Иса бен Мариам (комментарий в интересах нации)

Исламско-христианский исторический диалог-противостояние

Кошелев Владимир, доктор ист. наук, зав кафедрой истории нового и новейшего времени Белорусского государственного университета

Современное мировое сообщество переживает кризис, обусловленный неразрешенностью многих проблем. Определенное место среди них занимает так называемый "исламский вызов". Еще несколько десятилетий назад европейцы, за исключением ученых-востоковедов, почти не интересовались исламом, который не оказывал существенного влияния на миропорядок. Однако обозначившийся с конца 70-х годов всплеск мусульманского радикализма и выход на политическую арену исламского фундаментализма значительно изменили международную обстановку. Ведущие державы мира в своей политике все больше стали учитывать "исламский фактор".

Рост исламских настроений и политизацию ислама европейцы восприняли как опасность. В средствах массовой информации и даже серьезных научных изданиях заговорили о "нарастании исламской угрозы", развернулись дискуссии о предстоящей схватке свободного мира с исламским фундаментализмом. Неподдельный интерес к мусульманской тематике сопровождался борьбой мнений вокруг вопроса об отношении к исламу. Вновь ожили, казалось бы, давно забытые средневековые стереотипы восприятия христиан и мусульман друг другом. Вместе с тем, как веяние времени стал налаживаться диалог с мусульманским миром в целях смягчения исторического противостояния Христианства и ислама.

Так на исходе XX столетия актуализировалась "вечная" проблема взаимопонимания христиан и мусульман. Осмыслить исторически сложившиеся формы исламско-христианского противостояния в рамках более широкой темы межкультурного диалога - одна из наиболее актуальных задач востоковедческой науки на современном этапе.

В широком историческом смысле (как процесс сосуществования, противостояния и взаимодействия) мусульманско-христианский диалог восходит ко времени возникновения ислама в VII в. На протяжении четырнадцати столетий две религиозные общины были связаны не только теологически, но и совместной жизнью в пределах единого историко-географического пространства. Их взаимодействие характеризовалось то периодами острой напряженности, вражды и открытых войн, то проявлением толерантности, временами мирного сосуществования и сотрудничества во имя достижения общих целей.

Элементы межконфессионального диалога изначально характерны для ислама. Как известно, он сформировался под влиянием иудео-христианской традиции. Основополагающим фактором связи между тремя религиями являлся аврааматический монотеизм. Однако, восприняв его, мусульмане радикально противопоставили себя христианам, которые мучительно долго пытались определить исторический смысл мусульманства и его роль в реализации божественного плана истории.

Амбивалентный характер ислама достаточно ярко проявился в духовной и практической деятельности пророка Мухаммеда. Основатель новой мировой религии неоднократно встречался с иудеями и христианами, почерпнул от них знания об аврааматических религиях. Именно дядя его первой жены, христианин по вероисповеданию, идентифицировал медитационный опыт Мухаммеда в пещере Хира как божественное откровение. Известно также, что Мухаммед дискутировал с христианской делегацией из Наджрана на тему реинкарнации. Несмотря на резкий тон полемики, члены делегации были приглашены на молитву в мечеть пророка.

Столь выразительная амбивалентность по отношению к Христианству получила институциональное воплощение в Коране и хадисах, имеющих для мусульман безусловный авторитет. В этих священнейших источниках ислама изложены представления об аврааматических религиях и нормы отношения к ним со стороны мусульман. Коран сообщает о том, что "самые близкие по любви к правоверным", т.е. мусульманам – те, которые называют себя христианами (5:85) [1]. В то же время он предупреждает мусульман: "Не берите иудеев и христиан друзьями: они - друзья один другому" (5:56). Мусульмане были уверены, что они лучше знают Христианство, чем сами христиане. В коранической интерпретации последние рассматривались как люди, впавшие в заблуждение или изначально исказившие учение посланника Божия Исы (араб. форма имени Иисус).

