Русская Церковь готовится к торжествам по случаю 100-летия канонизации преп. Серафима Саровского (комментарий в аспекте культуры)

Саровские торжества 1903 г. На заднем плане - архимандрит Серафим (Чичагов)
Саровские торжества 1903 г. На заднем плане - архимандрит Серафим (Чичагов)

Что происходило в Сарове 100 лет назад и перед этим

«Чрезвычайно живописен был этот крестный, далеко растянувшийся ход, разнообразие горящих на солнце хоругвей, разноцветные, пестрые ризы сельского духовенства, толпы народа со всех сторон, высокая часовня-беседка с высшим духовенством в золоте, а там густой лес с просекой, по которой нескончаемою лентой проезжали казаки, спешившие навстречу Государю. После молебна, архиерей поднял в руках тяжелую икону Умиления и осенил ею народ на все четыре стороны.
Ход тронулся далее к монастырю. Нельзя без волнения думать об этом торжественном возвращении в Саров для присутствия при прославлении того человека, который пред нею молился, пред нею умер, знаменитой теперь святыни, которая 70 лет назад была унесена трогательными дивеевскими «сиротами» как часть неценного для саровцев имущества «убогого Серафима». Теперь же она возвращалась во славе к прославляемому Старцу, который так чтил и любил ее.» (Из книги Е.Поселяниа «Светлые дни в Сарове»).

За 10 лет до канонизации святого было предписано собрать и систематизировать сведения о случаях чудес, исцелений и знамений, совершенных им. Такой список чудес и исцелений был составлен к 1892 году и передан в Тамбов. Епископ Иероним (Экземплярский, 1890-1894 гг.) учредил специальную комиссию, которая проверила собранные сведения и составила свой документ, в который вошли описания 80-ти случаев чудесных исцелений. В 1895 году этот протокол был направлен в Синод. В народе пречудный старец Саровский уже давно почитался как чудотворец.

В 1897 году при постройке храма над кельей о. Серафима для очистки места под храм разобран корпус, в котором находилась келья о. Серафима. Причем келья оставлена в неприкосновенности. Кирпич от разобранного здания использовался для укрепления основания горы против строящегося здания и архиерейского дома. 16 августа 1897 г. произведена торжественная закладка храма. Проект храма разработан профессором архитектуры А.С.Каминским.

Предыстория канонизации Серафима Саровского полна загадок. В источниках того времени сообщается о каких-то противодействиях этому, борьбе влияний и мнений. Впоследствии Синод объяснял свою медлительность тем, что, дескать, не все чудеса, совершенные Серафимом Саровским, еще в список попали, и следовало продолжить поиски свидетельств. Для завершения дела нужен был последний решительный толчок. Таким толчком послужило участие в этих событиях царя Николая II.

Традиция почитания старца Серафима в императорской семье имела давние корни. Прежде всего, следует, наверное, упомянуть легенду, неизвестно когда появившуюся, о том, что Серафима Саровского в его келье посетил инкогнито царь Александр I. Событие это легенда относит к 1825 году [1]. Более достоверен другой случай, связанный уже с семьей императора Александра II. В 1860 году тяжело заболела его 7-летняя дочь Мария. Вылечить ее взялась находившаяся в то время в Петербурге сестра Дивеевской общины Гликерия Занятова. После того, как она укрыла девочку куском мантии Серафима Саровского, больная почувствовала себя лучше и через несколько дней выздоровела.

Что повлияло на решение Николая II? Возможно, то, что сторонник канонизации Серафима Саровского Л.М.Чичагов преподнес царю свою книгу «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря», изданную в 1896 году. Важную роль, несомненно, сыграла и супруга царя Александра Федоровна. В семье императора было четыре дочери, и императрица мечтала о сыне. Николай и Александра Федоровна, по словам Витте, «... были уверены, что Саровский святой даст России после четырех Великих Княжен наследника» [5].

