Лев Толстой и Церковь (Телепрограмма, 25.03.06) (комментарий в русле истории)

Анафема

К. А. Максимович

(Статья из II тома «Православной энциклопедии»)

C греческого anathema – отлучение от Церкви. Акт отлучение христианина от общения с верными и от святых таинств, применяемое в качестве высшей церковной кары за тяжкие прегрешения (прежде всего за измену Православию и уклонение в ересь или раскол) и соборно провозглашаемое. Церковную Анафему (или великое отлучение) не следует смешивать с «отлучением», которое представляет собой временное исключение индивида из церковной общины с запретом участвовать в таинствах и (для духовных лиц) занимать церковные должности. Называемое иногда также «малым отлучением», оно в отличие от анафемы служит наказанием за меньшие проступки, например: воровство, блуд, участие в получении церковной должности с помощью взятки (Ап. 30) и т. п., не требует соборного решения и не нуждается в соборном провозглашении для вступления в силу.

Термин. Греч. термин anathema обозначал у языческих авторов (Гомер, Софокл, Геродот) «нечто посвященное богу; дар, приношение в храм» (т. е. нечто отделенное, чуждое обыденному употреблению). Он был использован в греч. переводе Библии (Септуагинте) для передачи древнеевр. Термина, означающего «нечто проклятое, отверженное людьми и обреченное уничтожению» (Числ 21. 2–3; Лев 27. 28 и сл.; Втор 7. 26; 13. 15 (16), 17; 20. 17; Нав 6. 17 сл.; 7. 11 сл.; Зах 14. 11; и др.). Под влиянием древнеевр.? термин «Анафема» получил специфические негативные оттенки и стал обозначать «то, что отвержено людьми, обречено уничтожению» и потому «проклято».

В этом последнем смысле употребляется термин в посланиях св. ап. Павла: 1 Кор 12. 3; 16. 22; Гал 1. 8–9; Рим 9. 3. Ап. Павел в одном месте использует особую форму проклятия: «Кто не любит Господа Иисуса Христа,– анафема, маран-афа» (1 Кор 16. 22). Добавление «маран-афа» (арам.– Господь близко) указывает на буд. пришествие Христа, Который только и может окончательно решить участь грешника.

В раннем иудаизме прообразом анафемы можно считать отлучение от синагоги, которое применялось, в частности, к исповедавшим Христа как Мессию (ср. термин aposunagonos в Ин 9. 22; 12. 42; 16. 2), о том же сообщает и св. Епифаний Кипрский (Adv. haer. 81, со ссылкой на Ин 16. 2).

Использование анафемы в истории Церкви против еретиков, раскольников и грубых нарушителей церковной дисциплины основано на употреблении этого термина в Гал 1. 8–9 и 1 Кор 16. 22. Впервые термин «анафема» был официально применен в канонах Эльвирского Собора (после 300), а каноническая формула «если кто-либо... да будет анафема» утвердилась в церковных канонах начиная с Гангрского Собора (ок. 340 – Гангр. 1–20). В дальнейшем термин употреблялся в Лаод. 29, 34, 35; II Всел. 1; Карф. 11, 81 (92), 109 (123), 110–116 (124–130); III Всел. 7; Трул. 1; VII Всел. 1; Конст. (879). 3 и др.

В Византии изредка использовался и термин «катафема» (katathema – нечто преданное проклятию). «Катафема» в значении «проклятие» присутствует в Откр 22. 3, а также в «Учении 12 апостолов» (Дидахэ). В НЗ встречаются глаголы anathematizo (клясться; ср.: Мк 14. 71; Деян 23. 12 и 14) и [/katathematizo (ср.: Мф 26. 74). В сер. IX в. Константинопольский Патриарх Мефодий I провозгласил анафему и «катафему» ученикам прп. Феодора Студита Навкратию и Афанасию, не пожелавшим осудить сочинения своего учителя, направленные против Патриархов Тарасия (784–806) и Никифора I (806–815) (I. Doens, Ch. Hannick; J. Darrouz?s; К. А. ??????????).