Это представление об искажении Писания христианами и чувство духовной избранности были довольно устойчивыми и надолго предопределили реакцию мусульманского сознания на Христианство. В то же время некоторые исследователи отмечают большую терпимость ислама к Христианству. Так, в соответствии с Кораном "люди Писания" (иудеи и христиане) пользовались в мусульманском обществе статусом покровительствуемых. Как замечает Адам Мец, "необходимость как-то ладить между собой создала прежде всего некую неизвестную средневековой Европе веротерпимость" [2].

Появление ислама было мощным религиозно-историческим вызовом Христианству. На протяжении VII-VIII столетий новая религия трансформировала общественный строй и культуру многих стран от Северной Индии до Атлантики, расколола единство средиземноморского мира и сместила осевую линию Христианства на Север. Арабы-мусульмане проявили огромную энергию не только в сфере военно-политической экспансии. В научно-техническом и культурном отношении они тоже демонстрировали явное преимущество. Все это сбивало с толку, ставило в явное замешательство весь христианский мир. Постепенно чувство страха перед варварами-завоевателями сменилось вполне естественным любопытством.

Первую в Христианстве связную и последовательную трактовку ислама дал Иоанн Дамаскин (ок. 675-753 гг.), представитель сирийской восточно-христианской апологетики. Он оценил новую религию как христианскую ересь - явление отнюдь не чуждое аврааматической традиции, а Мухаммеда - как лжепророка. Это представление об исламе перешло к византийцам. В отличие от сирийской, более сдержанной и умеренной, византийская форма антимусульманской апологетики была сильно идеологизированной. Сведения об исламе, его основные принципы и догматы, личность Мухаммеда в ней подверглись преднамеренным и грубым искажениям [3]. Именно в этой византийской форме Европа знакомилась с антимусульманской апологетикой.

Жесткость византийской реакции на ислам объяснялась военным противостоянием между набирающим силу арабо-мусульманским миром и Византийской империей. В духе своего времени и сообразно обстоятельствам, вытекающим из поражений от могущественного Арабского халифата, византийские теологи видели в исламе "сатанинский заговор" против христианской веры [4]. А вот приверженцы христианских еретических сект, преследовавшихся в Византии, иначе подходили к "проблеме ислама". С одной стороны, в нем часто видели проявления "гнева и наказания Божьего" за грехи христиан, с другой - орудие "избавления" от ненавистных "византийцев" [5].

Политика мусульманских правителей на завоеванных территориях в начальный период ислама отличалась известной гибкостью и предусмотрительностью. Завоеватели использовали для управления покоренными государствами местную бюрократию. Основным языком мусульманской администрации при дворе Омейядских халифов в Дамаске был греческий, а не арабский. Христиане, как, впрочем, и евреи-иудеи, считались подданными правителя и в соответствии с шариатом пользовались определенными юридическими правами. Естественно, противоречия и разногласия в отношениях между мусульманами и христианами существовали и порой проявлялись в довольно острых формах, о чем свидетельствует восстание коптов в Египте (829-830 гг.).

В VII-IX вв. ислам проявил весьма показательную способность к заимствованиям из чуждой для него культуры, в частности, из эллинистической учености и образования. Халиф аль-Мамун, правивший в 813-833 гг., основал специальную академию для перевода научных трудов по философии и медицине с греческого языка на арабский. В числе нескольких религиозных сочинений была переведена и Библия. Концепция законных прав немусульманского населения стала интегральной частью мусульманского права.

Не потому ли европейцы обратили свои взоры к образу жизни мусульман, жадно заимствуя у них то, чего так недоставало их собственной культуре и прежде всего философских знаний? Со второй половины X в. Пиренейский полуостров становится основным каналом проникновения элементов арабо-мусульманской цивилизации через Испанию в средневековую Европу. Как ни парадоксально, начало Реконкисты (XI в.) и крестовые походы заложили основы постоянного культурного общения Западной Европы и мусульманского мира. По существующей в современной литературе оценке, "в эпоху наиболее активного военного и политического противоборства ислама и Христианства внутри интеллектуального мира схоластики складывалась международная, в определенной степени и межвероисповедальная, иудео-христианско-мусульманская общность" [6]. В систематических переводах с арабского в XII-XIII вв. принимали участие европейские ученые, арабы и евреи. Представители трех аврааматических религий обучались совместно в университетах Кордовы (основан в 968 г.) и Каира (в 972 г.), что, по всей вероятности, оказало влияние на дальнейшее развитие западноевропейских университетов. В представлении образованного европейца араб-сарацин воспринимался как "философ", хотя и из "врагов Христовых".

