Иконография посвященная блгв. кнн. Борису и Глебу

Святые Борис и Глеб. Икона из Саввино-Вишерского мон-ря. XIII в. (КМРИ)Фрагмент статьи из т. VI «Православной энциклопедии». Москва, 2003 г.

Домонгольский период. Изображения братьев-страстотерпцев появились в начальный период их почитания. Для построенной кн. Ярославом Мудрым церкви в Вышгороде, посвященной новоявленным святым, была создана икона («повеле же и на иконе святою написати» - Абрамович. С. 18), что, согласно писаниям св. отцов и указаниям VII Вселенского Собора, являлось обязательным при установлении почитания нового святого. Первые иконы могли точно воспроизводить облик князей, поскольку во время вскрытия захоронений при митр. Иоанне оказалось, что останки св. братьев нетленны. В составе СС сохранилось описание облика Б.: «...Телъм бяше красьн, высок, лицьмь круглъмь, плечи велице, тънък въ чресла, очима добраама, весел лицьмь, борода мала и ус млад бо бе еще, светяся цесарьскы, крепък телъмь, вьсячьскы украшен акы цвет цвьтый в уности своея». В соответствии с этим описанием Б. изображается молодым, обычно с небольшой темной бородой и усами, а Г., описание облика к-рого не сохранилось,- совсем юным, безбородым, с длинными локонами, ниспадающими на плечи. Одной из основ иконографии Б. и Г. стали, вероятно, надгробные изображения братьев на раках, неоднократно упоминающиеся в письменных источниках. В 1102 г. обе раки были украшены серебряными позолоченными пластинами по инициативе кн. Владимира Мономаха, а в 1115 г. в связи с перенесением их в новую каменную церковь он же повелел изготовить драгоценный убор для гробниц с рельефными фигурами на серебряных досках: «Исковав бо сребрьныя дъскы и святыя по ним издражав и позолотив».

Первые иконы с изображениями Б. и Г. предназначались, очевидно, для храмов, построенных во имя святых на р. Льте близ Переяславля (заложена в 1117), на Смядыни, близ Смоленска (упом. в 1138, каменное здание - 1145), в Кидекше, близ Суздаля (1152), в Чернигове (ок. 1115-1123), в новгородском Детинце (1146) и др. С увеличением на Руси во 2-й пол. XII-XIII в. числа Борисоглебских церквей возрастает и количество икон Б. и Г.

От XI - 1-й пол. XII в. образы Б. и Г. дошли до нас только на произведениях «малых форм» в составе предметов личного благочестия, что объясняется почитанием св. князей как целителей и покровителей заказчика. Сохранились медные литые кресты-мощевики (энколпионы), где на одной створке изображен в рост Б., а на др.- Г., каждый держит в руках атрибут, похожий на модель храма (по версии М. Х. Алешковского, мученический венец). Аналогичная фигура неизвестного князя с храмом в руке представлена на выходной миниатюре рус. рукописи Слова Ипполита Римского о Христе и антихристе (ГИМ. Чуд. 12, рубеж XII-XIII вв., см.: Вздорнов. № 2). Вероятно, в основе этой иконографии лежит несохранившаяся композиция, связанная с почитанием Б. и Г. в вышгороде.

На перегородчатых эмалях домонг. периода Б. представлен безбородым (напр., украшения-колты из клада, найденного в Ст. Рязани (Оружейная палата), медальоны из ожерелья-гривны, найденного в с. Каменный Брод Житомирской обл. (Харьковский гос. исторический музей; погибли во время второй мировой войны), пластины на окладе Мстиславова Евангелия (ГИМ), 2 серебряные позолоченные пластины с изображениями в рост (в составе серии из 8 пластин, вероятно, нашивавшихся на ткань, найденной в 90-х гг. XX в. во Владимире; археологическая коллекция во Владимире - см. Жарнов, Жарнова. С. 459).

Изначально Б. и Г. воспринимались как двоица, что отразилось в описании их явлений. Уже в домонг. период в искусстве Др. Руси преобладающими становятся парные изображения князей. О композиции темперных икон той эпохи, вероятно, восходивших к не сохранившимся до наст. времени прототипам из Вышгорода, дают представление каменные иконки 1-й трети XIII в. с парными фигурами князей в рост из Солотчинского мон-ря (обращены друг к другу, как бы беседуют; Риамз) и из собрания Н. И. Репникова (даны в одинаковых фронтальных позах; ГРМ). На новгородской иконе свт. Николая из Новодевичьего мон-ря (ок. 1200, ГТГ) Б. и Г. изображены на полях, подобно эмалевым медальонам на визант. серебряных окладах. Поскольку князья представлены вместе со святыми Космой и Дамианом, Флором и Лавром, здесь подчеркивается их почитание как целителей.

