Открылась выставка «Царский храм. Святыни Благовещенского собора в Кремле» (комментарий в цифрах и фактах)

Ковчег-Мощевик («Ковчег Дионисия Суздальского»)
Создан по заказу нижегородского князя Дмитрия Константиновича для святынь, привезенных из Константинополя архиепископом Дионисием Суздальским; Нижний Новгород (?), греческий и русские мастера, 1383; Дерево, медь, серебро, цветные камни, жемчуг, стекла, перламутр, слюда; эмаль по оброну, скань, золочение; 39x39x2 Инв. № МР—1030

Мощевик в виде равноконечного креста, состоящего из центрального квадрата и примыкающих полукружий (согласно описям Благовещенского собора — «крест со Страстями в киоте <...> четвероконечном» или «кивот крестообразный»), деревянный, в серебряном золоченом окладе.

В центре — крестообразный равноконечный ковчежец с частицей Истинного (Голгофского) Креста Господня, по сторонам от него — шестнадцать регулярно расположенных ковчежцев восьмилепестковой формы со слюдяными оконцами, сквозь которые можно видеть замастикованные частицы мощей. Все святыни ковчега поименованы в искусных обронных надписях, расположенных вокруг углублений. Тринадцать из них связаны со Страстями Христа, одна — с Рождеством Христовым и две — с Успением Богоматери. Вокруг ковчежцев и в примыкающих полукружиях — изображения Страстного цикла, который предваряется «Входом в Иерусалим» (в левом полукружии), затем продолжается по часовой стрелке в четырех квадратах по сторонам Истинного Креста, где помещены: «Возведение на крест», «Распятие с предстоящими», «Снятие со креста» и «Положение во гроб» (все эти композиции сопровождаются изображениями двух скорбящих ангелов и двух херувимов); за ними следуют: «Святые жены у гроба Господня» в правом полукружии, «Вознесение» в верхнем и «Сошествие во ад» в нижнем.

Оклад выполнен в технике эмали по оброну, фон и детали изображений, надписей и орнаментов заполнены черной и зеленой полупрозрачной эмалью. По сторонам углубления для частицы Истинного креста и по краю полукружий ковчега — полосы сканного орнамента с крупными и более мелкими перламутровыми плашками, жемчужинами, цветными камнями и стеклами в гладких гнездах, большинство этих вставок не первоначальные.

По периметру центрального квадрата ковчега расположена «летопись»: Б[ОЖЕС]ТВ[ЕН]НЫЯ СТР[А]СТИ ВЕЛИКАГО БОГА СП[А]СА НАШЕГО ХРИСТА ПРЕНЕСЕНЫ ИЗО Ц[А]РЯГРАДА СМЕРЕНЫМО АРХИЕП[И]СК[О]П[О]МЪ ДИОНИСЬЕ[...] / С[ВЯ]ТУЮ АРХИЕПСПЬЮ В СУЗДАЛЬ В НОВЪГОРОДО В Г[ОРО]ДЕЦЬ ПОДШАНЬИЕМ МНОГИМ И ПОДВИГОМ И СПОСПЕЩНИКИ / [В]СЯ БОГОНОСНЫЯ ОТЬЦА ВО Ц[А]РИГРАДЕ РАВНО АНГ[Е]Л[А]МЬ ЖИ/ТЬЕ ИМУЩА ПРИ ВСЕС[ВЯ]Т[Е]МЬ ПАТРИАСЕ НИЛЕ ПР[И] ВЕЛИКОМ КНЯЗИ ДМ[ИТРИИ] КОСТЯНТИНОВИЧЕ ИЖЕ СОЗДА РАКУ СИЮ В ЧЕСТЬ И В СЛАВУ Ч[Е]СТ[НЫ]МЬ СТР[АС]Т[Я]МЬ СИМЪ Х[РИ]С[ТО]ВАМ В ЛЕ[ТО] 6000-НОЕ 891-Е ИНДИКТА ВЪ 6-ТЫ.