Разворачивалась подготовка к предстоящим торжествам по всем направлениям. В ноябре были назначены ответственные за комплекс подготовительных мероприятий: архимандрит Серафим (Л.М.Чичагов) и прокурор Московской синодальной конторы князь Алексей Ширинский-Шахматов. В декабре эти двое прибыли в Саров. 11 января в Саровской пустыни состоялось официальное вскрытие мощей Серафима Саровского. Возглавлял комиссию митрополит Московский и Коломенский Владимир... Некоторые факты, зафиксированные при осмотре останков Серафима, смутили тогдашнее общество. Во-первых, было отмечено, что «тело приснопамятного старца о. Серафима предалось тлению». Во-вторых, «под руками приснопамятного о. Серафима обнаружен медный литой крест размером приблизительно в три вершка». Строго говоря, требования непременной нетленности останков святого, его мощей, в христианстве нет. Но в подавляющем большинстве случаев при описании вскрытия мощей угодников указывалось, что останки их не только чудотворны, но и нетленны, благоуханны. В сознании значительной части верующих нетленность святых мощей подразумевалась сама собой.

Несмотря на то, что официальная церковная печать 1903 года была полна материалами о предстоящей канонизации, акт освидетельствования останков Серафима Саровского был опубликован только в июне, в 25 номере «Церковных Ведомостей, издаваемых при Святейшем Правительствующем Синоде». К этому времени о тленности мощей стало уже известно всем, и оппозиционная печать не упустила возможности покритиковать правительство, Синод, царя, подлить масла в огонь недовольства режимом.

К большому сожалению, память о Саровском монахе Серафиме стала средством в политической игре и придворных интригах. Но таковы были настроения в обществе накануне Саровских торжеств по прославлению преподобного Серафима. Россия была в преддверии трагических событий: террористических актов, войн, революций [3]. И, наверное, меры, принятые для обеспечения безопасности торжеств (речь о них ниже), не казались тогда чрезмерными. 26 января Николай II изучил доклад Синода об освидетельствовании мощей и написал на нем: «прочел с чувством истинной радости и глубокого умиления». Получив монаршее благословение, Синод 29 января опубликовал в «Церковных Ведомостях» «Деяние Святейшего Синода» - документ, в котором официально было заявлено, что 19 июля 1903 года в Саровской пустыни состоятся торжества по прославлению Серафима Саровского в лике святых.

За сравнительно короткий срок предстояло проделать огромную работу. Было очевидно, что торжества в Сарове привлекут огромную, доселе там не виданную массу народа. Во-первых, Серафим Саровский, места с ним связанные, пользовались необыкновенной популярностью у верующих. Саровская пустынь никогда не жаловалась на отсутствие паломников, теперь же официальное признание церковью благодатного дара преподобного должно было еще более увеличить поток богомольцев. Во-вторых, в Саровских торжествах должна была участвовать императорская семья - а, значит, увеличится наплыв и простого народа и официальных придворных лиц. Саровская пустынь находилась в стороне от крупных населенных пунктов и железных дорог. Следовательно, надо было за оставшееся до канонизации время привести в порядок дороги, обеспечить паломников разного социального положения и достатка крышей над головой, питанием, медицинским обслуживанием и прочим. Требовала большого внимания и церковная сторона дела - организация богослужений, крестных ходов и т.д. и т.п.

Основной поток богомольцев из дальних губерний должен был двинуться к Сарову от железнодорожных станций. В связи с этим с 5 июля по 1 августа по железной дороге от Нижнего Новгорода до Пензы были пущены специальные «богомольческие» поезда. Организаторы продумывали, как обеспечить большое количество народа питьевой водой, кипятком, медицинским обслуживанием, как организовать пожарные обозы и т.д. Шла напряженная работа гражданских и церковных властей на уровне не только губернии и епархии, но и всей страны. Гостиницы в Саровской пустыни уже задолго до торжеств перестали справляться с прибывающими ежедневно тысячами паломников. Для богомольцев стали отводить помещения на конном дворе и в других монастырских службах, но и этого не хватало. Стало трудно поддерживать порядок в монастыре. 11 мая игумен Иерофей писал в Темников, что «много беспорядков, огорчений и даже оскорблений монашествующих» и просил командировать в Саров «2 или 3 полицейских чина».

