 25; Basil. Magn. Reg. moral. 73. 3). Отсюда следует, что нравственное достоинство может быть признано за единственным, пожизненным Б. 2-й и 3-й Б., допускаемые Церковью для мирян, рассматриваются в качестве нек-рого несовершенства в жизни христианина и благословляются ею по снисхождению к человеческой немощи и для ограждения от блуда. Ап. Павел, веря в силу христ. любви, дозволял в смешанном браке развод нехрист. стороне и запрещал его христ., любовь к-рой должна освятить и нехрист. сторону (1 Кор 7. 12-14). Взаимное восполнение в брачном союзе служит и вспомоществованию во спасении мужа и жены. Личность и свойства одного супруга восполняются личностью и свойствами др. и тем обусловливают гармоническое раскрытие их духовных сил и способностей (Clem. Alex. Strom. IV 20).

Следующая цель Б., на к-рую указывают Свящ. Писание и Свящ. Предание,- рождение и воспитание детей. «Когда брак есть собственно брак и супружеский союз, и желание оставить после себя детей, тогда,- согласно свт. Григорию Богослову,- брак хорош, ибо умножает число благоугождающих Богу» (Greg. Nazianz. Or. 37). Но и Б., оставшийся без потомства, признается правосл. Церковью законным. Еще одна цель Б., о к-рой говорят Свящ. Писание и св. отцы,- предохранение от распутства и сохранение целомудрия. «...Во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа»,- учит ап. Павел (1 Кор 7. 2). «Брак установлен,- говорит свт. Иоанн Златоуст,- для того, чтобы мы не распутствовали, не предавались блудодеянию, но чтобы были целомудренными» (Ioan. Chrysost. In illud.: Propt. forn. 3).

Католич. Церковь, придавая большое значение соглашению, заключающемуся вступающими в Б. (CIC 1057), считает главной целью Б. деторождение (Gaudiamus et spes. 48. 1; ККЦ 1652). «Действительный брак между крещеными называется лишь одобренным, если он еще не стал завершенным; одобренным и завершенным, если супруги по-человечески совершили между собой супружеский акт, предназначенный сам по себе к порождению потомства. К этому акту брак направляется по самoй своей природе, а супруги благодаря ему становятся плотью единой» (CIC 1061). Католич. Церковь различает двоякого рода супружество (matrimonium consummatum et non consummatum), Б., т. о., устанавливается и фактически начинается плотской связью (copula carnale) - это отличается от правосл. взгляда на Б. и противоречит практиковавшемуся в древней Церкви «духовному Браку». Вместе с тем католич. Церковь признает, что «бесплодие не препятствует браку и не отменяет его» (CIC 1084 § 3). «Одобренный и завершенный брак не может быть расторгнут никакой человеческой властью и ни по какой причине, кроме смерти» (CIC 1141), тогда как «незавершенный брак между крещеными или между крещеной и некрещеной сторонами может быть расторгнут Римским Понтификом при наличии уважительной причины по просьбе обеих сторон или одной стороны, даже если другая будет против» (CIC 1142).

Б. в Ветхом Завете

Грехопадение прародителей поколебало идеальные основания Б. («и будут [два] одна плоть»), и у всех народов до пришествия в мир Христа Спасителя самый институт Б. нес в себе печать греховного повреждения.

У ветхозаветных евреев религ. основанием Б. почиталась заповедь Божия: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт 1. 28). Чадородие рассматривалось как основная ценность Б. Поэтому допускался полигамный Б. (Втор 21. 15; Суд 8. 30; 1 Цар 1. 2; и др.), при этом число жен ограничивалось только имущественным положением мужа. В полигамном Б. состояли и св. праотцы: Авраам и Иаков, цари Давид и Соломон. Законом Моисея не запрещалось и наложничество (Втор 21. 10-14; Суд 19. 2 и др.). Господь Иисус Христос несовершенство ветхозаветного Б. объяснял человеческой греховностью: «Моисей, по жестокосердию вашему, позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала не было так» (Мф 19. 8).

Тем не менее закон Моисеев упорядочил брачные отношения. Он ограничил господство мужа над женой, указал почетное место женщине в семье, подобающее ей как матери: «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле» (Исх 20. 12); «кто ударит отца своего или свою мать, того должно предать смерти. ...Кто злословит отца своего или свою мать, того должно предать смерти» (Исх 21. 15, 17).

Закон установил порядок расторжения Б. (Втор 24. 1-4). В отдельных случаях ограничена свобода развода: «Если кто возьмет жену, и войдет к ней, и возненавидит ее, и будет возводить на нее порочные дела, и пустит о ней худую молву, и скажет: «я... не нашел у нее девства», то отец отроковицы и мать ее пусть возьмут и вынесут признаки девства отроковицы к старейшинам города, к воротам... Тогда старейшины того города пусть возьмут мужа и накажут его, и наложат на него сто сиклей серебра пени... она же пусть останется его женою, и он не может развестись с нею во всю жизнь свою» (Втор 22. 13-15, 18-19). Развестись не мог и тот, кто подверг девицу насилию и потом обязан был взять ее в жены.

По ветхозаветному законодательству, вступление в Б. возможно лишь при наличии определенных условий, отсутствие к-рых составляет препятствие к Б. Препятствия к Б. усматривались в состоянии женщины в ином Б. (ВЗ безусловно не допускал полиандрии), в физической неспособности к брачному сожительству, в родственных отношениях желающих вступить в Б. Безусловным препятствием к Б. считались прямое родство (между предками и потомками - Втор 22. 30; 27. 20)), а также боковое родство во 2-й степени (между родными братом и сестрой (Лев 20. 17; Втор 27. 22)), более отдаленное боковое родство (напр., между двоюродными братом и сестрой и даже между родным дядей и племянницей) не составляло препятствия к Б.

Своеобразным установлением ВЗ был т. н. левират: Б. невестки в случае бездетной кончины мужа с деверем, при этом первородный сын от такого Б. признавался по закону сыном покойного мужа (Втор 25. 5, 6). Если деверь отказывался исполнить эту религиозно-нравственную обязанность, то вдова получала право вступить в новый Б. с посторонним человеком, при этом совершался обряд «разувания», заключавшийся в том, что вдова в присутствии старейшин города снимала с деверя сапог и плевала ему в лицо, после чего такой деверь, не пожелавший восстановить семя брату своему, считался ошельмованным и дом его назывался «домом разутого» (Втор 25. 7-10).

Заключению Б. у ветхозаветных евреев предшествовал брачный договор при свидетелях. Бракосочетание являлось семейным обрядом, в к-ром участие священников или левитов не было непременным условием действительности Б.

Супружеская верность в ВЗ безусловно предписывалась только жене, причем под угрозой смертной казни за прелюбодеяние как жены, нарушившей супружескую верность, так и мужчины, вступившего с ней в преступную связь: «Если кто будет прелюбодействовать с женою замужнею... да будут преданы смерти прелюбодей и прелюбодейка» (Лев 20. 10). Смертной казни через побивание камнями подвергались также кровосмесители, лица, предававшиеся противоестественным порокам, насильники, обрученные отроковицы, добровольно вступившие в связь с посторонними мужчинами, а также жены, скрывшие от мужа утрату ими девства до замужества (Лев 20. 10-21; Втор 22. 20-27).

Заключение Б. в христианской Церкви

В ранней Церкви

В первые века по Р. Х. христиане как рим. граждане вступали в Б. по гражданским законам Римской империи.

Рим. право условием действительности Б. полагало взаимное согласие на него: «Не может быть совершен брак иначе, как по согласию всех, то есть тех, кто вступает в брак и в чьей власти они находятся» (Dig. XXIII 2. 2; ср.: Dig. XXIII 1. 7; XXXV 1. 15; L 17. 30). По форме это согласие могло быть устным, письменным (в виде договора) или выраженным совершившимся делом - переходом невесты в дом жениха. Б. предшествовал «сговор», или обручение. На нем родные или опекуны жениха и невесты договаривались о материальном обеспечении семьи, уточняли размеры приданого, даваемого за невестой. Обрученная невеста в нек-рых отношениях уравнивалась с женой. Жених мог принять на свой счет нанесенную ей обиду и подать в суд на обидчика. Неверность невесты со времен имп. Септимия Севера (193-211) приравнивалась к прелюбодеянию со всеми вытекающими отсюда последствиями (Dig. XLVIII 5. 14. 3).

Признавая допустимость для своих чад вступать в Б. по нормам рим. права, Церковь, с одной стороны, не находила в них прямого противоречия своему догматическому учению о Б., а с др., считая эти нормы не выражающими полноты новозаветного учения о Б., настаивала на том, чтобы христиане, вступая в Б., сообразовывались с нормами христ. брачной этики. Далеко не все Б., легальные по нормам рим. права, дозволялись христианам: напр., недопустимым считался Б. между близкими родственниками. Поскольку брачная жизнь христиан должна соответствовать христ. нравственным правилам, христианин должен вступать в Б. не по страсти, а с мыслью о Боге, о его нравственном законе и во славу Его. Поэтому христиане, вступая в Б. по гражданским законам Римской империи, предварительно испрашивали на него благословение своего епископа. О намерении заключить Б. объявлялось в Церкви до заключения гражданского договора. Сщмч. Игнатий Богоносец в Послании к сщмч. Поликарпу, еп. Смирнскому пишет: «А те, которые женятся и выходят замуж, должны вступать в союз с согласия епископа, чтобы брак был о Господе, а не по похоти» (Ign. Ep. ad. Polyc. 5). Б., не объявленные церковной общине, по свидетельству Тертуллиана, приравнивались в Церкви к блуду и прелюбодеянию; истинный Б., сообщал он, совершался пред лицом Церкви, освящался молитвой и скреплялся Евхаристией (Tertull. Ad uxor. II 9). Христиане, т. о., вступали в Б. и через церковное благословение, и через принятый в рим. гос-ве юридический договор.

Заключение Б. в Византии

Такой порядок оставался неизменным и в первое время после утверждения христианства в Римской империи. Законы первых христ. императоров, осуждая тайные, неоформленные Б., говорят лишь о гражданской юридической стороне Б., не упоминая о церковном Б.

В 428 г. императоры Феодосий II и Валентиниан III подтвердили существовавшую норму рим. права, согласно к-рой Б. между свободными гражданами заключается путем выражения согласия жениха и невесты, удостоверяемого свидетелями (CTh III 7. 3). Имп. св. Юстиниан в своих новеллах определил: Б., не сопровождаемые никакими юридическими формальностями, дозволительны только лицам низшего сословия, лицам же средних классов предписывалось явиться к церковному нотариусу (экдику) и заявить перед ним о желании вступить в Б.; лицам из сословия сенаторов указано было обставлять вступление в Б. заключением письменного договора о приданом и предбрачном даре (Nov. Iust. 74. 4). В «Эклоге» императоров Льва III Исавра и Константина V Копронима, изданной в 741 г., были повторены законы св. Юстиниана о Б. с той лишь разницей, что лица среднего класса могли заключать Б. или в присутствии друзей, или же по получении церковного благословения (Eclog. 2. 1, 3, 8).

Церковь освящала Б. своим благословением, но она признавала и действительность Б. между христианами, заключенных без ее благословения в гражданском порядке. Это видно из того, что Церковь хотя и не благословляла тогда повторные Б., но признавала их действительными.

Приблизительно в 895 г. имп. Лев VI Мудрый в своей 89-й новелле предписал заключать Б. только с церковного благословения. Но этот закон не распространялся на рабов, он касался только свободных лиц. В 1092 г. имп. Алексей I Комнин распространил необходимость церковного благословения Б. и на рабов и объявил венчание обязательным для вступающих в Б. Имп. Андроник II Палеолог (1282-1328) и К-польский Патриарх свт. Афанасий I (1289-1293; 1303-1309) окончательно запретили заключение Б. без ведома и благословения приходского священника. Совершение христ. Б. перешло т. о. на закате истории Византийской империи в исключительное ведение Церкви.

На основании законов императоров Льва Мудрого, Алексея Комнина и Андроника Палеолога заключение Б. в Византии начиналось с заявления жениха и невесты или их родителей, к-рое они излагали своему епископу или его хартофилаксу (делопроизводителю). В случае имеющихся препятствий к Б. у архиерея испрашивалось особое разрешение на Б. Просителям выдавалось предписание на имя приходского священника совершить Б. при достоверном свидетельстве отсутствия препятствий к нему. Б. предшествовало обручение, воспринимавшееся как церковное благословение. До тех пор пока венчание не стало обязательным для всех христиан, церковное обручение, за к-рым могло следовать реальное начало брачных отношений, рассматривалось как действительное заключение Б. Тем не менее уже во времена свт. Иоанна Златоуста венчание признавалось основным чином церковного Б. (In ep. 1 ad Tim. 9. 2).