Первые сохранившиеся изображения Б. и Г. в монументальном искусстве относятся к кон. XII в. напр., в росписи Преображенской ц. на Нередице (1199) они представлены в конхе центральной апсиды, по сторонам Богоматери «Знамение», во главе процессии святых, направляющихся к Ней. Наиболее вероятно, что их изображения помещены здесь в связи с темой моления за княжеский род и в память об умерших в детском возрасте сыновьях заказчика росписи кн. Ярослава Владимировича (Пивоварова. С. 26-29. Ил. 10-12). Образы Б. и Г. известны также в белокаменной резьбе на фасадах владимиро-суздальских храмов, где они появляются, возможно, в связи с княжеским заказом и с темой прославления воинов и мучеников при выборе святых: на Дмитриевском соборе во Владимире (90-е гг. XII в.) они представлены в рост, с крестами, но без мечей (в аркатурном фризе сев. фасада) и как всадники-воины (по сторонам окна в правом, вост., прясле юж. фасада (см.: Вагнер. С. 244, 246, 248. Илл. 152 (С. 249), 154 (С. 252-253), 234 (С. 357), 264 (С. 401), 266 (С. 406), 276, 277 (С. 411); схема на с. 343). На фасадах Георгиевского собора в Юрьеве-Польском (1230-1234) они дважды изображены в медальонах по пояс сжимающими рукоять меча.

Более редкими являются непарные образы каждого из святых, возможно, основой для них служили надгробные изображения братьев на раках. Отдельные изображения князей, обусловленные, вероятно, именем заказчика, известны в домонг. период на княжеских печатях (Янин, 1970. Кат. 182, 193, 194, 218-220; Янин, Гайдуков. Кат. 333-3, 333б), в миниатюрах (если идентификация фигур верна) и в мелкой пластике, напр. каменный образок XI в. с надписью «Давыдъ Глебъ», найденный на Таманском п-ове (ГИМ).

Формирование иконографии Б. и Г., почитавшихся как образцы глубокой христ. веры, кротости и смирения, как целители и воины, заступники христиан, небесные покровители правящего рода и всей Русской земли, стало вкладом Руси в иконографию визант. круга. Специфика изображений Б. и Г. состоит в передаче их национального облика, они представлены в княжеских одеждах: круглых шапках, отороченных мехом, и плащах. Если шапки почти сразу стали их обязательным атрибутом в иконографии, то плащи иногда не имели характерных треугольных очертаний спереди, в руках мог быть только мученический крест или крест с мечом, напоминавшим об их происхождении и воинской славе. Одеяния святых похожи на одежды сканд. викингов, как они реконструируются по археологическим данным (Кондаков). В иконографии средневизант. периода, где доминируют одежды рим. эпохи (гиматии, хитоны или доспехи воинов) и лоратные одеяния визант. имп. двора, облик Б. и Г. очевидно воспринимался как экзотический, позволяя в то же время узнать рус. князей-мучеников в сонме христ. святых.

О почитании святых в К-поле и о том, что их иконы были там известны, сохранились свидетельства Антония, архиеп. Новгородского, побывавшего в столице Византии ок. 1200 г. Он сообщает, что «во Испигасе... есть церковь святыiх мученик Бориса и Глеба: в том граде явишася святии, и исцеления многа бывают от них». В юж. части собора Св. Софии К-польской («на правой стране») была «поставлена икона велика святых Бориса и Глеба, и ту имеют писцы» (т. е. художники снимают с нее копии - Книга Паломник. С. 33). О необычности восприятия облика рус. князей в визант. среде по сравнению со святыми новокрещенных народов может свидетельствовать роспись в ц. Вознесения в Милешеве (Сербия, 20-е гг. XIII в.), где Б. и Г. представлены в колпаках необычной формы и выглядят как уроженцы далекой сказочной страны.