Боковые стороны ковчега обложены массивным серебряным золоченым окладом с обронным растительным орнаментом и фигурными клеймами с буквами Ч и К («Честной Крест»), оборот — гладкий, из золоченого серебра. Оклад лицевой стороны ковчега ветхий, имеются трещины; первоначальные оклад боковых и оборотной сторон, драгоценные камни, а также стекла, закрывавшие отверстия для мощей, утрачены. Эмаль частично потеряла полировку и в отдельных местах выкрошилась.

Даты некоторых поновлений можно установить по описям Благовещенского собора. В 1680 г. оклад боковых и оборотной сторон ковчега был гладкий, а его центральная часть была украшена рубинами и сапфирами. Существующий ныне оклад боковых сторон был сделан в последнее десятилетие XVII в., так как в Описи Благовещенского собора 1701—1703 гг. отмечено: «...деланы те края <...> при ключарстве Ивана Афанасьева»; между 1721 и 1745 гг. драгоценные камни ковчега уже были частично утрачены, так как в Описи 1745 г. помечено: «Ныне в том кресте неявилось шти камней, а какие того знати непочему»; между 1771—1817 гг. стеклянные окошечки ковчега были заменены на слюдяные; в 1856 г. по контурам ковчега были положены массивные серебряные обкладки и сделан новый оклад оборотной стороны с отверстием для подвешивания, а под обветшавший древний оклад лицевой стороны был подложен медный лист. Согласно Описи 1916 г., в 1914 г. для ковчега «был устроен дубовый с двумя крышками, одна из коих с зеркальным стеклом, футляр-киот».

Ковчег, обычно именуемый в научной литературе «Ковчегом Дионисия Суздальского», в XIV—XV вв. был известен как «Большие Страсти Спасовы». Он занимает выдающееся место среди дошедших до нас мощевиков Древней Руси и по составу священных вложений, и по своему художественному совершенству, и по обилию и литературным достоинствам многочисленных надписей, и по размеру. Одновременно это главнейшая родовая святыня московских правителей, один из старейших памятников русской государственности.

Почитание Истинного Креста и Страстей Христовых имело в Средние века огромное значение для христианских монархов как в политической, так и в частной жизни. Их частицы обязательно были и в молельне главы государства, и в его наперсном кресте. В качестве символа освящения власти реликварии Страстей играли значительную роль в церковно-государственной обрядности. Недаром в духовных грамотах (завещаниях) московских великих князей XV в. ковчег, называемый «Страсти Спасовы», возглавлял перечень святынь; он олицетворял собой духовное наследство православного правителя, его долг служения Христу и спасительным Страстям Господним, был источником благодати Божией в управлении государством и в борьбе с врагами. Лица, причастные к созданию этого реликвария Страстей, играли важные роли в политической и церковной жизни той эпохи, а его сооружение совпало с острейшим моментом в борьбе русских князей за главенство на Руси, то есть за ханский ярлык на великое княжение Владимирское.

Архиепископ Дионисий Суздальский был не только одним из выдающихся духовных деятелей той эпохи, но и дипломатом, доверенным лицом московского князя. Московский летописец характеризует его как «мужа... хитра, премудра, разумна, промышленаже и расъсудна, изящена в божественных писаниях, учительна и книгам сказателя...». С величайшим трудом он собрал в Царьграде частицы Спасовых Страстей, находившиеся главным образом в личном владении византийский императоров, и привез их на Русь. Это событие было занесено в летописи и, несомненно, подняло в глазах современников духовное значение его кафедры, тогда же получившей от Константинопольского патриарха ранг архиепископии, второй после новгородской, на Руси. Дионисий уделяет частицы этой святыни монастырям своей епархии, но главную часть их вручает суздальско-нижегородскому князю Дмитрию Константиновичу, вероятно, финансировавшему их поиски. Реликвии были привезены в январе 1383 г. и уже к марту этого года (1 марта начался упомянутый в его надписи 6891 г.), скорее всего, к Великому четвергу (который в 1383 г. выпал на 19 марта). По заказу князя для них была сооружена драгоценная рака со священными изображениями, так как в Великий четверг происходило торжественное соборное поклонение Страстям Господним, возглавляемое светскими и духовными иерархами.