Сократ Схоластик в «Церковной истории» дает свое понимание термина: анафема, букв. «возложение», означает, по его мнению, как бы «воздвижение» особой стелы, на которой вырезаны проклятия еретикам для всеобщего обозрения и назидания (Hist. Eccl. VII 34. 15–17).
Сущность анафемы В 1-м Послании Коринфянам (5. 1–5) ап. Павел предлагает «предать сатане» того, кто взял в жены жену отца своего. Но сам апостол говорит, что предается на мучение только плоть, и то лишь для того, чтобы душа спаслась (1 Тим 1. 20; см. толкование этого места у свт. Иоанна Златоуста (На 1 Тим. 5 – PG. 62. Col. 528). Однако под влиянием названных апостольских посланий убеждение, что анафема представляет собой предание сатане, стало распространенным. Автор трактата «О том, что не следует предавать анафеме ни живых ни мертвых» (PG. 48. Col. 945–952), составленного в форме поучения и до-шедшего под именем свт. Иоанна Златоуста (хотя, видимо, не принадлежащего ему), разделяет этот взгляд (Сol. 949), поэтому и считает анафему недопустимой, поскольку лишение надежды на спасение противоречит основному закону христианства – закону любви к ближнему, независимо от чистоты его веры (в связи с этим приводится притча о милосердном самарянине из Лк 10. 30–37). Допустимым он признает лишь анафематствование догматических заблуждений (Сol. 952). Именно так поступил ап. Павел, произнося «да будет анафема» не против конкретных лиц, а против неправедных деяний (1 Кор 16. 22 и Гал 1. 8) (PG. 48. Сol. 948). Что же касается людей, то суд над ними вершит Высший Судия – те же, кто осуждает других на вечную погибель, присваивают себе Его полномочия и будут жестоко наказаны как узурпаторы высшей власти (Сol. 949). Данный взгляд на анафему нашел свою поддержку у византийского канониста Феодора Вальсамона (XII в.) (Ralles, Potles. III 97; ср.: PG. 137, 1237A).

Основанием церковной анафемы служат слова Христа: «...если и Церкви не послушает, то да будет он тебе как язычник и мытарь» (Мф 18. 17) (Синайский, прот. С. 23, 25–26; Троицкий. С. 5–6).

Проблема необходимости и допустимости анафемы является весьма сложной. В истории Церкви применение или неприменение анафемы диктовалось каждый раз целым рядом конкретных обстоятельств, среди которых главную роль играла степень опасности для церковного сообщества наказуемого деяния или лица. Особую сложность придает проблеме анафемы ее одновременно богословский и юридический характер.

В средневековье как на Западе, так и на православном Востоке утвердилось мнение блж. Августина о том, что св. Крещение препятствует полному исключению индивида из Церкви и даже анафема не закрывает окончательно пути к спасению (Aug.). Тем не менее предание анафемы эксплицировалось в раннесредневек. эпоху на Западе как «предание на вечную погибель» (лат. damnatio aeternae mortis, excommunicatio mortalis), применявшееся, правда, только за смертные грехи и только в случае особенного упорства в заблуждениях и неспособности к исправлению (56-е прав. Собора в Мо – Mansi J. D. Sacrorum Conciliorum nova et amplissima collectio. Florentiae, 1759. T. 14. Col. 832).

В Православии церковная анафема представляет собой соборно провозглашаемое отлучение лица (группы лиц), мысли и действия которого (которых) угрожают чистоте вероучения и единству Церкви, «врачующий» акт изоляции от сообщества верующих, акт воспитательный и в отношении анафематствованного и в отношении сообщества верных. Анафема применяется после неоднократных тщетных попыток вызвать у совершившего преступление покаяние и с надеждой на покаяние и возвращение его в церковное общение в будущем, а следов., и на спасение его. Католическая традиция продолжает считать анафему проклятием и утратой надежд на спасение. Отсюда и различное отношение к анафематствованию ушедших из земной жизни: если анафема – проклятие, то выходит, что наказываются мертвые; если же анафема есть свидетельство о непринадлежности человека к Церкви, то это свидетельство может иметь место в любой момент.

Поскольку основание свое анафема, как наказание имеет в Священном Писании, т. е. вытекает из Божественного права, ее применение не ограничивается историческими рамками.