Согласно 98-му прав. Трулльского Собора, «подлежит вине прелюбодеяния» тот, кто берет в брачное сожитие «жену, иному обрученную», при жизни ее обручника. Из факта обручения Церковь выводит такие же отношения свойства, как и из венчания. И это свойство могло послужить препятствием для заключения новых Б. Напр., в случае смерти жениха или невесты оставшийся в живых из обрученных не мог вступать в Б. с родственниками умершего обрученного до 4-й степени родства включительно. Однако в гражданском законодательстве юридическое значение церковного благословения обручения было признано лишь при имп. Льве Мудром: в 74-й и 109-й новеллах он постановил, что обручение, благословленное Церковью, не может быть нарушено произвольно, а чтобы меньше оставалось поводов к нарушению брачного сговора, устанавливался тот же возрастной ценз для вступающих в него, что и для венчающихся: 12 лет для невесты и 14 - для жениха. Новеллами имп. Алексея Комнина, относящимися к 1084 и 1092 гг., подтверждалась нерасторжимость церковного обручения.

Обручение, благословляемое Церковью, приравнивалось, т. о., по своему значению к самому Б. Но гражданская форма заключения брачного сговора не отменялась указанными новеллами. Гражданское обручение было поставлено этими новеллами по значению и юридической силе на 2-е место после церковного обручения и названо «несовершенным обручением». Однако это не касалось имущественной стороны дела. Имп. Алексей Комнин объявил неуместным выплату неустоек при разрыве обручения, заключенного церковным благословением, но сохранил ее правомерность в случае разрыва гражданского брачного сговора.

Канонические последствия церковного обручения были те же, что и церковного Б. Обрученный, лишившийся невесты и вступивший в Б. с другой, считался второбрачным. Что же касается гражданского обручения, то Церковь не принимала его, если оно было заключено родителями жениха и невесты до достижения детьми 7-летнего возраста. Если же оно заключалось в более совершенном возрасте, то в нек-рых отношениях уравнивалось с церковным обручением. Напр., лицо, обручившееся посредством гражданского обряда в возрасте старше 7 лет, а потом женившееся на другой, не могло быть рукоположено в священный сан по причине второбрачия.

Заключение Б. в Русской Церкви

Установления правосл. Церкви и законы визант. императоров о совершении обручения и заключении Б. начали действовать на Руси после ее Крещения, но не сразу были восприняты народом. Из канонических ответов митр. Киевского Иоанна II (1078-1089) видно, что народ, считая венчание принадлежностью Б. князей и бояр, продолжал придерживаться при вступлении в Б. языческих обычаев умыкания и купли невест.

Со временем церковное венчание Б. стало повсеместно употребительной практикой в обществе, но свидетельства о случаях заключения Б. без церковного венчания встречаются в лит. памятниках вплоть до кон. XVII в. При этом священноначалие предписывало духовенству тех местностей (прежде всего окраинных), где встречались нецерковные Б., венчать супругов, даже если они уже имеют детей.

На Руси, как и в Византии, заключение Б. начиналось обращением жениха и невесты к архиерею с прошением благословить их Б. Епископ выдавал просителю указ на имя священника с предложением предварительно произвести «обыск», т. е. выявить, нет ли каких препятствий к Б. Этот указ назывался «венечной памятью» или «знаменем». За выдачу «знамени» взималась пошлина, размер ее увеличивался в случае вступления во 2-й и 3-й Б. В 1765 г. указом имп. Екатерины II выдача «венечных памятей» и взимание пошлин за них были отменены.

Особенность заключения Б. в XVII в. состояла в том, что обручения сопровождались т. н. «зарядом» - договором, по к-рому предусматривалась выплата неустойки в случае расторжения Б. Царь Петр I в указе от 1702 г. запретил зарядные записи с неустойками и предписал совершать обручение не ранее 6 недель до венчания, предоставив возможность жениху и невесте беспрепятственно отказаться в этот срок от вступления в Б. Данное положение противоречило церковной норме о нерасторжимости обручения, и 14 дек. 1744 г. имп. Елизавета восстановила прежнее значение обручения, запретив расторгать его. Дела о расторжении обручения повелевалось представлять через Синод на ее личное усмотрение.

В 1775 г. Святейший Синод издал указ о непременном совершении церковного обручения в одно время с венчанием. Этот указ устранил самую возможность возникновения коллизий, связанных с расторжением обручения. Исключение делалось с тех пор только для лиц имп. фамилии, венчанию к-рых по-прежнему предшествовало отдельное чинопоследование церковного обручения.

Существующий на Руси обычай предварительного сговора, совершаемого на дому и заключающегося в родительском благословении жениха и невесты образом, а также хлебом и солью и во вручении им брачных колец, даже если он происходит в присутствии священника и сопровождается молебном, не имеет значения церковного обручения и не влечет за собой в случае его разрыва никаких последствий, затрудняющих с церковно-правовой стороны вступление разорвавшим сговор жениху и невесте в Б. с иными лицами.

В синодальную эпоху в России венчать Б. мог только приходской священник жениха или невесты. Венчание лиц из чужого прихода допускалось лишь при наличии для этого оснований. В противном случае имело место нарушение церковной дисциплины, и виновные в нем подлежали наказаниям, однако действительность такого браковенчания при этом под вопрос не ставилась. Запрещение венчать иноприходных лиц, содержащееся в «Кормчей книге», повторяется во мн. указах Святейшего Синода.

По указу 1775 г., желающий вступить в Б. должен объявить об этом своему приходскому священнику (письменно или устно), указав свои имя, фамилию, чин, состояние, а также имя и фамилию невесты. Священник же обязан был объявлять о предполагаемом Б. в храме после литургии в течение 3 недель. Для таких объявлений выбирались воскресные, а также случавшиеся между ними праздничные дни. Прихожане, что-либо знавшие о препятствиях к объявленному Б., должны были сообщить об этом священнику. Если сообщений не поступало, священник вносил в обыскную книгу запись о том, что препятствий к Б. не открылось.

Внесение такой записи и стало с тех пор называться «обыском». Форма обыска была составлена Святейшим Синодом в 1837 г. Обыскная запись скреплялась подписями жениха и невесты, их поручителей (не менее 2) и священником. К обыску положено было прилагать в копиях или подлиннике метрические свидетельства, паспорта, послужной список жениха и невесты; свидетельство их духовника о том, что они были на исповеди и причащались; дозволение на Б. начальства, если жених состоял на гос. службе; в случае второбрачия - консисторский указ о расторжении первого Б. и разрешении вступать в новый Б. (такой же указ требовался и тогда, когда ввиду нек-рых препятствий Б. совершался с дозволения правящего епископа).

Чинопоследование венчания совершалось в присутствии жениха и невесты, а также их свидетелей (не менее 2), подтверждавших акт венчания своими подписями в метрической книге. Браковенчание вне храма (в часовнях, молитвенных домах) допускалось только в порядке исключения.

Обязательность внесения записи о браковенчании в метрические книги установлена в России с 1802 г. В 1838 г. Святейший Синод составил форму ведения метрических книг. В записях о браковенчании указывались время совершения Б., имя, отчество и фамилия жениха и невесты; делались пометы о том, каким Б., 1, 2 или 3-м, венчается каждый из них, а также приводились имена и фамилии поручителей и свидетелей записи.

Монашествующие священники не должны были совершать венчание Б. Это, с одной стороны, вытекает из самого характера монашества, предполагающего удаление от мира, а с др., в синодальную эпоху обусловлено было еще и тем, что монашествующие священники лишены были права вести метрические книги. Впрочем, совершение венчания иеромонахом не ставит под вопрос действительности таинства. В истории России известны случаи, когда монашествующие священнослужители совершали венчания лиц из имп. фамилии.

Декрет об отделении Церкви от гос-ва, изданный в 1918 г., лишил церковный Б. юридической силы, оставив верующим право принимать церковное благословение на Б. после его регистрации в органах загса. Но на протяжении всей советской истории, в особенности в 30-х гг., венчание, хотя и не запрещалось властями, во мн. случаях подвергало тех, над кем совершено было это таинство, опасности служебной дискриминации, официально поощряемого остракизма и даже прямых преследований. Поэтому в 30-80-х гг. многие из тех, кто принадлежали правосл. Церкви и состояли в гражданском Б., не решались на венчание. И до сих пор, несмотря на значительно возросшее число венчаний, мн. брачные пары, в особенности если один из супругов не участвует в церковных таинствах, остаются невенчанными. Свящ. Синод Русской Православной Церкви в своем определении от 28 дек. 1998 г. констатировал, что «некоторые духовники объявляют незаконным гражданский брак или требуют расторжения брака между супругами, прожившими много лет вместе, но в силу тех или иных обстоятельств не совершившими венчание в храме... Некоторые пастыри-духовники не допускают к причастию лиц, живущих в «невенчанном» браке, отождествляя таковой брак с блудом». Синод строго осудил подобный ригоризм и постановил: «Настаивая на необходимости церковного брака, напомнить пастырям о том, что Православная Церковь с уважением относится к гражданскому браку». На основании этого определения пастырь не должен отказывать в причащении христианину или христианке, обвиняя их в блудном сожительстве, если он или она состоят в гражданском Б., когда венчание не может быть совершено из-за неверия, иноверия или хотя бы упорного нежелания др. стороны. С большей строгостью можно, конечно, отнестись к тем случаям, когда и муж и жена принадлежат к правосл. Церкви, исповедаются и причащаются, но тем не менее в течение продолжительного времени откладывают венчание или явно уклоняются от него.

Радикальное отличие сложившейся ныне ситуации в отношении Б. от той, какая имела место в синодальный период, заключается в существовании светской юрисдикции брачных отношений, параллельной церковной юрисдикции, а также в том, что венчание Б. не имеет гражданско-правовых последствий. Церковь в своем отношении к гражданскому Б. занимает единственно возможную двойственную позицию: уважая его и считаясь с ним, она в то же время не уравнивает его с Б. церковным. Но этот принципиально ясный и бесспорный подход служит всего лишь ориентиром к решению многочисленных коллизий, возникающих в пастырской и церковно-судебной практике, и сам по себе однозначных ответов не дает.

В отдельных случаях непризнание гражданского Б. за таковой может служить основанием для принятия решения в духе икономии, а не акривии. Напр., в ситуации, когда лица, находящиеся в 3-м гражданском Б., к-рый допускается в Церкви лишь при наличии определенных условий - возраста до 40 лет и отсутствия детей,- либо в 4-м Б., совершенно недопустимом в Церкви (см. ст. Томос единения), пожелают венчаться, то не отказать им в этом можно лишь при условии, если не признавать их прежние гражданские Б. за действительные. В противном случае, при признании действительности их прежних гражданских Б., венчание становится невозможным, даже если одна из сторон состоит в 1-м Б.

Аналогией с представленным случаем может служить казус, по к-рому выносил решение Святейший Синод в 1848 г. Речь шла о дозволительности Б. одного лица, обратившегося в Православие из иудейства. Будучи еще иудеем, он состоял в 2 последовательных Б., затем, после присоединения к правосл. Церкви, вступил в церковный Б. с православной. По смерти же этой жены он ходатайствовал о разрешении вступить ему в новый Б. Синоду предстояло решить, каким должен считаться Б., о дозволении на к-рый ходатайствовал проситель: 4-м, и значит, совершенно непозволительным, или 2-м. Решение было в пользу просителя. При этом Синод, исследуя вопрос, сослался на 17-е Апостольское прав., запрещающее оставаться в клире лицам, вступившим во 2-й Б. после крещения, но, очевидно, не усматривающее препятствия к рукоположению у тех, кто стал второбрачным до крещения. Следовательно, сделал заключение Святейший Синод, святость Б. существует только в христианстве.

В РПЦ сложилась совершенно разумная и единственно допустимая практика венчать лишь тех лиц, гражданский Б. к-рых уже зарегистрирован, ибо гражданское брачное право в наст. время не знает таких препятствий к Б., к-рые бы ничего не значили в церковном праве. Но такая согласованность норм имеет частичный и односторонний характер и обусловлена крайним либерализмом гражданского брачного права относительно препятствий к Б., ибо во мн. случаях гражданский Б. регистрируется при наличии несомненных препятствий к Б. с т. зр. церковного права: напр., Б. после расторжения 4-го Б., Б. при наличии кровного родства, к примеру, в 4-й степени, при наличии свойства, хотя бы и в 1-й степени. Очевидно, что священник или епископ не могут принимать решение о допустимости венчания во всех тех случаях, когда существует гражданский Б.

В отдельных случаях, особенно при близком кровном родстве, и вообще при наличии расторгающих препятствий имеет смысл настаивать на прекращении кровосмесительного сожительства, напр. между двоюродными братом и сестрой (Трул. 54), или сожительства с падчерицей после прекращения Б. с ее матерью, хотя бы и при наличии гражданской регистрации Б., либо Б. с родной сестрой первой жены (Васил. 78).