2-я пол. XIII-XV вв. В изображениях Б. и Г., созданных в рус. землях в период монголо-татар. завоевания и постепенного возрождения рус. культуры, отразились преемственность по отношению к иконографии домонг. периода, а также различные оттенки их почитания. Среди вариантов с парными изображениями в рост во фронтальных одинаковых позах, в богато украшенных княжеских одеждах, с крестом в одной руке и с мечом в др. сохранились иконы: из Саввино-Вишерского мон-ря близ Новгорода, XIII в. (как установлено С. И. Голубевым, пробелы на ликах - поновления XIV в.; наиболее вероятно, новгородская, публикуется Г. В. Поповым как тверская; КМРИ); из часовни Зверина мон-ря в Новгороде, нач. XIV в. (ГИМ); московская (или ростовская) из собрания Н. П. Лихачёва, 2-я пол. XIV в.(ГРМ); северная икона XIV в. (частное собрание); псковская из с. Б. Загорье, кон. XIV- нач. XV в. (ГТГ). В кон. XV-XVI в. в нек-рых изображениях данного типа слишком удлиненные фигуры подчеркивают внешнюю хрупкость (икона из собр. В. А. Александрова; ГТГ), святые показаны в легком развороте друг к другу, они как бы беседуют, их фигуры соприкасаются (икона из Музея-заповедника «Ростовский кремль» и сев. икона из собр. А. В. Морозова, обе в ГТГ).

В основе иконографии Б. и Г., где они изображаются как всадники, лежат позднеантичная и визант. традиции создания образов таких святых, как Сергий и Вакх, Георгий Победоносец и Димитрий Солунский, Феодор Тирон и Феодор Стратилат. На иконе из Борисоглебской новгородской ц. (кон. XIV в.) воинская мощь святых подчеркивается одинаковыми контурами и преувеличенным масштабом фигур, изображенных над мелкими скалами (НГОМЗ; ср. медные литые образки более позднего времени с «прорезными» композициями, напр. образок XVI в. (ГРМ)). На иконе 2-й пол. XIV в. из Успенского собора Московского Кремля (возможно, московской школы, часто публикуется как псковская; ГТГ), где братья, скачущие верхом, обращены друг к другу, переданы духовный диалог братьев и согласие в приуготовлении к мученичеству.

От 2-й пол. XIV в. сохранились житийные изображения Б. и Г., восходящие, вероятно, к более ранним образцам: в Сильвестровском сборнике (РГАДА. Тип. Ф. 381. № 53, 2-я пол. XIV в.), памятнике новгородского происхождения, и в клеймах иконы из Борисоглебской ц. в Запрудах в Коломне (кон. XIV в., ГТГ) имеется редкая сцена увенчания Б. и Г. мученическими венцами. В житийном цикле на первый план выдвинута тема кротости и смирения братьев, их готовности к мученическому подвигу, а также изображены посмертные чудеса, совершавшиеся на их захоронениях. В среднике иконы из Коломны при сохранении внешних особенностей иконографии (фигуры в рост, в руках крест и меч) лейтмотивом стала тема христ. любви и преодоления страданий.

Начиная со 2-й пол. XIV в. встречаются композиции, в к-рых подчеркивается параллель между Б. и Г. и вмч. Димитрием Солунским. В отличие от текста Сказания XI в., акцентировавшего заступническую и воинскую роль святых, в искусстве XIV в. преобладает жертвенная, мученическая тема. Так, в миниатюре Сильвестровского сборника (л. 125 об.) сцена мученической кончины Б. уподоблена убиению вмч. Димитрия.

В программе храмовой росписи расположение фигур Б. и Г. выявляет связь их почитания с темой Евхаристии, с мотивом невинной жертвы, душевной чистоты, духовного и телесного целительства: в соборе Рождества Богородицы Снетогорского мон-ря во Пскове (ок. 1313) Б. и Г. изображены в диаконнике; в церкви Преображенского мон-ря в Ковалёве, близ Новгорода (1380),- в притворе, рядом с фигурами преподобных Космы и Дамиана; в новгородской ц. св. Феодора Стратилата на Ручью (80-90-е гг. XIV в.) - на зап. стене юж. рукава наоса, по обе стороны от фигуры отца, вел. равноап. кн. Владимира, напротив, на вост. стене рукава, изображено Распятие Господне; в ц. Успения в Волотове, близ Новгорода (1363; не сохр.),- на вост. гранях зап. пары подкупольных столпов, т. е. обращенных к алтарю, в руках кресты (первый известный пример размещения фигур князей на подкупольных столпах, к-рое будет господствовать в XVI-XVII вв.).