Специально к торжествам в Саровской пустыни было построено девять временных деревянных гостиниц. Пришлось потесниться также самой монашеской братии. Монастырская больница была временно вынесена за пределы монастыря, ее помещения переоборудовали для приема гостей, освободили некоторые кельи. Купеческая гостиница была отведена для монахинь Дивеевского монастыря. Естественно, что на место в гостиницах, даже временных, могли рассчитывать лишь богомольцы «из достаточного класса» и официальные лица. Для простых богомольцев решено было строить временные бараки. Они делились на мужские и женские. При каждой группе бараков устраивались часовни, лавки, чайные, медпункты. Все эти временные пристанища, построенные вблизи Саровской пустыни, могли вместить одновременно до 50 тысяч человек. В действительности же паломников пришло гораздо больше, и основная масса их ночевала в лесу и вблизи монастыря под открытым небом, благо, погода в июле 1903 года в дни торжеств стояла устойчиво ясной.

Вызывало понятное беспокойство устроителей и обеспечение порядка и безопасности участников торжеств. В Сарове были собраны значительные силы полиции и регулярной армии. Количество полицейских в Сарове и ближайшей окрестности составляло около полутора тысяч человек, и была учреждена особая саровская полиция. 11-й гренадерский Фанагорийский Великого Князя Димитрия Павловича полк и 1-й Донской казачий генералиссимуса князя Италийского графа Суворова-Рымникского полк стояли биваком у Маслихи.

Особенно надежно была организована охрана проезда и пребывания в Сарове императорской семьи. Вооруженная охрана была расставлена на всей длине железнодорожного пути от Петергофа до Арзамаса, на что потребовалось около 15 тысяч солдат. Дорога от Арзамаса до Сарова была под охраной казаков «собственного его величества конвоя».

В Саровской пустыни кипела работа. Объем строительства в монастыре в 1903 году по сравнению с предыдущими возрос в несколько раз. Слово «пустынь» применительно к Саровскому монастырю стало утрачивать свой смысл затерянной в лесах тихой обители. Недаром один из полицейских чинов, посылая в июле 1903 года свое донесение, оговорился, назвав Саров городом. Говорили, что Саровский игумен Иерофей был противником проведения в монастыре пышных торжеств, но мнение его и монашеской братии, конечно, не учитывали. В июне в «Церковных Ведомостях» был опубликован «Утвержденный Святейшим Синодом церемониал торжественного открытия святых мощей преподобного о. Серафима, Саровского чудотворца», в котором подробно по дням и часам были расписаны церковные службы и мероприятия, намеченные к проведению в Саровской пустыни. Для осуществления всего этого в Саров прибыло около 500 человек духовенства различных рангов».

Наступил жаркий июль 1903 года. Первым из высоких официальных гостей в Саров прибыл митрополит Санкт-Петербургский Антоний. 3 июля мощи Серафима Саровского были вынуты из могилы и перенесены в Зосимо-Савватиевскую церковь, в алтаре которой они должны были находиться до дня торжественного прославления. Мощи святого были переложены в новый кипарисовый гроб, а старый дубовый гроб-колоду временно поставили в Преображенской церкви (на втором этаже церкви Зосимы и Савватия). После этого склеп, в котором лежали останки Серафима, выложили кирпичом и плитами и старый гроб поместили туда.

С 10 июля стали постепенно наполняться гостиницы Саровской пустыни, а это значит, что стали прибывать официальные лица и знатные богомольцы. Среди гостей были монахи, игумены и архимандриты монастырей, посланцы от обществ хоругвеносцев из различных городов России, священники, придворные. Приехали товарищ обер-прокурора Синода В.К.Саблер, предводители дворянства: владимирский - князь Голицын с семьей, тамбовский - князь Н.Н.Чолокаев, шацкий - князь В.М.Волконский и другие. 12 июля в монастырь вернулся митрополит Антоний, и с 13-го в Саровских церквях начались торжественные богослужения. В Саров были приглашены известные проповедники из Санкт-Петербурга - священники А.В.Рождественский и Ф.Н.Орнатский, митрополичий петербургский хор певчих, а также архиерейский тамбовский хор.

