Символ небесного: знамена московских конных сотен XVII в. (комментарий в свете веры)

Фрагмент иконы
Фрагмент иконы "Благословенно воинство Небесного Царя", XVI век

Александр Малов, к.и.н.,
н.с. Центра военной истории России ИРИ РАН

Вероятно, наиболее ярко и выпукло ценностные императивы общества проявляются на войне в том, за что воин сражается, рискует жизнью, терпит лишения, свершает подвиги. Любое человеческое сообщество обладает определенной самоидентификацией, основанной на общей системе ценностей и во многом зиждется на противопоставлении «свой-чужой». Формирование самоидентификации русского православного мира, а несколько позже и общественного сознания в Московском государстве происходило под мощным влиянием двух внешних факторов: наступление мусульман на христианский (в первую очередь, православный) мир и конфессионально-культурное отторжение, перешедшее в XIII веке в политическую, конфессиональную и культурную агрессию западного католического мира в отношении восточнохристианских стран вообще и Руси в частности [1].

Если в период Российской империи офицеры и солдаты шли в бой «за Царя, за Родину, за Веру», то, как известно, в России XVI-XVII вв. соответствующих понятий «отечество», «родина» «патриотизм» не существовало. В то же время даже широко известная русская история периода Московского государства, несмотря на весь привнесенный записками иностранцев памфлетизм, изобилует примерами самоотверженного и героического поведения наших предков. Что защищали ратные люди Московского государства и непрофессиональное ополчение в бесконечных, почти не прекращавшихся войнах XV-XVII вв.? Ответить на поставленный вопрос помогает символика знамен, под которыми сражались наши предки.

Знамя Особого Большого полка 1654 года
Знамя Особого Большого полка 1654 года

Впервые к истории русских знамен обратился Лукиан Яковлев. Он типологически разделил старинные русские знамена на ряд групп (не всегда оправданных): великих государей большие полковые знамена, воеводские, сотенные, стрелецкие, полков иноземного строя, казачьи, прапоры, значки, – в рамках которых и изучал их [2]. Однако символика знамен осталась практически им не затронута. Основополагающей работой по истории русских знамен по сей день остается труд полковника Н.Г.Николаева [3], хотя со многими его положениями сегодня трудно согласиться. Структурно его работа построена по проблемно-хронологическому принципу, что позволяет проследить динамику изменений знамен в течение столетия. В приложениях к своему труду Н.Г.Николаев поместил краткий исторический очерк, посвященный иконописным изображениям на знаменах и мастерам-иконописцам, работавшим над ними [4]. Отражением недостаточной исследованности вопросов знаменной символики в современной исторической науке стали статьи Г.В.Вилинбахова по символике русских знамен XVII-XVIII веков [5]. Наибольшее внимание историк уделил символике Креста. В своих статьях Г.В.Вилинбахов выдвинул тезис, что геральдика объемлет в себе все близкие к ней вспомогательные исторические дисциплины, как то – сфрагистика, фалеристика, вексиллология и униформология. Глобализация масштабов геральдики, по всей видимости, является естественной реакцией на многолетнее забвение и презрение этой дисциплины в советскую эпоху. Нам представляется, что нет оснований для столь смелой структурной реформы исторических знаний. Близость дисциплин не может служить поводом ни для их идентификации, ни для поглощения друг друга – все они равноправно сосуществуют в рамках исторической науки.

Документальная источниковая база вексиллологии рассматриваемого периода заметно выделяется опубликованностью и доступностью документов. Это и понятно: основной корпус документальных источников сосредоточен в компактном архиве Оружейной палаты и стараниями Л.Яковлева, А.Е.Викторова, А.И.Успенского, Ю.В.Арсеньева весьма рано вводится в научный оборот. Подробное исследование Н.Г.Николаева о регалиях русской армии в известном смысле подытоживает труды архивистов, музейных работников и историков прошлого века. Однако все сохранившиеся документальные источники об изготовлении, выдаче и приеме на хранение знамен датируются уже послесмутным временем.

Знамена – одни из главных воинских регалий и видов воинской символики. В них нашли отражение воинские традиции и новации, состояние армии и государства, политика и идеология правительства и духовно-нравственные идеалы воинов.

В XV-XVI вв. слово «знамя» вытесняет в русском языке древнее слово «стяг» [6]. Первоначально практически все упоминания «знамени» как и старинного «стяга», относятся, главным образом, к конным ратникам. Средневековье в Европе и Азии было эпохой господства на полях сражений конницы [7], не была исключением и Русь. В XIV – первой половине XVI вв. в Северной и Северо-Восточной Руси в походах, набегах и полевых сражениях источниками зафиксировано употребление ратей конных, лыжных и судовых [8]. Практически все упоминания о стягах и знаменах касаются конного войска, которое составляет основу вооруженных сил великих князей московских. Вплоть до организации в середине XVI стрелецкого войска [9] полевая армия московских государей состояла исключительно из конницы, что в начале XVI в. подтвердил и Сигизмунд Герберштейн [10]. Даже появление с конца XIV в. огнестрельного оружия, а с XV в. – «наряда» и пищальников еще не привело к возникновению в составе вооруженных сил Московских Государей пехоты [11]. Таким образом, до появления в середине XVI в. полкового наряда и стрелецкого войска все великоняжеские, княжеские и воеводские стяги и знамена являлись знаменами конными. Но и появившиеся в составе русских войск «наряд» и стрельцы «с огненным боем» были хоть и необходимым, но все же своеобразным «приложением» к армии, а не собственно войском. Такое положение русской пехоты, которая являлась лишь дополнением к собственно «войску», было замечено и иноземцами. Флетчер, прекрасно осведомленный о стрельцах и служилых иноземцах, тем не менее пишет: «Военные в России называются детьми боярскими… В самом деле, каждый воин в России есть дворянин, и нет иных дворян кроме военных» [12]. Радикальные изменения в составе и структуре вооруженных сил и в тактике на поле боя происходят уже позже – в XVII в. при первых царях новой династии [13]. Однако, полковые знамена можно рассматривать в качестве конных знамен вплоть до армии Алексея Михайловича (1645-1676), при котором размер некоторых главных полковых знамен увеличивается настолько, что всаднику возить оное становится уже не под силу, и знамя превращается в стационарное.

Сотенное знамя 1696-99 гг.
Сотенное знамя 1696-99 гг.