Провозглашение анафемы. Деяния, заслуживающие анафемы, как правило, носят характер крупного догматического или дисциплинарного преступления, поэтому персональная анафема применялась в древней Церкви в основном к ересиархам, лжеучителям, раскольникам. Из-за тяжести данного наказания к нему предпочитали прибегать в самых крайних случаях, когда более мягкие средства воздействия на согрешающих оказывались безрезультатными.

Произнесение анафемы над кем-либо первоначально предполагало формулу «имярек да будет анафема», т. е. «да будет отлученным (проклятым)»; постепенно формула могла принимать иной вид, в котором термин «анафема» уже обозначал не отлученного субъекта, а акт отлучения как таковой: «имярек’у – анафема». Возможна и формулировка «анафематствую (ем) имярек и (или) его ересь».

Ввиду серьезности и ответственности такого шага, как предание кого-либо анафеме, уполномоченным органом для этого мог быть первоначально только представительный собор архиереев, синод во главе с Патриархом, а в наиболее сложных случаях – Вселенский Собор. Патриархи даже в тех случаях, когда единолично решали вопрос о предании кого-либо анафеме, предпочитали представить это как офиц. соборное решение. Известен эпизод из жизни свт. Иоанна Златоуста, когда, будучи архиепископом Константинопольским он отказался единолично осудить сторонников еп. Гермопольского Диоскора и сочинения Оригена, но настаивал на «соборном решении» (ср.: Socr. Schol. Hist. eccl. VI 14. 1–3).

В истории христианской Церкви наиболее драматичным случаем применения анафемы было взаимное анафематствование папских легатов, кард. Фридриха (буд. папа Стефан X), кард. Гумберта и архиеп. Амальфи Петра, и Константинопольского Патриарха Михаила I Кирулария в 1054 г., что послужило формальным поводом для бесповоротного разделения Западной (католической) и Восточной (православной) христианских Церквей.

В Русской Православной Церкви «канонические прещения, такие, как... отлучение от Церкви через анафематствование, налагаются епархиальным архиереем или Патриархом Московским и всея Руси и Священным Синодом только по представлению церковного суда» (Устав, 2000. VII 5).

Если анафема налагается после смерти, то это означает запрет на поминовение души усопшего, панихид и заупокойных служб, произнесение разрешительных молитв.

В православном богослужебной традиции существует особый чин «Торжества Православия» – ежегодное провозглашение спасительных догматов веры, анафемы еретикам, «Вечной памяти» усопшим и многолетия здравствующим верным (см. Православия Неделя).

Анафема во внецерковных целях Поскольку анафема является высшим церковным наказанием, ее использование во внецерковных (в частности, политических) целях не считается каноничным: оно не имеет основания в каноническом праве. Однако в условиях тесного сближения церковной и светской власти в православных государствах иногда имела место анафема политического характера. В истории Византии известны случаи предания анафеме мятежников и узурпаторов имп. власти: в 1026 г. при деятельном участии императора Константина VIII было принято соборное постановление об анафеме организаторам и участникам мятежа. Аналогичные определения издавались и последующими императорами (в 1171 и 1272). (В 1294 Патриарх Иоанн XII Косма и епископы не допустили издания аналогичного постановления в пользу Михаила IX Палеолога). К «политическому» использованию анафемы прибегали в Византии также в период гражданской войны в 40-х гг. XIV в. Однако и тогда эта практика встретила резкий отпор со стороны таких ведущих канонистов и богословов, как Патриарх Филофей Коккин и Матфей Ангел Панарет, которые опирались в своей аргументации на уже рассмотренный трактат, приписываемый свт. Иоанну Златоусту, и мнение Феодора Вальсамона. Противники «политической» анафемы, кроме того, справедливо указывали на то, что узурпаторами были и православные византийские императоры, имена которых, следов., должны были быть вычеркнуты из диптихов и не поминаться на литургии, чего, однако, не происходило. В истории Русской Церкви аналогичный случай имел место на Соборе 1667 г., когда возник спор между греч. и рус. епископами относительно допустимости анафемы для заговорщиков, пытающихся свергнуть существующую власть. Греки, ссылаясь на некое Александрийское патриаршее «собрание законов», настаивали на анафеме для таких лиц, однако рус. архиереи, признавая законность анафемы для еретиков и раскольников, не видели оснований отлучать от Церкви лиц, выступающих не против церковной, а против светской власти (Синайский, прот. С. 58–59).