День 17 июля начался грандиозным крестным ходом, совершенным из Дивеевского монастыря в Саров. Ход начался в 2 часа ночи, в нем помимо дивеевских монахинь принимали участие представители монашества, духовенства и мирян из многих городов и монастырей: Арзамаса, Нижнего Новгорода, Сергиева Посаде, Тулы, Москвы, Ярославля, Суздаля и других. Дивеевские монахини несли икону «Умиление», принадлежавшую Серафиму Саровскому. На время торжеств эта икона была установлена в Успенском соборе Сарова. В 8 часов утра навстречу дивеевскому выступил крестный ход из Саровской пустыни. Встреча состоялась за Сатисом, у часовни, стоявшей в нескольких сотнях метров от монастыря. В 9 утра обе соединенные процессии вошли в Успенский собор.

В тот же день 17 июля по старому стилю, в четверг, в половине шестого вечера состоялось одно из кульминационных событий Саровских торжеств - на территорию Сарова ступил царь Николай II. Царский поезд выехал в Саров вечером 15 июля со станции Новый Петергоф. Поезд шел в Арззмас через Москву, Рязань, Рузаевку, Шатки - железной дороги от Москвы на Арзамас через Муром, по которой ездят сейчас жители Сарове, тогда еще не было.

Императора и императрицу сопровождали:
Мать Николая императрица Мария Федоровна (1847-1928), вдова царя Александра 111. Великий князь Сергей Александрович (1857-1905), дядя Николая II, его жена великая княгиня Елизавета Федоровна (1864-1918). Урожденная принцесса Гессенская и Рейнская, сестра императрицы Александры Федоровны. Замужем за Сергеем Александровичем с 1884 года. Основательница и настоятельница Марфо-Мариинской обители в Москве. Убита 18 июля 1918 года под Алапаевском. В 1992 году канонизирована Русской православной церковью. Великая княгиня Ольга Александровна (1882-1952), сестра Николая II. Ее супруг (с 1901 г.) Петр Александрович, герцог Ольденбургский (1868-1924). Великий князь Николай Николаевич (1856-1929), двоюродный брат Николая II. Великий князь Петр Николаевич (1864-1931), двоюродный дядя Николая II, брат великого князя Николая Николаевича, генерал- адъютант. Его супруга (с 1889 г.) великая княгиня Милица Николаевна (1866-1951), дочь черногорского князя Негоша и др.

Как писал Николай II в своем дневнике, «ехали хорошо и не торопясь». По пути было несколько остановок. В Коломне и Рязани царь выходил на перрон, ему устраивались встречи с речами и хлебом-солью. Наконец, 17 июля в 11 утра царский состав подошел к станции Арзамас. Для остановки поезда, не доезжая города, у Выездной слободы была сооружена специальная платформа с павильоном, украшенным пальмами в кадках, зеленью и цветами. Царь был торжественно встречен нижегородским губернатором Унтербергером, представителями различных сословий Нижегородской губернии. Здесь же к царю присоединились министры внутренних дел Плеве и путей сообщения Хилков. Далее предстояло проехать 60 верст на экипажах, запряженных четверками лошадей (известно, что для обратного пути из Сарова в Арзамас для царя и его свиты было приготовлено 540 лошадей).

Примерно на полпути, у села Глухово был сделан привал, и паломники пили чай в специально приготовленной для этого палатке. Вот, что вспоминала великая княгиня Елизавета Федоровна: «Как много красивых и здоровых впечатлений. Мы ехали шесть часов в экипажах до монастыря. По дороге в деревнях красивые, здоровые люди были живописны в ярко-красных сарафанах и рубахах».

Надо заметить, что большинство в толпе стоявших по обе стороны дороги людей были не местными жителями, а членами «добровольной охраны», завербованными в различных уездах Нижегородской губернии. Таких добровольцев набралось около сорока тысяч, их привлекли бесплатным проездом до Сарова и возможностью посмотреть вблизи на царя. Естественно, участники охраны прошли соответствующую проверку и по сути дела «несли полицейскую службу в партикулярном платье». Между Балыковом и Саровом проходила граница Нижегородской и Тамбовской губерний [4]. Здесь была построена арка, и Николая II ждала очередная торжественная встреча. Встречали царя губернатор, представители городов и сословий, дарили цветы и подарки. Представители крестьянства многонациональной Тамбовской губернии были в народных костюмах.