Источники дают нам основание предполагать употребление на древнерусских стягах символа степенного восьми- или шестиконечного креста [14]. Со времен Дмитрия Ивановича Донского ведется московская традиция изображения на главном полковом знамени образа «Спаса Нерукотворного» [15], с изображениями коего образа знамена, изготовленные уже XVII в., сохранились в коллекции Оружейной Палаты. Р.А.Симонов, верно подметив некоторые неудачные интерпретации цвета знамени Дмитрия Донского на Куликовом поле, предположил, что в летописи речь идет о «кресте» – навершии полкового знамени в виде креста [16]. Однако сама русская знаменная традиция (как, впрочем, и европейская) в своем смысловом, символическом значении ориентировалась на знаменное полотнище – собственно знамя, а не на знаменный «приклад», к которому относились и различные типы знаменных наверший [17]. Символом, регалией и святыней являлись знамена, а не элементы сопутствующих им знаменных аксессуаров, что ни в коей мере не умаляет сакрального смысла символа Креста. Однако Крест в качестве священной реликвии – в т.ч. и воинской – использовался лишь в формах выносных крестов, либо в качестве священного символа, изображенного на знаменных полотнищах [18]. В этом убеждают нас и различные виды делопроизводственной документации, отмечавшие в некоторых случаях «службы» знамен, но никогда – знаменных наверший.

Св. Архистратиг Михаил. Сотенное знамя 1690 г.
Св. Архистратиг Михаил. Сотенное знамя 1690 г.

Со времен Василия III Ивановича (1505-1533) известно употребление на великокняжеских знаменах ветхозаветного образа Иисуса Наввина [19, 20]. Дж. Флетчер описывал изображение на главном полковом знамени русских в армии Федора Ивановича образа святого Георгия Победоносца – «Чудо Георгия о змие» [21].

Вероятно, к эпохе правления отца Федора – Ивана Грозного, когда Россия вела изнурительную и кровопролитную Ливонскую войну со всеми своими западными соседями, следует отнести образ русской рати, созданный польским (или немецким) гравером, изобразившим сражение европейских войск с «московитами» для готовящегося издания сочинений Александра Гваньини [22]. Над Большим полком московского войска развевается знамя с однозначно читаемым образом «Чуда Георгия о змие». Ясно различимые ангелы на знаменах полков Правой и Левой руки, по всей видимости, изображают: на знамени полка Правой руки – образ «Архангела Михаила архистратига Божьих сил» и на знамени полка Левой руки – образ «Ангела Господня» либо образ «Архангела Гавриила». Удачная гравюра была несколько раз использована издателями – впрочем, как и подавляющее большинство гравюр в Краковском издании 1611 г. – для иллюстрации различных батальных эпизодов изданного сочинения. Первый раз указанная гравюра иллюстрирует описанную в «Хронике Сарматской…» победу Станислава Лесновольского и Флориана Зебжидовского над войском кн. А.М. Курбского под Невлем в 1562 г. [23]. В «Хронике Великого княжества Литовского» издатели проиллюстрировали той же гравюрой рассказ о битве под Оршей в 1514 г. [24]. Наконец, «Хроника или Краткое описание земель Инфлянтской и Жмудской…» использовала данную гравюру для рассказа о победе над русским войском ливонского магистра Плеттенберга на реке Серице в 1501 г. [25]. Напротив гравюры во всех 3-х случаях ее использования на полях значится надпись: «Moskwa porazona». В свете вышеизложенного не понятно, что могло привести к историографическому курьезу, когда московская конная армия под знаменами со священными изображениями была принята за орду крымского хана [26].

Великий стяг Ивана Грозного
Великий стяг Ивана Грозного

При Иване Грозном было создано знамя, дошедшее до нас предположительно в копии XVII в.: Великий Стяг, на котором был изображен сюжет «Видения Иоанна Богослова», повторенный на русских знаменах XVII в. Символическая форма воплощения данного сюжета на воинских знаменах, начиная с «Великого Стяга» Ивана Грозного, имеет лишь единственную известную нам аналогию в иконописи. Это представленная в постоянной экспозиции Третьяковской галереи икона, обычно называемая в искусствоведческой литературе по сохранившейся на ней надписи «Благословенно воинство Царя Небесного» или «Церковь воинствующая».

От Смутного времени до нас дошло лишь единственное полотнище знамени князя Д.И.Пожарского с изображенными сюжетами на одной стороне – «Покрова Пречистые Богородицы» и явления Архангела Михаила Иисусу Навину – на другой стороне. По каймам прямоугольного полотнища были писаны тропари и кондаки. Стоит ли говорить, что основу войска Второго ополчения князя Д.И.Пожарского и К.Минина, освободившего Москву от поляков, составляли конные сотни дворян и детей боярских, казаков и служилых татар.

Покров Пресвятой Богородицы. Знамя Большого полка 1654 г.
Покров Пресвятой Богородицы. Знамя Большого полка 1654 г.

Все священные изображения на знаменах XIV-XVI вв. – образы Спаса Нерукотворного, Иисуса Навина, св. Георгия, архангела Михаила и Креста Господня – встречаются и на знаменах XVII в. Символика знамен этого столетия по характеру и по сложности изображений, а также по проблемам, подходам и методам исследования может быть разделена на два типа: иконографическая и неиконографическая. Причем последняя включает в себя как символы христианства, так и вполне светские, в т.ч. геральдические, эмблемы. В этом столетии в отношении форм, типов и цветов знамен в России – как и в Европе – еще не существовало какой-либо четкой и жесткой регламентации, подобной тому, что мы встречаем в регулярных армиях следующего XVIII в. Речь может идти лишь о некоторых общих правилах и традициях в изготовлении знамен и обеспечении ими войск, а также о конкретных случаях или прецедентах. Знамена, несущие на своих полотнищах иконографическую символику, весьма разнообразны по своей типологии и размерам. Объединяют их хотя и весьма различные, но в целом достаточно высокие статусные характеристики. Обязательно иконографичны Государевы [27] и иные высшие военные знамена. Другую группу иконографических знамен составляют знамена конных сотен московских чинов. В числе знамен с иконографической символикой следует назвать головины, или полковничьи знамена московских стрельцов последней трети XVII века и некоторые прапоры: царские, царевичевы и личные боярские и воеводские [28].

Документы весьма различно определяют статус царских и воеводских знамен, обозначим их как знамена высшей категории. Это: Великих Государей большие полковые знамена, Гербовые знамена, знамена Большого и Передового полков, полков Правой и Левой руки, Ертоульного и Сторожевого полков и Большого Наряда, знамена Конюшенного приказа, Оружейной палаты, знамена, дававшиеся Украинским и Запорожским гетманам и Войску Донскому, воеводам некоторых собственно российских земель, полковые знамена сходных воевод. Их статус определен их использованием. Во-первых, все они выдавались командующим крупными воинскими соединениями – воеводам, а также в некоторых случаях воеводам, исполнявшим военно-административные функции. Во-вторых, эти знамена употреблялись не только в военных походах, но и для посольских встреч, на посольских съездах, на Государевых выходах, – представляя т.о. не только войско или какую-то его часть, но и собственно «Великого Государя всеа Руси», а с середины века «Великого Государя Царя и великого князя всеа Великия и Малыя и Белыя России самодержца». В ментальности людей той эпохи самодержец не только символизировал, но и непосредственно воплощал в себе Московское государство. Во всех этих случаях знамена выступают в роли символов царской власти на местах, в войсках, в государстве. К середине века знамена этой категории (кроме иконографических знамен, дававшихся местным воеводам) стандартизируются по форме и схеме кроя и начинают ранжироваться по старшинству своими размерами.