Дни совершения браковенчания

Венчание Б. не может совершаться в любое время года и суток. Запрещается совершать венчание ночью. Существуют также календарные ограничения. Браковенчание не совершается по причине поста накануне среды и пятницы (во вторник и четверг), в продолжение постов - Великого, Петрова, Рождественского и Успенского, в течение сырной седмицы, а также в Мясопустное и Сыропустное воскресенья, накануне и в самые дни Усекновения главы Иоанна Предтечи (28 и 29 авг. (10 и 11 сент.) и Воздвижения Креста Господня (13 и 14 (26 и 27) сент.) и ради святости праздников накануне воскресных дней (в субботу), двунадесятых, великих и храмовых праздников, в продолжение Святок (от 25 дек. (7 янв.) до 7 (20) янв. и в течение Пасхальной (Светлой) седмицы. Однако совершение венчания в день, когда это запрещено церковным уставом, не делает таинство недействительным, независимо от того, было ли допущенное нарушение серьезно мотивировано или нет.

Препятствия к заключению Б.

Виды препятствий

Для заключения Б. недостаточно только решения вступающих в него - оно нуждается в санкции со стороны как гос. юридических институтов, так и Церкви, если речь идет о церковном Б. В брачном церковном праве, исходящем из того, что Б. для христиан - это таинство, сформулированы условия, соблюдение к-рых обязательно для заключения церковного брачного союза. При отсутствии этих условий возникают обстоятельства, препятствующие совершению браковенчания.

Препятствия могут быть абсолютными, исключающими для определенного лица вступление в Б. с кем бы то ни было, и условными, делающими невозможным Б. между определенными лицами из-за их родственных отношений. Причем кроме кровного родства препятствия могут заключаться также в отношениях свойства или родства духовного. Различаются также препятствия расторгающие и нерасторгающие, или запретительные: первые - препятствия, в силу к-рых Б. считается недействительным с момента его заключения и потому подлежащим расторжению; вторые - препятствия, обнаружение к-рых не влечет за собой расторжения Б., однако подвергает и вступивших в Б., и венчавшего их священника каноническим прещениям.

Абсолютными препятствиями к Б.

одновременно расторгающими его, считаются следующие:

1. Если лицо, состоящее в Б., вступает в новый Б., ибо христ. Б.- безусловно моногамный, т. е. единобрачный.

2. Если Б. священного лица заключается после посвящения в сан, он признается незаконным. Это явствует из 6-го прав. свт. Василия Великого. Согласно 6-му прав. Трулльского Собора, вступление в Б. запрещается не только священнослужителям, но и иподиаконам. 26-е Апостольское прав. дозволяет вступать в Б. после поставления на церковное служение лишь чтецам и певцам.

Эти церковные правила во времена имп. Юстиниана были подтверждены и гражданскими законами. Имп. Юстиниан в своем постановлении от 18 окт. 530 г. говорит: «Повелеваем браки, которые не позволяются по церковным правилам, чтобы они были запрещены и нашими законами - чтобы дети, рожденные в таком противозаконном браке, не считались рожденными в браке...» (CJ I 3. 45).

Юстинианов закон должен был утратить свою силу с введением 79-й новеллы имп. Льва Мудрого, определившего, чтобы клирик, сочетавшийся Б. после рукоположения, лишался священного сана, но не исключался из клира и вообще не был удаляем от церковных служений, отправлению к-рых не препятствует второбрачие. По свидетельству церковных канонистов XII в., в их время применялся закон Льва Мудрого, а не Юстиниана (Вальсамон. Толкование на «Номоканон» IX 29), хотя сами они придерживаются мнения о том, что всякий незаконный Б. клирика, по удалении его от священнослужения, не может сделаться действительным, поскольку, согласно нормам греко-рим. права, что не имело законной силы в своем начале, не может приобрести ее впосл., после устранения препятствий, отнимающих эту силу. По утверждению Феодора IV Вальсамона, Б. священных лиц не является законным и в том случае, если они вступили в него уже после снятия с себя духовной одежды (толкование на Васил. 44). Но в церковной практике в Византии и в позднейшее время не требовалось прекращения Б., заключенного священным лицом во время пребывания в сане.

О том, какова была практика Русской Церкви в первое время ее жизни, сказать трудно из-за недостатка свидетельств. Начиная с XVI в. в церковной практике делали различия между Б. священных лиц до снятия сана и Б. после снятия сана. В последнем случае Б. разрешалось сохранять. Но поскольку на этот счет не существовало прямого и четкого правила, практика была нетвердой. Московский Собор 1667 г. признал возможным придерживаться порядка, установленного законом имп. Льва Мудрого, а также не препятствовать священникам и диаконам, женившимся во 2-й раз, после лишения их священного сана выполнять обязанности низших клириков. При этом Б. их оставался в силе (Моск. Собор., 1667. Гл. 7. Вопр. 23 (2-го счета)). Подобное отношение к Б. священных лиц существовало и в последующие столетия.

Церковнослужители, вступающие в 1-й Б. после посвящения в стихарь, в случае второбрачия, согласно установившемуся обычаю, лишаются права ношения стихаря. Но подобное запрещение зависит от усмотрения правящего архиерея.

3. Монахам и монахиням по правилам Халкид. 16, Трул. 44, Двукр. 5, Васил. 18, 19 запрещается вступать в Б. после принесения ими обетов.

Член Церкви, давший обет безбрачия, по церковным правилам не может вступить в Б., ибо обет девства и безбрачия Церковь воспринимает как обручение Небесному Жениху Христу. Это образное представление духовного единения верующей души, посвятившей себя особому служению Христу, явилось основанием для канонических определений относительно измены данному обету. Поэтому в 19-м прав. Анкирского Собора нарушившие обет безбрачия приравниваются к второбрачным и на них налагается епитимия второбрачных. Строже смотрит на измену обету девства свт. Василий Великий. Он считает ее прелюбодеянием и назначает такую же епитимию, какая следовала за прелюбодеяние (Васил. 18, 19, 50). «Должно принимать в церковное общение поемшего деву, посвященную Богу, не прежде, чем он престанет от греха» (Васил. 18).

Сщмч. Киприан Карфагенский (III в.) писал: «Если... посвятили себя Христу, то должны хранить стыд и целомудрие незазорно и за твердость и постоянство ожидать награды девства. Если же не хотят или не могут так оставаться, то пусть лучше вступают в брак, чем заслуживают огнь адский своими преступлениями» (Cypr. Carth. Ep. ad Pomp.). Но до IV в. христиане, дававшие обет безбрачия, не были монахами. Поэтому собственно на монахов это суждение св. отца распространяться не должно.

В 16-м прав. Халкидонского Собора говорится определенно: монах, вступивший в Б., лишается церковного общения. После того как эта практика вошла в силу, монашествующий по разлучении от брачного сожительства возвращался, иногда принудительно, в мон-рь, где и пребывал. Лицо, вступившее в незаконный Б. с монахом или монахиней, по разлучении от сожительства подвергалось церковной епитимии наравне с монашествующим, а по исполнении ее не лишалось права вступать в законный Б.

Гражданские визант. законы также запрещали Б. монашествующим под угрозой наказаний. Однако Б. христиан, давших обет целомудрия, до IV в. не подлежал расторжению.

4. В соответствии с церковным законом вдовство после 3-го Б. или расторжение 3-го Б. считаются непреодолимыми препятствиями к новому Б. Согласно «Томосу единения» (920), изданному Патриаршим Синодом при Патриархе К-польском Николае I Мистике, «никто не должен дерзать вступлением в 4-й брак», а если таковой Б. будет заключен, то он должен считаться несуществующим.

Что же касается вступления в 3-й Б., то, по свт. Василию Великому, «на троебрачие нет закона; посему третий Б. не составляется по закону. На таковые дела взираем как на нечистоты в Церкви, но всенародному осуждению оных не подвергаем, как лучшие, нежели распутное любодеяние» (Васил. 50). На 3-й Б. Церковь смотрит лишь как на принимаемое послабление, на лучшее, чем открытый блуд, и подвергает вступивших в него каноническим прещениям, однако не добивается его расторжения. При этом 3-й Б. допускается лишь при наличии определенных условий - возраста до 40 лет и отсутствия детей. Причем для дозволения на вступление в 3-й Б. требуется наличие обоих этих условий.

Церковь не одобряет и 2-й Б., видя в нем предосудительную уступку чувственности, однако допускает его, ибо, по слову ап. Павла, «жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж ее умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе. Но она блаженнее, если останется так, по моему совету; а думаю, и я имею Духа Божия» (1 Кор 7. 39-40). И все-таки всякий вступающий во 2-й Б. в соответствии с канонами подвергается епитимии. Согласно свт. Василию Великому, «второбрачных отлучают на год, а другие на два» (Васил. 4). Ныне эта норма, как, впрочем, и др. канонические нормы, касающиеся прещений, не употребляется буквально.

5. Препятствием к вступлению в Б. является виновность в расторжении предыдущего Б. Виновный в прелюбодеянии, из-за к-рого расторгнут 1-й Б., не должен вступать в новый Б. Это положение вытекает из евангельского нравственного учения и практики древней Церкви. Данная норма отражена и в церковном законодательстве (Phot. Nom. XI 1; XII 5; Кормчая. Гл. 48; Prochiron. 49). Эта же норма повторена в 253-й ст. Устава духовных консисторий. По действовавшим в Русской Церкви до 1904 г. положениям, виновный в расторжении Б. осуждался на пожизненное безбрачие. Однако указом Святейшего Синода от 14 июля 1904 г. было разрешено таковым лицам просить правящего архиерея о дозволении на вступление в новый Б., при этом новый Б. был возможен только после канонически предусмотренной за прелюбодеяние 7-летней епитимии (Трул. 87; Анкир. 20; Васил. 77). Епархиальный архиерей мог сократить срок по своему усмотрению (основываясь на Трул. 102 и др.), но не более чем до 2 лет.

В соответствии с «Основами социальной концепции Русской Православной Церкви», принятыми Архиерейским юбилейным Собором 2000 г., «после законного церковного развода, согласно каноническому праву, второй Б. разрешается невиновному супругу. Лицам, первый Б. которых распался и был расторгнут по их вине, вступление во второй Б. дозволяется лишь при условии покаяния и выполнения епитимии, наложенной в соответствии с каноническими правилами. В тех исключительных случаях, когда допускается третий брак, срок епитимии, согласно правилам Василия Великого, увеличивается» (Х 3).

6. Препятствием к Б. является также физическая и духовная неспособность к нему (идиотизм, душевная болезнь, лишающая человека возможности свободно проявлять свою волю). Гражданские законы большинства гос-в, христ. и нехрист., объявляют Б. с душевнобольными и безумными недействительными. Безумными в этом случае признаются люди, не имеющие здравого рассудка с младенчества.

На Руси еще при имп. Петре Великом на основании Указа от 6 апр. 1722 г. было запрещено допускать к супружеству лиц, не имеющих здравого рассудка с рождения, не способных ни к научению, ни к службе. И по Уставу духовных консисторий (ст. 205, 208) Б., заключенные с безумными и душевнобольными, не признаются действительными и подлежат расторжению.

Относительно физической неспособности к Б. говорит, напр., 98-я новелла имп. Льва Мудрого, воспрещающая евнухам вступление в Б., к-рая внесена в «Алфавитную синтагму» Матфея Властаря. Церковные каноны усматривают препятствие к вступлению в Б. для лиц, от природы не способных к брачному сожитию или доведенных до такого состояния болезнью.

В Своде законов Российской империи и Уставе духовных консисторий не содержится запрещения на вступление в Б. таковым лицам, однако по прошествии 3 лет с момента заключения Б. др. сторона может ходатайствовать о признании Б. с таковым лицом недействительным с самого начала ввиду его врожденной неспособности к брачному сожительству. Физическую неспособность к брачному сожитию можно обнаружить только по совершении Б. До этого подобное состояние является личной тайной вступающего в Б., а в иных случаях неизвестно и ему самому, но если о такой неспособности станет известно до вступления в Б., то это рассматривается как препятствие к Б., ибо по самому смыслу Б. для его заключения требуется физическая способность к брачному сожитию и со стороны жениха, и со стороны невесты. В подобном случае священник может отказаться от совершения браковенчания, не испрашивая на это благословения правящего архиерея. Физическую неспособность к брачному сожитию не следует смешивать с неспособностью к деторождению, к-рая не является препятствием к Б. и не может служить причиной для развода.