При императоре Петре I, в условиях полного контроля государства над Церковью, известен случай анафемы государственному преступнику, наложенной не собором епископов, а императорским указом (отлучение от Церкви мятежника Стефана Глебова по указу от 23 авг. 1718).

К апотропеическому употреблению, т. е. отвращающему от нежелательных действий, анафемы относятся надписи на многочисленных средневековых надгробиях, грозящие анафемой тому, кто разроет могилу. Писцы-копиисты часто помещали на первой или последней странице рукописи письменные анафемы за возможную кражу книги, чтобы отпугнуть похитителей. Проклятия иногда призывались на голову тех, кто осмелится изменить текст книги, хотя в последнем случае нельзя говорить о «внецерковных целях», ибо подобное употребление анафемы содержит и текст Священного Писания (ср.: Откр 22. 18–19).

Духовные и юридические последствия анафемы.Офиц. провозглашение кого-либо анафемой (или над кем-либо анафемы) приводит к исключению этого лица из церковной общины, отлучению от святых таинств, запрету посещать церковь и претендовать на христианское погребение. На Западе самое позднее с IX в. анафема полагалась и за общение с лицами, преданными анафеме (закреплено 3-м прав. II Латеранского Собора 1139). Преданный анафеме был ограничен в праве выступать истцом и свидетелем на суде, а его убийство не каралось в обычном законном порядке.

Снятие анафемы. Предание анафеме не является актом, бесповоротно закрывающим путь к возвращению в Церковь и в конечном счете к спасению. Снятие анафемы как высшего церковного наказания происходит посредством сложного юридического действия, включающего а) покаяние анафематствованного лица, которое производится в особом, как правило, публичном порядке; покаяние приносится непосредственно через обращение к органу церковной власти, наложившему анафему, либо через лицо, им назначенное (напр., через духовника), б) при наличии достаточных оснований (искренность и полнота раскаяния, исполнение положенного церковного наказания, отсутствие опасности со стороны анафематствованного для др. членов Церкви) принятие решения органом, вынесшим взыскание, о прощении данного лица. Анафема может быть снята и после смерти – в этом случае вновь допускаются все виды поминовения усопшего.

В 1964 г. в Иерусалиме по инициативе Афинагора, Патриарха Константинопольского (1886–1972), состоялась его встреча с папой Римским Павлом VI. Это была первая встреча такого уровня со времени Флорентийской унии 1439 г. (см. Ферраро-Флорентийский Собор). Результатом встречи стала отмена взаимных анафем, существовавших с 1054 г. Важное значение для Русской Церкви имеет отмена анафемы раскольникам старообрядцам Собором РПЦ 1971 г.

Анафема в Русской Православной Церкви. Применение анафемы в Русской Церкви обладает рядом существенных особенностей по сравнению с древней Церковью. В истории РПЦ в отличие от византийской Церкви не было такого количества ересей, она почти не знала случаев явного отпадения от христианства в язычество или иные религии. В домонгольский эпоху возник ряд правил, направленных против языческих обрядов,– так, прав. 15 и 16 Иоанна II, митр. Киевского (1076/1077–1089), объявляют «чуждыми нашей веры и отверженными от соборной Церкви» всех, кто приносит жертвы на вершинах гор, у болот и колодцев, не соблюдает установления христианского брака и не причащается хотя бы раз в год. По прав. 2 Кирилла II, митр. Киевского (ок. 1247–1281), отлучение от Церкви грозило тем, кто в церковные праздники устраивал шумные игры и кулачные бои, причем погибшие в таких боях предавались проклятию «в сии век и в будущий» (Бенешевич В. Н. Древнеславянская кормчая XIV титулов без толкований. София, 1987. Т. 2. С. 183). Кроме того, прав. 5 митр. Иоанна отлучает от Церкви непричащающихся и употребляющих мясо и «скверное» в Великий пост, прав. 23 – лиц, продающих христиан в рабство «поганым», прав. 25 и 26 – вступивших в кровосмесительные браки (Там же. С. 79, 85–86).