Сначала шли ряды красивых рослых великорусских крестьянок, в шитых сарафанах и парчовых кокошниках с золотом. Далее тянулись ряды мордвы и мещеряков в их белых, тоже расшитых всевозможными узорами костюмах. Позади них, чтобы лучше оттенить всю красочность и эффектную пестроту их одежд, были поставлены однотонными рядами татары в зеленых, черных и белых халатах. Государю встреча понравилась. «Очень живописны крестьянки в своих нарядах и мордовки также» - записал он в дневнике.

Повернули к монастырю. Здесь уже повсюду по краям дороги стояли толпы людей в ожидании проезда царя. Перед тем, как въехать в монастырь, царский кортеж остановился ненадолго у часовни, стоявшей при дороге на другом берегу Сатиса. После краткого молебствия гости переехали по мосту через реку и оказались у святых врат Саровской пустыни. Николая II встретил краткой приветственной речью митрополит Антоний, и около 6 часов вечера император и императрица вошли в монастырь. После посещения Успенского собора и церкви Зосимы и Савватия, где пока еще покоились мощи преподобного Серафима, высокие гости разошлись на отдых по своим покоям. Для Николая II с супругой было приготовлено лучшее помещение в монастыре - корпус настоятеля... вот впечатления Николая 11-го: «В 6 с 1/2 часов вошли в наш дом. Мама живет напротив. Весь двор был наполнен огромной толпой богомольцев. Обедали в 8 с ¼-тью. Мама всей семьей, Вечером исповедались в келий преподобного Серафима внутри нового храма, у схимонаха Симеона - бывшего офицера. Потом повели туда Мама. Легли спать довольные и не усталые».

Первый день Саровских торжеств догорел и угас. Зажглись костры кругом обители, засияли многочисленные огоньки в окнах обители и в бараках «городка», и ярко затеплились звезды на чистом небе. Саровская обитель успокоилась и затихла в ожидании новых торжеств, еще более величественных и ярких.

Сколько же паломников находилось в эти дни в Сарове? Точного ответа не знает никто. Да и как их можно было сосчитать, если мест в гостиницах и бараках для всех не хватило, и большая часть пришедших и приехавших со всех концов России ночевала под открытым небом и в самодельных шалашах? Некоторые пытались оценить количество народа на глазок, в основном называют числа от 100 до 300 тысяч человек. Естественно, что территория монастыря всех вместить не могла. Даже перейти мост, чтобы попасть поближе к монастырю, удавалось не всем. Официальных пропусков в монастырь на торжества было выдано только две тысячи [5].

Несмотря на ужасную скученность, очевидцы отмечают удивительную атмосферу праздничности, благоговения, сопричастности к чуду, царившую в те дни в Сарове. Хорошо выразил эти чувства князь Владимир Волконский:«... было именно единение, не кажущееся, а искреннее, полное; у всего собравшегося народа, у каждого человека, из какого бы слоя он ни был, было то настроение, которое наверное радовало Серафима; все были один другому близки, все были друг другу действительно други; иначе назвать это настроение как умиленным я не могу; и эта умиленностъ, эта ласковость царила над всем Саровом и над всеми под его сень пришедшими. Хорошо было очень!»

Приподнятое настроение простых паломников передавалось и царю: «Подъем духа громадный и от торжественности события и от поразительного настроения народа».

Утром 18 июля после ранней обедни в Успенском соборе Николай II со свитой осматривали монастырь, в том числе спускались и в пещеры. После осмотра достопримечательностей в Успенском соборе в присутствии царя прошла последняя панихида по о. Серафиме, в которой он еще поминался не как святой. По окончании церковной службы августейшие паломники отправились осматривать места, связанные с преподобным Серафимом: ближнюю и дальнюю пустынки и камень, на котором он молился. Николай II, сопровождаемый великими князьями Николаем Николаевичем, Петром Николаевичем, Сергеем Александровичем и герцогом Лейхтенбергским пошли пешком, все же женщины поехали в экипажах. Пешком проделал царь и обратный путь.

«Дорога, идущая лесом, замечательно красива. Вернулись домой пешком, народ был трогателен и держался в удивительном порядке, - записал он в своем дневнике.