Следует отметить, что среди знаменных полотнищ с иконописными сюжетами заметной популярностью пользовались знаменные «середины» червчатой тафты или камки. Однако значение колера знаменных полотнищ, на которых писались или вышивались иконографические изображения, по нашим наблюдениям, было не существенно. Так, при копировании старых ветхих знамен неизменными оставались иконописный сюжет и размер знамени, в то время как цвет знаменного полотнища играл в данном случае подчиненную роль и порой менялся. Указание в документах колера знаменных полотнищ с иконографическими изображениями отчасти может быть связано со стоимостью дорогой шелковой материи – тафты и камки, разнящейся в зависимости от цвета. Это предположение основано на заметной разнице в описаниях знамен, изготовленных из тафты и камки, и из более дешевых материй (дороги, киндяк, микали, зендень). Если в первом случае описание колеров присутствует всегда, то во втором – от случая к случаю. В пользу нашего предположения говорит и использование для письма знамен тканей струйчатых и волнистых расцветок.

Еще один вопрос символики иконографических знамен – проблема стилистики этих изображений. Речь идет не о школах иконописания, что конечно было бы слишком самонадеянным, хотя установление по документам имен иконописцев и живописцев, писавших знамена, теоретически может пролить свет и на этот вопрос. Но, изучая документы о написании знамен, в ряде случаев вполне реальным представляется выяснение того, каким письмом написаны святые и священные сюжеты на знаменах: иконописным или живописным, вошедшим в моду в XVII веке.

Значимость и популярность того или иного иконографического образа как в зеркале отразились в знаменной иконописной символике. Эти вопросы вексиллологии тесно связаны с собственно иконописанием, строительством церквей и соборов, популярностью сюжетов Священной истории и святых, отраженной в рукописных и печатных житиях, создании и употреблении литургических текстов. Данные штудии теснейшим образом связаны с результатами исследований специалистов по истории патристики, литургических текстов, церковного строительства и иконописи XVII столетия.

Знамя сотенное 1675 года
Знамя сотенное 1675 года

По иконографической символике к царским и воеводским знаменам примыкает группа сотенных Государева полка или конных сотен московских чинов. Особенно схожи они по относительной простоте и лаконичности их иконописных сюжетов с полковыми знаменами сходных воевод. Названные знамена достаточно близки, если не сказать, однородны, по своему статусу и совершенно идентичны по форме. Все они представляют собой тафтяной прямоугольник, почти квадрат: около 2 аршин 4 вершков в длину, и около 4 аршин – в ширину [29]. Структурно такие сотенные знамена состояли из «середины» с обязательной «опушкой» из материи иного цвета шириной в 3-4 вершка, в верхнем прилегающем к древку знамени углу несли изображение степенного креста.

Начиная с армии Алексея Михайловича и вплоть до конца XVII в., сотенные знамена с иконографическими символами шились исключительно из импортных шелковых тканей – камки или тафты. На всех должны были писаться изображения ангелов и святых. Иконописные изображения обычно писались на одной стороне знаменного полотнища, а на другой их заменяет большое изображение степенного шести- или восьмиконечного степенного креста со «страстями Господними» (тростью и копьем), писанное золотом, серебром или красками. В последнее десятилетие XVII в. иконографические изображения на сотенных знаменах московских чинов, по мере замены старых ветхих знамен на новые, уже не пишут, а вместо святых образов те же иконописцы и живописцы пишут изображения степенного креста, какой ранее писался на оборотной стороне знамени. Сотенные знамена городовых дворян и детей боярских, служилых иноземцев, городовых казаков и служилых инородцев могли шиться по образцу вышеназванных знамен, но могли и отличаться от них значительным разнообразием по форме, размеру, цвету и материи. Лишь единственный элемент должен был непременно присутствовать на всех знаменных полотнищах: степенной шести- или восьмиконечный крест, являвшийся символом православного царства. Таким образом, в последнее десятилетие XVII в. исчезает видимое статусное отличие московских сотен от городовых, предвещая упразднение и стратификационных границ внутри формирующегося единого русского шляхетского сословия.

В православной символике степенной крест, или крест с подножием, есть упрощенное изображение «Честного креста на Голгофе со страстями Господними». В то же время именно шести- или восьмиконечный крест – обычно с подножьем или ступенями (степенями) – символически воплощал в себе Крест Константинов. Помимо восьмиконечного креста на знаменах XVII в. встречаются и иные формы крестовой символики: равносторонние кресты, рассекающие полотнища знамен по типу стрелецких знамен, изображенных Э.Пальмквистом, а также равносторонние кресты в центре полотнища, которые могли бы быть вписаны в круг. Православный крест как воинский символ – часть духовного и культурного наследия Византии, где со времен Константина Великого знаменовал собой военный триумф православного воинства. Сохранение неразделенности государственной эмблематики и православной символики в России связано, с одной стороны, с отсутствием исторических условий и правовой базы для существования в России классической геральдики в европейском смысле. Другой важнейшей причиной этого явился исторический факт существования Московского государства, со второй половины XV ст. оставшегося единственным независимым православным царством во всей христианской ойкумене [30].

В ходе подготовки к Смоленской войне при формировании полков, которым надлежало сломить сопротивление войск Речи Посполитой и вернуть под высокую руку московского царя отторгнутые в ходе Смуты земли, все сотенные знамена (впрочем, как и прочие знамена ратных людей «русского строя»), хранящиеся в Оружейной палате или каких иных приказах, должны были раздать в полки воеводам. Этим объясняется тот факт, что все сведения об изготовлении в Казенном приказе сотенных знамен связаны с подготовкой войск на помощь и выручку армии М.Б.Шеина.

Если исключить войска «иноземного строя» и иноземческие конные сотни и роты, то в составе русской армии останутся ратные люди «русского строя» и иноверцы с новокрещенами. Иноверцы в этом случае будут представлены служилыми мурзами и татарами, а также «шертными» «Белому царю» кочевниками Дикого Поля и Заволжских степей да кочевниками и горцами Северного Кавказа. Ратные русские люди, составлявшие костяк армии, представлены, в первую очередь, поместной конницей и московскими и городовыми стрельцами «с огненным боем», которых дополняли служилые городовые казаки и черкасы полковой службы и вольные донские и яицкие казаки. Переписка Казенного приказа с Казанским Дворцом о знаменах для ратных людей из подведомственных приказу понизовых городов, а также со Стрелецким приказом – о знаменах для стрельцов и служилых казаков с остальной территории Московского государства, дает основание для выявления знамен сотен служилых «по отечеству».