Среди населения западных окраин Российского государства случались уклонения в католичество или протестантство, однако против соотечественников, вступивших в унию с Римом или перешедших в протестантство, РПЦ никогда не применяла анафемы, она молилась о воссоединении их с православной Церковью. Характерной чертой РПЦ в борьбе с ересями, сектами и расколами являлось, как правило, осторожное и взвешенное применение анафемы – она провозглашалась непримиримым раскольникам и еретикам в соответствии с каноническим правом. В 1375 г. были отлучены от Церкви стригольники – новгородско-псковская ересь стригольников являлась едва ли не единственной рус. ересью. Она продолжилась в XV – нач. XVI в. в новгородско-московской ереси «жидовствующих» (см. т. РПЦ. С. 53, 69–71), анафемs «жидовствующим» последовали в 1490 и 1504 гг. Своеобразным явлением Русской Церкви стал старообрядческий раскол 1666–1667 гг., возникший на почве несогласия с исправлением церковных книг и обрядов по греч. образцу – анафемf раскольникам старообрядцам провозглашена на Соборах 1666–1667 гг. В «Духовном регламенте» Петра I (1720) также содержится анафема господам, которые укрывают в своих имениях раскольников (Ч. 2. Мирские особы. 5).

В «Духовном регламенте» подробно говорится о том, в каких случаях, за какие преступления выносится анафема («...аще кто явственно хулит имя Божие или Священное Писание, или Церковь, или явно грешник есть, не стыдяся дела своего, но и паче тем чваняся, или без правильной вины покаяния и святыя Евхаристии больше году не приемлет; или что либо иное творит с явным закона Божия ругательством и посмеянием, таковый, по повторенном наказании, упрям и горд пребыв, достоин судится толикой казни. Ибо не просто за грех подлежит анафеме, но за явное и гордое презрение суда Божия и власти церковныя с великим соблазном немощных братий...» – Ч. 2. О епископах. 16), какова процедура анафемы (если после неоднократных увещеваний «непреклонен и упрям будет преступник, то епископ и тогда не приступит еще к анафеме, но прежде о всем том, как деялось, напишет к Духовному Коллегиум, а от Коллегиум получив соизволение на письме, предаст явно грешника анафеме...» –Там же), каковы последствия анафемы для анафематствованного и его семьи («...сам точию единолично анафеме сей подлежит, но ни жена, ни дети...» – Там же) и условия разрешения от анафемы, если «изверженный» раскается и захочет принести покаяние, если же не покается и «учнет еще ругать анафему церковную», то Духовный Коллегиум просит суда мирской власти. Анафемой отсекается человек от Тела Христова, Церкви, пребывая уже нехристианином и «отчужден наследия всех благ, смертию Спасителевою нам приобретенных» – Там же).

Анафеме были преданы еретики-иконоборцы Д. Тверитинов и его сторонники в ходе судебного процесса над ними 1713–1723 гг. Наказание еретиков и раскольников в патриарший период не ограничивалось анафемой – она, как правило, дополнялась либо телесными (в т. ч. членовредительскими) наказаниями, либо изгнанием и заточением, а зачастую и смертной казнью через сожжение (последняя применена к «жидовствующим» в 1504, по отношению к раскольникам старообрядцам узаконена царским указом от 1684).

Церковное отлучение провозглашалось также против лиц, совершавших тяжкие преступления против государства – самозванцев, бунтовщиков, изменников. Во всех этих конфликтах со светской властью присутствовал, однако, элемент выступления и против Православия – либо в форме сговора с еретиками (переход самозванца Григория Отрепьева на сторону польск. интервентов в нач. XVII в., измена гетмана Малороссии Ивана Мазепы в 1709 г. во время войны со шведами), либо в виде прямых гонений на Церковь, как во время крестьянских войн XVIII в.