Св. Петр и Феврония. Шитая икона

В действующих церковных правилах нет запрета венчать глухонемых или слепых. Церковные законы не запрещают венчать лиц, если они больны и сами желают вступить в Б. Но венчание таковых должно быть непременно совершено в храме. Если бы один из незаконно сожительствующих лиц, находясь в состоянии тяжелой болезни и чувствуя приближение смерти, пожелал вступить в законный Б. и тем прикрыть свой грех, то такой Б. не может быть совершен в церкви без разрешения епархиального архиерея.

7. Недостижение возраста совершеннолетия вступающими в Б. служит препятствием для совершения Б. Возраст, раньше к-рого не разрешается вступать в Б.- брачное совершеннолетие,- не всегда совпадает с гражданским совершеннолетием. В «Эклоге» императоров Льва Исавра и Константина Копронима определен возраст вступающих в Б.: 15 лет для мужчин и 13 - для женщин; в «Прохироне» имп. Василия Македонянина этот возраст снижен на год - соответственно 14 и 12 лет. Оба источника вошли в «Кормчую книгу». Стоглавый Собор установил норму брачного возраста: для мужчин - 15 лет, для женщин - 12. Святейший Синод в XVIII в. повысил брачный возрастной ценз для невест до 13 лет.

Однако и такая возрастная граница была неприемлема для России с ее сев. климатом, задерживающим физическое взросление подростков. Указом Святейшего Синода от 19 июля 1830 г. запрещено было венчать, если жениху нет 18 лет, а невесте - 16. Действие этого указа не распространялось на территорию Кавказа, где сохранен был прежний брачный возрастной ценз. Наказанием священнослужителей, нарушивших Указ от 19 июля 1830 г., было отрешение от места служения и назначение на причетническую должность на срок, к-рый составлял половину того времени, какого недоставало до гражданского брачного совершеннолетия жениху и невесте вместе или одной из этих особ,- для священника, совершившего венчание, и на половину этого срока - для участвовавшего в браковенчании диакона.

С тех пор в России установилось два совершеннолетия для Б.: гражданское, введенное синодальным указом 1830 г.,- 18 и 16 лет и церковное (визант.) - 15 и 13 лет. Б., заключенный до достижения церковного совершеннолетия, признавался недействительным и подлежал расторжению. Недостижение же гражданского брачного совершеннолетия считалось препятствием только запретительным, а не расторгающим. Супругов, заключивших Б. по достижении церковного совершеннолетия, но ранее гражданского брачного совершеннолетия, разлучали принудительно до наступления гражданского брачного совершеннолетия, если последствием брачного сожительства не становились беременность жены или рождение ребенка. Правящий архиерей мог дать благословение на Б. в том случае, если жениху или невесте недоставало не более полугода до гражданского брачного совершеннолетия.

Если не достигшие брачного совершеннолетия были обвенчаны, а потом разлучены, то по достижении ими гражданского совершеннолетия и при желании продолжить супружество им дозволялось это. Причем союз их подтверждался в церкви по чиноположению, т. е. с повторением вопросов и ответов, установленных при венчании, относительно свободы волеизъявления к вступлению в Б. и с повторением молитв по Требнику в конце венчания. Им также предоставлялась возможность очистить совесть перед духовником за преждевременное вступление в Б.

В наст. время относительно возрастного ценза для вступления в Б. Церковь сообразуется с гражданским законодательством, разрешающим в России вступление в Б. и мужчинам и женщинам с 18 лет, на Украине - с 18 лет мужчинам и с 16 - женщинам.

В Российской империи действовал отдельный возрастной ценз для офицеров: им разрешалось жениться с 23 лет. Офицеры, нарушившие запрет вступать в Б. ранее этого возраста, увольнялись в запас, но Б. их признавался действительным.

В церковном брачном праве установлен и высший возрастной предел для вступления в Б. Свт. Василий Великий указывает такой предел для вдов - 60 лет, для мужчин - 70 лет (Васил. 24, 88). В 1744 г. Святейший Синод признал недействительным Б., заключенный 82-летним старцем, обосновав свое решение т. о.: «Брак установлен Богом ради умножения рода человеческого, чего от имеющего за 80 лет надеяться весьма отчаянно; в каковые лета не плотоугодия устраивать, но о спасении души своей попечительствовать долженствовало, ибо, по Псалмопевцу, «человек в силах» может быть только до 80 лет, а «множае труд и болезнь» клонят к смерти человека, а не до умножения рода человеческого». Святейший Синод на основании указания, данного ранее Патриархом Адрианом в его «Инструкции поповским старостам», запретил лицам в возрасте старше 80 лет вступать в Б. Особам в возрасте от 60 до 80 лет для вступления в Б. необходимо испрашивать разрешение архиерея.

На основании указа Святейшего Синода от 20 февр. 1860 г. препятствие к Б. усматривается также в большой разнице в возрасте между женихом и невестой. В соответствии с этим указом священникам полагается внушать желающим вступить в Б., у к-рых большая разница в возрасте, что таковой Б. имеет ряд неудобств, при этом, однако, в случае их упорства не разрешается отказывать им в венчании.

8. Российское брачное законодательство синодальной эпохи содержало также юридические препятствия к Б. Лицам, состоявшим на гос. службе, запрещалось вступать в Б. без разрешения начальства. Запрещалось вступать в Б. военнослужащим нижних чинов до увольнения в запас. На основании имп. указа от 17 июня 1866 г. исключение было сделано для находящихся на сверхсрочной службе вдовых унтер-офицеров, имеющих детей. Не имели права вступать в Б. и воспитанники учебных заведений до окончания курса или выхода из учебного заведения. Исключение делалось для студентов высших учебных заведений, к-рым дозволялось просить начальство о разрешении на вступление в Б. при условии продолжения образования. Существовали и различные ограничения для Б. ссыльных.

Условные препятствия к Б.

Препятствия, запрещающие Б. между определенными лицами в силу родственных или духовных их связей.

1. Близкое кровное родство между женихом и невестой - в результате такого Б. происходит преступное кровосмешение. Близость кровного родства измеряется степенями, а степени устанавливаются по числу рождений: между отцом и сыном, между матерью и сыном - одна степень кровного родства, между дедом и внуком - две степени, между дядей и племянником - три. Ряд степеней, следующих одна за другой, составляют родственную линию. Родственные линии бывают прямыми и боковыми. Прямая линия считается восходящей, когда идет от данного лица к его предкам, и нисходящей, когда идет от предков к потомкам. Боковыми родственными линиями, представляющими собой соединение 2 прямых линий, связаны лица, происходящие не друг от друга, как прямые родственники, а от одного общего родоначальника, напр. племянник и дядя, двоюродные и троюродные братья.

Для определения степени кровного родства следует установить число рождений, связывающих двух лиц: троюродных братьев и сестер связывает родство в 6-й степени, двоюродную бабушку с внуком - родство в 4-й, троюродного дядю с племянницей - родство в 7-й степени. Кровное родство братьев и сестер и соответственно их потомков между собой при происхождении от общей матери, но разных отцов (единоутробные братья и сестры) или общего отца, но разных матерей (единокровные) исчисляется точно так же, как и родство между братьями и сестрами, имеющими одних и тех же мать и отца. Следов., единоутробные брат и сестра состоят во 2-й степени кровного родства, а их дети между собой - в 4-й степени родства, как если бы их родители были полными братом и сестрой.

Наличие близкого кровного родства рассматривается как препятствие к Б. у всех цивилизованных народов. Так, закон Моисея запрещает Б. до 3-й степени кровного бокового родства (Лев 18. 7-17, 20, 17). У римлян Б. между лицами, связанными кровным родством по восходящей и нисходящей линиям, исключались безусловно. Запрещались и Б. между родственниками по боковым линиям, к-рые удалены от общего родоначальника на разное число степеней родства (напр., дядя и племянница, двоюродная тетя и двоюродный племянник). В отдельные времена этот запрет распространялся на двоюродных брата и сестру.

В христ. Церкви Б. между лицами, связанными кровным родством по прямой линии, запрещаются в любых степенях, не допускаются и Б. между лицами, связанными близким боковым родством. 19-е Апостольское прав. гласит: «Имевший в супружестве двух сестер или племянницу не может быть в клире». Значит, Б. между лицами, находящимися в 3-й степени бокового родства, рассматривался в древней Церкви как недозволительный. Отцы Трулльского Собора постановили расторгать Б. между двоюродным братом и сестрой (Трул. 54).

В «Эклоге» императоров Льва Исавра и Константина Копронима содержится запрещение Б. между троюродными братом и сестрой, т. е. находящимися в 6-й степени бокового родства. К-польский Собор 1166 г., состоявшийся при Патриархе Луке Хрисоверге, повелел безусловно расторгать Б. между лицами, состоявшими в 7-й степени бокового кровного родства.

В России эти позднейшие греч. нормы хотя и признавались законными, но не соблюдались буквально. 19 янв. 1810 г. Святейший Синод издал указ, согласно к-рому безусловно запрещались и подлежали расторжению Б., заключенные между лицами, состоящими в 4-й степени прямого и бокового кровного родства. Б. между боковыми родственниками в 5-й и 7-й степенях не только не расторгались, но даже могли быть заключены по разрешению епархиального архиерея.

Подобная практика сохраняется в Церкви до наст. времени. Б. между кровными родственниками до 4-й степени включительно безусловно недопустимы и никаким образом не могут быть санкционированы Церковью. Б. между лицами, связанными 5, 6 или 7-й степенями кровного родства, может быть дозволен епископом, а заключенный без епископского благословения, хотя и признается предосудительным и навлекающим прещения на вступивших в него и на священника, повенчавшего этих лиц, однако не подлежит расторжению и т. о. признается действительным.

Наравне с законным кровным родством препятствия к Б. возникают и из родства физического, возникшего вслед. рождения от незаконного сожительства в тех же самых степенях.

В католич. Церкви до IV Латеранского Собора (1215) существовал запрет на Б. до 7-й степени кровного родства. Папа Иннокентий III на этом Соборе ограничил препятствия к Б. 4-й степенью как законного, так и незаконного кровного родства. Ныне препятствия к Б. при незаконном родстве в католич. брачном праве ограничиваются 4-й степенью бокового родства, а также прямым родством во всех степенях (CIC 1091). Ввиду широкого применения диспенсаций (освобождения от соблюдения церковного закона в отдельных случаях) непреодолимым препятствием для Б. остается только законное и незаконное прямое родство и боковое во 2-й степени, т. е. между родными, единокровными или единоутробными законными или незаконными братом и сестрой.

Протестант. церкви запрещают Б. лишь между законными или незаконными прямыми родственниками, а при боковом родстве - только во 2-й степени, безразлично, законного или незаконного родства.

2. Отношения свойства. Они возникают из сближения 2 родов через Б. их членов. Свойство приравнивается к кровному родству, ибо муж и жена - одна плоть. Свойственниками являются: тесть и зять, свекровь и невестка, отчим и падчерица, шурин и зять, деверь и невестка. Для определения степени свойства складываются обе родственные линии, а между мужем и женой, связывающими их, степени не существует. Теща и зять состоят, т. о., в 1-й степени свойства, равно как мачеха и пасынок, невестка и деверь - во 2-й, племянник мужа и племянница жены - в 6-й степени свойства; двоюродный брат жены и тетка мужа - в 7-й степени. Такое свойство называется двухродным. Но церковное право знает и трехродное свойство, т. е. когда через два Б. соединяются 3 рода. Напр., между конкретным лицом муж. пола и женой его шурина - 2-я степень трехродного свойства; между этим лицом и второй женой его тестя (не матерью его жены) - 1-я степень трехродного свойства.

Трулльский Собор запретил Б. между лицами, состоящими не только в 4-й степени родства, но и в 4-й степени бокового свойства: «Аще кто совокупляется в общение брака со своею двоюродною сестрою, или аще отец и сын с материю и дщерью, или с двема девами сестрами отец и сын, или с двумя братиями матерь и дщерь, или два брата с двумя сестрами: да подвергаются правилу седмилетней епитимий, явно по разлучении их от беззаконнаго супружества» (Трул. 54).

В Х в. при К-польском Патриархе Сисинии II синодальным актом были запрещены Б. между лицами, состоящими в 6-й степени свойства. Указанный акт вошел в 51-ю гл. «Кормчей книги». И. С. Бердников отмечал по этому поводу, что на запрещение или дозволение Б. в отдельных степенях свойства (6-й и 7-й) имела влияние не только сравнительная величина степени, но и забота о том, чтобы в случае дозволения Б. не последовало смешения родственных имен и отношений, т. е. чтобы старшие родственники не оказались вслед. Б. на месте младших. «Так напр., если бы дядя и племянник захотели вступить в брак - первый с теткой, а последний с ее племянницей, то, несмотря на то, что они в шестой степени свойства, брак им дозволялся, потому что и после брака дядя остался бы дядей, племянник - племянником... Если бы в этом случае дядя женился не на тетке, а на племяннице, то после этого племяннику нельзя было бы жениться на тетке его жены, хотя степень родства оставалась бы та же самая, потому что чрез этот брак... дядя по родству кровному сделался бы племянником своего племянника по свойству» (Бердников. С. 338).

