Память святого великомученика Димитрия Солунского (комментарий в аспекте культуры)

Святой великомученик Димитрий Солунский. Икона XIV в., монастырь Ватопед
Святой великомученик Димитрий Солунский. Икона XIV в., монастырь Ватопед

А. С. Преображенский

Иконография великомученика Димитрия Солунского.

(Фрагмент статьи из т. XV «Православной Энциклопедии», Москва. 2007 г.)

Изображения Димитрия Солунского широко распространены в странах визант. культурного круга, количественно уступая лишь изображениям вмч. Георгия Победоносца. В Зап. Европе, где почитание Димитрия Солунского не было широким, они практически неизвестны (за исключением произведений преимущественно итал. происхождения, созданных в Византии или визант. мастерами). Иконография Димитрия Солунского видоизменялась в соответствии с общими тенденциями развития иконографии мучеников, вместе с которыми он часто изображался. Отдельные варианты иконографии святого имеют большое сходство с изображениями вмч. Георгия, которые, видимо, в ряде случаев служили прототипами изображений Димитрия Солунского. В отличие от изображений др. воинов-мучеников иконография Димитрия Солунского. имела тесную связь с основным центром почитания святого — Фессалоникой, где возникли мн. ее варианты, а также с окрестными греч. и слав. землями (этим можно объяснить отсутствие в иконографии Димитрия Солунского. деталей, восходящих к апокрифическим источникам, в отличие от изображений напр., вмч. Георгия). Почитание и иконография Димитрия Солунского оказали влияние на почитание рус. святых страстотерпцев Бориса и Глеба (Смирнова. 2002. С. 115–122).

Изображения Димитрия Солунского имеют множество иконографических разновидностей, но тем не менее сохраняют ряд общих признаков. Как правило святой представлен безбородым юношей с короткими прямыми, изредка, кудрявыми волосами, не закрывающими ушей; встречаются произведения, в которых он показан с усами и короткой бородкой (в основном в образе воина). Изначально Димитрия Солунского изображали как мученика в патрицианских одеждах. С XI в. с атрибутами воина — в доспехах и с оружием, хотя продолжал использоваться и более ранний вариант иконографии; существовали также смешанные варианты (без доспехов, но с мечом, в доспехах и с крестом и т. д.). Часто встречается, но не является обязательным изображение мученического венца в виде узкого обруча.

В греч. иконописном подлиннике нач. XVIII в.— о Димитрие Солунском сказано, что он «молод без бороды» («Ерминия» Дионисия Фурноаграфиота. Ч. 3. § 10. № 2). В иконописном подлиннике (XVIII в.) содержится подробное описание его облика: «святаго славнаго великомученика Димитрия Селунскаго, иже прободен в ребра копием, млад, вооружен доспех санкир с белилом, пернат верх празелен, препоясан ширинкою, в руце копие да свиток, а в левой меч в ножнах, колени голы, а в свитке писано: «Господи, не погуби град и людей, аще град спасеши, с ними и аз спасен буду, аще погубиши, с ними и аз погибну»» (Большаков. Подлинник иконописный. С. 42).

Изображения Димитрия Солунского в базилике в Фессалонике

Изображения Димитрия Солунского в базилике в Фессалонике относятся к наиболее ранним произведениям. Иконография Димитрия Солунского сложилась в доиконоборческое время. Первоначально изображения были распространены гл. обр. в Фессалонике, покровителем которой он считался с ранневизант. эпохи. Не исключено, что произведения с образом Димитрия Солунского существовали уже в раннем V в., когда, согласно преданию, в Фессалонике эпархом Иллирика Леонтием (упом. в 412–413) была сооружена базилика-мартирий святого (основа существующего здания, неоднократно горевшего и перестраивавшегося, датируется сер.— 3-й четв. V в.; см. ст. Димитрия великомученика базилика в Фессалонике). О ранних изображениях святого сообщают источники, описывающие события VI–VII вв.,— сказания о чудесах Димитрия Солунского, собранные в 1-й пол. VII в. архиеп. Фессалоникийским Иоанном и в кон. VII в. анонимным автором. Одному из этих чудес — исцелению расслабленного эпарха Мариана была посвящена упомянутая архиеп. Иоанном мозаика на фасаде базилики, вероятно, выполненная по заказу эпарха в знак благодарности святому и служившая подтверждением его целительной силы. В описании чуда о Мариане имеется и упоминание о стоявшем в кивории базилики серебряном ложе, на котором находилось изображение Димитрия Солунского. (по мнению Н. Теотока, П. Лемерля и Д. Палласа, появление этого ложа было связано с античной погребальной традицией). Сведения об иконах Димитрия Солунского содержатся в описаниях др. чудес, сообщающих о явлениях святого в тех одеждах, в которых его изображают (Lemerle. 1981. Vol. 1. P. 100, 102, 111, 115), и о том, как еп. г. Фины в Сев. Африке, которому явился Димитрий Солунский, узнал его изображение на иконе (Ibid. P. 235, 239). В царствование имп. Фоки (602–610) родственнику префекта Фессалоники было видение Димитрия Солунского сидящего в кивории базилики на драгоценном престоле, рядом на др. престоле восседала Евтаксия (аллегория Благочиния или богиня Тихе — покровительница Фессалоники). Это описание позволило исследователям предположить, что в серебряном кивории, находившемся в центральном нефе фессалоникийской базилики и служившем в ранневизант. время основным местом поклонения Димитрию Солунскому, помещалась его икона и образ Богоматери.

Древнейшими сохранившимися изображениями Димитрия Солунского являются мозаичные композиции V–VII вв. в базилике — уникальный пример монументальной декорации ранневизант. мартирия. Серия автономных вотивных произведений была создана по инициативе разных заказчиков (значительная часть мозаик, находившаяся над аркадой внутреннего сев. нефа, погибла во время пожара 1917 и известна по фотографиям и акварелям англ. архит. У. С. Джорджа). Мозаики свидетельствуют, что к VII в. в Фессалонике сложилась иконография Димитрия Солунского-мученика, образ которого мог включаться в разнообразные вотивные композиции. Димитрий Солунский имеет устойчивые иконографические признаки: он представлен фронтально, часто на фоне апсиды или портика (архитектурные элементы, возможно, символизировали серебряный киворий — место пребывания святого), в образе юноши с короткими прямыми русыми волосами; облачен в патрицианские одежды — орнаментированные хитон и плащ (хламиду) с крупным тавлионом. К V–VI вв. принято относить 2 частично сохранившиеся композиции на зап. стене наоса. На одной из них, над юж. выходом в нартекс, справа, юноша подводит к Димитрию Солунскому вверяемого его покровительству мальчика, аналогичные фигуры, очевидно, были представлены и слева от Димитрия Солунского; Димитрий Солунский здесь показан в позе оранта, ладони выложены золотой смальтой — деталь, очевидно, подчеркивающая действенность его заступничества. Остатки 2-й композиции находятся над сев. выходом в нартекс. В ее левой части фронтально представлена фигура Димитрия Солунского и в облаках 2 ангела, один с трубой (?) (возможно, это изображение Димитрия Солунского в Царствии Небесном — аллюзия на эпизод из Жития с увенчанием его ангелом в темнице).