Дионисий, безусловно, был причастен к художественному замыслу раки и являлся автором ее многочисленных надписей. «Создатель» раки, князь Дмитрий Константинович, также был одной из интереснейших фигур своей эпохи. Образованный человек, сын гречанки, возможно, связанной с семьей византийского императора, он в начале 1360-х гг. претендовал на великое княжение Владимирское и даже занимал некоторое время владимирский стол, стремился вместе с архиепископом Дионисием создать в своей вотчине летописный свод с общерусской традицией, несомненно, обладал художественным вкусом и привлекал к украшению храмов княжества лучших художников того времени. Создание такого ковчега — самого большого на Руси как по размеру, так и по составу Страстных реликвий, сопряженное с огромными затратами, может служить подтверждением политического и культурного расцвета нижегородского княжества.

Ковчег сооружался, по всей видимости, непосредственно в Нижнем Новгороде. Дмитрий Константинович умер вскоре после завершения работы, а архиепископ Дионисий по поручению тестя нижегородского князя — великого князя Дмитрия Ивановича — отправился в Константинополь, где получил от патриарха сан русского митрополита, но на обратном пути был арестован в Киеве Владимиром Ольгердовичем и через полтора года умер в заточении.

По ярлыку Тохтамыша нижегородский стол занял брат Дмитрия Константиновича Борис, несомненно, унаследовавший и ковчег. Сыновья Дмитрия — Василий и Семен — начинают междуусобную борьбу с дядей, в ходе которой, в 1388 г., Дмитрий Иванович помог своим шурья получить от дяди часть территории нижегородского княжества. Ковчег, как своего рода символ легитимной власти суздальско-нижегородских князей, вероятно, был перенесен к этому времени в Суздаль, тем более, что с 1392 г. Нижний Новгород уже входил в великокняжеские владения, а Суздаль еще сохранял независимость. В 1394 г. князь Борис Константинович, по сообщению Троицкой летописи, представился и «положен быть в Суждале в своей отчине». Вскоре после смерти дяди Василий и Семен, желавшие получить ярлык на княжение, «побегоша из Суждаля к Орде зело вскоре и гонишася за ними и не могоша постигнута», в этот драматический момент ковчег мог быть спрятан. Весной 1401 г., вскоре после окончательного присоединения Суздальско-Нижегородского княжества к Москве, эти «Страсти Спасовы, некоторое время бывшие», по словам летописи, «зазданны в стене» Рождественского собора в Суздале, были обретены и торжественно перенесены в Москву, «их же срьте у Москвы весь град с кресты».

Перенос частиц Истинного Креста и Страстей стал своего рода триумфом Москвы и великого князя, получившего орудия победы Спасителя, с помощью которых он мог впредь сокрушать врагов. Вероятно, «это важнейшее для Москвы событие духовной жизни совершилось... не без участия великой княгини Евдокии, вдовы великого московского князя Дмитрия Ивановича» и дочери создателя ковчега Дмитрия Константиновича.

После перенесения в Москву ковчег, несомненно, чтился и как семейная, дедовская святыня великого князя. В двух духовных грамотах сына Дмитрия Донского Василия Дмитриевича «Страсти большие» упоминаются на первом месте. В качестве благословения старшему сыну они переходят из поколение в поколения. В 1446 г., в ходе борьбы за московский стол, ковчег вместе с другой княжеской «святостью» был захвачен Дмитрием Шемякой и Иваном Можайским, вопрос о его возврате особо оговаривался в «докончальной» и «перемирной» грамотах противоборствующих князей. Русские архиепископы четырежды напоминают Шемяке о «Страстях Спасовых»: «...не отдашь святости... Страсти Спасовы — сам на себя наложишь тягость церковную духовную». Однако Шемяка нарушил «крестное целование» и определенные для возврата сроки, вернув лишь часть казны, а из «святости» не отдал ничего.