По указу Святейшего Синода от 19 янв. 1810 г. безусловный запрет Б. между двухродными свойственниками распространяется лишь до 4-й степени включительно (в соответствии с Трул. 54).

Что касается трехродного свойства, то вплоть до XIV в. запрещались Б. лишь в 1-й степени трехродного свойства, и только в 2 случаях: между отчимом и женой пасынка; между мачехой и мужем падчерицы. Но «Алфавитная синтагма» Матфея Властаря уже содержит запрещение браков между лицами, состоящими в 3-й степени трехродного свойства. В России указами Святейшего Синода от 21 апр. 1841 г. и от 28 марта 1859 г. строго запрещены Б. между лицами, состоящими в 1-й степени трехродного свойства, а относительно последующих степеней (вплоть до 4-й) предусмотрено, что епархиальные архиереи могут разрешать такие Б. «по уважительным причинам».

Кроме свойства в собственном смысле церковное право знает еще т. н. фиктивное свойство. Оно возникает между родственниками обрученных лиц. Поскольку Церковь приравнивает обручение к Б., то и фиктивное свойство служило препятствием к Б. между лицами, состоящими в тех же степенях, что и при действительном свойстве. После издания Святейшим Синодом указа 1775 г., согласно к-рому обручение стало совершаться одновременно с венчанием, в России практически не существует препятствия к Б. из-за фиктивного свойства.

В отношениях фиктивного свойства состоят также родственники разведенных супругов. Визант. право ограничивало препятствия к Б., вытекающие из подобного фиктивного свойства, 1-й степенью: запрещались Б. между одним из разведенных супругов и детьми др. супруга от нового Б.

В католич. Церкви до IV Латеранского Собора существовал запрет на Б. до 7-й степени двухродного свойства. Папа Иннокентий III на этом Соборе ограничил препятствия 4-й степенью законного и 2-й степенью незаконного двухродного свойства. По действующему законодательству католич. Церкви свойство по прямой линии делает Б. недействительным в любом колене (CIC 1092). Протестант. церкви запрещают Б. между мачехой и пасынком и его потомками, между отчимом и падчерицей и ее потомками, а также между зятем и тещей, свекром и невесткой, независимо от того, законна или незаконна связь, устанавливающая эти отношения.

3. Духовное родство. Оно возникает вслед. восприятия новокрещеного от купели Крещения. После того как установилась практика иметь при крещении восприемника и восприемницу, имп. Юстиниан запретил Б. между восприемником и воспринятой, мотивировав это тем, что «ничто не может в такой мере возбуждать отеческой любви и установить столь правомерного препятствия к браку, как это» (CJ V 4. 26. 2). Отцы Трулльского Собора в 53-м прав. запретили Б. между восприемниками и родителями воспринятых. В «Василиках» запрещение Б. между лицами, состоящими в духовном родстве, распространено и на 3-ю степень: воспринявший кого-либо от Св. Крещения не должен жениться на этой особе, потому что она ему дочь, ни на ее матери или дочери. Не может также жениться на перечисленных лицах и сын восприемника. Определением К-польского Синода, имевшим место при Патриархе Николае III Грамматике (1084-1111), наличие духовного родства до 7-й степени включительно, подобно кровному родству, признано препятствием к Б. Но степени эти определены только по нисходящей линии от восприемника и воспринятого, а по восходящей линии лишь в 1-й степени - мать крестника и восприемник или отец крестницы и восприемница.

Однако в указе Святейшего Синода РПЦ от 19 янв. 1810 г. отрицаются отношения духовного родства между детьми восприемника и воспринятым и между восприемником и воспринятым. Синод находит препятствие к Б. лишь в отношениях между восприемницей и отцом ее крестницы, а также между восприемником и матерью крестника. Между тем, по законам греч. Церквей, не только «духовные брат и сестра», т. е. лица, воспринятые одним и тем же восприемником, но и их потомки до 7-й степени духовного родства не могут вступать в Б.

В католич. Церкви лат. обряда препятствие духовного родства к Б. отменено, в католич. Церквах вост. обряда оно остается в силе (Юркович. С. 502).

4. Гражданское родство, возникающее через усыновление. В Риме и Византии усыновленный не мог вступать в Б. с ближними родственниками усыновителей. Но этот запрет был действителен только до гражданской эмансипации усыновленного или удочеренной. При имп. Льве Мудром введена была церковная форма усыновления. Лев Мудрый постановил, чтобы усыновленные через церковный обряд не вступали в Б. с кровными детьми усыновителя и после прекращения усыновления в связи со смертью последнего. Впосл. в Византии установилась практика запрещать Б. в родстве по усыновлению до 7-й степени.

Католич. Церковь запрещает Б. между усыновителями и усыновленными и их потомками навсегда (CIC 1094), а также между усыновленными и родными детьми усыновителей до тех пор, пока действует усыновление.

В России усыновление производилось в гражданском, а не в церковном порядке и поэтому формально не считалось препятствием к Б. Но, как отмечал А. С. Павлов, «отсюда поспешно было бы заключать о совершенном несуществовании такого препятствия. Уже простое нравственное чувство запрещает усыновителю вступать в брак с усыновленной дочерью или усыновленному сыну с матерью и дочерью усыновителя. В этом объеме родство по усыновлению признается безусловным препятствием к браку в законодательстве всех христианских народов» (Павлов. С. 358).

5. Отсутствие взаимного согласия вступающих в Б. Взаимное согласие жениха и невесты является непременным условием законности и действительности Б. В чинопоследование таинства Б. внесены вопросы о том, вступают ли жених и невеста в Б. свободно и непринужденно. Поэтому Б., заключенные по принуждению, признаются недействительными, от кого бы такое принуждение ни исходило, хотя бы и от родителей. Гражданские законы запрещают родителям и опекунам принуждать детей, вверенных их попечению, к вступлению в Б. против их желания. В «Книге о должностях пресвитеров приходских» (§ 123) говорится о том, что священник, видя слезы или нечто иное, указывающее на недобровольное вступление в Б., должен остановить венчание и выяснить ситуацию. Свод законов Российской империи содержит положение, согласно к-рому Б., заключенный с применением насилия над одним из брачующихся, следует признать незаконным и подлежащим расторжению. Препятствием к Б. считается не только физическое, но и нравственное принуждение, напр. угрозы, шантаж. Совр. гражданское законодательство рассматривает принуждение к Б. аналогичным образом.

6. Отсутствие согласия на Б. со стороны родителей жениха или невесты. В 38-м прав. свт. Василия Великого сказано: «Отроковицы, без соизволения отца посягшия, блудодействуют. Но примирением с родителями дело сие мнится имети врачевание. Впрочем, оне не тотчас допускаются к приобщению, но запрещаются на три лета». На основании этого правила К-польский Синод в 1038 г. признал недействительным Б. дочери, заключившей его без согласия отца. В России эта норма применялась с различными ограничениями. Рус. законы ограждали детей от произвола родителей в вопросах о Б. По церковному уставу св. блгв. кн. Ярослава Мудрого, родители, виновные в принуждении детей к Б. или в насильственном удержании от Б., подвергались суду (ДРКУ. С. 88. [29]).

В основе родительского благословения лежит уважение ими свободного согласия на вступление в Б. со стороны жениха и невесты. Однако дети правосл. родителей не могут вступать в Б. своевольно, без согласия родителей. Так предусматривается серьезное и рассудительное отношение к Б., ибо родители, имея больший жизненный опыт и полученный от Бога дар ответственности за детей, стоят на страже их благополучия. Б. не должны совершаться по одному только произволу брачующихся, по легкомыслию молодости и неразумному увлечению, в силу к-рых зачастую в их семейную жизнь входят человеческие и моральные беспорядки. Относительно необходимости родительского благословения на Б. митр. Московский свт. Филарет говорил, что известны случаи, когда родительская власть оказывалась неблагоприятной для Б., но иногда ослабление этой власти вредно: «Общий закон, запрещающий брак без согласия родителей, пусть остается неприкосновенным. Но... если совершеннолетние дети просят епископа о разрешении им вступить в брак, на который родители не соглашаются по причинам незаконным... то епархиальный архиерей чрез способное духовное лицо увещевает родителей, чтобы они прекратили свое сопротивление браку детей, а в случае безуспешности сего увещания разрешает брак без требования согласия родителей» (Филарет Московский, свт. С. 479).

В определенных случаях дозволяется не испрашивать согласия родителей на вступление в Б. Так, в синодальный период в России не требовалось согласия на Б. родителей, оставшихся в расколе, если их дети, желающие вступить в Б., перешли в Православие.

В наст. время ввиду радикально изменившегося правопорядка, когда совершеннолетние дети юридически освобождены от родительской зависимости, в т. ч. и при вступлении в гражданский Б., священник, чтобы венчать лиц, состоящих в гражданском Б., не имеет необходимости осведомляться о согласии родителей на такой Б.

7. Важное условие для признания действительности Б.- единство религии. Оно необходимо требовалось рим. брачным правом. Лишь единая в вере семья может стать «домашней Церковью» (Рим 16. 5; Флм 1. 2). Ап. Павел учил: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою?» (2 Кор 6. 14). Древние христ. писатели и отцы Церкви, напр. сщмч. Киприан Карфагенский (Cypr. Carth. Test. adv. Jud. III 62), находили, что эти слова апостола имеют отношение и к Б. между верными и неверными. Поэтому Церковь призывает своих чад вступать в Б. «только в Господе» (1 Кор 7. 39), т. е. с единоверцами - христианами. Тертуллиан называл брачную связь с язычниками блудом и считал справедливым отлучать христиан, вступивших в Б. с язычниками, от церковного общения (Tertull. Ad uxor. II 3).

Древняя Церковь запрещала и Б. православных с еретиками: «Не должно церковным, без разбора, совокупляти детей своих брачным союзом с еретиками» (Лаодик. 10). Эта норма повторена и в Трул. 72: «Недостоит мужу православному с женою еретическою браком совокуплятися, ни православной жене с мужем еретиком сочетаватися. Аще же усмотрено будет нечто таковое, соделанное кем-либо: брак почитати не твердым, и незаконное сожитие расторгати. Ибо не подобает смешивати несмешаемое, ниже совокупляти с овцею волка, и с частию Христовою жребий грешников. Аще же кто постановленное нами преступит, да будет отлучен».

В России в досинодальную эпоху строго запрещались Б. православных не только с нехристианами, но и с инославными. Однако указом Святейшего Синода от 23 июня 1721 г. было разрешено совершение Б. находившихся в Сибири швед. пленников с правосл. невестами. В синодальном послании от 18 авг. 1721 г. это решение получило подробное библейское и богословское обоснование. С тех пор на основании этих документов в России стали дозволяться Б. православных с католиками, протестантами, армянами-григорианами. Такие Б. могли быть повенчаны только в правосл. храме правосл. священником. Согласно Уставу духовной консистории (ст. 27), в этом случае вступающие в Б. берут на себя обязательство давать детям правосл. воспитание.

Особое положение в отношении смешанных браков действовало в юридически автономном Великом княжестве Финляндском. Б. православных с лютеранами, если оба были подданными Великого княжества, венчались в церквах обоих вероисповеданий, а дети крестились и воспитывались в исповедании отца. На проживавших в Финляндии лиц российского подданства распространялись общеимперские законы относительно Б. Временно аналогичный порядок действовал также в Царстве Польском и в остзейских губерниях. Окончательно правила о смешанных Б. были закреплены во 2-й редакции Устава духовных консисторий (1883).

Смешанные Б., чаще всего с протестантами, совершались и особами, принадлежавшими к имп. династии. Причем предварительное присоединение к правосл. Церкви было обязательным лишь для невест наследников Российского престола.

Иное положение действовало в Российской империи относительно Б. православных со старообрядцами, официально именовавшимися раскольниками до 1905 г. Таковые Б. не могли совершаться в правосл. храме правосл. священником. Этот запрет не распространялся на Б. с единоверцами. Б., повенчанные в старообрядческих церквах, даже если один из супругов принадлежал к правосл. Церкви, не признавались имеющими достоинство церковного Б., но при условии записи в особые метрические книги, ведение к-рых возлагалось на полицию, они получали юридическое значение. Имп. указом от 17 апр. 1905 г. старообрядцы и сектанты, исповедующие веру в Богосыновство Господа Иисуса Христа, были уравнены относительно возможности вступления в Б. с лицами правосл. исповедания, с инославными признанных законом вероисповеданий.

Б. православных с нехристианами оставались безусловно запрещенными и в синодальную эпоху. Российским гражданским законодательством запрещались Б. с нехристианами российским подданным католич. вероисповедания. При этом российским подданным протестант. исповедания в соответствии с их конфессиональным правом разрешалось вступать в брак с мусульманами и евреями, но не с язычниками.