Статусу сословно-служилой группы в армии соответствовал определенный статус знамени, отраженный в ткани, из которой кроилось и шилось знаменное полотнище. Так не все сотни поместной конницы имели знамена из камки и тафты, но все конные знамена «русского строя» из этих материй делались и выдавались исключительно служилым «по отечеству». Статус служилых людей призваны были отразить и различные формы знаменных полотнищ. Знамена для «русского строя» кроились по 4-м основным типам: знамена «с признаками», знамена «клином», с двумя «хвостами» и «на епанечный образец». Гравюра Гондиуса позволяет с высокой степенью точности аттрибутировать «хвостатые» знамена как знамена конных сотен [31]. Можно предположить, что «клинчатые» знамена по форме повторяют древнерусские княжеские стяги, известные нам по миниатюрам рукописных книг [32].

Не ясным остается распространенная в первой половине XVII в. форма сотенных знамен «на епанечный образец». Определение происходит от слова «епанча», которая в России XVI-XVII вв. называло как вид человеческой одежды, так и конский чепрак, а также покрывало для езды зимой в санях [33]. Древнерусский язык, по крайней мере, до XV в. такого слова не знает [34]. Человеческая епанча шилась в виде широкого длинного плаща или накидки без рукавов и могла застегиваться на пуговицы. Конская стелилась на верховую лошадь поверх потника под седло на манер позднейшего чепрака или вальтрапа. Но нельзя исключить, что в качестве санного покрова или пледа первоначально использовали один из двух первых вариантов епанчи. Каким образом та или иная епанча вызвала у современников ассоциативную связь с формой некоторых сотенных знамен на момент написания статьи, нам выяснить не удалось.

Св. мученик Иоанн Воин. Изображение на знамени 1696-99 гг.
Св. мученик Иоанн Воин. Изображение на знамени 1696-99 гг.

Группа знамен «с признаками» объединяет в себе знамена с помещенными на их полотнищах какими-либо вшитыми, вышитыми или писаными изображениями – «признаками»: священными, солярными, геральдическими или сложногеометрическими. Сам факт группировки знамен по этому признаку указывает, что большая часть используемых в армии знамен таковых «признаков» на себе не несла. Знамена с некоторыми важнейшими «признаками» на знаменных полотнищах выделяли в особые группы: таковы группы знамен с изображением Степенного Креста или знамена, на полотнищах которых писаны «святые и благоверные князи». Мы рассмотрим последнюю группу знамен.

В документах об изготовлении, выдаче и хранении знамен за 1620-1640-е гг. данные о написании на сотенных знаменах каких-либо иконографических изображений отсутствуют. Впервые изготовление таких знамен фиксируется в связи с подготовкой Алексея Михайловича к походу на Смоленск в 1654 г. Сведения о первых сотенных знаменах с иконописными изображениями фрагментарны либо ретроспективны. Первые подробные сведения относятся к смотру московских войск Алексеем Михайловичем в 1664 г. К Государеву смотру 172-го (1663/64) г. писано вновь сотенное знамя: «Архистратиг Божий Гавриил» по белой тафте, опушка старая – тафта червчатая [35]. После сдачи этих знамен на хранение в приказе Оружейной палаты составили их полную роспись. Среди 67 сотенных знамен, хранящихся в Оружейной палате, 52 описанных знамени несут на себе иконографические изображения.

Для нашей темы особенно любопытным будет описание, – в другой описи, в группе старых знамен в разделе Государевых и полковых знамен, – «знамени Великого Государя первой сотни» с писаным «в кругах» по белой тафте Архангелом Михаилом. Первая сотня Великого Государя имела место лишь в Государевом полку, вопрос о существовании которого в русской армии XVI-XVII вв. как организационно-тактического соединения совершенно не исследован в историографии. По нашим наблюдениям, Государев полк формировался на период царского похода, как то было во время подготовки и проведения Смоленской, Полоцкой и Рижской экспедиций Алексея Михайловича. По всей видимости, первая сотня Государева полка должна была выделяться из всех конных сотен как русского войска вообще, так и среди сотен Государева полка.

Следом за ними под заголовком «Сотенные» описано 8 знамен, в числе коих встречаются 2 новых неписанных камчатых знамени, выданных стольникам Ивану Савостьяновичу и Якову Тимофеевичу Хитрово для «посылки» на Дон и такое же цветное знамя – могилевскому полковнику Николаю Гелде. В данном случае знамена явно поменяли свой статус и отправились в ноябре 1659 г. на Дон в качестве полковых. Оставшиеся все 5 сотенных знамен несли на себе иконографические изображения, но какого-либо единства среди них предполагать не приходится. Одно из них с образом Пречистой Богородицы оказывается трофейным «латинским». Другое – роскошное знамя с вышитыми золотом и серебром Архангелом Михаилом и Господом Саваофом (Вседержителем) было куплено у Льва Измайлова, а в 1659 г. послано в Великий Новгород, по всей видимости, также в качестве полкового воеводского. Наконец, три сотенных знамени, выполненных, как кажется, по единому образцу московских сотенных знамен: мученика Трофима, писаного по струйчатой тафте; мученика Георгия, писаного по тафте брусничной с зеленой опушкой и зеленое тафтяное же знамя с московскими чудотворцами Петром, Алексеем и Ионой на одной стороне, и великими духовными учителями Василием Великим, Григорием Богословом и Иоанном Златоустом – на другой стороне полотнища.

Среди новых знамен встречаем сотенное знамя с писаным по белой тафте Архистратигом Божиим Гавриилом, к которому была пришита червчатая опушка от старого знамени. Знамя было изготовлено к царскому смотру в том же 172-м (1663/64) году. Среди оставшихся в приказе налицо сотенных знамен опись зафиксировала старые сотенные ветхие знамена с образами великого князя Феодора Смоленского, мученика Уара и великого князя Михаила Черниговского и по 10 тафтяных и камчатых неписанных знамен. Точно такое же количество имелось в казне и новых тафтяных и камчатых неписанных знамен .

В марте 1664 г. из царских палат «сверху» в Оружейный приказ были принесены полковое со святыми образами Бориса и Глеба и 6 сотенных писаных знамен с наказом связать их вместе и положить на хранение «особой статьею». Это знамена с изображением мучеников Федора Ижевпергия – по темно-зеленой тафте (опушка «каришного цвета»), Трифона – по полосатым дорогам (опушка алая), Трофима – по струйчатой тафте (опушка брусничная), Савостьяна – по двоеличной тафте (опушка гвоздичная), Арефы – по гвоздичной тафте (опушка двоеличная).

Знамя времени царя Алексея Михайловича
Знамя времени царя Алексея Михайловича

В условиях окончания русско-польской войны и последовавших тяжелых походов на Украину в 1668 и в 1669 гг. для восстановления на Левобережье русской власти надобности в изготовлении сотенных знамен с иконописными изображениями не возникло. Не понадобились они и для борьбы с разинскими повстанцами, но масштаб разинской угрозы заставил правительство России со всей серьезностью подойти к проверке боеспособности и боеготовности русской армии. Первой и традиционной формой такой проверки являлся царский смотр войск, в первую очередь, – московских. Такой смотр был проведен в селе Семеновском в октябре 1670 г. На Государевом смотре московской конницы оказались вновь востребованы сотенные знамена с изображениями святых помощников и заступников. Оружейная палата выдала на смотр из своих запасов 22 знамени, поименованных в приличествующем порядке по изображенным на них ангелам и святым: Архангела Михаила, мученика Димитрия Селунского, благоверного князя Владимира и другие [36].