История возврата ковчега в сохранившихся документах не отражена. В духовной грамоте Василия Васильевича 1462 г. значатся некоторые из похищенных, и, следовательно, возвращенных святынь, но «Страстей больших» там нет. В XV — первой половине XVII в. ковчег хранился в великокняжеской, а затем царской Крестовой и Образовой казне, скорее всего, находился непосредственно в Крестовой (или моленной) комнате, где совершались утренние и вечерние молитвы и, помимо икон, находились «благословенные от родителей и сродников» кресты, панагии и ковчежцы со святыми мощами. В Благовещенский собор он был перенесен лишь во второй половине XVII в., вероятно, в царствование Федора Алексеевича, особо заботившегося о средоточии всех святынь, так как в старейшей из сохранившихся Описи собора 1680 г. ковчег фигурирует с пометой, что в «прежних переписных книгах» он не значится.

В XVII — начале XX в. ковчег являлся одной из главнейших святынь Благовещенского собора. В XVII—XVIII вв. он располагался на особом поставце у Горнего места, в XIX в. уже хранился в ризнице и, по сведениям протоиерея собора Н. Извекова, выносился для поклонения и лобзания за всенощным бдением только трижды в году: 31 августа, когда праздновалось Положение пояса Богородицы в Халкопратиях, 13 сентября, накануне Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста, и во время Великого поста, в субботу накануне недели Крестопоклонной.

Ковчег-мощевик с иконой свв. Константина и Елены и Крестом Животворящего Древа («Ковчег Князя Хворостинина»)
Москва, середина XVI в – 1621; Золото, серебро, драгоценные камни, жемчуг, дерево. бархат; чеканка, эмаль, скань, чернь, золочениеж 37,4x29) Инв. № МР – 1059/1-7)

Внутри серебряного ковчега первой трети XVII в. с резными изображениями Распятия и Воскресения на крышке находится золотая чеканная икона конца XVI — начала XVII в. с образами святых Константина и Елены, обретших Голгофский крест Господень и утвердивших в Константинополе его почитание. В икону вставлен заключенный в драгоценную оправу крест середины XVI в. с частицей Животворящего древа Голгофского Креста, который, как предполагается, выносили при вступлении на престол русских государей, начиная с венчания на царство Ивана IV в 1547 г. В иконе также помещена панагия с тремя камнями от Гроба Господня и от доски Гроба, привезенными в 1603 г. в Москву посланником Иерусалимского патриарха Феофаном, ставшим впоследствии патриархом. С оборотной стороны ковчега, в трех потайных ящичках, находятся два серебряных мощевичка с изображениями Матфея Чудотворца и святой Гликерии. На ковчеге имеются многочисленные надписи, в том числе и датирующие, с указанием вкладчика ковчега — князя И.А. Хворостинина.

Согласно Описи Благовещенского собора 1680 г., в ковчеге хранились мощи нескольких святых: перст святой Параскевы, перст Матфея Новомученного Чудотворца и небольшая кость святой Гликерии; причем мощи Матфея были обнизаны «жемчугом кафимским средним». Впервые икона с крестом упоминается в «Описи Большому Государеву наряду в Государевой Большой казне» 1642 г. (описание ковчега в этой Описи не сохранилось). Между 1642 и 1680 гг. ковчег с иконой оказался в Благовещенском соборе, возможно, после специального указа царя Федора Алексеевича о передаче рак с мощами из Образной палаты в придворный храм. Хранился ковчег вместе с другими крестами, раками золотыми и серебряными «в поставе деревянном в алтаре». Как сообщает Опись 1916 г., ковчег вносился в собор в дни памятей святой Параскевы и святой Гликерии.

По-видимому, не случайно ковчег с драгоценной иконой и памятным крестом внутри был передан именно в Благовещенский собор. Здесь сосредотачивались родовые святыни великокняжеского, а позднее царского дома — наперстные кресты и иконы, панагии, передававшиеся по наследству от одного поколения к другому. Сюда в процессе формирования централизованного государства поступали святыни, привезенные из присоединенных к Москве удельных княжеств. Они усиливали значение Москвы как духовного центра страны и роль московских великих князей как хранителей Православия.

Крест Животворящего Древа, сделанный согласно надписи на ковчеге из древа Голгофского Креста Господня, присланного киевскому князю Владимиру Всеволодовичу от византийского императора Константина Мономаха, утверждал официальную доктрину о наследовании власти московских государей от византийских императоров и подчеркивал ее сакральный характер.

Форумы