Средние века - сложное и противоречивое время в христианско-мусульманских отношениях. Мы находим христиан и мусульман то обучающихся вместе, то противостоящих друг другу на поле битвы. Средневековый опыт сосуществования двух религий, двух культур и цивилизаций не утратил значимости и актуальности до настоящего времени. Переводы арабских текстов на латынь для становления западноевропейской цивилизации оказались столь же важными, как и более ранние переводы греческих текстов на арабский язык - для мусульман. Ислам, несомненно, способствовал формированию европейского самосознания. Враждебное сосуществование, а точнее "диалог-противостояние" двух миров, по мнению большинства исследователей, способствовало единению Европы как территориальной и культурной целостности от Атлантики до Урала [7].

Однако в средневековой Европе преобладало враждебное отношение к исламу. Крестовые походы мрачной тенью легли на взаимоотношения двух мировых цивилизаций. Средневековые авторы, прославляя борьбу крестоносцев за святые места, живописали ислам в самых черных красках. В своей "Божественной комедии" Данте поместил пророка Мухаммеда в самые глубины ада, среди зачинщиков раздоров и гражданских войн. Авиценне и Аверроэсу отведено место в преддверии ада, надо полагать, в знак признания их научных заслуг перед Европой. В XIV-начале XV в. живой интерес к арабо-мусульманской мысли сменился безразличием, даже слово "арабский" приобрело уничижительный оттенок. И только после завоевания турками-османами Константинополя и нависшей над континентом угрозы со стороны Османской империи "проблемы ислама" вновь завладели умами европейцев.

На фоне негативного подхода к исламу особое внимание привлекают попытки межконфессионального диалога и стремление сторон лучше узнать друг друга. Аббат Клюнийского монастыря Петр Достопочтенный (1095-1156 гг.), один из зачинателей средневекового христианского исламоведения, полагал, что с исламом надо бороться не оружием, а словом, убеждением и любовью [8]. Основатель ордена францисканцев и родоначальник миссионерской деятельности среди мусульман Франциск Ассизский в самый разгар крестовых походов добился аудиенции у египетского султана (1219 г.) и пытался вызвать его на теологический диспут. Одновременно он наставлял братьев-францисканцев жить в мире и дружбе с мусульманами. Принципиально новые подходы к "проблеме ислама" провозгласили Николай Кузанский и Иона из Сеговии (XV в.). Ученый и богослов исходили из того, что с помощью войны не решить спор между двумя религиями. Необходимо выявить то общее, что, по мнению Николая Кузанского, могло бы объединить христиан и мусульман. Так возникла идея о всеобщей дискуссии или христианско-мусульманской мирной конференции [9], как бы предвосхитившая современную концепцию межконфессионального диалога.

Существенные изменения в отношении к исламу произошли в эпоху Просвещения. Обращаясь к восточной тематике, европейские просветители не стремились к адекватному пониманию истории возникновения ислама, сущности этой религии или деятельности ее основателя. Они использовали "мусульманский материал" лишь для обрамления своих просветительских идей в качестве иллюстрации к критике христианской Церкви. Ислам рассматривался ими как реакционная сила, враждебная прогрессу, а пророк Мухаммед - как тип религиозного фанатика и теократического тирана. Идея реакционности ислама стала ходячим стереотипом в XIX в. Она и поныне разделяется многими исследователями и политическими деятелями.