Св. Борис. Фрагмент иконы свт. Николая Чудотворца (Липенского). 1294 г. Мастер Алекса Петров (НГОМЗ)Изображение Б. и Г. вместе с др. святыми выявляет множество смысловых нюансов их почитания, напр., в составе избранных святых на полях новгородских икон свт. Николая, архиеп. Мирликийского, из Свято-Духова мон-ря, сер. XIII в. (ГРМ), и в ц. свт. Николая на о-ве Липно, 1294 г. (НГОМЗ), они помещены непосредственно под отцами церкви, выше др. мучеников, над св. целителями Космой и Дамианом, Флором и Лавром как святые, подвиг к-рых дает им право на особое место в сонме мучеников.

Образы Б. и Г. представлены в многофигурных композициях произведений «малых форм». На серебряном гравированном реликварии (1-я пол. или 1-я четв. XIV в., Оружейная палата) изображены на одной стороне арх. Михаил, по бокам в медальонах - Б. и Г., на обороте - свт. Николай. Сочетание и сближение фигур Б. и Г. и свт. Николая восходит к XI в. (явление 3 святых описано в Чтении и Сказании) и, возможно, отражает своеобразие почитания этих святых в Вышгороде (или вышгороде и киеве) и связано с близкими датами памяти святых (2 мая - перенесение мощей Б. и Г., 9 мая - свт. Николая); в дальнейшем подобные изображения встречаются в рус. искусстве как образы особо чтимых на Руси святых (иконы из церкви на о-ве Липно, из Свято-Духова и Новодевичьего мон-рей, а также ряд произведений XVI-XVII вв., напр. деревянная статуя «Никола Можайский» XVI в. из с. Волосова, близ Каргополя (АМИИ)). Начиная со 2-й пол. XIV в. складываются композиции с многочисленными образами рус. святых, в т. ч. Б. и Г.: шитый воздух с деисусным чином, заказанный кнг. Марией, вдовой вел. кн. Симеона Ивановича Гордого (1389, ГИМ), где в центре - Нерукотворный образ Спасителя на убрусе, по сторонам - рус. митрополиты кон. XIII-XIV в. (Максим и Петр, Феогност и Алексий); в нижней зоне - 8 святых, среди них - Владимир, Б. и Г., а также вмч. Димитрий Солунский, небесный покровитель вел. кн. Димитрия Донского, прп. Алексий, человек Божий, соименный митр. Алексию, с к-рым связано и изображение Нерукотворного образа Спасителя (известно, что митр. Алексий привез из К-поля в Москву икону с таким изображением и основал в ее честь Андроников мон-рь).

Покровительство Б. и Г. определенному городу более прямолинейно выражено в новгородских композициях XV в., напр. в «Знамении от иконы Богородицы» («Осада Новгорода суздальцами»), где на битву с «неправедными» войсками кн. Андрея Боголюбского из городских ворот выезжают для поддержки новгородцев Б. и Г. вместе с вмч. Георгием Победоносцем (ГТГ, НГОМЗ).

Кон. XV-XVII вв. В кон. XV в. создается новая иконография, намечавшаяся уже с кон. XIV - нач. XV в.,- изображение Б. и Г. вместе с кн. Владимиром (первые примеры - шитый воздух 1389 г. (ГИМ), фрески ц. Феодора Стратилата в Новгороде и копия миниатюры несохр. сборника 1414 г. с минейными статьями на 15 июля, где Б. и Г. обращаются к отцу, к-рый обнимает их за плечи). От нач. XV в. до наст. времени сохранился новгородский деисусный чин, включающий икону кн. Владимира, но древние доски с фигурами Б. и Г. были в нем заменены поздними (ГТГ). Один из первых примеров этой иконографии представлен на иконе-таблетке из собора Св. Софии Новгородской, кон. XV в. (Музей-квартира П. Д. Корина): в центре кн. Владимир в зубчатом венце и накинутой на плечи шубе, по сторонам Б. и Г. с крестом и мечом в руках, не в княжеских плащах домонг. типа, а в шубах, причем у Г.- особой формы, в виде колокола без рукавов, с круглым неразрезанным оплечьем, такие одежды (иногда все трое - в накинутых на плечи шубах с длинными рукавами и меховой оторочкой) наиболее часто встречаются в их изображениях XVI-XVII вв. иконы с 3 фигурами князей получают широкое распространение (напр., сильно поновленная икона в Национальном археологическом музее в Равенне, Италия), но сохраняется и ранняя схема с фигурами 2 князей, к-рые одеты в накинутые на плечи шубы с длинными рукавами и орнаментами (см. также резную костяную икону, пожертвованную в 1569 Антонидой Феодоровной Карповой в Кирилло-Белозерский мон-рь (ГРМ)).