В походах знамена рвались, трепались, ветшали, им требовалась замена, поэтому изготовление очередной партии сотенных знамен мы склонны увязать не с царским смотром московских чинов, но с событиями Разинской смуты. В ноябре 1670 г. мастера Казенного приказа сшили 50 сотенных камчатых знамен [37]: 8 желтых, по 7 белых и зеленых, 6 лазоревых, 10 красных, 11 черных, 1 осинового цвету [38]. Но и царский смотр, вероятно, выявил ветхость некоторых иконописных знамен, почему из числа сшитых осенью 1670 г. полотнищ сотенных знамен часть была отдана под письмо ангелов и святых взамен обветшалых знамен. Из новых сотенных камчатых знамен образ великомученика Георгия писал казенный «живописец» Дорофей Ермолаев «в поднос» царю к празднику Пасхи [39].

Однако такая мера оказалась недостаточной. Не успела Россия оправиться от последствий Разинской смуты, как в 1672 г. страна оказалась на пороге новой войны с мощной Османской империей. Переговоры и посольства по разработанному московскому церемониалу следовали одно за другим, перемежась с воинскими смотрами государевых ратных людей. Великолепие сотенных знамен, с которых на католических и мусульманских послов и посланников взирало «благословенное воинство Царя Небесного», ветшало и требовало замены.

Вероятно, иконописные знамена в массе своей пришли в ветхость к осени 1674 г., когда в ноябре в Оружейной палате было указано из новых присланных из Казенного приказа сотенных камчатых и тафтяных знамен подобрать «против старых сотенных знамен серединами и каймами…, а чего не приберетца срединами и каймами, и тем быть так как зделаны» и раздать живописцам «писать на них святых с старых же с сотенных знамен»; на другой стороне всех розданных и вновь написанных знамен изображался степенной Крест [40].

В декабре 1674 г. в расходном столбце Оружейной палаты для изготовления знамен записали выдачу живописцам красок, сусального золота и серебра и прочих материалов для написания «слово-в-слово» святых на новых камчатых знаменах, поскольку старые сотенные знамена, «будучи на ево, Великого Государя, службах в полкех под Смоленским, под Вильнею, и под Ригою, и на иных Великого Государя службах от ветру избилися…» [41]. Перечень святых, образы которых живописцы должны были изображать на сотенных знаменах, вносился в «мастерскую» или «мастеровую» книгу Оружейной палаты [42]. Первая партия из заказа камчатых знамен, на которых с одной стороны указано было писать святых, а на обороте – кресты «о пяти степенях», была поднесена Государю в апреле к празднику Пасхи [43]. «Живописец» Иван Безмин представил полковое Гербовое и 4 сотенных знамени: царя Давида, царевича Димитрия, мученика Прокопия и Андрея Стратилата; Иван Богданов сын Салтанов – 5 сотенных камчатых знамен: Логина Сотника «иже при Кресте Господне», благоверного кн. Довмонта Псковского, Архистратига Божия Архангела Михаила, благоверного князя Георгия Владимирского и мученика Севастьяна; Дорофей Ермолаев – 2 сотенных знамени: мученика Мардария и великого князя Василия Ярославского.

В новую войну Россия втягивалась постепенно, поначалу еще рассчитывая избежать прямого столкновения с армиями османов. В марте 1675 г., готовя экспедицию на Северный Кавказ и далее во главе с князем К.М. Черкасским – в Крым, к выступлению из Москвы воеводы Андрея Леонтьева, в Казенном приказе сшили для конных сотен уфимских детей боярских и башкир сотенные знамена совершенно отличные от московских сотенных знамен – без священных изображений и без крестов на знаменных полотнищах, а сами полотнища – без опушек, зато с «хвостами» [44]. Знамена эти после похода были привезены в Москву в 184-м (1675/76) г. и хранились в приказе Казанского дворца до декабря 1678 г., когда их вернули в Казенный приказ [45].

С началом масштабных походов русских войск на юг, за Днепр, армии понадобились новые сотенные знамена. В июле 1676 г. от 8 числа в Казенном приказе кроили и шили 30 сотенных дорогильных знамен вишневых, зеленых, лазоревых и др. цветов для полка князя В.В.Голицына [46]. В 1676 г. в числе царского заказа «в поднос» Государю к празднику Пасхи следующего 1677 г. мастерам Оружейной палаты были заказаны и знамена – полковое и сотенное. На представленном в указанный срок весной 1677 г. сотенном знамени с обеих сторон по желтой камке был писан «Грозный воевода Архистратиг Божий Михаил» [47]. Полотнища всех сотенных знамен несли вшитое изображение Креста «о пяти степенях» [48].

В 1680-90-е гг. встречается использование сотенных знамен с иконописными изображениями в качестве полковых воеводских, каковых случаев в правление Алексея Михайловича нам не встретилось. В феврале 1685 г. по Государеву указу Петр Васильевич Большой Шереметев выдал воеводе стольнику Степану Афанасьевичу Собакину для Сибирской службы сотенное знамя писаное по жаркой камке «Архистратиг Божий Михаил на коне, в правой руке – Крест, в левой руке – меч; на другой стороне Крест о пяти степенях, трость, копие, шесть звезд – писаны золотом и серебром; над Крестом подписано: “Царь Славы Иисус Христос”» [49]. Вернул стольник в Оружейную палату знамя вместе с казенным прапором в июле 1690 г. «побиты гораздо» [50].

После Чигиринских походов массовое изготовление в Казенном приказе и Оружейной палате сотенных камчатых и тафтяных знамен развернулось при подготовке к Крымскому походу в феврале-марте 1687 г., но среди многих десятков сотенных знамен, изготовленных московскими мастерами к походу князя В.В.Голицына, писаные знамена ни разу не упоминаются [51]. В то же время, для похода в полки были выданы все имевшиеся в наличии в Оружейной палате сотенные знамена, среди которых должны были находиться и знамена со святыми и ангелами [52].

Петр I. Портрет XVIII в.
Петр I. Портрет XVIII в.

Знамена эти прослужили и во втором Крымском походе 1689 г., но когда царь Петр собрался идти на Азов, оставшихся с Крымских походов сотенных знамен уже не хватило даже в 100 конных сотен Большого полка боярина и воеводы А.С.Шеина, и в феврале 1696 г. пришлось вновь организовывать шитье сотенных знамен [53]. Сшитые знамена Казенный приказ отсылал тотчас в Оружейную палату для написания золотом и серебром: на серединах – «Животворящие Кресты о пяти степенях, копие, трость, по сторонам – по 3 звезды, по каймам кругом – травы» [54]. Всего в армию в оба Крымских похода из Оружейной палаты было выдано 110 сотенных камчатых писаных и тафтяных неписаных знамен [55].