Остальные композиции (датировка не всегда точно определяется, особенно в случае с утраченными мозаиками) можно разделить на 2 основных типа. К 1-му, генетически связанному с мозаикой над юж. выходом из храма в нартекс, принадлежат сложные сцены с Димитрия Солунского и детьми (или донаторами), вверяемыми его покровительству. Среди них — композиции, размещавшиеся во внутреннем сев. нефе и, видимо, созданные до пожара базилики ок. 620 г. (Димитрий Солунский подводит донатора к восседающей на престоле Богоматери с Младенцем; Димитрий Солунский на престоле на фоне кивория принимает ребенка из рук матери; Димитрий Солунский в позе оранта, с матерью и детьми, подносящими святому свечи; ребенок, сопровождаемый родителями и др. лицами, подносит голубей Димитрию Солунскому. По мнению Р. Кормака, эти сцены, а также близкая по смыслу композиция с Богоматерью, составляли особый вотивный цикл, иллюстрирующий основные этапы жизни девчки соименной Богородице (Cormack R. Writing in Gold. Byzantine Society and Its Icons. London, 1985. P. 87–89. Fig. 27–30). Рядом располагалась композиция с Димитрием Солунским и неск. молящимися донаторами (фрагменты, уцелевшие после пожара в 1917, сняты со стены и хранятся в Музее визант. культуры в Фессалонике).

Композиции 2-го типа, относящиеся в основном к VII в. (были созданы после пожара ок. 620), представляют более офиц. изображения Димитрия Солунского с донаторами — высокопоставленными духовными и светскими особами, покровительствовавшими базилике. 2 мозаики расположены на юго-зап. алтарном пилоне: на его сев. грани Димитрий Солунский обнимает за плечи стоящих по сторонам восстановителей храма,— префекта Леонтия и архиеп. Иоанна; на вост. грани — сходное изображение Димитрия Солунского и неизвестного диакона. Сопроводительные надписи прославляют мученика как освободителя Фессалоники от врагов, «друга города», покровителя горожан и чужестранцев. Еще одна частично сохранившаяся композиция такого типа на зап. стене центрального нефа изображает Димитрия Солунского с 2 епископами и 2 диаконами (датируется VII–VIII вв.; лики святого и епископов утрачены). Сокращенный вариант этого типа был представлен на утраченной мозаике во внутреннем сев. нефе базилики — 3 медальона с оплечными изображениями Димитрия Солунского (в центре), епископа (справа от святого) и диакона (слева), с надписью, сообщавшей о работах по поновлению при эпархе Льве, очевидно вскоре после 620 г.

Кроме этих сложных композиций в базилике существовали и одиночные, вероятно также вотивные изображения святого в позе оранта. Таковы мозаики VII в. на вост. грани сев. предалтарного столпа (фигура в рост, ладони выложены золотой смальтой) и в нише на юж. стене алтарной части (поясное изображение). В ранневизант. период многочисленные изображения патрона базилики соседствовали с изображениями др. мучеников, включенных в вотивные композиции (образ вмч. Георгия с 2 детьми на зап. грани сев. предалтарного столпа, ранее считался изображением Димитрия Солунского, VII в.), Сергия (в позе оранта на зап. грани юж. предалтарного столпа; VII в.) и вмч. Феодора (в позе оранта рядом с молящейся Богоматерью на юж. грани сев. предалтарного столпа, IX в.). Традиция украшения храма отдельными композициями с образом Димитрия Солунского сохранялась в средне- и поздневизант. эпоху. К XII в. относится сильно поврежденная фреска со святым в позе оранта, венчаемым ангелами, на юж. стене храма. В посл. трети XIV в. была выполнена фреска на зап. грани первого зап. столпа юж. колоннады центрального нефа. Здесь Димитрий Солунский представлен укрывающим своим плащом архиерея с нимбом, в саккосе и омофоре, который кадит святому; в правом верхнем углу — Богоматерь с Младенцем. Г. Сотириу и А. Ксингопулос считали юного святого преподобным Иоасафом Индийским — патроном по монашескому имени имп. Иоанна VI Кантакузина, а архиерея с кадилом — свт. Григорием Паламой, архиеп. Фессалоникийским. Однако этой интерпретации противоречат иконографические признаки изображенных.

В VI–VII вв. в связи с распространением почитания Димитрия Солунского его изображения стали появляться за пределами Фессалоники, в т. ч. на территории Италии, что могло быть связано с первоначальным подчинением Фессалоникийской епархии Рим. престолу. Уже в 60-х гг. VI в. фигура Димитрия Солунского была включена в мозаичное изображение процессии святых на юж. стене центрального нефа базилики Сант-Аполлинаре Нуово в Равенне. Как и др. персонажи, он представлен с венцом в руках. Эта деталь, неизвестная по греч. памятникам, присутствует и в более позднем изображении мученика, сохранившемся на территории Италии,— фреске ок. 649 г. в рим. ц. Санта-Мария Антиква, где святой показан фронтально, с крестом в правой руке и венцом в покровенной левой; изображение сопровождает греч. надпись (Kaftal G. Iconography of the Saints in Central and South Italian Schools of Painting. Florence, 1965. Fig. 378). Ранним свидетельством почитания Димитрия Солунского в Константинополе служит эмалевая ставротека столичной работы нач. IX в. из Метрополитен-музея в Нью-Йорке. На верхнем поле ее крышки помещено поясное изображение святого в образе мученика рядом с фигурами святых Евстафия и Лаврентия. Замысел создателей ставротеки предвосхищает многочисленные произведения средневизант. времени с изображениями Димитрия Солунского вместе с др. мучениками. Вероятно, что подобные изображения существовали и в константинопольском храме во имя святого, построенном имп. Львом VI Мудрым.

Чтимые изображения и реликварии Димитрия Солунского в средневизантийский период.

В X–XII вв. широко распространились изображения святого и существенно расширилась его иконография. В этот период продолжали создаваться образы Димитрия Солунского -мученика, связанные с развитием его почитания в Фессалонике. Там же сформировалось его почитание как целителя-мироточца, благодаря чему возникла устойчивая связь между изображениями Димитрия Солунского и его реликвиями, менее характерная для почитания др. мучеников. Эта тенденция нашла отражение в ряде драгоценных реликвариев XI–XII вв., которые предназначались для мира и крови Димитрия Солунского и отличались сложной структурой, воссоздающей особенности пространства фессалоникийской базилики. Как правило, реликварии имеют форму саркофагов с двойной крышкой и, по мнению А. Н. Грабара, восходят к упоминаемому в источниках пустому саркофагу (греч.— l£rnax), с X в. находившемуся в кивории базилики или, как считает Х. Бакирдзис, в ее северо-зап. компартименте (т. н. гробнице святого). 5 произведений этого типа (3 находятся в сокровищнице собора в Хальберштадте, Германия, 2 — в Великой Лавре св. Афанасия и в монастыре Ватопед на Афоне), несмотря на многочисленные различия в деталях, организованы по общему принципу: имеют верхнюю крышку с образом Димитрия Солунского в рост и помещенные внутри дверцы, скрывающие др. поясное или поколенное изображение усопшего Димитрия Солунского или его ученика Нестора. В соответствии с ранневизант. традицией эти святые представлены в придворных одеждах. Изображения Димитрия Солунского в позе оранта на верхней крышке, уже неск. архаичные для средневизант. эпохи, восходят к мозаикам V–VII вв. из фессалоникийской базилики, очевидно через посредство изображений на ложе и саркофаге-ларнаксе (тому же иконографическому изводу следует эмалевое изображение на золотой пластине из монастыря Гелати в Грузии, 1-я пол. XI в., Гос. музеи Берлина). Упрощенным вариантом этого типа реликвариев Димитрия Солунского служит мраморный реликварий XIV в. в Великой Лавре св. Афанасия.

Ряд произведений такого рода имел более сложный вид. Так, реликварий из монастыря Ватопед украшен сценами, образующими древнейший сохранившийся житийный цикл Димитрия Солунского. Реликварий из Великой Лавры св. Афанасия, по предположению А. Грабара, первоначально помещался внутри 8-гранного ковчега (1059–1067, ГММК), который, согласно надписи, являлся «образом» кивория базилики в Фессалонике (Бакирдзис считал, что к времени создания ковчега киворий уже не существовал). Грабар опирался на идентичность имен заказчиков обоих произведений (соответственно Иоанн и Иоанн Авториан) и на тот факт, что на московском ковчеге отсутствует образ Димитрия Солунского, но имеются изображения его сподвижников — мучеников Нестора и Луппа, которых нет на реликварии из Лавры. По мнению И. А. Стерлиговой, эта гипотеза требует дополнительных доказательств из-за несовпадения конструктивных признаков 2 произведений.