Иконография, сочетающая фигуры святых Владимира, Б. и Г. (очень редко вместо Владимира - его соименный святой свт. Василий Великий, напр. на иконе XVI в. (ГРМ)), с небольшими изменениями держится на протяжении всего позднего средневековья, подчеркивая роль св. князей в формировании Русского гос-ва и традиций рус. святости. Косвенно она отражает и идеологию Московского царства, идею «Москва - Третий Рим». Параллель между Москвой и К-полем, Вторым Римом, прочитывается в сопоставлении равноап. кн. Владимира и имп. Константина. Образы кн. Владимира и его сыновей напоминают о достойных предках московских государей и указывают на богоизбранность самого гос-ва. Ранний пример изображения Владимира, Б. и Г. в историческом контексте среди др. святых - фрески Дионисия в соборе Рождества Богородицы Ферапонтова мон-ря (1502): на вост. склоне юж. подпружной арки представлены попарно кн. Владимир со св. вмч. Евстафием Плакидой (сходство с ним, также потерявшим своих детей, было отмечено в житии Б. и Г.) и Б. с Г.; напротив, на зап. склоне той же арки,- св. кн. Михаил Черниговский и его боярин Феодор, погибшие в Орде в 1246 г.; Владимир указывает на вост. арку, где изображены праведные Иосиф и Вениамин, сыновья патриарха Иакова (с ними сравнивал св. братьев и автор «Сказания»). С др. стороны апсиды, симметрично Владимиру, Б. и Г., изображены преподобные Антоний и Феодосий Печерские, прославившиеся также в XI в.

Начиная с сер. XVI в. фигуры Б. и Г. размещаются в наосе на гранях подкупольных столпов. В росписи Благовещенского собора Московского Кремля сер. XVI в. они представлены на юж. грани северо-зап. столпа, т. е. слева от центрального прохода и вблизи «царского места»; напротив, на грани юж. столпа, изображены воины-великомученики Георгий и Димитрий Солунский. В Спасо-Преображенском соборе Ярославля (1563) Б. и Г. представлены на зап. гранях зап. пары столпов наоса, их образы встречают входящего в собор. Различные варианты изображения избранных святых, часто с включением визант. императоров и Б. и Г., представлены в следующих росписях: Архангельского собора Московского Кремля (восходит к 1565); Смоленского собора Новодевичьего мон-ря (1598); ц. Св. Троицы в Вязёмах (ок. 1600); Благовещенского собора Сольвычегодска (1601); Рождественского собора в Суздале (восходит к 1636); Успенского собора Московского Кремля (1642-1643); Ризоположенской ц. Московского Кремля (1644); Успенского собора Княгинина мон-ря во Владимире (1647-1648); Успенского собора ТСЛ (1684); Троицкого собора Ипатьевского мон-ря в Костроме (1684); Софийского собора в Вологде (1686-1688); Спасо-Преображенского собора Спасо-Евфимиева мон-ря в Суздале (1689) и др. В бесстолпных храмах образы Б. и Г. стали располагаться в верхних зонах росписей, напр. в Троицкой (ныне Покровской) ц. Александровой слободы (1571), в медальонах на вост. гранях шатра, в ц. Воскресения в Ростове (70-е гг. XVII в.), в откосах окон верхнего яруса наряду с кн. Владимиром и имп. равноап. Константином.

В иконах и в прикладном искусстве изображения Б. и Г. (с кн. Владимиром и без него) часто соотносятся с темой св. Креста и с образами святых Константина и Елены. Так, на «Киликиевском» кресте (кон. XV в., ВГИАХМЗ) резная костяная пластина с фигурами святых Константина и Елены по сторонам креста корреспондируется с пластиной, где Б. и Г. поднимают мученический крест. На иконе «Воздвижение креста» (XVI в., ГТГ) по сторонам креста изображены Константин и Елена, а ниже, строго под ними, в ряду избранных святых,- Б. и Г. С темой св. Креста, христ. воинства и Небесного Иерусалима образы Б. и Г. связаны на иконе «Благословенно воинство Небесного Царя...» (сер. XVI в.) из Успенского собора Московского Кремля: в центре, в окружении пеших воинов, изображен царь Константин на коне, с крестом, движущийся к Небесному Иерусалиму за арх. Михаилом и Иисусом Навином(?), вслед за ними др. святые воины во главе с князьями Владимиром, Б. и Г. на конях.