Однако канонический запрет Б. с нехристианами не распространяется на те случаи, когда к правосл. Церкви присоединяется один из супругов, притом что др. остается вне Церкви. Отцы Трулльского Собора в 72-м прав., повторяя мысль ап. Павла о том, что «неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим» (1 Кор 7. 12-14), не требуют расторжения Б., заключенного вне Церкви, когда один из супругов обращается в правую веру: «Но аще некоторые, будучи еще в неверии, и не быв причтены к стаду православных, сочеталися между собою законным браком, потом един из них, избрав благое, прибегнул ко свету истины, а другий остался во узах заблуждения, не желая воззрети на Божественные лучи, и аще притом неверной жене угодно сожительствовати с мужем верным, или напротив, мужу неверному с женой верною, то да не разлучаются, по Божественному Апостолу: святится бо муж неверен о жене, и святится жена неверна о мужи верне» (1 Кор 7. 14).

«Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» содержат следующее положение относительно смешанных Б.: «В соответствии с древними каноническими предписаниями Церковь и сегодня не освящает венчанием браки, заключенные между православными и нехристианами, одновременно признавая таковые в качестве законных и не считая пребывающих в них находящимися в блудном сожительстве. Исходя из соображений пастырской икономии, Русская Православная Церковь как в прошлом, так и сегодня находит возможным совершение браков православных христиан с католиками, членами Древних Восточных Церквей и протестантами, исповедующими веру в Триединого Бога, при условии благословения брака в Православной Церкви и воспитания детей в православной вере. Такой же практики на протяжении последних столетий придерживаются в большинстве Православных Церквей» (Х 2).

8. Российское брачное право не знало препятствий к Б., вытекающих из принадлежности желающих вступить в Б. к разным сословиям. Правда, в 1702 г. крестьянам, жившим на церковных землях, было запрещено вступать в Б. с кабальными или крепостными крестьянами, чтобы они сами на основании общих законов, касавшихся крепостных, не переходили вслед. подобных Б. в крепостное состояние. Этот запрет утратил силу сам собой в результате секуляризации церковных владений, проведенной в 1764 г. Во 2-й пол. ХVIII в. запрещалось вступать в Б. с крепостными воспитанниками воспитательных домов.

Имп. Александр III запретил всем членам Императорского дома заключать неравнородные, морганатические, Б., т. е. вступать в Б. с лицами, не принадлежащими к владетельным домам.

Одни из рассмотренных препятствий к Б. носят абсолютный характер, а др.- условный. Как писал еп. Далматинский Никодим (Милаш), при условной незаконности Б. он может быть впосл. признан законным, если препятствия к Б. были такие, к-рые можно устранить без нарушения основы Б. Это бывает: 1) когда Б. заключен раньше установленного законом возраста; 2) когда во время заключения Б. один из супругов был не способен к исполнению супружеских обязанностей, а затем излечился от недуга; 3) когда при заключении Б. один из супругов в умственном отношении был болен, затем выздоровел и в полном сознании изъявил согласие на Б.; 4) когда при заключении Б. в отношении одного лица были употреблены насилие, угроза или обман, но после это лицо заявило о своем добровольном согласии на Б.; 5) когда родители не дали своего согласия на Б., а потом согласились; 6) когда венчание было совершено без оглашения, но впосл. было получено дозволение; 7) когда Б. был заключен между крещеным и некрещеным, к-рый потом принял Крещение (Православное церковное право. СПб., 1897. С. 627-628). Право на признание законности таких Б. принадлежит той церковной власти, к компетенции к-рой относится решение брачных дел.

В наст. время церковный Б. лишен гражданской юридической силы. По сложившейся практике священник совершает таинство Б. только после того, как будет оформлен гражданский Б. в органах записи актов гражданского состояния (загс). Многие из канонических препятствий к заключению Б. являются препятствиями для Б. и с т. зр. гражданских законов: отсутствие взаимного согласия, слабоумие, несовершеннолетие, наличие близкого кровного родства. Что же касается тех канонических препятствий, к-рые в гражданском законодательстве не признаются таковыми, то при выявлении их священник может полагаться лишь на признание самих вступающих в Б. или заинтересованных лиц. На проведение дознания, предусмотренного церковным законодательством синодальной эпохи, священник не уполномочен.

Христианская этика Б.

Взаимные обязанности супругов

В результате церковного благословения Б. создается новая христ. семья. Основу ее составляют взаимоотношения супругов. Ап. Павел так учит об обязанностях мужа и жены: «А о чем вы писали ко мне, то хорошо человеку не касаться женщины. Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа. Муж оказывай жене должное благорасположение; подобно и жена - мужу. Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим. Впрочем, это сказано мною как позволение, а не как повеление» (1 Кор 7. 1-6). Муж и жена должны любить друг друга, быть безусловно преданными друг другу. Хранение супружеской верности составляет непременный долг и мужа, и жены. «Не прелюбодействуй» (Исх 20. 14),- сказано еще в Законе Моисея, а Господь Иисус Христос уже само пожелание чужой жены осуждает как греховное: «Вы слышали, что сказано древним: «не прелюбодействуй». А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф 5. 27-28).

К правовым последствиям Б. относится также обязанность совместного жительства. Преимущество в определении места жительства принадлежит c позиций христ. этики мужу как главе семьи. Обязанность совместного жительства не понимается безусловно, как запрет временного разлучения. Но если временное разлучение не бывает вызвано гражданскими или иными обязанностями одного из супругов и угрожает семейному миру и даже ведет к разрыву брачных отношений, то такое разлучение осуждается. Однако оно не дает права оставленной стороне на расторжение Б., если не будет доказано, что отлучка одного из супругов связана с прелюбодеянием. Даже безвестная отлучка мужа не дает права жене вступать в др. Б. Согласно 31-му прав. свт. Василия Великого, «жена мужа отлучившагося и пребывающаго в безизвестности, прежде удостоверения о смерти его вступившая в сожитие с другим, прелюбодействует».

Муж и жена совместно владеют имуществом, имущественные права супругов регулируются не церковным, а гражданским правом.

Обязанности супругов взаимны, но взаимность эта неодинакова. Муж, по Божественному праву, является главой семьи. Ап. Павел учит: «...жене глава - муж...» (1 Кор 11. 3). «Жены, повинуйтесь мужьям своим, как прилично в Господе. Мужья, любите своих жен и не будьте к ним суровы» (Кол 3. 18-19). «...А учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем, спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» (1 Тим 2. 12-15).

Комментируя учение ап. Павла о Б. и семье, Архиерейский Собор 2000 г. подчеркнул: «Высоко оценивая общественную роль женщин и приветствуя их политическое, культурное и социальное равноправие с мужчинами, Церковь одновременно противостоит тенденции к умалению роли женщины как супруги и матери. Фундаментальное равенство достоинства полов не упраздняет их естественного различия и не означает тождества их призваний как в семье, так и в обществе. В частности, Церковь не может превратно толковать слова апостола Павла об особой ответственности мужа, который призван быть «главою жены», любящим ее, как Христос любит Свою Церковь, а также о призвании жены повиноваться мужу, как Церковь повинуется Христу (Еф 5. 22-23; Кол 3. 18). В этих словах речь идет, конечно же, не о деспотизме мужа или закрепощении жены, но о первенстве в ответственности, заботе и любви, не следует также забывать, что все христиане призваны к взаимному «повиновению друг другу в страхе Божием» (Еф 5. 21). Поэтому «ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе. Ибо, как жена от мужа, так и муж через жену; все же - от Бога» (1 Кор 11. 11-12)» (Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. Х 5).

Мужу на основании учения, изложенного в Свящ. Писании, принадлежит право управлять семьей, но действовать при этом не с помощью жестоких и крутых мер, а посредством доброго совета и примера. Жена же обязана повиноваться мужу во всем и слушаться его, если только он не требует от нее чего-либо противного заповедям Божиим и нравственному закону Божию, ибо в таком случае справедливее более слушать Бога, нежели человека (ср.: Деян 4. 19).

По законам Российской империи, если жена по своему рождению и положению была ниже мужа, то муж сообщал ей свои права, сословные преимущества и титул. Жена же, если она была выше мужа своими сословными правами, сохраняла свои привилегии, но не передавала их ни мужу, ни детям.

Российскому праву, по существу, неизвестен т. н. морганатический Б., существовавший в герм. праве: при таком Б. ни жена более низкого сословия, чем муж, ни дети от такого Б. не получали прав и преимуществ мужа и отца. Наименование Б. «морганатическим» происходит от нем. Morgengabe, что значит «утренний подарок», к-рый давал муж жене после первой брачной ночи для обеспечения ее и буд. детей. Подарок делался именно потому, что жена не приобретала прав мужа, а дети не наследовали сословных преимуществ отца, хотя признавались законными детьми. Такие Б. были особенно распространены в средневековье у итал. дворянства, позаимствовавшего этот обычай у лангобардов, а те в свою очередь переняли его у салических франков. Отсюда и др. название морганатического Б.- салический Б. Из Италии этот обычай перешел в Германию. С т. зр. Церкви, морганатические Б. были вполне законными. Их ущербность лежит в плоскости гражданского права.

В российском праве понятие «морганатический брак» употреблялось лишь применительно к имп. династии (см. ст. Акт о наследовании Всероссийского Императорского Престола).

Взаимные права и обязанности родителей и детей

Христиане вступают в Б. для создания христ. семьи. Дети - полноценные ее члены. Они нуждаются в пище, одежде, условиях для благополучного проживания, к-рые доставляют им родители. Не менее удовлетворения насущных физических потребностей дети нуждаются в религиозно-нравственном и интеллектуальном воспитании. Родители-христиане учат детей с младенческого возраста вере, молитве, основам христ. вероучения и нравственного закона Христова, развивают в них послушание, любовь, смирение и иные добродетели, необходимые для пребывания в единстве с жизнью Церкви. Жизнь родителей делается «житием» в христ. смысле этого слова, т. е. подвигом.

Ап. Павел учит родителей-христиан: «И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем» (Еф 6. 4). «Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим 5. 8). Воспитывая детей, родители воспитывают и самих себя, ибо присутствие детей часто удерживает от распущенности, несдержанности, требует обдуманности и труда, направленных на то, чтобы упорядочить жизнь, удовлетворить материальные и духовные запросы и потребности членов семьи.

Касаясь темы родительских обязанностей по отношению к детям, Архиерейский Собор 2000 г. подчеркнул: «Принижение социальной значимости материнства и отцовства сравнительно с успехами мужчин и женщин в профессиональной области приводит к тому, что дети начинают восприниматься как ненужная обуза; оно также способствует отчуждению и развитию антагонизма между поколениями. Роль семьи в становлении личности исключительна, ее не могут подменить иные социальные институты. Разрушение семейных связей неизбежно сопряжено с нарушением нормального развития детей и накладывает... неизгладимый отпечаток на всю их последующую жизнь. Вопиющей бедой современного общества стало сиротство при живых родителях... Оказывая таким детям духовную и материальную помощь, заботясь об их вовлечении в духовную и социальную жизнь, Церковь одновременно видит важнейший свой долг в укреплении семьи...» (Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. Х 4).

Даже ради монашеского подвига родители не должны оставлять детей без попечения. На основании апостольской заповеди отцы Гангрского Собора в 376 г. приняли правило: «Аще кто детей своих оставляет и не питает, и не приводит по возможности, к подобающему благочестию, но, под предлогом отшельничества, нерадит о них, да будет под клятвою» (Гангр. 15). В толковании на это правило Иоанн Зонара писал: «И звери своих детей питают и охраняют, и подвергаются опасностям за них. А если звери относятся так к своему порождению, то насколько более должны иметь попечение о своих детях и заботиться о них те, которые почтены разумом».

Имп. Константин IX Мономах и имп. Зоя, предстоящие Христу. Мозаика церкви Св. Софии в К-поле. Сер. XI в.

Воспитываемые по-христиански дети независимо от возраста осознают свою обязанность повиноваться родителям, почитать их. Прямой долг детей молиться за родителей и при их жизни, и после смерти. Взрослые дети обязаны помогать родителям, впавшим в нужду, и содержать их, если они лишены собственных средств к существованию. Одна из десяти заповедей Господа гласит: «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле...» (Исх 20. 12). «Дети, будьте послушны родителям вашим во всем, ибо это благоугодно Господу» (Кол 3. 20),- учит и ап. Павел. Отцы Гангрского Собора, подвергающие на основании 15-го прав. анафеме родителей, уклоняющихся от воспитания и содержания своих детей под предлогом благочестия, осудили за аналогичное нарушение Божественной заповеди детей в 16-м прав.: «Аще которыя дети, под предлогом благочестия, оставят своих родителей, наипаче верных, и не воздадут подобающия чести родителям, да будут под клятвою. Впрочем, правоверие да будет ими соблюдаемо предпочтительно». Толкуя это правило, Иоанн Зонара писал: «Не только от родителей требуется, чтобы они заботились о детях и имели об них попечение, но и дети со своей стороны обязаны почитать родителей; а к образу почтения относится и то, чтобы питать их в старости... и это дети обязаны делать не только для верных родителей, но и для неверных, ибо словами «наипаче верных» показывается, что правило говорит и о неверных». Но, продолжает Иоанн Зонара, «если родители, будучи неверными или зловерными, привлекают своих детей в неверие или ереси, то должно бегать их и правоверие ставить выше почтения к ним».