Др. группу реликвариев составляют энколпионы в виде медальонов, с изображением внутри усопшего святого, представленного в профиль, лежащим под киворием. Лицевая и оборотная стороны таких произведений украшались фигурами Димитрия Солунского и др. мучеников. Примерами произведений такого типа служат реликварии из собраний Британского музея в Лондоне (XII–XIII вв.) и Дамбартон-Окса в Вашингтоне (XIII–XIV вв.). К этой разновидности драгоценных реликвариев примыкают рядовые произведения: свинцовые ампулы для мира, изготавливавшиеся в Фессалонике с XI–XII вв. и украшавшиеся поясными изображениями Димитрия Солунского на одной стороне и Христа, Богоматери, святых Нестора, Георгия или Матроны Солунской — на другой.

К XII в. относится ряд письменных свидетельств о чтимых предметах с образом Димитрия Солунского из фессалоникийской базилики, которые обладали тесной связью с его гробницей. Подобно ковчегам для крови и мира, они воспринимались как носители чудесной силы святого, но, очевидно, обладали более высоким статусом, т. к. принадлежали правителям разных правосл. гос-в и способствовали появлению «копий» фессалоникийской базилики. 1-е место среди подобных реликвий занимает покров саркофага великомученика в 1149 г. перевезенный имп. Мануилом I в константинопольский монастырь Пантократора (взамен для Фессалоники был изготовлен новый покров). Сообщения позволяют видеть в этом произведении драгоценный рельеф, или шитый покров с образом Димитрия Солунского в позе оранта (Tapkova-Zaimova. 1978. P. 263–265; Pallas. 1979. P. 52). Позже прославилась икона святого (очевидно, в облике воина; известна по эпиграмме Феодора Вальсамона), которая после взятия Фессалоники норманнами в 1185 г. оказалась в болг. г. Тырново была помещена в построенный братьями Петром и Асенем храм во имя Димитрия Солунского, но в 1186 г. отвоевана византийцами. Некий обильно мироточивший образ святого, по сообщению Роббера де Клари, находился в храме вмч. Димитрия при имп. дворце в Константинополе. В 1197 г. мироточивая «доска гробная» Димитрия Солунского вместе с его «сорочкой» по инициативе кн. Всеволода III Юрьевича Большое Гнездо была принесена во Владимир и поставлена в новопостроенном придворном Димитрия вмч. соборе во Владимире (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 422, 437). По мнению Э. С. Смирновой, «доска гробная» была иконой святого, написанной, возможно, на доске, временно покрывавшей гробницу Димитрия Солунского и после перенесения во Владимир ставшей храмовой иконой Димитриевского собора. Сообщение Степенной книги и надпись на пластине XIX в. позволяют отождествить эту доску с иконой из Успенского собора Московского Кремля, сохранившей живопись 1701 г., где Димитриq Солунский представлен как воин, а не как мученик (Смирнова. 1997. С. 220–254).

Изображения Димитрия Солунского-мученика с X–XI вв.

Изображения Димитрия Солунского-мученика с X–XI вв.получили распространение в искусстве др. регионов Византийской империи, в т. ч. в Константинополе. Они встречаются преимущественно в небольших произведениях, связанных с личным благочестием; при этом Димитрий Солунский чаще всего изображается не отдельно, а вместе с др. мучениками. Среди таких памятников — костяные триптихи столичной работы X–XI вв., где Димитрий Солунский представлен безбородым юношей в нижнем регистре правой створки (триптих, Музеи Ватикана — с мч. Евстратием; Арбавилльский триптих, Лувр, Париж — с мч. Прокопием). Следует отметить, что в обоих памятниках нижние ряды на створках заняты изображениями мучеников в патрицианских одеждах, а верхние — фигурами св. воинов Георгия Победоносца, Евстратия, Феодоров Стратилата и Тирона. Эта особенность указывает на то, что почитание Димитрия Солунского как мученика и как воина не всегда совпадало с подобными вариантами почитания вмч. Георгия и др. мучеников. Известны памятники, где воины не противопоставлены мученикам: стеатитовая икона рубежа X и XI вв. (Лувр, Париж) на которой под Этимасией представлены святые Димитрий Солунский, Феодор, Георгий и Прокопий с крестами и в патрицианских одеждах, при этом в надписи все они именуются «стратилатами», т. е. военачальниками; стеатитовая икона с Деисусом и мучениками Георгием, Феодором, Димитрием, Козьмой и Дамианом в нижнем регистре (ГЭ). Др. примеры образа Димитрия Солунского-мученика средневизант. периода: медальон на поле иконы «Распятие» XII в. из монастыря вмц. Екатерины на Синае ниже вмч. Георгия (также мученика), в паре с мч. Прокопием; изображение на створке эмалевой ставротеки, ок. 1100 г. (вставлена в т. н. триптих из Ставло; б-ка Пирпонта Моргана, Нью-Йорк), где кроме Димитрия Солунского изображены святые Георгий, Феодор и Прокопий.

В XI–XII вв. также появились и монументальные единоличные изображения Димитрия Солунского-мученика: рельефная икона (серпентин) на фасаде нартекса кафоликона монастыря Ксиропотам на Афоне (XII в.), происходящая, согласно поздней надписи на обрамлении, из храма Св. Софии в Константинополе, крупный мозаичный образ Димитрия Солунского, молящегося Христу, из афонского монастыря Ксенофонт (XII в.). Это произведение служит парой к аналогичному образу молящегося вмч. Георгия (вероятно, оба первоначально были настенными мозаиками) и дает редкий для изображений Димитрия Солунского-мученика пример изменения традиц. черт его лика: святой представлен не юношей, а зрелым мужем с усами.

В палеологовскую эпоху образ Димитрия Солунского-мученика, очевидно, не имел широкого распространения, хотя отдельные примеры такой иконографии известны (фигура Димитрия Солунского с кадящим архиереем на фреске базилики в Фессалонике; василикон (серебряная монета) Андроника III (1328–1341) с изображением предстоящего мученику императора). В XIV в. на основе традиц. иконографии Димитрия Солунского-мученика возник новый вариант — изображение Димитрия Солунского в богато орнаментированных придворных одеждах того времени (длинный подпоясанный кафтан или плащ, высокая фигурная шапка-пилос и трость в руке). Оно встречается в композиции «Небесный двор», размещавшейся в куполах храмов и на их стенах, где изображенные подобным образом мученики предстоят облаченным в царские одежды Богородице и Христу («Царский Деисус»). Такие изображения, свидетельствующие о высоком положении Димитрия Солунского в иерархии святых, сохранились в составе росписей ряда македон. храмов: Успения в монастыре Трескавец (между 1334 и 1343); вмч. Димитрия в Марковом монастыре (ок. 1376); св. Николая Шишевского в Нире близ Скопье (ок. 1380); в некоторых памятниках XVI–XVII вв.: напр., в росписи кафоликона монастыря Преображения в Метеорах (1483) — с надписью; на шитой епитрахили 2-й пол. XVI в. в Иверском монастыре на Афоне; на молдав. иконе кон. XVI в. (Музей икон в Рекклингхаузене) — с небольшой фигуркой предстоящего мч. Нестора; в росписях сер. XVI в. храмов Сучавы и Арборе, Румыния.