Начиная с XVI в. значение образов Б. и Г. именно как рус. в сонме христ. святости подчеркивается включением их изображений в развивавшиеся в тот период многофигурные композиции, гл. обр. посвященные прославлению Богородицы: напр., иконы «О тебе радуется» (1-й трети XVI в.) из Успенского собора в Дмитрове (ГТГ; в группе мучеников справа вверху с Владимиром); Покрова Богородицы (новгородская 40-х гг. XVI в.) из собрания Н. П. Лихачёва (ГРМ; в группе мучеников слева вверху с Владимиром).

Б. и Г. входят в состав иконографических изводов, возникших в период позднего средневековья. Этот извод представлен иконами, к-рые связаны с семьей боярина, затем царя Бориса Феодоровича Годунова, где изображены святые покровители самого Бориса и членов его семьи, как правило, это Б. и в пару к нему Г., мч. Феодот Анкирский (Киринейский), покровитель 2-го имени царя (Богдан - греч. Феодот), вмч. Феодор Стратилат (святой сына), равноап. Мария Магдалина (святая жены), прп. Ксения Римляныня (святая дочери). Эти святые представлены 2 симметричными группами, напр. на иконах Прокопия Чирина рубежа XVI-XVII вв. (ГТГ). На иконе 1581-1589 гг. из ПИАМ - 4 фигуры (без Г. и св. Феодора Стратилата, на иконе из ГРМ - 5 фронтальных фигур, без мч. Феодота Анкирского, причем Б. помещен в центре на первом плане, а др. святые, в т. ч. Г.,- на втором). Подобные иконографические решения в «годуновских» иконах, нарушавшие традицию и разрушавшие парность изображений Б. и Г., вызвали жесткую критику современников: «Тех святую двоицу, не разлучимую Богом, человекоугодницы иконописаньми на дцках разлучаху единаго от другаго» («Временник» Ивана Тимофеева. С. 294). Образы Б. и Г. присутствуют также на золотых дробницах с черневыми изображениями, к-рые являются частью убора, исполненного по заказу Бориса Годунова в 1599-1600 гг. для оклада иконы Св. Троицы письма Андрея Рублёва в Троице-Сергиевом мон-ре. На надгробном покрове Бориса Годунова (усыпальница Годуновых ок. Успенского собора Троице-Сергиева мон-ря), пожертвованном царем Василием Ивановичем Шуйским в нач. XVII в., была укреплена большая золотая пластина-дробница с черневым изображением Б. и Г. (см. об этом: Спирина. С. 458).

Народное представление о Б. и Г. нашло отражение в иконографических изводах образов св. князей-защитников и покровителей города. На иконе ок. 1701 г. (КИАМЗ) князья изображены в рост, вполоборота к Иисусу Христу в облаках, а между ними виден охваченный пожаром Каргополь с башнями, храмами, деревянными шатровыми колокольнями. Композиционная схема соответствует изображениям основателей мон-рей (напр., преподобных Зосимы и Савватия с Соловецким мон-рем). В центре иконы между Б. и Г. расположен картуш с благодарственной молитвой святым. Надпись на нижнем поле сообщает, что икона исполнена в память о спасении города от пожара в 1700 г. благодаря заступничеству Б. и Г., в чем можно видеть развитие древнего почитания князей как защитников всей Руси, они возносят молитву «ни о единем бо граде, ни о дъву, ни о вьси..., нъ о всеи земли Русьскей» (Абрамович. С. 50).