Работа по починке и изготовлению недостающих знамен возобновилась через год в феврале 1697 г. при подготовке ко второму Крымскому походу [56]. Кроил и шил новые сотенные знамена теперь не только Казенный приказ, но и Оружейная палата, для чего Казенный приказ прислал туда 91 аршин камок разных цветов [57]. В поход на Азов отправился сам Государь, а за ним и сотни московских чинов, почему знамена со святыми, впервые упомянутые при подготовке Государева похода Алексея Михайловича на Смоленск (1654), вновь реяли над московскими сотнями-ротами. Как становится известно из докладной выписки Оружейного приказа, для Азовского похода 1696 г. в Большой полк А.С.Шеина в числе 100 сотенных знамен было выдано: 12 камчатых, на которых «с обе стороны мученики и благоверные князи», писаное тафтяное и «писаное по полотну», а также 79 неписаных тафтяных знамен [58]. После Первого Азовского похода в ходе подготовки ко второй Азовской экспедиции в 205-м (1696/97) г. были сшиты еще 12 камчатых знамен, на которых мастера Оружейной палаты с обеих сторон написали золотом Степенные Кресты, а на каймах – «травы», так что во второй поход приказ отпустил уже 112 сотенных знамен [59].

В 1697 г., при копировании старых ветхих камчатых знамен, на которых святые были писаны то с обеих сторон, то с одной стороны, а с другой – Степенные Кресты, на копийных полотнищах с обеих сторон живописцы написали Степенные Кресты. Причина такого упрощения символики становится ясна из документов по подготовке сотенных знамен к следующему, второму, Азовскому походу. В смете 1698 г. указывалось: «буде писать против прежних: с одну сторону – святых, з другую сторону – Кресты, по каймам – пописи», – на 13 писаных знамен потребуется 65 золотых в передел на сусальное золото; если же писать «против того как писаны в прошлом во 205-м году, с обе стороны Кресты, на каймах – травы», то на те же 13 сотенных знамен понадобится в передел на сусальное золото 39 золотых [60]. Вопрос решил приказной судья Ф.А. Головин, приказавший писать на камчатых знаменах «воображенье святого Честного и Животворящаго Креста Христова с обе стороны против того, как писаны в 205-м году» [61].

Итак, можно констатировать, что конные сотенные знамена с иконописными изображениями вряд ли являлись традиционными русскими знаменами, какие делались «при прежних Великих Государях». Традиционными знамена данного вида стали лишь к 1670-80-м гг., когда в условиях господства прецедентной приказной практики старые ветхие знамена московской конницы Алексея Михайловича оказались образцами для копирования живописцами и иконописцами на новых сотенных знаменах образов ангелов, святых и благоверных князей. Весьма вероятно, что впервые священные образы были написаны при подготовке к войне с Речью Посполитой (тогда же они впервые и упоминаются в документах), когда конфессиональный вопрос в отношениях двух готовящихся к схватке государств играл не последнюю роль, а сам Тишайший решительно заявил себя покровителем и заступником всего православного мира. Исчезновение с полотнищ сотенных знамен святых образов, казалось бы, вызвано преимущественно экономическими соображениями. Однако неслучайно эти экономические причины оказались актуальны именно в период правления Петра I, когда московские конные сотни уже перестали быть элитой армии в представлениях царя и его окружения [62]. С другой же стороны, духовная ценность этих символов православного царства в их глазах оказалась в значительной степени девальвирована, и обыкновенный приказной судья мог своей властью решить вопрос о замене данных символов на знаменах московских конных сотен.

В иконописных сотенных знаменах, впервые изготовленных для московской поместной конницы Государева полка в преддверие похода на Смоленск Алексея Михайловича, можно усмотреть символическое воплощение претензий московских самодержцев на наследие Дома Владимира Святого. Сами московские сотни Государева полка, возглавляемые в большинстве случаев князьями из родов Рюрика или Гедимина и несущие на своих знаменах образы почитаемых святых и благоверных князей из различных земель «всеа Великия и Малыя и Белыя Русии» у людей русских православных неизбежно должны были вызывать ассоциацию с русскими князьями во главе своих дружин, собранными наконец-то под единой державой православного царя, когда стяги всех князей «смотрят в одну сторону».

"Спас Нерукотворный". Знамя 1690 г.

Символика и эстетика появившихся в середине XVII в. иконописных сотенных знамен ассоциативно связана с символикой иконы середины XVI ст. «Видение Иоанна Богослова», более известной под именем «Благословенно воинство Царя Небесного» или «Церковь воинствующая». Над московскими сотнями на знаменах во главе с «архистратигом Божьих сил» архангелом Михаилом шли в бой небесные заступники – наиболее почитаемые общеправославные и общерусские святые чудотворцы, воины и благоверные русские князья. Символически конные сотни Государева полка несли над собой всю «Святую Русь», помогающую «во бранях на враги».

Но и всей Русью не ограничивалась символика иконописных сотенных знамен Государева полка: Алексей Михайлович, полагавший себя прямым духовным наследником первого христианского императора Константина Великого, простирал свою длань над всеми братскими по вере народами, завоеванными и угнетаемыми мусульманами и католиками. Культурно-конфессиональное одиночество Московского государства, обусловленное, с одной стороны, противостоянием с миром ислама, захватившим к 1453 г. все общеправославные святыни, а с другой, – пропастью взаимного непонимания и неприятия, которая разверзлась между православным и католическим миром, по крайней мере, к XIV столетию, стало долговременным феноменообразующим фактором исторического развития Руси. Из всех русских царей Алексей Михайлович, в наибольшей степени приблизившись к образу «нового царя Константина», стремился собрать на своих знаменах священные образы со всей православной ойкумены. В них современники черпали силы и мужество в борьбе за веру, которую почитали истинной и которую многие современники в разных частях православного мира тесно увязывали с борьбой за политическую и духовную свободу.

Взгляд на Русь XVI-XVII вв. через систему духовных ценностей, материально выраженных в священных образах и символах – Храмах Божьих, иконах, крестах, знаменах, в популярной среди русских людей житийной литературе, – является едва ли не единственно возможной попыткой увидеть русскую историю этой эпохи глазами русских современников, а не глазами иноземцев – представителей другой агрессивно чуждой культуры, чьи мнения и оценки во многом впитала отечественная историческая наука.