Этот вариант иконографии оказал воздействие на многочисленные балканские произведения поствизант. эпохи, на которых Димитрий Солунский изображался фронтально, вместе с др. мучениками или отдельно: на иконе Димитрия Солунского и вмч. Георгия (XVII в., монастырь Дохиар на Афоне), на иконе Димитрия Солунского (1-я пол. XVII в., собрание митрополии в Фессалонике); в афонских росписях, напр., в трапезной монастыря Ксенофонт (1498), в кафоликоне монастыря прп. Дионисия (1547), в притворе старого кафоликона монастыря Ксенофонт (1564), в парекклисионе св. Архангелов в монастыре Хиландар (1718), в храме скита св. Анны (1757) и др. В этих памятниках Димитрий Солунский часто представлен в 2 хитонах разной длины, иногда – в подбитом мехом кафтане и плаще, с тростью в руке; в XVIII–XIX вв. под воздействием западноевроп. иконографии мучеников такие изображения могут дополняться пальмовой ветвью.

В искусстве XIV в. и более позднего времени также известен вариант, совмещавший черты воина и мученика. Такова фреска ц. вмч. Георгия «ту Вуну» в Кастории, Греция (ок. 1385), где святой, представленный рядом со свт. Николаем Чудотворцем, одет в мученические одежды, в правой руке держит крест, в левой — поднятый рукоятью вверх меч, уподобленный кресту как духовному оружию; в более ранних росписях храмов — ц. прп. Ахиллия, еп. Лариссы, в Арилье, Сербия (1296) и ц. св. Апостолов в Фессалонике (1310–1314) — присутствуют сходные изображения. Очевидно, в поздневизант. культуре существовала традиция противопоставления образа вооруженного Георгия изображению Димитрия Солунского в патрицианских одеждах: кроме росписей ц. вмч. Георгия в Кастории, где фигура Димитрия Солунского соседствует с образом тронного Георгия-воина, она известна, напр., по росписям ц. св. Николая в Люботене близ Скопье, Македония (ок. 1348), где Георгий-воин и Димитрий Солунский-мученик представлены в составе одной композиции. Возможно, бытование на Балканах иконографии Димитрия Солунского в мученических одеждах было связано с фессалоникийской традицией.

Распространение в поствизант. живописи иконографии вмч. Георгия-кефалофора (от греч. «kefal», голова и царю, нести) в молении Христу (см. иконографию в ст. Георгий Победоносец) привело к формированию аналогичного извода иконографии Димитрия Солунского-мученика, известного по немногим памятникам афонского происхождения: роспись старого кафоликона монастыря Ксенофонт (1544) и изображение на нижнем поле иконы «Христос Великий Архиерей со святыми на полях» из храма Протата (XVI в.), где Димитрий Солунский представлен в паре с вмч. Георгием-кефалофором. В этих произведениях святой изображен в молении Христу, показывающим ему свою рану (согласно Житию, святой был пронзен копьями); на иконе из Протата помещена надпись с текстом молитвы Димитрию Солунскому, на фреске из Ксенофонта изображен Христос, протягивающий мученику венец и свиток. В поствизант. эпоху Димитрий Солунский иногда изображался как мученик и в произведениях, относящихся к тронному варианту его иконографии.

Изображения Димитрия Солунского-воина.

Почитание Димитрия Солунского как воина Христова, покровителя христ. военачальников и императоров, заступника христиан, сложившееся к XI в., привело к широкому распространению соответствующего иконографического извода (об аналогичном развитии иконографии вмч. Георгия и др. мучеников см.: Лазарев В. Н. Новый памятник станковой живописи XII в. и образ Георгия-воина в визант. и древнерус. искусстве // Он же. Рус. средневек. живопись: Статьи и исслед. М., 1970. С. 55–102); вероятно, этот процесс был обусловлен и развитием почитания святого как защитника Фессалоники от вражеских нашествий. Одним из ранних примеров подобной иконографии служит выходная миниатюра из Псалтири Василия II (Marc. Gr. 17. Fol. IIIa, ок. 1004 г.), где по сторонам императора-триумфатора в воинских одеждах, попирающего врагов, помещено 6 медальонов с поясными фигурами воинов, в т. ч. Димитрия Солунского, сопоставленного с вмч. Прокопием. Ранее была создана резная костяная икона (2-я пол. X в., Метрополитен-музей, Нью-Йорк) — редкий вариант одиночного изображения святого в облике воина, пример полностью сложившейся иконографии Димитрия Солунского: святой показан фронтально, облаченным в доспехи и плащ, в правой руке копье, левой опирается на щит, за спиной — меч в ножнах. Эти типичные для иконографии св. воинов атрибуты встречаются во мн. поздних изображениях Димитрия Солунского, хотя копье стало особенно популярной деталью его иконографии, очевидно, напоминая об орудии смерти святого.

Сфера применения иконографии Димитрия Солунского воина была весьма обширной. Однако, как и в случае с образом Димитрия Солунского-мученика, чаще всего это были групповые изображения св. воинов, подобные образам на миниатюре из Псалтири Василия II. Таковы, напр., икона свт. Николая Чудотворца (1-я пол. XI в., монастырь вмц. Екатерины на Синае) — Димитрий Солунский по пояс, на поле иконы в паре с вмч. Георгием, над Феодором и Прокопием; костяной триптих с изображением 40 мучеников Севастийских в среднике и 8 св. воинов на створках (XI в., ГЭ) — Димитрий Солунский рядом с вмч. Меркурием; эмалевая икона арх. Михаила (XI в., сокровищница Сан-Марко в Венеции) — на полях изображены 8 св. воинов, в т. ч. представленные на одной пластине Димитрий Солунский и мч. Нестор. В произведениях такого типа Димитрий Солунский предстает как член небесного воинства, в состав которого входят также Севастийские мученики и арх. Михаил. Та же идея нашла отражение в памятниках, где св. воины представлены вдвоем или втроем, напр. на камее с фигурами великомучеников Георгия и Димитрия Солунского, венчаемых Христом (X–XI вв., Кабинет медалей Национальной б-ки, Париж); сланцевая икона великомученников Георгия и Димитрия Солунского. (XI–XII вв., ГЭ) — святые показаны в повороте друг к другу; на стеатитовой иконе великомучеников Феодора, Георгия и Димитрия Солунского (XII в., Национальный музей-заповедник «Херсонес Таврический») и на иконе тех же святых (XII в., ГЭ) — на обеих Димитрий Солунский с воздетым обнаженным мечом. Изображение приготовленного для боя меча в памятниках средневизант. времени могла получить неск. иную трактовку: на сланцевой иконе великомученников Георгия и Димитрия Солунского из ГЭ, а также на дне серпентинового литургического сосуда из сокровищницы Сан-Марко (XII в.) мученик представлен вынимающим меч из ножен или вкладывающим в ножны. Редкий для средневизант. эпохи пример отдельной иконы Димитрия Солунского воина — небольшой мозаичный образ с поясным изображением святого (2-я пол. XII в., монастырь вмц. Екатерины на Синае).

Образ святого в воинских одеждах встречается в циклах Минологиев, в т. ч. рукописных (миниатюра из Евангелия 1059 г.— Dionys. Сod. 587. Fol. 123a). Одиночное ростовое изображение Димитрия Солунского известно по визант. камее XII в., вставленной в рус. панагию XVII в. (находилась в древлехранилище братства св. Александра Невского во Владимире, ныне в частном собрании). Аналогичные изображения встречаются на печатях XI и XII вв., отражающих почитание Димитрия Солунского как тезоименного святого или покровителя должностных лиц (фигура святого, опирающегося на щит, с копьем в правой руке). На фоне этих стандартных произведений выделяется относящаяся к рубежу XII–XIII вв. печать Фессалоникийского митр. Константина Месопотамита, на которой Димитрий Солунский воин как покровитель местной кафедры укрывает плащом коленопреклоненного архиерея. Эта редкая иконография, напоминающая более позднюю фреску базилики в Фессалонике, где святой укрывает плащом кадящего архиерея, возможно, также связана с почитанием «сорочки» мученика. С XIII в. изображения Димитрия Солунского воина как местного святого встречаются на монетах, отчеканенных в краткий период существования Фессалоникийской империи (монета Феодора Ангела Комнина Дуки (1222–1230), где Димитрий Солунский вручает город императору или получает город от него), и в палеологовскую эпоху. Тип монет с изображением Димитрия Солунского был заимствован и правителями Второго Болгарского царства из династии Асеней, традиционно почитавшими солунского святого (монеты Ивана Асеня II).