«Чин Православия», пришедший в Русскую Церковь после крещения Руси, постепенно подвергался здесь изменениям и дополнениям: в кон. XV в. в него были включены имена предводителей «жидовствующих», в XVII в.– имена изменников и самозванцев «Гришки Отрепьева», «Тимошки Акиндинова», мятежника Стеньки Разина, раскольников Аввакума, Лазаря, Никиты Суздальца и др., в XVIII в.– имя «Ивашки Мазепы». Чин Православия, допускавший изменения со стороны епархиальных епископов, с течением времени утратил единообразие, поэтому Святейший Синод в 1764 г. ввел его новую, исправленную редакцию, обязательную для всех епархий. В 1801 г. чин Православия был существенно сокращен: в нем перечислены только сами ереси, без упоминания имен еретиков, а из имен государственных преступников оставлены (уже в исправленной форме) «Григорий Отрепьев» и «Иван Мазепа». Позднее, в редакции 1869 г., эти имена также были опущены – вместо них в чине появилась общая фраза о «дерзающих на бунт» против «православных государей». С течением времени, т. о., при анафематствовании известных лиц Русская Церковь постепенно сокращала их число, избегая называть имена и обозначая этих лиц обобщенно, по причастности к тому или иному догматическому или дисциплинарному заблуждению, а также к государственному преступлению.

Большой резонанс в российском обществе нач. XX в. получило отлучение от Церкви писателя гр. Л. Н. Толстого, осуществленное Святейшим Синодом (20–23 февр. 1901). В Определении Синода гр. Толстой назван «лжеучителем», проповедующим «ниспровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской», который, «ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из Таинств – святую Евхаристию. ...Бывшие же к его вразумлению попытки не увенчались успехом. Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею». Вместо слова «анафема» в Определении употреблены выражения «отторг себя сам от всякого общения с Церковью Православной», «отпадение его от Церкви». 4 апр. 1901 г. гр. Толстой выступил с ответом на Определение Святейшего Синода, в котором заявил: «Я действительно отрекся от Церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей... То, что я отвергаю непонятную Троицу и басню о падении первого человека, историю о Боге, родившемся от Девы, искупающем род человеческий, то это совершенно справедливо» (цит по: Духовная трагедия Льва Толстого. М., 1995. С. 88). В февр. 2001 г. правнук писателя В. Толстой обратился к Святейшему Патриарху Алексию II с письмом, в котором просил снять отлучение с гр. Толстого. В ответе на вопросы корреспондентов по этому вопросу Святейший Патриарх сказал: гр. Толстой отказался быть православным христианином, отказался быть членом Церкви, мы не отрицаем, что это гений литературы, но у него есть явно антихрист. произведения; вправе ли мы через 100 лет навязывать человеку то, от чего он отказался?

Святейший Патриарх Тихон дважды анафематствовал «творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной»: в 1918 г. в связи с начавшимися го-нениями и в 1922 г. в связи с изъятием из церквей священных предметов под предлогом помощи голодающим (Акты свт. Тихона. С. 82–85, 188–190).

Антирелигиозная политика властей в кон. 50-х – 60-х гг. (см. т. РПЦ. С. 188–189) вызвала появление Постановления Патриарха и Священного Синода № 23 от 30 дек. 1959 г. «О публично похуливших Имя Божие»: священнослужителей, совершивших это преступление, бывшего прот. Александра Осипова, бывшего свящ. Павла Дарманского, «считать извергнутыми из священного сана и лишенными всякого церковного общения», «Евграфа Дулумана и прочих бывших православных мирян, публично похуливших Имя Божие, отлучить от Церкви» (ЖМП. 1960. № 2. С. 27). Осенью 1993 г. во время вооруженного противостояния у Белого Дома в Москве Священного Синод РПЦ обратился с Заявлением (1 окт.), призывал людей одуматься, избрать путь диалога. 8 окт. Святейший Патриарх Алексий II, Священного Синод и иерархи, прибывшие в день памяти прп. Сергия Радонежского в Троице-Сергиеву лавру, выступили с Обращением, в котором, не называя конкретных имен, осудил тех, кто пролил невинную кровь ближних своих, – «эта кровь вопиет к Небу и, как предупреждала святая Церковь, останется несмываемой каиновой печатью» на совести их (Православная Москва. 1993. № 5).