Примечания:

[1] Флоря Б.Н. У истоков религиозного раскола славянского мира (XIII в.). СПб., 2004. С. 174-221.
[2] Яковлев Л. Русские старинные знамена. М. 1865. Ч. I. Опыт исторического исследования о русских старинных знаменах.
[3] Николаев Н.Г. Исторический очерк о регалиях и знаках отличия русской армии. Т. I. Великокняжеский и царский периоды. СПб. 1898.
[4] Николаев Н.Г. Знамена как памятники древнерусской иконописи. – Иконники Оружейного приказа // Николаев Н.Г. Указ. соч. Приложение № IV. С. 23-31.
[5] Вилинбахов Г.В. Всадник русского герба. // Труды Государственного Эрмитажа. Вып. XXI. Нумизматика. № 5. Л. 1981. С.117-122; Он же: Отражение идей абсолютизма в символике петровских знамен. // Культура и искусство России XVIII века. Новые материалы и исследования. Сб. ст. Государственный Эрмитаж. Л. 1981. С. 7-25; Он же: Русские знамена XVII века с изображением единорога. // Сообщения Государственного Эрмитажа. Вып. XLVII. Л. 1982. С. 22-24; Он же: Знамена как исторический источник и их место в системе геральдических памятников. // Геральдика. Материалы и исследования. Л. 1983. С. 96-108; Он же: Легенда о «Знамении Константину» в символике русских знамен XVII-XVIII веков. // Труды Государственного Эрмитажа. Вып. XXIII. Из истории русской культуры. Л. 1983. С. 26-41; Он же: Крест царя Константина в средневековой воинской геральдике Европы. // Художественные налитники и проблемы культуры Востока. Сб. ст. Л. 1985. С. 188-196.
[6] Л. Яковлев полагал, что слово «знамя» в значении боевого значка на древке появляется в XV в. и окончательно вытесняет из обихода древний «стяг» к концу XVI в.: Яковлев Л. Русския старинныя знамена. (Древности Российского государства, Дополнение к III отделению) Ч. I. Опыт исторического исследования о русских старинных знаменах. М. 1865. С. 3; Н.Г. Николаев, исходя из неверной датировке «Сказания о побоище на Куликовом поле» датировал появление «знамени» в названном значении концом XIV в., а вытеснение им старинного «стяга» – началом XVI столетия: Николаев Н. Исторический очерк о регалиях и знаках отличия русской армии. Т. I. Великокняжеский и царский периоды. СПб. 1898. С. 17. Как И.И. Срезневский (не считая его отсылки к Карамзину), так и современные составители Словаря русского языка XI-XVII вв. дают первое известное им употребление «знамени» в военно-прикладном значении лишь под 1552 г.: Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным источникам. Т. 1. (А-К). СПб. 1893. Стб. 991; Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 6. (зипун-иянуарий) М. 1979. С. 47; Составителям Словаря древнерусского языка XI-XIV вв. “знамя” в значении военного значка на древке вообще не известно: Словарь древнерусского языка (XI – XIV вв.). Т. III. (добродетельно – изжечися) М. 1990. С. 398. В то же время Срезневский дает последние примеры употребления древнего слова “стяг” под 1392 г.: Срезневский И.И. Указ. соч. Т. 3. (Р-?). СПб. 1912. Стб. 591. Вопрос о более точной датировке смены терминов требует дополнительного специального исследования.
[7] Контамин Ф. Война в средние века. СПб. 2001. С. 142-149.
[8] О судовых ратях см.: Артемьев А.Р. Об ушкуйничестве в Псковской земле // Советская этнография. 1991. № 3. С. 111-116; Малов А.В. Закат ушкуйничества в XV веке и судьба его наследия. // Россия в X-XVIII вв. Проблемы истории и источниковедения. Тезисы докладов и сообщений вторых чтений, посвященных памяти А.А. Зимина. Москва. 26-28 января 1995 г. М. РГГУ. 1995. С. 328-330; Макаров Л.Д. Военное дело вятчан в XII-XV вв. // Военная археология. Оружие и военное дело в исторической и социальной перспективе. Материалы Международной конференции 2-5 сентября 1998 г. СПб. 1998. С. 216-219; Алексеев Ю.Г. «И многих татар топили…»: Судовые рати Ивана III // Родина. 2003. № 12. С. 44-47.
[9] Марголин С.Л. Начало стрелецкого войска. // Московский областной педагогический институт. Ученые записки. 1939. Т. 1. Кафедра истории народов СССР. С. 47-53; Чернов А.В. Образование стрелецкого войска. // ИЗ. Вып. 38. 1951. С. 281-290.
[10] Герберштейн С. Записки о Московии. М. 1988. С.
[11] Пахомов И.В. Пищальники Василия III. // Военно-исторический журнал «Цейхгауз». Вып. 20. 2002. № 4. С. 6-9.
[12] Флетчер Дж. О государстве Российском. М. 2002. С. 84.
[13] Малов А.В. Выборные полки солдатского строя. 1656-1671 гг. Автореферат дис. на соискание уч. степ. канд. ист. наук. М. 2002; Он же. Русско-шведская война 1656-1658 гг. и военное строительство в России. // Россия и Швеция в средневековье и новое время: архивное и музейное наследие. Доклады и сообщения участников международной научной конференции, приуроченной к работе в Государственном Историческом музее выставки «Орел и лев. Россия и Швеция в XVII веке» 15-17 мая 2001 г. М. 2002. С. 126-149; Он же Конница нового строя в русской армии в 1630-1680-е гг. // ОИ (в печати.); Курбатов О.А. Из истории военных реформ в России во 2-й половине XVII в. реорганизация конницы на материалах Новгородского разряда 1650-х – 1660-х гг. Автореферат дис. на соискание уч. степ. канд. ист. наук. М. 2003.
[14] О знаменах с изображением Степенного Креста на древнерусских миниатюрах см.: Рабинович М.Г. Древнерусские знамена (X-XV вв.) по изображениям на миниатюрах. // Новое в археологии. М. 1972. С. 170-181; Степенные же кресты в круге изображены и на стягах «богоугодной» новгородской рати на хранящейся и экспонируемой в Третьяковской галерее новгородской житийной иконе середины XV в. «Знамение Пресвятые Богородицы», изображающей битву суздальцев с новгородцами. На стяги с крестами на ряде списков названной иконы обратил внимание Симонов: Симонов Р.А. Каким было знамя св. Дмитрия Донского? // «Гербовед». Вып. 39. 2000. № 1. С. 137.