По-видимому, во время этого своего похода на дальнюю пустынку Николай и Александра Федоровна не купались в источнике Серафима Саровского. Они осматривали купальню, часовню, пили воду из родника, но знаменитое купание состоялось позже - вечером следующего дня. А в 6 вечера 18 июля состоялась самая главная и торжественная церковная служба этих дней - всенощная, во время которой произошло прославление Серафима Саровского как святого русской православной церкви. Гроб с его останками был перенесен из Зосимо-Савватиевской церкви в Успенский собор; носилки с ним несли Николай II, великие князья и архиереи.

Из дневника царя: «Впечатление было потрясающее, видеть, как народ и в особенности больные, калеки и несчастные относились к крестному ходу. Очень торжественная минута была, когда началось прославление и затем прикладывание к мощам. Ушли из собора после этого, простояв три часа за всенощной...».

Всю ночь с 18 на 19 июля двери Успенского собора были открыты, и тысячи людей заходили в него, чтобы приложиться к святым мощам. (По распоряжению Св. Синода всенощные бдения 18 июля в ознаменование прославления Серафима Саровского состоялись во всех православных храмах Российской империи, а 19 июля - литургии и молебны святому преподобному Серафиму). Во время службы 19 июля в Сарове крестный ход с мощами Серафима Саровского, которые опять несли на носилках Николай II с великими князьями, обошел вокруг Успенского собора, после чего мощи были помещены в установленную в соборе раку. В этот день Николай II принял участие в братской трапезе, а также посетил специально построенный «павильон тамбовского дворянства», где его угостили чаем.

К вечеру 19 июля относится следующая очень любопытная запись в дневнике царя: «В 7 с 1/2 обедали у Мама. Затем по два и по три пошли к источнику, где с особым чувством выкупались из-под крана студеной воды. Вернулись благополучно, никто в темноте не узнавал.»

Так состоялось это вошедшее в легенды купание Николая II и Александры Федоровны в источнике преподобного Серафима. Интересно, что в официальных репортажах, порой очень подробных, ничего об этой вечерней прогулке к источнику не сказано.

На следующий день 20 июля в девятом часу утра Николай II со свитой отбыл из Сарова. Их путь лежал в богомольческий городок, где был краткий молебен в часовне, и далее - в Дивеевский монастырь. Там Николай II пробыл несколько часов, в 7 вечера был уже в Арзамасе, и утром 22-го числа благополучно прибыл назад в Петергоф. А в Сарове, между тем, торжества продолжались. 21 июля митрополит Санкт-Петербургский Антоний совершил освящение нового храма - первого храма в России во имя преподобного Серафима Саровского.

* * *
«- Я видел сейчас несколько исцелившихся,— вот самая обычная фраза, слышавшаяся в эти дни в Сарове.

- Сегодня двое слепых прозрели. — На моих глазах хромой бросил костыли и пошел прямо,— это казалось самым привычным явлением».

Вот как описывает чувство, охватившее его на исходе торжеств участник торжеств:

«Странное чувство пришлось испытать нам в последние дни празднеств: какую-то пресыщенность души, какую-то невозможность восприятия ничего нового. Словно те двери, которыми внешний мир шлет свой духовный отсвет в душу, закрылись, и ничего нового не могло войти в душу, как не входит уже более ни одна монета в копилку, набитую деньгами... От массы пережитых чувств наступила, наконец, какая-то одеревенелость. Внимание, восторг, радость — все притупилось. Не было больше ни силы изумления, ни свежести восприятия.

Душевная работа, которую пришлось невольно совершить в Сарове, была слишком сложна и трудна. Я не говорю о личных чувствах, о тех уголках души, которые давно уже наполнялись трепетом при мысли о будущем прославлении старца Серафима. Я говорю об общей восприимчивости.

Живя среди определенных физических законов, привыкнув к известной логике жизненных явлений, наш ум трудно воспринимает столь охотно допускаемые верой нарушения этих законов, этой логики жизни.

Вы знаете, что хромой никогда не пойдет, глухонемой не заговорит, и слепорожденный не будет видеть. И эти понятия засели клином в нашу голову среди основных наших понятий.