Архиерейский Собор РПЦ 1994 г. в Определении «О псевдохристианских сектах, неоязычестве и оккультизме», следуя апостольской традиции, произнес слова отлучения (анафему) тем, кто разделяет учения сект, «новых религиозных движений», язычества, астрологических, теософских, спиритических обществ и т. п., объявляющих войну Церкви Христовой. Архиерейский Собор РПЦ 1997 г. отлучил от Церкви монаха Филарета (Денисенко). Лишенный всех степеней священства на Архиерейском Соборе 1992 г., предупрежденный Архиерейским Собором 1994 г. о том, что в случае продолжения раскольнической деятельности, он будет анафематствован, он продолжал совершать «богослужения», лжехиротонии, «не имея священного сана, монах Филарет, к соблазну многих, дерзнул наименовать себя «патриархом Киевским и всея Руси-Украины»», своими преступными деяниями он продолжал наносить урон Православию. Собор, основываясь на Ап. 28, Сардик. 14, Антиох. 4, Васил. 88, определил: «Отлучить монаха Филарета (Михаила Антоновича Денисенко) от Церкви Христовой. Да будет он анафема пред всем народом». Собор предупредил участвующих в преступной деятельности бывшего монаха Филарета, призвал их к покаянию – в противном случае они будут отлучены от церковного общения через анафематствование. Собор известил Предстоятелей Поместных православных Церквей об анафематствовании бывшего монаха Филарета (Денисенко) (ЖМП. 1997. № 4. С. 19–20). Архиерейский Собор РПЦ 1997 г. осудил антицерковную деятельность Глеба Павловича Якунина, лишенного священного сана Определением Священного Синода от 8 окт. 1993 г. и предупрежденного Архиерейским Собором 1994 г.: «В случае продолжения бесчинного ношения иерейского креста и священнических одежд... будет поднят вопрос об отлучении его от Церкви». Г. П. Якунин не внял обращенному к нему призыву о покаянии и прекращении бесчинств. Собор на основании Ап. 28, Карф. 10, Сардик. 14, Антиох. 4, Двукр. 13, Васил. 88 определил: «Отлучить Глеба Павловича Якунина от Церкви Христовой. Да будет он анафема пред всем народом» (Там же. С. 20).

Лит.: Kober F. Der Kirchenbann nach den Grundsдtzen des Kanonischen Rechts dargestellt. Tьbingen., 1857; Суворов Н. О церковных наказаниях. Опыт исследования по церковному праву. СПб., 1876; Никольский К. Анафематствование, или отлучение. СПб., 1879; Успенский Ф. И. Синодик в Неделю Православия. Одесса, 1892; Turner C. H. The History and Use of Creeds and Anathemas in the Early Centuries of the Church. L., 1906; Синайский А., прот. О падших и отлученных в древнехристианской Церкви и русской. СПб., 1908; Преображенский А. Церковное отлучение (анафема) в своей истории и в своих основных мотивах. Каз., 1909; Ширяев В. Н. Религиозные преступления. Ярославль, 1909; Троицкий А. Д. Церковное отлучение и его последствия. К., 1913; Amanieu A. Anath?me // Dictionnaire de droit canonique. 1935. Vol. 1. P. 512–516; Мошин В. А., прот. Сербская редакция Синодика // ВВ. Т. 16–17. М., 1959–1960. С. 317–394, 278–353; 'AlibizЈtoj A. ANAQEMA // QHE. Т. 2. S. 469–473; Gouillard J. Le Synodicon de l’Orthodoxie // Travaux et M?moires. 2. Centre de Recherches d’ Hist. et Civ. Byzant. P., 1967; Doens I., Hannick Ch. Das Periorismos-Dekret des Patriarchen Methodios I. gegen die Studiten Naukratios und Athanasios // J?B. Bd. 22 (1973). S. 93–102; Beck H.-G. Nomos, Kanon und Staatsraison in Byzanz. W., 1981, S. 51–57; Darrouz?s J. Le patriarche M?thode; RЈllh K. M. PoinikХn d…kaion tБj 'OrqodТxou 'AnatolikБj 'Ekklhs…aj. Qessalon…kh, 19933; Fцgen M. Th. von. [Hrsg.] Rebellion und Exkommunikation in Byzanz // Ordnung und Aufruhr im Mittelalter: Historische und juristische Studien zur Rebellion. F./M., 1995. S. 43–80; Паламарчук П. (Сост. ) Анафема: История и XX век. [М.], 1998; Maksimovi? K. Patriarch Methodios I. (843–847) und das studitische Schisma (Quellenkritische Bemerkungen) // Byz. 2000. T. 50/2. P. 422–446.