В монументальной живописи XI–XII вв., как и в перечисленных памятниках др. видов искусства, Димитрия Солунского обычно изображается вместе с наиболее почитаемыми св. воинами. Редким примером изображения в зоне сводов храма служит мозаика юж. подпружной арки кафоликона монастыря Осиос Лукас (30-е гг. XI в.): рядом в медальоне представлен мч. Нестор, а симметрично, на сев. подпружной арке,— вмч. Георгий. Этот вариант расположения фигуры святого, вероятно относящийся к ранней стадии развития визант. монументальной декорации (ср. выполненные примерно в то же время изображения Севастийских мучеников на подпружных арках Софийского собора в Киеве), в дальнейшем сменился другим размещением фигур воинов-мучеников в нижнем регистре росписи, в непосредственной близости к молящимся, надеющимся на заступничество этих святых. Характерные примеры таких изображений — росписи 2 храмов в Кастории посл. трети XII в.: св. Николая Каснициса, где Димитрий Солунский представлен на юж. стене (с копьем в правой руке, опущенным миндалевидным щитом и мечом у пояса), и св. Бессребреников, где он изображен на сев. стене центрального нефа (с копьем в правой руке и приподнятым мечом в левой; кроме доспехов святой облачен в 2 богато украшенных хитона — короткий и длинный, скрывающий ноги до щиколоток).

Обе росписи в Кастории, где Димитрий Солунский изображен рядом с вмч. Георгием, свидетельствуют об установлении их парного почитания как величайших воинов-мучеников. Известны редкие случаи размещения изображений Димитрия Солунского воина в алтарном пространстве, объясняемые особенностями заказа или архитектуры храма (мозаика собора Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве (1108–1113), располагавшаяся на юж. лопатке северо-вост. столпа, на одном уровне с композицией «Евхаристия» (ныне в ГТГ); мозаика в апсиде собора в Чефалу, Сицилия (ок. 1148),— Димитрий Солунский представлен вместе с мучениками Нестором и Георгием), а также в откосах окон (роспись храма монастыря Вардзиа в Грузии, 80-е гг. XII в.).

Традиция размещения фигуры Димитрия Солунского в нижней зоне храмовых росписей нашла продолжение в искусстве палеологовского периода. В эту эпоху фигуры воинов часто изображаются в сложных ракурсах и в резком движении, что, с одной стороны, соответствовало общим тенденциям развития стиля, а с другой, должно было подчеркнуть свойства этих святых — «скорых на помощь», всегда готовых сразиться с телесными и духовными врагами правосл. христиан. Созданию этого впечатления способствовал акцент на физической мощи фигур воинов, а также их обильное вооружение; в это время Димитрий Солунский также часто изображается с мученическим венцом в виде тонкого обруча.

К числу наиболее выразительных изображений Димитрия Солунского в монументальной живописи палеологовской эпохи относятся росписи ц. Димитрия Солунского в Прилепе (ок. 1290) — храмовый образ на предалтарном столпе, изображение с ктитором Димитрием Мисинополитом в юж. нефе; ц. Протата на Афоне (1290), мастер Мануил Панселин, — традиц. набор оружия дополнен луком и колчаном со стрелами; ц. Богоматери Перивлепты в Охриде (1294–1295); кафоликона монастыря Хиландар (1318–1320), парекклисиона св. Евфимия при базилике Димитрия Солунского в Фессалонике (нач. XIV в.) — на левом предалтарном столпе, парный храмовому образу прп. Евфимия; парекклисиона монастыря Хора (Кахрие-джами) в Константинополе (1316–1321); ц. св. Николая Орфаноса в Фессалонике (20-е гг. XIV в.) — святой представлен с остроугольным щитом, на котором начертан крест, крест показан и на флажке, венчающем его копье; кафоликона монастыря Панагии Олимпиотиссы в Элассоне (90-е гг. XIII в. или 30–40-е гг. XIV в.); ц. монастыря ап. Андрея на Треске, Македония (1388–1389); ц. Вознесения монастыря Раваница, Сербия (80-е гг. XIV в.),— Димитрия Солунского с луком, стрелами и небольшим круглым щитом — атрибутами, типичными для его поздне- и поствизант. иконографии. Известны случаи размещения образа Димитрия Солунского в предалтарной зоне. Так, в росписях ц. Спасителя в монастыре Жича, Сербия (роспись 1309–1316, очевидно, повторяет программу росписи ок. 1220), изображения великомучеников Георгия и Димитрия Солунского помещены на предалтарных пилонах, рядом со Христом, Богоматерью и покровителями серб. королевской династии — архидиак. Стефаном и прп. Саввой Освященным.

От XIV–XV вв. сохранилось большое количество икон с единоличными изображениями Димитрия Солунского воина. Среди них особое место занимает мозаичная икона из Сассоферрато (Музей Чивико), нач. XIV в., во 2-й пол. XV в. попавшая в Италию. Изображение святого в динамичной позе, в сложных доспехах (в т. ч. с заостренным щитом, на котором представлен лев) напоминает росписи того же периода; в верхнее поле иконы вделана ампула с фигурами Димитрия Солунского и св. Матроны Солунской. В более статичной позе Димитрий Солунский показан на 2 стеатитовых иконах (рубеж XIII и XIV вв., Лувр, Париж), на одной из них святой, надев на левое плечо лук, сжимает в левой руке 3 стрелы, одновременно придерживая край плаща. Традицию небольших ростовых изображений святого, предназначенных для личной молитвы, продолжают миниатюрные иконы кон. XIV–1-й пол. XV в., на которых хрупкая фигура святого контрастирует с обилием массивных, сложных по рисунку предметов вооружения: выгнутым треугольным щитом, луком, колчаном, откинутым на спину шлемом (икона рубежа XIV и XV вв., Музей прикладного искусства, Белград; икона 1-й пол. XV в., монастырь Преображения в Метеорах — Димитрия Солунского венчают ангелы). Среди ростовых изображений святого выделяется икона кон. XIV в. из ц. Панагии Горгоэпикоос в Веррии, Греция, относящаяся к компромиссному варианту иконографии — Димитрий Солунский представлен как воин, но в статичной позе, поверх доспехов он облачен в патрицианский плащ с тавлионом. В ц. вмч. Георгия в Оморфоклисье близ Кастории невысокий расписанный рельеф (резьбой выделены лишь очертания фигуры) упрощенно повторяет скульптуру вмч. Георгия из того же храма.