Церковное право различает законных детей и незаконных. Законные дети рождаются в Б., как правило, носят имя (фамилию) своего отца и наследуют его имущество. «Законными,- отмечал еп. Никодим (Милаш),- считаются, кроме того, и те дети, которые произошли хотя и от недозволенного брака, но заключенного открыто... Доказательства законности детей берутся из метрических книг о родившихся или от свидетелей, которые могут поручиться в существовании брака, от которого произошли эти дети» (С. 632).

Когда родители признают ребенка своим, то попытка оспорить законность его происхождения, кому бы она ни принадлежала, совершенно ничтожна и не имеет правовой силы. Согласно нормам визант. права, всякий ребенок, рожденный женщиной, состоящей в Б., или в известный срок после смерти ее мужа, или после расторжения Б. не по причине прелюбодеяния со стороны жены, признается законным сыном или дочерью мужа своей матери. Согласно «Василикам», муж признается отцом ребенка, пока полностью не будет доказано обратное (XVIII 8. 5). Эта визант. правовая норма, принятая Церковью, отражена в законодательстве большинства совр. гос-в, в т. ч. и в российских гражданских законах.

Дети, рожденные вне Б., традиционно именуются незаконными. Совершенно очевидно, что сами дети не несут ответственности за незаконность своего происхождения, и перед лицом Божественной правды они равны с детьми, рожденными в законном христ. Б. В правосл. Церкви незаконнорожденность не является препятствием к священству.

Законодательство большинства совр. гос-в, в т. ч. и России, исходит из полного гражданского равенства детей, рожденных в Б. и вне Б., и в этом смысле не признает понятия «незаконные дети». Однако, устанавливая право ребенка на получение содержания от отца, а также на наследство отца, оно исходит из обстоятельств его рождения.

Для пресечения соблазна и уврачевания зла церковное право допускает легитимацию внебрачных детей (Phot. Nom. VIII 5; Basilic. XIV 2. 7). Она совершается в результате вступления в законный Б. родителей ребенка, рожденного до их Б. На Руси легитимация детей называлась «привенчиванием». Согласно 74-й новелле Юстиниана, в 2 случаях такие легитимации допускаются с разрешения государя без заключения Б.: во-первых, когда отца постигла смерть, во-вторых, когда вслед. неустранимых препятствий Б. не может состояться.

Расторжение Б.

Канонические основания

Брачный союз прекращается смертью одного из супругов. Идеал христ. Б.- абсолютная моногамия, исключающая 2-й Б. Тем не менее, снисходя к немощи человеческой, христ. закон дозволяет вдовцу или вдовице вступать в новый Б.: по слову ап. Павла, «жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж ее умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе» (1 Кор 7. 39). (Известный пример изображения второбрачия в искусстве - мозаика храма Св. Софии в К-поле, на к-рой лик (и надпись) имп. Константина IX заменил лик (и надпись) предыдущего супруга имп. Зои.)

Христ. Б. нерасторжим при жизни супругов, за исключением случаев прелюбодеяния. Господь, отвечая фарисеям, искушавшим Его вопросом о том, по всякой ли причине позволительно разводиться с женой, сказал: «Но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует» (Мф 19. 9). И ап. Павел говорит: «Замужняя женщина привязана законом к живому мужу... Посему, если при живом муже выйдет за другого, называется прелюбодеицею» (Рим 7. 2-3).

Христ. учение о нерасторжимости Б. при жизни супругов противоречило рим. правовой практике, допускавшей как развод по обоюдному согласию (divortium ex consensu), так и развод по требованию одного из супругов, опирающемуся на законное основание (divortium ex rationabile causa). Осуждая свободный развод, древняя Церковь всячески стремилась отвратить от него своих членов и, в частности, не принимала в клир второбрачных.

Визант. императоры, считаясь, с одной стороны, с укоренившейся в обществе древней практикой, а с др.- с христ. учением о Б., в своих брачных законах запрещали и вновь разрешали свободный развод. В последний раз в визант. праве развод по свободному согласию супругов был разрешен на основании новеллы 566 г. имп. Юстина II, отменившего запрет таких разводов, сформулированный в 117-й новелле его предшественника, св. Юстиниана. Позднейшие сборники гражданского права - «Прохирон», «Исагога» и «Василики» - содержат нормы, запрещающие расторжение Б. по свободному согласию супругов без законной на то причины.

В церковном законодательстве эта норма изложена в 87-м прав. Трулльского Собора: «Жена, оставившая мужа, аще пойдет за инаго, есть прелюбодейца, по священному и божественному Василию, который весьма прилично из пророчества Иеремии привел сие... (Иер 3. 1). И паки: держай прелюбодейцу, безумен и нечестив (Притч 18. 23). Аще убо усмотрено будет, яко оставила мужа без вины, то он достоин снисхождения, а она епитимии. Снисхождение же будет ему оказано в том, да будет он в общении с Церковию. Но законно сопряженную себе жену оставляющий и иную поемлющий, по слову Господа (Лк 16. 18), повинен суду прелюбодеяния. Постановлено же правилами отец наших, таковым год быти в разряде плачущих, два года в числе слушающих чтение Писаний, три года в припадающих, и в седмый стояти с верными, и тако сподобитися причащения, аще со слезами каятися будут».

Признание Б. недействительным

По Божественному праву, христ. Б. нерасторжим, кроме случаев прелюбодеяния; однако Б., фактически существующий, но противоречащий христ. закону, подлежит отмене и признается недействительным.

Применительно к практике законодательства, действовавшего в России в синодальную эпоху, А. С. Павлов называет следующие основания для признания Б. недействительным: совершение Б. по насилию или в сумасшествии одного или обоих брачующихся, несвобода от др. Б. (не прекратившегося смертью или законно не расторгнутого), состояние в запрещенных церковными законами степенях родства или свойства, если в Б. вступили лица, к-рым по расторжении Б. запрещено вступать в новый, если вступившие в Б. не достигли церковного совершеннолетия, если в Б. вступает монах, священник и диакон, пока они состоят в своем сане, а также если один из супругов православный, а др. нехристианин (С. 379). В Российской империи по признании церковным судом (епархиальным, с последующим утверждением в Святейшем Синоде по большинству видов дел) фактически существующего Б. недействительным гражданская власть обязана была немедленно в принудительном порядке разлучить состоявших в незаконном Б. от дальнейшего сожительства. В отдельных случаях помимо церковного покаяния виновные во вступлении в незаконный Б. подвергались уголовному наказанию.

Развод

Помимо смерти одного из супругов и отмены недействительного Б. формой прекращения Б. является развод - расторжение действительного Б. компетентной церковной или гражданской властью.

Господь Иисус Христос назвал единственное основание для развода - прелюбодеяние, к-рое оскверняет Б. Христ. учение о Б. противоречило воззрениям и обычаям евр. народа, а также нормам рим. права. Поэтому оно не сразу воплотилось в жизнь даже после христианизации Римской империи. Евангелие требует строгого соблюдения супружеской верности не только от жены, но и от мужа. Однако, поскольку такое требование было слишком высоким для общества, церковный суд считался с предписаниями гражданского права, к-рое и после Миланского эдикта (313) в основе своей оставалось все тем же дохрист. рим. правом и лишь постепенно вбирало в себя христ. нормы.

В правилах свт. Василия Великого проводится четкое различение между прелюбодеянием со стороны жены и нарушением супружеской верности мужем: «Господне изречение, яко не позволительно разрешатися от брака, разве словесе прелюбодейна (Мф 5. 32), по разуму онаго, равно приличествует и мужам и женам. Но не то в обычае. О женах находим много строгих изречений... Женам же обычай повелевает удерживати мужей своих, хотя они прелюбодействуют и в блуде суть. Посему не знаю, может ли прямо прелюбодейцею нарещися живущая с мужем, оставленным своею женою: ибо здесь обвинение падает на оставившую мужа, по какой причине она отступила от брака... жена, оставившая своего мужа, есть прелюбодейца, аще перешла к другому мужу, а муж оставленный достоин снизхождения, и сожительствующая с ним не осуждается. Аще же муж, отступив от жены, поймет иную, то и сам он есть прелюбодей, понеже творит ю прелюбодействовати, и живущая с ним есть прелюбодейца: поелику отвлекла к себе чужаго мужа» (Васил. 9). В 21-м прав. свт. Василий изрек: «Аще муж, сожительствуя жене, и потом не довольствуяся браком, впадет в блуд, таковаго почитаем блудником... Впрочем не имеем правила подвергати его вине прелюбодеяния, аще грех соделан с свободною от брака. Ибо речено: прелюбодейца сквернящися осквернится, и к мужу своему не возвратится... Но соблудивший не отлучается от сожительства с женою своею, и жена должна приняти мужа своего, обращающегося от блуда: но муж оскверненную жену изгоняет из своего дома. Причину сему дати не легко, но тако принято в обычай». Совершенно очевидно, что в этих правилах свт. Василий Великий, по-разному трактуя последствия супружеской измены со стороны мужа и жены, считается с нормами гражданского права империи.

Законодательство визант. императоров со временем проникалось христ. нравственными началами. После того как развод на основании лишь обоюдного согласия супругов был исключен из правовой практики, законодательство сохранило неск. причин, дававших законное основание для расторжения Б.: прежде всего, по слову Спасителя, прелюбодеяние, включая и измену со стороны мужа, а также те случаи, к-рые можно было рассматривать как аналогию супружеской неверности или смерти. Напр., аналогией прелюбодеяния считался случай, когда жена ночевала на стороне (не в доме своих родителей); аналогию смерти, по этим правовым воззрениям, составляет безвестное отсутствие одного из супругов в течение 5 или 10 (для военных) лет.

Законные основания для развода сформулированы в 117-й новелле св. Юстиниана. Правовые нормы этой новеллы включены в «Номоканон XIV титулов». Визант. законодательство различает причины развода, связанные с наказанием и запрещением Б. для виновной стороны (развод cum damno), и причины развода, не связанные с виной супругов (развод sine damno).

Основаниями для развода cum damno визант. право признавало: 1) покушение на царя, злой умысел против него, а также недонесение начальству об умысле на самодержца со стороны др. лица. Указанные преступления, как тягчайшие, лишали виновного всех гражданских прав. Это приравнивалось к его гражданской смерти, не говоря уже о том, что обычно такие преступления карались смертной казнью; 2) покушение одного супруга на жизнь др. и непредупреждение одним из супругов другого об известном ему злом умысле. Такое покушение рассматривалось как неверность, худшая, чем прелюбодеяние; 3) прелюбодеяние; 4) истребление женой утробного плода - вытравление плода - признано основанием для расторжения Б. в 22-й новелле Юстиниана; в новелле говорится, что жена, истребляющая плод, обличает в себе нравственное развращение и оскорбляет мужа, лишая его потомства; 5) восприятие собственного ребенка от купели крещения.

Согласно Васил. 49, насилие не подвергало вине прелюбодеяния пострадавшую от него: «Растления, бывающия насилием, да не подвергаются обвинению. Посему и раба, аще насилована господином своим, неповинна». Прелюбодеяние, по визант. праву, переставало быть причиной для развода, если обе стороны виновны в нем, а также если сторона, ищущая развода, уже простила супругу его преступление прямо или косвенно (продолжая сожительствовать) или если она пропустила 5-летний срок для подачи жалобы.

Прелюбодеяние в суде доказывалось с помощью показаний свидетелей, фактом рождения ребенка или беременности, несмотря на разлуку с мужем, а также др. уликами. К прелюбодеянию приравнивалось и добрачное распутство жены, в том случае, если муж не знал о нем до вступления в Б., а также такие поступки жены, к-рые бросали тень на ее добропорядочность: если она участвовала против воли мужа в пиршествах с посторонними мужчинами, мылась с ними в бане, отлучалась против воли мужа из его дома и ночевала не в доме родителей, ходила без ведома супруга на конские ристалища, бой зверей и театральные представления. В древности посещение таких зрелищ считалось неприличным для христианок.