В житийных иконах Б. и Г. XVI в. в отличие от древнейшей иконы с житием св. князей из Коломны может быть изменен состав клейм, художественными средствами (ритмикой линий, жестами) подчеркнута предопределенность событий свыше (в среднике иконы вел. кн. Владимир, Б. и Г. 1-й трети XVI в. из собр. Г. Д. Филимонова, ныне в ГТГ), в др. иконах внимание может быть обращено на детализацию эпизодов (ПИАМ, в среднике иконы 1545 г.- вел. кн. Владимир, Б. и Г.); композиция иконы XVI в. из Покровского собора на Рву в Москве отличается разреженностью, «прозрачностью» немногочисленных клейм, включением сцен совместного моления Б. и Г. перед Нерукотворным образом Спасителя. В житийных циклах 1-й пол.- сер. XVII в. усложняются архитектурные и пейзажные фоны, появляется большое число фигур, роскошью орнамента княжеские одежды напоминают боярские облачения XVII в. (икона из собр. В. А. Бондаренко), изображение кн. Владимира, сидящего на престоле в окружении придворных, напоминает царские приемы (верхнее центральное клеймо житийной рамы иконы 20-30-х гг. XVII в. из собрания С. П. Рябушинского, ныне в ГТГ). В нек-рых иконах XVII в. происходят значительные иконографические изменения. На иконе из Троицкой ц. в Муроме (МИХМ), где в среднике - только фигуры Б. и Г., основная часть клейм посвящена кн. Владимиру, подробно представлена предыстория мученических подвигов князей (выбор веры, сношения с визант. императорами Василием и Константином, женитьба на царевне Анне, крещение Владимира и киевлян), и лишь на нек-рых клеймах изображена история Б. и Г. (см.: Хлебов). На иконе кон. XVII в. (ГВСМЗ, в центре - кн. Владимир, Б. и Г.) первые 4 клейма посвящены рождению и Крещению каждого из братьев, тем самым житийный цикл приобретает недостающие элементы традиц. канона. На не раскрытой в наст. время иконе 2-й пол. XVII в. (?) из Благовещенской ц. в Вологде (ВГИАХМЗ) в житийный цикл включены помимо обычных редкие сцены явления Спасителя, Богородицы и Иоанна Предтечи Б. Нестандартны и клейма на 2 створках триптиха (средник утрачен) (1673, ГРМ; вклад некоего Бориса Козынина в неизвестный мон-рь - «Лавру»), где в 2 последних сценах Б. и Г. помогают рус. войску в битвах: в 1-й - явление братьев в ладье Пелгусию, «старейшине земли ижорской», накануне Невской битвы (из Жития св. Александра Невского), во 2-й - комбинация из Сказания о Мамаевом побоище (Б. и Г. во главе рус. войска) и Повести об азовском осадном сидении (о том, как донские казаки захватили тур. крепость Азов в 1642).

XVIII-XX вв. Поздняя иконография Б. и Г. повторяла уже сложившиеся схемы, изображения св. князей присутствовали на минейных иконах и в числе избранных святых (невьянская икона «Чудо св. Димитрия Солунского с избранными святыми на полях», 4-я четв. XIX в., частное собрание. Екатеринбург; «Собор избранных святых в предстоянии перед иконой Богоматери «Знамение»», 1914 г., Екатеринбургский музей изобразительных искусств), в произведениях медного литья (литая медная икона с эмалевыми вставками, XIX в., частное собрание. Новосибирская обл.; медная литая икона, XIX в., ЦМиАР). В нач. XX в. с развитием реставрации и науки о национальном средневек. искусстве древние иконы, в т. ч. св. князей, становились образцами для совр. иконописцев, напр., икона Б. и Г., XIV в., из собрания Н. П. Лихачёва, в 1908 г. была отреставрирована в мастерской М. О. и Г. О. Чириковых и скопирована (ныне в ГМИР).

Ист.: Книга Паломник: Сказание мест святых в Цареграде, Антония, архиеп. Новгородского, в 1200 г. / Под ред. Х. М. Лопарева // ППс. СПб., 1899. Т. 17. Вып. 3 (51); Абрамович Д. И. Жития святых мучеников Бориса и Глеба и службы им. Пг., 1916. С. 4, 18, 23, 30, 49, 50, 51-52, 54, 57, 58, 63; «Временник» Ивана Тимофеева // ПЛДР. М., 1987. [Вып: ] Кон. XVI - нач. XVII в. 