В станковой живописи палеологовского периода преобладают сравнительно несложные по иконографии поясные изображения святого, аналогичные мн. изображениям вмч. Георгия. Однако и в них подчеркивается воинский и защитный аспекты его почитания. Кроме копья и меча, в этих произведениях часто бывает показан щит (икона ок. 1300, монастырь Ватопед на Афоне,— одновременно с ней создан парный образ вмч. Георгия; небольшая икона того же времени из этого же монастыря редкого для поясных изображений извода — святой извлекает меч из ножен; изображение нач. XIV в. на обороте иконы «Богоматерь с архангелами» из ц. свт. Николая в Веррии (Археологический музей, Веррия); образ сер. XV в. из ц. Панагии Фанеромени в Веррии — в правой руке обнаженный меч, в левой — опущенные ножны). Наиболее сложный пример такой иконографии — икона ок. 1405 г. из ц. Димитрия Солунского в Марковом монастыре, аналогичная более раннему (ок. 1385 ?) фресковому изображению на юж. фасаде храма, над входом, в нише, по сторонам которой представлены ктиторы. В обоих случаях образ Димитрия Солунского сопровождается редким эпитетом (Милостивый); святой представлен с копьем наперевес, с опущенным мечом в правой руке и с висящим на перевязи щитом, украшенным маскароном (изображением в виде маски); на перекрестье нагрудника помещено изображение Христа Ангела Великого Совета. На иконе из Маркова монастыря щит и рукоять меча Димитрия Солунского покрыты криптограммами. Эти необычайно пространные для изображений Димитрия Солунского тексты, связанные с его почитанием в Фессалонике и в Македонии, содержат надписи (Великий Дука) и, известные по др. памятникам XIV–XVII вв. (последний, напр., сопровождает ростовой образ Димитрия Солунского в росписи ц. св. Афанасия «ту Музаки» в Кастории, 80-е гг. XIV в.). По предположению Ксингопулоса, 1-й эпитет был заимствован из придворных ритуалов эпохи Палеологов, 2-й связан с событиями, происходившими в Фессалонике в сер. XIV в. и с историческими деятелями того времени — великим дукой Алексеем Апокавком и его сыном великим примикирием Иоанном. Распространение таких эпитетов Димитрия Солунского в XIV в. представляет параллель иконографии вмч. Георгия, часто именуемого в этот период «Скорый», «Победоносец» и «Диасорит», и отражает почитание св. воинов как заступников христиан, очевидно усилившееся в связи с тур. экспансией византийской и балканской территорий.

Многочисленные поствизант. изображения Димитрия Солунского воина продолжают традиции палеологовской эпохи, которые в XVIII–XIX вв. дополняются цитатами из западноевроп. искусства. Среди них есть произведения с традиц. поясной фигурой: миниатюра из Стихираря (Sinait. gr. 1234. Fol. 60v, 1469 г.); образ сер. XVI в., (Византийский музей в Афинах); 2 иконы 2-й пол. XVI в., (Национальный музей средневек. искусства в Корче, Албания) — одна из ц. вмч. Димитрия Солунского в Берате, которая приписывается мастеру Онуфрию; другая с надписями: (Мироточивый) и— его сыну Николаю; икона 2-й пол. XVIII в. (монастырь Ксиропотам) и мн. др.). К сер. XIX в. появилось неск. примеров трансформации этого типа под воздействием искусства барокко: Димитрий Солунский изображается в активном развороте, в доспехах западноевроп. типа и в фигурном шлеме (икона 1844, монастырь Кастамонит на Афоне; гравюра, 1864).

Примеры икон с изображениями в рост: царские врата критской работы, 2-я пол. XV в. (Музей при ц. Богородицы Евангелистрии, о-в Тинос),— на створках фигуры великомученников Георгия и Димитрия Солунского, попирающих змея и скорпиона; образ 1632 г. (монастырь Хиландар) — ориентирован на памятники раннего XIV в.; икона XVII в. (монастырь Эсфигмен). Многочисленны произведения с парными изображениями великомученников Георгия и Димитрия Солунского или с изображением неск. св. воинов (икона 1515–1538 гг. с Георгием, Димитрием Солунским и Феодором из Протата), иконы Димитрия Солунского и Нестора, попирающих соответственно царя Калояна и гладиатора Лия (икона XIX в. из представительства Иверского монастыря в Карее на Афоне). Среди копирующих палеологовские образцы изображений святого в поствизант. монументальной живописи — росписи кафоликонов монастырей Кутлумуш (1540) и Ставроникита на Афоне (1546, Феофан Критский); ц. Панагии Влахернитиссы в Берате, Албания (кон. XVI в.),; парекклисиона Панагии Горгоэпикоос в монастыре Дохиар на Афоне (1744) и др.

А. А. Лукашевич

Гимнография вмч. Димитрия Солунского.

(Статья из т. XV «Православной Энциклопедии», Москва. 2007 г.

В иерусалимском Лекционарии V–VII вв., сохранившемся в груз. переводе (Tarchnischvili. Grand Lectionnaire. T. 1. [Pars. 2]. P. 37), память Димитрия Солунского отмечается 13 февр., последование не приводится. В константинопольском Типиконе Великой ц. IX–XI вв. память Димитрия Солунского стоит под 26 окт. (Mateos. Typicon. T. 1. P. 78–80); службу предписано совершать в мартириуме в его честь; литургийное последование включает тропарь 3-го гласа), прокимен 4-го гласа из Пс 15, апостольское чтение 2 Тим 2. 1–10, аллилуиарий со стихом из Пс 96, евангельское чтение Ин 15. 17 — 16. 2, причастен Пс 32. 1.

По Студийско-Алексиевскому Типикону 1034 г. (Пентковский. Типикон. С. 291), отражающему наиболее раннюю из сохранившихся редакций студийского Синаксаря, на память Димитрия Солунского 26 окт. совершается праздничная служба: на вечерне на «Господи, воззвах» поются стихиры Димитрия Солунского на 6; на утрене — «Бог Господь» с тропарем 3-го гласа Велиa обрэте въ бедахъ (этот тропарь содержится в последовании Димитрия Солунского во всех редакциях Студийского и Иерусалимского уставов), канон Октоиха соединен с 2 канонами Димитрия Солунского. В последовании отмечено неск. самогласнов Димитрия Солунского. Литургийные чтения: прокимен из Пс 63, аллилуиарий со стихом из Пс 91, Апостол и Евангелие те же, что и по Типикону Великой ц., причастен Пс 111.

По Евергетидскому Типикону кон. XI в. (Дмитриевский. Описание. Т. 1. С. 300–301) на память Димитрия Солунского 26 окт. на вечерне отменяется стихословие Псалтири, на «Господи, воззвах» поются стихиры Димитрию Солунскому на 6; на паннихис — канон Димитрию Солунскому; на утрене — «Бог Господь» и тропарь Димитрия Солунского, каноны — Октоиха и 2 Димитрия Солунского; в последовании есть неск. самогласнов Димитрия Солунского; на литургии — блаженны из утреннего канона Димитрия Солунского, чтения те же, что и в Студийско-Алексиевском Типиконе, но причастна 2 — Пс 32. 1 и 111 6b.

Устав на память Димитрия Солунского 26 окт. по Мессинскому Типикону 1131 г. (Arranz. Typicon. P. 44–45) имеет больше элементов праздничного богослужения, что может быть связано как с добавлением в службу последования в память землетрясения в Константинополе в 740 г.) так и с принадлежностью этого Типикона к зап. ветви студийской традиции, на формирование которой могла оказать влияние фессалоникийская практика. На вечерне совершается вход, после него читаются 3 паремии землетрясения (Ис 63. 15–19, Вар 4. 5 (озаглавлена как паремия из Иер), Дан 9. 15). Кафизмы на утрене заменены 3 антифонами из Пс 134–135, 15 и 33, после них — 1-й степенный антифон 4-го гласа, прокимен из Пс 88 (видимо, в память землетрясения) и Евангелие Димитрия Солунского — Ин 12. 24–36. Поются каноны трясения и Димитрия Солунского (в честь Димитрия Солунского поется только 1 канон), утреня заканчивается пением великого славословия в кафедральной редакции. Служба на литургии — только Димитрия Солунского, та же, что и по Студийско-Алексиевскому Типикону, но Типикон разрешает прочитать по желанию и Евангелие в память землетрясения.