[15] Яковлев Л. Указ. соч. С. 17; Левыкин А.К. Воинские церемонии и регалии русских царей. М. 1997. С. 33, 36.
[16] Симонов Р.А. Указ. соч. С. 139.
[17] О знаменном прикладе в целом русских знамен XVII в. см. подробнее: Малов А.В. Знамена войск нового строя. С. 6-10.
[18] Малов А.В. Знамена войск нового строя: Символика креста. С. 2-7.
[19] Павел Иовий I. Книга о московском посольстве к Иоанну Руфу, архиепископу консентийскому // Россия в первой половине XVI в. М., 1997. С. 253.
[20] Яковлев Л. Указ. соч. Ч. II. Подробная опись русских старинных знамен. № 3573. С. 8-10.
[21] Флетчер Дж. Указ. соч. С. 93.
[22] Gwagnina A. Kronika S?rm?cyey Europ?kiey w ktorey sie zamyka krole?two Pol?kie ze w?zy?tkiemi P???twy, Xi??twy, y Prowincy?mi ?wemi: Tud?ie?te? Wielkie Xi??two Litew?kie, Ru?kie, Pru?kie, Zmudzkie, Inflant?kie, Mo?kiew?kie, y cz??? T?t?row. Pizez Alexandra Gwagnina z Werony, Hr?bie P??acu L?ter???kiego Rycerz?p??ow?nego, y Rotmi?trz? Iego K.M. Perwey Roku 1578. po ???inie wyd?na. Aterazz?? z przyczynieniem tuch Krolow, ktorych w ???i??kiey niem??: Tudzie? krolefw. Pa??tw, In?ut, ?iem S?owi???kich, Wo?o?ey, P?nnoniey, Bohemiey, Germaniey, D?niey, Szwecyey, Gothyey, etc. Z? ?tar?niem tego? Autor? z wielk? pilno??i? z L??i??kiego na Pol?kie prze?o?ona, y Rozd?ia??mi na X. K?iag kro?iuchno zebr?na. Cum Gratia ? Priuilegio S.R.M. w Krakowie, w Druk?rniey Miko??i? Lob?, Roku P???kiego. 1611. (экземпляр из библиотеки Синодальной типографии: РГАДА. Синодальная типография. [ИН. 2472.])
[23] У А.Гваньини бой датирован 1566 г., когда Курбский уже находился в Литве: Gwagnina A. Ор. cit. S. 136. О сражении см.: Хорошкевич А.Л. Россия в системе международных отношений середины XVI. М. 2003. С. 293-294.
[24] Gwagnina A. Kronika Wielkie Xi??two Litew?kiego // Gwagnina A. Ор. cit. S. 78.
[25] В книге Гваньини сражение датировано 1500 г.: Gwagnina A. Kronika ubo Krotkie opi??nie ziemie Inflant?kiey, y Zmudzkiey, ze w?zytkiemi Zamki, Mi?ty, Prowincy?mi, y P?n?twy, do nich nale??cymi: A to ?? k?i?gi V. Przyczynione ?o niektore woyny godne p?mie?i ktore Inflantczycy z Mo?kw? y z innymi postronnymi narody miew?li: n? o?t?tku iako t? zcna Prowincya w r?ce Niezwy?i??onego Krol? Pol?kiego Przy?z??. // Gwagnina A. Ор. cit. S. С. 15. О сражении см.: Зимин А.А. Россия на рубеже XV-XVI столетий (Очерки социально-политической истории). М., 1982. С. 190.
[26] Волков В. Хитрая война. Московско-литовское противостояние 1492-1494 годов // Родина. 2003. № 11. С. 62.
[27] Начиная с двух древнейших знамен, исторически приписываемых Ивану Грозному: Знамя «Великий стяг» 1560 г., на котором в середине по лазоревой тафте писано Видение Иоанна Богослова и знамя Всемилостивейшаго Спаса шитое по червчатой камке, которое было в походе царя Ивана Васильевича на Казань в 1552 году – № 3573 и № 3572 соотвестственно по Описи Московской Оружейной палаты 1884 года (М. Ч. 3. Знамена, прапоры, значки, флаги и штандарты.)
[28] Например, два сохранившихся прапора боярина Василия Семеновича Волынского: один с «Константиновским» сюжетом, другой с мифическим сюжетом «Знамения Царяградского».
[29] Яковлев Л. Указ. соч. Ч. I. Опыт исторического исследования о русских старинных знаменах. С. 47.
[30] Подробнее об этом см.: Малов А.В. Знамена войск нового строя: Символика креста… С. 2-7.
[31] РГАДА. Ф. 192. Театры войны. (Hondius)
[32] Рабинович М.Г. Древнерусские знамена (X-XV вв.) по изображениям на миниатюрах. // Новое в археологии. М. 1972. С. 170-181.
[33] Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным источникам. М. 2003. (Репринт с изд.: СПб. 1893.) Т. 1. (А-К). Стб. 828; Словарь русского языка XI – XVII веков. Вып. 5. (Е – ЗИНУТИЕ). М. 1978. С. 52; Словарь промысловой лексики Северной Руси XV-XVII вв. Вып. 1. А-И. СПб. 2003. С. 189.
[34] Словарь древнерусского языка (XI – XIV вв.): в 10-ти Т. Т. III. (добродетельно – изжечися). М. 1990. С. 212.
[35] Приказал писать это знамя 22 января ст.кн. И.Б.Троекуров: РГАДА. Ф. 396. Архив Оружейной Палаты. Оп. 1. № 8901. Л. 1.
[36] Черновик списка знамен: РГАДА. Ф. 396. Архив Оружейной Палаты. Оп. 1. № 13119. Л. 2-5; чистовик: Там же. Л. 6-7.
[37] Там же. Оп. 1. № 13131. Л. 1-5.
[38] Там же. Оп. 1. № 14313. Л. 4.
[39] На другой стороне полотнища изображался степенной Крест; кроме специально указанных в таблице случаев все середины и опушки тафтяные: Там же. Оп. 1. № 14204. Л. 1-2.
[40] Там же. Оп. 1. № 15249. Л. 1.
[41] Там же. Оп. 1. № 15266. Л. 1.
[42] «А которых святых на тех знаменах велено писать, и то писано именно в мастерской книге»: Там же. Оп. 1. № 15266. Л. 8, 11.
[43] Все знамена «снесены» были 18 апреля: Там же. Оп. 1. № 15492. Л. 1-2.
[44] Там же. Оп. 1. № 15467. Л. 1-3.
[45] Там же. Оп. 1. № 17679. Л. 1.
[46] Там же. Оп. 1. № 16183. Л. 1.
[47] Там же. Оп. 1. № 16897. Л. 1-2.
[48] Там же. Оп. 1. № 18100. Л. 1-2.
[49] Там же. Оп. 1. № 23089. Л. 1.
[50] Там же. Оп. 1. № 23089. Л. 3.
[51] Там же. Оп. 1. № 24984. Л. 1; № 25001. Л. 1; № 25002. Л. 1-2; № 25013. Л. 1-5; № 25037. Л. 1-2; № 25039. Л. 1-2.
[52] Там же. Оп. 1. № 33298. Л. 1.
[53] Там же. Оп. 1. № 32084. Л. 1-2;№ 32093. Л. 1; № 32106. Л. 1.
[54] Там же. Оп. 1. № 32751. Л. 4.
[55] Там же. Оп. 1. № 33532. Л. 1.
[56] Там же. Оп. 1. № 32751. Л. 1-7.
[57] Там же. Оп. 1. № 32768. Л. 1.
[58] Там же. Оп. 1. № 33298. Л. 1-2.
[59] Там же. Оп. 1. № 33298. Л. 1; № 33550. Л. 3.
[60] Там же. Оп. 1. № 33298. Л. 2-3; № 33531. Л. 1-3.
[61] Там же. Оп. 1. № 33531. Л. 4, 5.
[62] С удовольствием выражаем признательность О.А. Курбатову, обратившему наше внимание на эту сторону вопроса.

Ссылки по теме
Последние публикации раздела
Форумы