В XIX в. мусульманский мир подвергся мощному натиску со стороны европейских держав. В это время, в отличие от средневековья, Европа уже не представляла собой христианского сообщества в полной мере. Формировалась новая секуляризованная цивилизация, бросившая вызов не только исламу, но и христианской религии: цивилизация, которая поклонялась разуму, демократии и правам человека. Религиозные измерения христианско-мусульманских отношений все больше становились вторичными на фоне разнообразных геополитических интересов. После крестовых походов колониализм оказался вторым по значению историческим феноменом, оставившим глубочайший след в мусульманском мире, все сферы социально-экономической и политической жизни которого за последние два столетия подверглись серьезным изменениям. Став на путь модернизации, мир ислама принял вызов цивилизации Запада. При этом ислам не только не оказался в стороне, но и, более того, стал основной мобилизующей силой явного и скрытого противостояния. В цвета ислама окрасились многие идеологические течения и политические движения. Реакция мусульманского мира на западные ценности и стремление к сохранению собственных ценностей и идентичности наиболее ярко отразились в движении исламского фундаментализма. В целом же современный ислам находится в непрестанном поиске эффективных мер для сплоченности и роста мусульманской уммы (общины), претендуя на решающую роль в глобальной перестройке мира. С этой целью создан ряд общемусульманских организаций, крупнейшими из которых являются Лига исламского мира и Организация исламской конференции. Обе выступают за межконфессиональный диалог с Христианством.

О необходимости диалога между двумя религиями еще в конце XIX в. заговорили западно-христианские миссионеры. Однако начало организованному движению в этом направлении было положено в 50-х годах нашего столетия, когда Всемирный Совет Церквей и Ватикан организовали ряд встреч и консультации для иерархов христианской Церкви и представителей других вероисповеданий, в первую очередь мусульман. На II Ватиканском Соборе (1963-65 гг.) христианская Церковь впервые за четырнадцать столетий официально положительно отозвалась о мусульманах, признав их особый религиозный статус. В специальной декларации "Nostra Aetate" (1965 г.) выражалось "уважительное отношение" Церкви к мусульманам. Собор призывал всех христиан и мусульман "забыть прошлое и искренне стремиться к взаимопониманию, к защите и осуществлению на благо всего человечества общественной справедливости, моральных ценностей, мира и свободы" [10].

Организованный высшими иерархами Церкви диалог открывает новую главу в истории христианско-мусульманских отношений. Однако, несмотря на позитивные сдвиги, этот диалог осуществляется в основном на элитарном, а не массовом уровне. Наследие многовековой истории взаимной вражды и религиозной нетерпимости создает психологический барьер, который нелегко преодолеть. Еще свежи в памяти мусульман следы недавнего колониального прошлого и небескорыстной деятельности христианских миссионеров. Неудивительно, что большинство населения исламских афро-азиатских стран с недоверием отнеслось к призыву Римско-католической Церкви. Не способствует диалогу и экстремистская деятельность исламских фундаменталистов, равным образом как и сохранение напряженности в отношениях между Западом и рядом мусульманских стран (Иран, Ливия, Ирак). В коллективном сознании европейцев явно формируется новый образ врага, ассоциирующийся уже не с бывшим Советским Союзом, а с мусульманским миром.

Fulbright 1999

Литература:

[1] Первая цифра в скобках обозначает номер суры Корана, вторая - аята.
[2] Мец А. Мусульманский ренессанс. М., 1973, С.39.
[3] Jardy S. Islam et chretiente: Les fils d'Abraham entre la confrontation et le dialogue. Geneva, 1981, P.108.
[4] Gaudeul J.-M. Encounters and Clashes: Islam and Cristianity in History. Rome, 1984, Vol.1, P.65.
[5] Sahas DJ. John of Damaskus on Islam: The "Heresy of the Ishmaelites". Leiden, 1972, P.23.
[6] Журавский AB. Христианство и ислам: социокультурные проблемы диалога. М., 1990, С. 18.
[7] Дюпрон А. Единство христиан и единство Европы в период новой истории. М., 1970, С.7.
[8] ZananiriG. L'Egliseetl'Islam. Paris, 1969, PP. 177-178.
[9] Southern R. Western Views of Islam in the Middle Age. Cambridge, 1962, P.91.
[10] Журавский А.В. Там же. СС.60-61.

(По материалам сайта белорусского отделения IATP)

Ссылки по теме
Форумы