Свт. Василий Великий запрещает жене требовать расторжения Б. на основании прелюбодеяния мужа. Однако со временем и жена получила такое право в случаях, если муж пытался свести ее с др. мужчиной; если муж перед судом обвинял ее в прелюбодеянии и не смог доказать ее вины; если муж сожительствовал с др. женщиной в доме, где живет и его жена; если муж без нужды находился в разлуке с женой в течение продолжительного времени.

Поскольку 53-е прав. Трулльского Собора поставило духовное родство выше плотских отношений, ищущие развода могли добиваться его через восприятие собственного ребенка. Чтобы противодействовать этому, императоры Лев IV и Константин VI издали новеллу, на основании к-рой супруг, виновный в разводе по причине наступившего вслед. восприемничества собственного ребенка духовного родства с женой, несовместимого с продолжением супружества, подлежал денежному штрафу или телесному наказанию, 7-летнему изгнанию и запрету вступать в новый Б.

Развод sine damno в визант. законодательстве допускался по следующим причинам.

1. Неспособность к супружескому сожитию, приобретенная до вступления в Б.; лишь через 2 года с момента заключения Б. супруга могла искать развода по этой причине. Бесплодие жены, в отличие от языческого рим. права, не признавалось основанием для расторжения Б.

2. Безвестное отсутствие одного из супругов в течение 5 лет, а воинов в течение 10 лет, причем вероятность смерти супруга должна была подтверждаться надежными свидетельствами. В том случае, если после вступления жены солдата во 2-й Б. первый муж возвращался, он имел право взять к себе свою жену: «Аще же по некоем времени возвратится воин, коего жена по причине долговременнаго отсутствия его, со иным мужем сочеталася, то паки да возмет жену свою, аще восхощет: при чем да дастся ея неведению прощение, такожде и мужу, сожительствовавшему с нею во втором браке» (Трул. 93). Пленение воина не было основанием для развода с ним. Об этом говорится в 33-й новелле имп. Льва Мудрого.

3. Сумасшествие супруга, являясь препятствием к Б., не могло служить основанием для развода, если оно приобретено в супружестве. Хотя имп. Лев Мудрый предоставил право жене разводиться после 5 лет болезни мужа, а мужу сносить сумасшествие жены в течение 3 лет и после этого требовать расторжения Б., в «Номоканон», однако, этот закон не вошел.

4. Постриг в монашество одного из супругов с согласия другого; супруг в этом случае не вправе вступать в новый Б., ибо такой Б. подвергал бы сомнению благочестивую настроенность жены или мужа, давших согласие на постриг супруга. Но визант. гражданские законы, приравнивая монашество к естественной смерти, не лишали оставшегося в миру супруга возможности вступления во 2-й Б. Расторгали Б. и при обоюдном произнесении супругами монашеских обетов.

5. Избрание мужа епископом: «Жена производимаго в епископское достоинство, предварительно разлучася с мужем своим, по общему согласию, по рукоположении его в епископа, да вступит в монастырь, далеко от обитания сего епископа созданный, и да пользуется содержанием от епископа» (Трул. 48).

Развод в Византии производился по судебному решению гражданской власти, а в поздневизант. эпоху, когда брачно-семейные дела были отнесены к компетенции церковной власти, по судебному решению церковных инстанций, подлежавшему утверждению со стороны архиерея. Супруги, разведенные cum damno, не лишались права восстановить супружеские отношения между собой, если тому не препятствовали к.-л. новые обстоятельства вроде монашеских обетов или заключения нового Б. Возможность возобновления Б. открыта была для разведенных и sine damno и cum damno (за исключением развода по причине прелюбодеяния). Муж, пожелавший взять к себе разведенную с ним жену-прелюбодейку, подлежал, согласно рим. праву, обвинению в сводничестве. Однако 134-я новелла имп. Юстиниана дозволяла мужу вновь взять к себе жену, разведенную с ним из-за ее неверности и сосланную в мон-рь, в течение 2 лет после расторжения Б.

Развод в России

На Руси после ее Крещения действовали в основном те же нормы относительно прекращения Б., что и в Византии, но наблюдались и нек-рые отличия. Так, участие жены в пирушках, игрищах и мытье в бане с мужчинами не приравнивались к прелюбодеянию и не могли служить основанием для развода. На практике весьма часто Б. расторгались из-за бесплодия жены, но формальным основанием для развода в таких случаях служило вступление жены в мон-рь. Хроническая болезнь одного из супругов не могла в Византии служить причиной для развода. В теории так было и на Руси. В Уставе св. блгв. кн. Ярослава Мудрого сказано: «Аще будет жене лихой недуг: или слепа, или долгая болезнь, про то ее не пустити. Тако же и жене нельзя пустити мужа» (ДРКУ. С. 87. [11], [12]). На практике, однако, болезнь жены часто давала мужу повод искать развода; прикрытием для развода, как правило, служил постриг жены в монашество. Московский кн. Симеон Гордый (1341-1353) отослал от себя жену под тем предлогом, что ее испортили на свадьбе и ночью она казалась ему мертвецом.

Правовые нормы, регулирующие расторжение Б., серьезному пересмотру подверглись в синодальную эпоху. Гражданские и церковные власти ограничили число законных оснований для развода. Прежде всего это касается случаев принятия одним из супругов монашества. В «Прибавлении» к Духовному регламенту сказано: «Не принимать в монастырь мужа от живой жены. Обычаем водится, что муж с женою по обоюдному согласию расторгают брак с тем, чтобы мужу постричься в монахи, а жене быть свободной и выйти замуж. Такой развод простым людям кажется правильным, но слову Божию он вполне противоречит, если он делается на этом основании... Если бы муж и жена по временному согласию пожелали принять сан монашеский, тогда, кроме других обстоятельств, обращать внимание на возраст жены, достигла ли она 50 или 60 лет, и есть ли дети у этих супругов, и в каком положении они их оставляют» (III 5).

По Указу имп. Петра I, изданному в 1720 г., вечная ссылка на каторжные работы, навсегда отлучавшая осужденного от общества, приравнивалась к его гражданской смерти и влекла за собой прекращение брачного союза. В отдельных случаях Духовные консистории и синод расторгали брак по причине длительного сумасшествия одного из супругов, хотя в правовую норму эти прецеденты не возводили.

В синодальную эпоху Б. расторгали чаще всего вслед. прелюбодеяния одного из супругов. Основанием для развода могло служить при этом лишь доказанное прелюбодеяние в прямом смысле. Причиной развода в этом случае могла быть неверность не только жены, но и в равной степени мужа. Российское законодательство синодальной эпохи дозволило требовать развода супругу, принявшему христианство, если др. сторона оставалась неверной (Указ от 12 янв. 1739. П. 4). Но закон этот противоречил учению ап. Павла (1 Кор 7. 12-16) и 72-му прав. Трулльского Собора.

Поместный Собор Российской Православной Церкви 1917-1918 гг. принял «Определение о поводах к расторжению брачного союза, освященного Церковью». Законными поводами для ходатайства одного из супругов о расторжении церковного Б. Собор признал отпадение от Православия, прелюбодеяние и противоестественные пороки, неспособность к брачному сожитию, наступившую до Б. или явившуюся следствием намеренного самокалечения, заболевание проказой или сифилисом, длительное безвестное отсутствие, присуждение супруга или супруги к наказанию, соединенному с лишением всех прав состояния, посягательство на жизнь или здоровье супруга или детей, снохачество, сводничество, извлечение выгод из непотребств супруга, вступление одного из супругов в новый Б. (Собор, 1918. Определения. Вып. 3. С. 61-64).

В соответствии с «Основами социальной концепции Русской Православной Церкви», принятыми Архиерейским Собором 2000 г., «этот перечень оснований к расторжению брака дополняется такими причинами, как заболевание СПИДом, медицински засвидетельствованные хронический алкоголизм или наркомания, совершение женой аборта при несогласии мужа» (X 3). Документ содержит следующее разъяснение относительно развода: «Согласие на расторжение церковного брака не может даваться ради угождения прихоти или для «подтверждения» гражданского развода. Впрочем, если распад брака является свершившимся фактом, особенно при раздельном проживании супругов, а восстановление семьи не признается возможным, по пастырскому снисхождению также допускается церковный развод» (Х 3).

В синодальную эпоху бракоразводные дела рассматривались Духовными консисториями и решения по ним утверждались епархиальными епископами и Святейшим Синодом. В наст. время бракоразводные дела рассматриваются в гос. судебных органах. Это, однако, не избавляет правосл. христианина от долга подвергать свое желание расторгнуть церковный Б. суду законной церковной власти, суду епископа. Церковная власть в таком случае не проводит сложного судебного разбирательства, подобного тому, к-рое проводили в синодальную эпоху в консистории или синоде, не имея для этого достаточных средств, она может в своем решении по ходатайству о расторжении Б. опираться лишь на показания самих супругов, свидетельство духовника, а также на решение гражданского суда по данному делу, если оно уже состоялось.

Поскольку декрет СНК РСФСР «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» 1918 г. интерпретировался советскими властями как исключающий право церковных учреждений на проведение бракоразводных процессов, хотя процессы по таким делам не могли иметь гражданско-правовых последствий, 2 июня 1920 г. св. Патриарх Тихон и Свящ. Синод издали указ, к-рый содержит следующее положение: «За прекращением производств бракоразводных дел в Епархиальных советах и подобных коллегиальных учреждениях суждение о возможности или невозможности снятия церковного бракоблагословения и разрешения на венчание разведенных предоставить непосредственно власти архиереев» (ЖМП, 1931-1935 гг. М., 2001. С. 17). Несогласным с решением архиереев этим указом предоставлялось право подавать жалобы на имя Святейшего Патриарха. Такой порядок был подтвержден постановлением Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митр. Нижегородского Сергия (Страгородского) и Временного Патриаршего Свящ. Синода 25 сент. 1928 г. и еще раз 29 окт. 1931 г. (Там же).

Католич. право не допускает развода (CIC 1141), хотя на практике в католич. Церкви гораздо чаще, чем в правосл., отменяются как недействительные фактически существующие Б. («незавершенные» Б.- CIC 1142). Причем обычно такая отмена дает обеим сторонам право вступать в новый Б. (CIC 1144-1146).

Правосл. церковное право с расторжением Б. связывает запрет 2-го Б. для виновной стороны. Исключения допускаются лишь ввиду икономии.

Литература: Азаревич Д. И. Брачные элементы и их значение. Ярославль, 1879; Горчаков М. О тайне супружества. СПб., 1880; Пляшкевич В. А. Брак, как таинство в древней христ. Церкви // ПО. 1883. Т. 1. № 2. С. 199-237; Филарет Московский, свт. Письмо обер-прокурору Св. Синода А. П. Ахматову // Собр. мнений. М., 1887. Т. 5. Ч. 1. С. 477-479; Виссарион (Нечаев), еп. Святость брачного союза // он же. Духовная пища: Сб. для религ. чтения. М., 1891, 2002п. С. 21-44; Страхов Н. Христианское учение о браке и противники этого учения. Х., 1895; Духовный регламент. М., 1897; Никодим [Милаш], еп. Далматинский. Православное церковное право. СПб., 1897. С. 572-647; Павлов А. С. Курс церковного права. Серг. П., 1902. С. 317-390; Струженцов М. И. Православно-христианское учение о браке по поводу воззрений на брак гр. Л. Н. Толстого и некоторых совр. публицистов. Серг. П., 1902; Брянцев Д. К вопросу о браке // ВиР. 1906. № 20. С. 143-153; № 21. С. 299-311; Буткевич Т. К вопросу о смешанных браках // Там же. 1912. № 18. С. 717-734; № 19-21. С. 1-22, 145-166, 280-308; Бердников И. С. Краткий курс церк. права. Каз., 19132. С. 311-426; Суворов Н. С. Учебник церковного права. М., 19135. С. 349-390, 314-319; Алфеев П. И. Идеал христ. брака по Евангелию и учению Церкви. Рязань, 1916; Богословский С. К вопросу о поводах к брачному разводу // ВиР. 1916. № 11. С. 1344-1372; Муретов М. Д. Христианский брак и Церковь. Серг. П., 1916; Троицкий С. В. Христианская философия брака. П., 1933. К., 1996; Prader J. La legislazione matrimoniale latina e orientale. R., 1993; Сикари А. О браке. Милан; М., 1993; Анатолий (Блюм), митр. Сурожский. Таинство любви: Беседа о христ. браке. СПб., 1994; Юркович И. Каноническое право о народе Божием и о браке. М., 1994. С. 477-613; Цыпин В., прот. Церковное право. М., 1996. С. 337-368; Григоревский М. Учение свт. Иоанна Златоуста о браке. Серг. П., 2000; Мейендорф И., протопресв. Брак в Православии // Соловьев В. Смысл любви. Троицкий С. Христианская философия брака. Мейендорф И., прот. Брак в Православии. М., 1995. С. 213-286.

Прот. Владислав Цыпин

 

Форумы