И вдруг в продолжение десяти дней вы видите ниспровержение этого естественного, закономерного порядка. Слепорожденные видят, расслабленные вскакивают и прыгают, немые говорят. Застарелые, не поддавшиеся никаким врачам недуги мигом исчезают. Один, другой, десятый случай... Десятки случаев!..

И вам уже начинает казаться законным и обыкновенным не тот порядок неисцелимости убожества и горя, а этот новый порядок всеобщего, чудом вносимого здоровья, бодрости, счастья. Но чтобы достичь, хотя на те несколько дней, такой перемены десятков лет миросозерцания, как сильно и глубоко должны были избороздить душу эти впечатления, как переволновать ее!.. И тогда там мне все казалось возможным.

Если бы мне сказали там: «Сейчас Дивеевский собор сорвался с земли и унесся в небо!», если бы мне сказали: «Мертвые встали из гробов и пришли к раке отца Серафима»,— я бы не удивился, и сказал бы спокойно: «Ну, так что ж? Это так просто и понятно!»

(Из книги Е.Поселяниа «Светлые дни в Сарове»)

Весь это, и два последующие года наплыв паломников был очень силен. Спокойной и удаленной от мира жизни бывшей пустыни уже было не вернуть. Многим из монашествующих это не нравилось.

Тем не менее, внешний вид Саровской пустыни в эти годы стремительно менялся. Как грибы после дождя росли новые здания, каменные и деревянные. В 1905-1906 годах построены были новые кирпичные складские и хозяйственные помещения, просфорный корпус, трехэтажная житница. В 1911-1914 годах были выстроены три новых гостиничных корпуса на западном краю монастыря. В 1909 -1912 годах к северу от монастыря в пойме Сатиса была поставлена каменная часовня в память о Саровском первоначальнике. Место было выбрано там, где Иоанн «первоначально полагал жизнь и нес подвиги и труды до построения первого храма и келий обители». Архитектором часовни был И.Т.Барютин.

В Москве на месте подворья Саровской пустыни решено было построить большой 5-этажный доходный дом и часовню. Строительство было окончено в 1914-1915 гг.6 (Этот дом по Старосадскому переулку, дом 6 на углу с Петроверигским переулком, сохранился в Москве до нашего времени). В предреволюционные годы Саровская пустынь достигла пика своей славы, стала признанным центром паломничества. И с этой вершины Саровская пустынь, впрочем, как и вся прежняя Россия, была ввергнута в разорение, забвение, небытие.

* * *

Примечание:

1]. Известна легенда, согласно которой Александр 1 не умер 19 ноября 1825 года в Таганроге, а скрылся и окончил свою жизнь в 1864 году под Томском в обличье некого старца Федора Кузьмича. (См.: В.В.Барятинский. Царственный мистик, М., 1990, репринт издания 1912 г.)

2]. 30 июля 1904 года в семье императора родился долгожданный наследник - цесаревич и великий князь Алексей. Прошло чуть больше года со дня посещения императором и императрицей Саровского монастыря, их молитв преподобному Серафиму и купания в чудодейственном Серафимовом источнике.

3]. В 1993 г. в Дивеево была предпринята попытка отметить праздник 90 лет обретения мощей. Приезжал глава Правительства Черномырдин. Через два месяца в Москве зазвучали выстрелы. Также в день канонизации или близко от него произошли: в 1903 г. - одновременно с канонизацией - 2 съезд РСДРП. В 1914 г. - мировая война, в 1918 г. - убийство царской семьи. В 1991 г. - путч. В период подготовки мы лишились опеки Владыки Николая и владыки Евгения. Батюшка всегда приходит на помощь в самые трудные дни.

4]. Сейчас здесь проходит граница Мордовии и Нижегородской области.

5]. Сегодняшняя закрытость Сарова происходит из соображений безопасности, но она не есть изолированность от своих. Возможно, что город поучаствует в организации вне периметра возможности провести службы для участников крестного хода, которые не попадет в город. Есть предложение о сооружении рядом с Саровом силами паломников на подготовленном основании небольшого обыденного (созидаемого за один-два дня) храма-часовни.

Форумы