По афонской редакции Студийского устава, сохранившейся в груз. переводе в Георгия Мтацминдели Типиконе X–XI вв. (Кекелидзе. Литургические груз. рукописи. С. 237–238), 26 окт. также совершается память Димитрия Солунского и землетрясения, но последование — только Димитрию Солунскому. На утрене кафизмы заменяются особыми антифонами, утренние прокимен (из Пс 67) и Евангелие (то же, что и в Мессинском Типиконе) — Димитрия Солунского Утреня оканчивается по праздничному чину, с пением славословия в кафедральной редакции. На литургии служба та же, что и по Типикону Великой ц., кроме прокимна (здесь — из Пс 115).

Согласно одной из ранних редакций Иерусалимского устава, зафиксированной в рукописи XII–XIII вв. Sinait. gr. 1094 (Lossky. Typicon. P. 179–180), в день памяти Димитрия Солунского 26 окт. совершается служба с пением на утрене «Бог Господь» и тропаря святого. Соединяются последования святого и Октоиха. В службу включено неск. песнопений в память землетрясения, но они не составляют полноценного последование. Праздничных элементов (входа на вечерне, полиелея, утреннего Евангелия) в службе нет, утреня заканчивается по будничному чину с пением стихир на стиховне из Октоиха. На литургии прокимен и Апостол те же, что и в Студийско-Алексиевском Типиконе, аллилуиарий со стихом из Пс 33, Евангелие приведено только землетрясения (эта же традиция отражена в ряде рукописей богослужебного Евангелия, где на 26 окт. назначается только чтение землетрясения: греч. Евангелие XI в., ГИМ. Син. греч. 225; Архангельское Евангелие 1092 г. и др.), причастен — Димитрия Солунского (Пс 111. 6b). Тот же устав службы изложен, напр., в старопечатном слав. Часослове 1491 г., изданном в Кракове.

В первопечатном греч. Типиконе (Венеция, 1544) 26 окт. соединяются последования Димитрию Солунскму и землетрясения, устав соответствует полиелейной службе. На вечерне 3 паремии: 1-я и 2-я — землетрясения, 3-я — Димитрия Солунского; назначается лития с пением стихир Димитрия Солунского; на стиховне поются стихиры землетрясения; тропари — Димитрия Солунского и землетрясения. На утрене — полиелей, степенна (1-й антифон 4-го гласа), прокимен (из Пс 67) и Евангелие Димитрия Солунского; каноны — Октоиха, землетрясения и Димитрия Солунского; на хвалитех поются стихиры Димитрия Солунского; утреня заканчивается по праздничному чину, с пением славословия в кафедральной редакции; в конце утрени совершается помазание молящихся освященным маслом из лампады. На литургии на блаженнах песни 3-я и 6-я из канона Димитрия Солунского, чтения — как в Студийско-Алексиевском Типиконе, но Евангелие — только землетрясения. В греч. изданиях Минеи вплоть до совр. сохраняется примерно тот же устав службы.

Согласно приходскому греч. Типикону протопсалта Константина (Константинополь, 1838), служба 26 окт. имеет примерно тот же устав соединения последований Димитрия Солунского и землетрясения, что и в старопечатных греч. изданиях, но на литургии указаны праздничные антифоны: в воспоминание о землетрясении (1-й и половина 2-го антифона) и в честь Димитрия Солунского (2-я половина 2-го антифона — стихи из Пс 82 и 78, 3-й антифон — из Пс 33, 65 и 31), но особого входного стиха нет. В последующих изданиях этого Типикона праздничные антифоны для этого дня были заменены изобразительными, с пением на блаженнах тропарей в память землетрясения и Димитрия Солунского С. Тот же устав, без антифонов на литургии, приводится и в Типиконе Георгия Виолакиса (Афины, 1901. S. 89–91).

Сходный с указаниями первопечатного греч. Типикона устав на 26 окт. содержится в ряде слав. Типиконов XV–XVI вв., но на вечерне обычно не указываются вход (вероятно, он предполагается по умолчанию) и лития. На утрене: прокимен из Пс 63, Евангелие Мф 10. 16–22; каноны предлагается петь согласно одному из 3 возможных вариантов: из Октоиха на 4, «трусу» (т. е. в память землетрясения) на 4, Димитрия Солунского на 6; Богородицы на 4, «трусу» на 4, Димитрию Солунскому на 6; «трусу» на 6, Димитрия Солунского на 8 — т. е. с возрастанием степени праздничности службы (РГБ. Троиц. 239, 1-я пол. XV в.; 240, 3-я четв. XVI в.; 241, сер. XVI в., и др.).

Вероятно, древними связями слав. традиции с фессалоникийской следует объяснять то, что в слав. странах и на Руси день памяти Димитрия Солунского 26 окт. отмечался особенно торжественным богослужением. Согласно большинству слав. рукописных и старопечатных Типиконов и Миней XIV — 1. XVII в., 26 окт. на великой вечерне читаются 1 паремия землетрясения и 2 Димитрия Солунского Ис 43. 9–14а; Прем 4. 7–15; 2 паремии Димитрия Солунского приводятся и в некоторых греч. рукописях — напр., в Минее XII в. (ГИМ. Син. 446; см.: Владимир (Филантропов). Описание. С. 401); в укр. изданиях XVII в. (напр., в Минее Праздничной 1651 г., изданной во Львове), и в рус. изданиях после появления исправленного слав. Типикона в 1682 распределение паремий меняется: по образцу греч. книг назначается чтение 2 паремий трясения и 1 — Димитрия Солунского (Прем 4. 7–15)); на стиховне поются стихиры трясения. На утрене — прокимен из Пс 63 (начиная с издания Типикона 1682 г.— из Пс 67), Евангелие Димитрия Солунского: Мф 10. 16–22 (в некоторых рукописях: Лк 21. 12–19 — так, в частности, в Евангелиях-апракосах и Четвероевангелиях, написанных в южнослав. странах или скопированных с южнослав. оригиналов; это же чтение помещается в совр. греч. служебном Евангелии); каноны, посвященные землетрясению на 6 (1 канон) и Димитрию Солунскму на 8 (2 канона). На литургии на блаженнах, согласно Типиконам XV–XVI вв. и московскому печатному изданию 1633 г., поются тропари из 3-й песни канона Димитрия Солунского и из 6-й — землетрясения (согласно изданиям Типикона 1610, 1641 гг. и послениконовским книгам, поются тропари из 3-й песни канона землетрясения и из 6-й — Димитрия Солунского); чтения на литургии те же, что и по Студийско-Алексиевскому Типикону, но, согласно памятникам XV–XVI вв., к ним добавляются апостольское и евангельское чтения землетрясения, а по рукописным и печатным книгам начиная с XVII в. на литургии — уже 2 полные службы землетрясения и Димитрия Солунского. В Типиконах XVI в. 26 окт. имело знак креста, XVII в.— знак креста в круге; в исправленном издании Типикона 1682 г. редакторы вернулись к старой практике обозначения этого числа крестом, отметив возможность по желанию настоятеля совершения всенощного бдения в этот день. В первопечатном московском Типиконе 1610 г. есть глава, отсутствующая в более ранних памятниках, о совпадении 26 окт. с воскресным днем. Эта глава сохранилась и в послениконовских рус. изданиях Типикона и Миней. Праздничность службы Димитрию Солунскому усиливается тем, что она, как и мн. большие праздники, имеет сопровождающую память — у праздника Димитрия Солунского это 27 окт., память мч. Нестора.