Литература: Кондаков Н. П. Изображения русской княжеской семьи в миниатюрах XI в. СПб., 1906; Лихачев Н. П. Лицевое житие святых благоверных князей русских Бориса и Глеба, по рукописям кон. XV ст. СПб., 1907; Айналов Д. В. Очерки и заметки по истории древнерус. искусства: 4 миниатюры «Сказания» о святых Борисе и Глебе Сильвестровского сборника // ИОряс. 1910. Т. 15. Кн. 3; Нерадовский П. И. Борис и Глеб из собр. Н. П. Лихачева // Русская икона. СПб., 1914. Сб. 1. С. 62-78; Лесючевский В. И. Вышгородский культ Бориса и Глеба в памятниках искусства // Сов. Арх. 1946. Вып. 8. С. 225-247; Смирнова Э. С. Отражение лит. произведений о Борисе и Глебе в древнерус. станковой живописи // ТОДРЛ. 1959. Т. 15. С. 312-327; Николаева Т. В. Произведения мелкой пластики XIII-XVII вв. в собрании Загорского музея: Кат. Загорск, 1960. С. 73-76; Антонова, Мнева. Каталог. Т. 1-2. № 33, 67, 70, 180, 280, 410, 521, 805, 806; Лаурина В. К. Две иконы из новгородского Зверина мон-ря: (К вопр. о новгородской иконописи 1-й пол. XIV в.) // Сообщ. ГРм. Л., 1964. Вып. 8. С. 105-119; Поппэ А. В. О роли иконографических изображений в изучении лит. произведений о Борисе и Глебе // ТОДРЛ. 1966. Т. 22. С. 24-45; Искусство древнего Севера: По залам музея. Архангельск, 1967. № 13; Вагнер Г. К. Скульптура Древней Руси, XII в.: Владимир. Боголюбово. М., 1969; Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси X-XV вв. М., 1970. Т. 1: Печати Х - нач. XIII в.; Алешковский М. Х. Древнерусские глебоборисовские энколпионы 1072-1150 гг. // Дри. М., 1972. [Вып.:] Художественная культура домонгольской Руси. С. 104-125; Макарова Т. И. Перегородчатые эмали Древней Руси. М., 1975. Кат. 97-99, 120-121; Банк А. В. Два свидетельства почитания культа Бориса и Глеба вне пределов России // Преслав. София, 1976. Вып. 2. С. 144-154; Попов Г. В., Рындина А. В. Живопись и прикладное искусство Твери XIV-XVI вв. М., 1979. Кат. живописи, № 1; кат. прикладного искусства, № 1, 21; Вздорнов Г. И. Искусство книги в Др. Руси: Рукописная книга Северо-Вост. Руси XII - нач. XV в. М., 1980; Спирина Л. М. Неизвестные произведения искусства и исторические документы, связанные с погребальным комплексом Годуновых // ПкНо. 1980. Л., 1981. С. 457-465; Смирнова Э. С., Лаурина В. К., Гордиенко Э. А. Живопись Великого Новгорода. XV век. М., 1982. Кат. 4; Николаева Т. В. Древнерус. мелкая пластика из камня XI-XV вв. М., 1983. Кат. 1, 30, 75; Лазарев В. Н. Русская иконопись от истоков до нач. XVI в. М., 1983. Кат. 9, 13, 17, 37, 84; Хлебов Г. В. Житийная икона Бориса и Глеба из Мурома // ПкНо, 1982. Л., 1984. С. 263-274; Плешанова И. И., Лихачева Л. Д. Древнерус. декоративно-прикладное искусство в собрании Государственного Русского музея: Кат. Л., 1985. № 4. С. 18; ГТг: Кат. собр. М., 1995. Т. 1, № 9, 31, 32, 58; Ђорђевић И. Представе св. Бориса и Гљеба у Милешеви и српско-руске везе прве пол. XIII ст. // Зб. радова са међунар. науч. скупа «Свети Сава у српскоj историjи и традициjи». Београд, 1998. С. 295-308; Янин В. Л., Гайдуков П. Г. Актовые печати Древней Руси X-XV вв. М., 1998. Т. 3: Печати, зарегистрированные в 1970-1996 гг.; Жарнов Ю. Э., Жарнова В. И. Произведения прикладного искусства из раскопок во Владимире // Дри. СПб., 1999. [Вып.:] Византия и Древняя Русь: К 100-летию А. Н. Грабара (1896-1990). С. 451-461; Васильева О. А. Житийная икона 1545 г. «Владимир, Борис и Глеб» из собр. Псковского музея-заповедника // ПкНо, 2000. М., 2001. С. 178-184; Пивоварова Н. В. Фрески церкви Спаса на Нередице в Новгороде: Иконогр. программа росписи. СПб., 2002; Смирнова Э. С. Заметки о связях иконографии св. Димитрия Солунского и свв. благоверных князей Бориса и Глеба (мотивы уподобления) // Искусство христ. мира. М., 2002. Вып. 6. С. 115-122. 

Э. С. Смирнова

Форумы