Портрет современного верующего: социологическое исследование (Телепрограмма 20.01.07) (комментарий в русле истории)

Фото 1930-х гг.
Фото 1930-х гг.

Леонид Юдин

По итогам переписи 37-го года был выдан ордер на «арест»

Вопрос о религии, лично внесенный Сталиным, выявил неожиданную для властей картину

Первая Всесоюзная перепись населения в СССР была проведена в 1926 году. Неутешительная, мрачная социальная и демографическая картина, полученная в результате, была списана на проклятое наследие царизма, последствия войн – империалистическую и гражданскую, разруху, голод, бродяжничество, саботаж, несознательность населения, которое в этой акции видело кару Господню и т.д.

А вот перепись 1937 года готовилась под самые громкие фанфары. Уже с апреля предыдущего года твердили, что пройти перепись – это долг каждого советского человека. Товарищ Сталин лично редактировал переписной лист, сделав его «простым, кратким и глубоко содержательным», даже внес в него графу о религии.

Итак, перепись была произведена. Пришел срок подвести итоги. А они планировались к 10 января. Но ни к этой дате, ни позже в местной или центральной печати не сообщали итоговых цифр. Очередные дела славного 1937 года вытеснили всякие упоминания о переписи, пока не громыхнуло постановление Совнаркома, в котором организация переписи была признана неудовлетворительной, а материалы ее – дефектными. Чем же не угодила перепись? Первый ответ был такой: враги народа, орудовавшие в Центральном управлении народнохозяйственного учета при Госплане СССР (ЦУНХУ) и руководившие переписью, сделали все, чтобы извратить действительную цифру количества населения.

Первым поплатился главный «вредитель» – начальник ЦУНХУ Иван Адамович Кравель, за ним отправился считать белых медведей возглавлявший перепись Олимпий Аристархович Квиткин. Судьбу организаторов переписи разделили многие демографы. В июне 1938-го был закрыт Институт демографии и санаторной статистики в Киеве – последнее специализированное научное учреждение в стране. Ведущий демограф Ю.А. Корчак-Чупурковский был арестован.

Долгие годы материалы переписи 1937 года были засекречены и только в начале 70-х в справочниках появилась цифра – 163 млн. человек. В нее не вошли заключенные в лагерях, весь аппарат НКВД, армия и т.д.

Перепись начисто опровергла многие советские мифы, в частности, о полной победе над неграмотностью и «религиозным мракобесием».

Сам вопрос об отношении к религии поставил верующих в сложное положение. С одной стороны, люди опасались преследований – в памяти были свежи воспоминания о раскулачиваниях и переселениях. Кроме того, в стране нарастала волна репрессивной политики. Но, с другой стороны, люди боялись и Божьей кары за отречение от веры. Многие заволновались, поползли тревожные слухи, в правительство посыпались сверхсекретные донесения о ходе переписи и настроениях верующих. Во многих населенных пунктах Украины распространился слух, что «на верующих будут смотреть как на кулаков, поэтому ничего не нужно отвечать на этот вопрос». Некоторые ждали в момент переписи Варфоломеевской ночи. Повсеместно боялись, что «детей верующих будут выгонять из школ, а взрослых – с работы». Одним из самых распространенных был слух о введении особого налога на верующих. В то же время некоторые священники ходили по домам с Библией и призывали не отрекаться от веры, убеждали не предавать ее. Многие наивно надеялись, что сведения переписи попадут в международные справочники, и тогда, увидев большое количество верующих, зарубежные организации заставят советское правительство открыть церкви, вернуть из ссылок священников, прекратить их гонение.

В этой обстановке счетчикам и переписчикам пришлось приложить немало усилий, чтобы население решилось ответить на вопрос о религии. Похоже, некоторые ответы были неискренними: одни не признавались в вере, так как боялись повредить себе, своим детям и родственникам, продвинувшимся по служебной лестнице, другие – в атеизме, опасаясь гнева своих родителей. Например, довольно часто встречались угрозы: «Если запишешься неверующим, то ты мне не сын!»

Тем не менее, удалось опросить 80 процентов населения старше шестнадцати лет.

Что же за сведения удалось собрать? Радужные прогнозы правительства о «сплошном» атеизме населения не оправдались. Верующими признали себя 56,7 % ответивших на вопрос, то есть 55,3 млн. взрослого населения. Неверующих было насчитано 42,2 млн.

Перепись, как известно, учитывала пол, возраст и грамотность опрошенных. Среди неграмотного населения атеистов оказалось всего 4,6 млн. 45 % мужчин назвали себя верующими, а среди женщин – 66 %. Не было ни одной возрастной группы населения, где бы ни было верующих. Даже среди грамотных 16-19-летних молодых людей верующих была одна треть, а среди неграмотных того же возраста – 70 %. Представление, будто верующие были за редким исключением пожилыми людьми, не соответствовали действительности. Большая их часть имела возраст от 16 до 49 лет. Среди православных, чем старше становились люди, тем больше было среди них верующих.

Ясно, что такие итоги партия и правительство публиковать не могли. Цифры религиозности, как и общая «нехватка» населения, заставили отменить результаты переписи. Похоже даже, что высокий процент верующих вызвал большее неудовольствие правителей, чем недостача нескольких миллионов сограждан. Обоюдоострый криминал в известном постановлении Совнаркома о «дефективности» предпочли не упоминать, вопрос о религии тихо убрали из переписей, а за просчет вождя нашли, кому платить…

(«Новый век», 15 декабря 2001 г.)

Форумы