Иногда (напр., в Евангелии XVI в., МДА Ц Е-13, инв. 186953) на утрене 26 окт. назначается чтение Лк 12. 2–12 (как на память вмч. Георгия), что связано с древней традицией чтения этого отрывка на литургии 26 окт. (традиция отражена в Ассеманиевом Евангелии XI в., Баницком Евангелии XIII в. и др.).
Последование Димитрия Солунского в совр. богослужебных книгах включает следующие элементы: тропарь 3-го гласа: (Велика обрете въ бедахъ тя поборника вселенная; этот тропарь в древних рукописях вместо слова «вселенная» может содержать слово «Солунь», Селунь — так, напр., в Студийско-Алексиевском Типиконе по ркп. ГИМ. Син. 330, в Прологе XIII–XIV вв. РГБ. Ф. 256. № 319 и др.); кондак 2-го гласа, нач.: (Кровей твоихъ струями); канон авторства Феофана, 4-го гласа, с акростихом: Моря чермнpю пучину, нач.: Божетвеннымъ мученя вэнцемъ связенъ). 2-й канон Димитрия Солунского в греч. и слав. изданиях Минеи различается: в греч. дан канон 4-го гласа с акростихом в тропарях: С миром мысленным соединившись, миро бываешь и именем Филофея в акростихе богородичнов, 1-й ирмос: отверзу уста моя, нач.: Помощь моя, Димитрие, и слава божественная; в слав. Минее — канон 8-го гласа, творение Георгия Скилицы, с акростихом: Мира чествую благодать димитриа, 1-й ирмос: Колесницегонителя фараоня погрузи, нач.: Мира благовонна и честна. В последовании также содержатся 6 циклов стихир-подобнов и 8 самогласнов (в рус. Минее; в греч. Минее неск. стихир отсутствует); светилен; неск. седальнов.

В рукописях встречаются и др. песнопения Димитрия Солунского, в т. ч. неск. многострофных кондаков и множество канонов. Многострофным кондаком изначально является и помещенный в совр. изданиях Минеи (нач. проимия: Кровей твоихъ струями димитрие) — в рукописях он может содержать 17 икосов, связанных акростихом: Стефана хвала. Иные кондаки: 4-го гласа, с акростихом: Смиренного Романа хвала, имеющий 23 икоса, нач. проимия: Победоносное мучение бессмертному Владыке; 4-го гласа, без акростиха, имеющий 3 икоса (возможно, их было больше), нач. проимия: Праздник попразднственный совершая; известны и иные кондаки с одним икосом, напр. кондак 4-го гласа на подобен «Явился еси днесь», нач.: Димитрия днесь.

Среди многочисленных песнопений Димитрия Солунского — имеется полный венок канонов, т. е. цикл канонов на все 8 гласов, по одному на каждый глас прп. Иосифа Песнописца. К наст. времени по рукописям он известен не полностью (отсутствуют каноны 1-го плагального (т. е. 5-го) и 4-го плагального (т. е. 8-го) гласов), но, Л. Пти указывал, что был полностью издан в Венеции в 1795 г. в составе впосл. переиздававшейся книги.

Др. цикл канонов (как полных, так и неполных — трипеснцев и двупеснца) Димитрия Солунского, написанный блж. Симеоном Солунским, входит в состав особого многодневного последования, уподобляющего память Димитрия Солунского. Пасхе, а дни предшествующей седмицы — празднику Входа Господня в Иерусалим и дням Страстной седмицы. Это последование совершалось в Фессалонике с XV в. и сохранилось в ряде греч. рукописей. К установлению этой практики имел непосредственное отношение блж. Симеон Солунский, которого вдохновили уже существовавшие к XV в. каноны Димитрия Солунского, уподобленные канонам Великой субботы (см. ниже) и Пасхе (канон авторства Иоанна Ставракия, хартофилакса Фессалоники). Песнопения в этом многодневном последовании повторяют состав служб и стихотворную форму песнопений Страстной седмицы, совпадая с ними в выборе гласов и подобнов, в лит. форме и в особенностях выражения мысли. Канон Димитрию Солунскому Иоанна Ставракия, подобный канону Пасхи, был включен блж. Симеоном в последование без изменений. Все тексты последования были полностью изданы И. Фундулисом.

Помимо этих циклов канонов и канонов, помещенных в печатных Минеях, по рукописям известны еще 15 канонов Димитрию Солунскому на различные гласы, 10 из которых не изданы. 1-го гласа: с акростихом: Подвизавшись, ты славу великую нашел, блаженне. [Творение] Николая), 1-й ирмос: Песнь победную:), нач.: Сердца очи я возвысил на высоту. 2-го гласа: ямбический канон авторства Евгения, с продолжительным акростихом, проходящим через отдельные строки тропарей (нач.: Того, кто земли к жилищу), 1-й ирмос: Шествуетъ морскою волнящуюся бурю:), нач.: Рассекает море Израиль бегством. 3-го гласа: возможно, авторства Феофана, без акростиха, 1-й ирмос: Поимъ господеви:), нач.: Мысленное светило благочестия. 4-го гласа: анонимный, с акростихом: Димитрия крепость, меня сохрани, 1-й ирмос: Моря чермную пучину, нач.: Прославил подвигами плоти твоей; авторства Амфилохия, с акростихом: Амфилохия приими моление, мира сосуд, 1-й ирмос: Отверзу уста моя, нач.: Да восхвалим все Димитрия песньми боговдохновенными; анонимный, известный по слав. Минеям XI–XII вв. и не сохранившийся в греч. рукописях, 1-й ирмос:отверзу уста моя, нач.: Отъ мглы лютыя и невежествиa очисти ны (см.: Ягич. Минеи. С. 186–190; Воронов А. Древне-славянский канон св. Димитрию Солунскому // ТКДА. 1878. Т. 4). 1-го плагального, т. е. 5-го, гласа: авторства Максима Плануды, с акростихом: Страстотерпца Димитрия песньми я, Максим, пою, 1-й ирмос: Спасителю Богу, нач.: Благих источнику представший; анонимный, без акростиха, 1-й ирмос: Коня и всадника, нач.: Отче, Сыне и Дýше, Троица, Единица, Боже. 2-го плагального, т. е. 6-го, гласа: анонимный, с акростихом: И днесь же субботу пою Великую — как у триодного канона Великой субботы), 1-й ирмос: Волно1
ю морскою, нач.: Господи Боже мой, исходный гимн и надгробную песнь; анонимный, без акростиха, 1-й ирмос: Волною морскою скрывшаго древле, нач.: Ты темную мою душу помилуй; неизвестной атрибуции, с поврежденным акростихом: И... приношу Димитрию; TNT — сокращенная запись имени творца канона), 1-й ирмос: Волною морскою скрывшаго древле, нач.: Благодать мне обильную от Бога. 4-го плагального, т. е. 8-го, гласа: вероятно, авторства Григория, с акростихом в тропарях: Димитрие, рукоплещу тебе, твоего корня отрасль — и именем Григорий в богородичнах, 1-й ирмос: Сокрушившему брани:, начЛик невещественный горé и вещественный дóлу; анонимный, без акростиха, 1-й ирмос: Колесницегонителя фараоня погрузи, нач.: Священнейший праздник, радующиеся, ныне да составим; анонимный, без акростиха, 1-й ирмос: Колесницегонителя фараона погрузи, нач.: Страшному и недоступному; авторства Евстафия, митр. Фессалоникийского, без акростиха, 1-й ирмос: Крестъ начертавъ моисей:), нач.: Бездне твоих предпринятых трудов (см.: PG. T. 136. Col. 161–168).

Кроме того, существует 2 цикла ирмосов, предназначенных для последований Димитрию Солунскому. Это цикл ирмосов 2-го гласа, нач. 1-го: По бездне ходяще, содержащийся в Ирмологии, но не употребляемый в канонах совр. богослужебных книг, и цикл ирмосов 4-го гласа, отсутствующий как в Ирмологии, так и в совр. печатных книгах, но известный по рукописям, нач. 1-го: Жезлом рассек море, предназначенный для общего последования великомучеников Димитрия Солунского и Евстратия (пам. 20 сент. ст. ст.), этот цикл включает ирмос 2-й песни.

Форумы