Панченко К. А. Пергаменное Евангелие ИВР РАН D–227: судьба рукописи в историческом контексте[1]

 
Движение книг
Позднее Средневековье – один из самых «темных» периодов в истории Христианского Востока. Прекращение летописания у православных арабов (мелькитов), крайняя ограниченность прочих литературных памятников, относящихся к ближневосточным христианским общинам, вынуждают исследователя обращаться в колофонам рукописей, как к одному из важнейших источников исторической информации. Книги, циркулировавшие в средневековом Леванте, зачастую имели бурную судьбу, отразившую свершения и потрясения той эпохи. Эти судьбы сами по себе достойны изучения как часть истории и культуры Христианского Востока.
Среди христианских рукописей, сохранившихся в сиро-палестинском регионе, выделяется группа греческих пергаментных манускриптов высокого уровня исполнения, созданных в Византии или пост-византийской Антиохии в конце XXIIвв. Эти книги оказались среди тех немногих рукописных сокровищ, которые пережили взятие Иерусалима хорезмийцами в 1244 г. и мамлюкский разгром Антиохии и монастырей Дивной горы в 1268 г. Судьба разбросала греческие Евангелия по мелькитским общинам Сирии и Палестины.
Так, пергаментное Евангелие Апракос из собрания ГИМ, написанное на рубеже XXIвв. для храма св. Софии и хранившееся затем в монастыре св. Симеона Дивногорца, через 450 лет после походов Бейбарса обнаружилось в церкви св. Георгия в Латакии[2]. Пергаменное Евангелие XI в., принадлежавшее некогда одной из константинопольских церквей, было переплетено в июне 1454 г. Вифлеемским митрополитом Григорием[3]. Греческое Служебное Евангелие XIIXIII вв. священник Ильяс ибн Джурджис в марте 1533 г. поднес в Сайданайский монастырь[4]. Извилистый путь проделало по Сирии и греческое Четвероевангелие XII в., ныне хранящееся в ИВР РАН под шифром D–227.
 
D–227 – ранние записи
Эта рукопись в недавнее время привлекла внимание петербургских исследователей С. А. Французова и М. В. Фионина, посвятивших ей ряд исследований[5]. Анализ греческих и арабских приписок Четвероевангелия позволил проследить основные вехи его судьбы на протяжении столетий.
Специалисты относят этот византийский манускрипт к так называемой чикаго-карахисарской группе рукописей, созданной в Византии в XII в. Какими-то путями книга попала Ближний Восток. Возможно, это был вклад в один из почитаемых монастырей Дивной горы или храмов Антиохии. Эти христианские центры были уничтожены в ходе кампании мамлюкского султана Бейбарса 1268 г. Роскошная пергаменная рукопись, однако, избежала гибели и была впоследствии выкуплена христианами. Через некоторое время она оказалась в Бостре, столице Хаурана, самой южной из епархий Антиохийской Церкви.
В декабре 2015 г., будучи в Институте восточных рукописей РАН, мне довелось держать в руках этот кодекс и составить представление о состоянии текста. Последний разворот рукописи (л. 307 об. и 308) сплошь заполнен арабскими записями очень архаичного почерка. К сожалению, эти листы сильно повреждены так называемой розовой плесенью, и текст практически не читается, за исключением первых строк. Однако С. А. Французов, которому принадлежит реконструкция арабоязычных приписок в D–227, сумел расшифровать большую часть записей.
На л. 307 об. сообщается о вакфе[6] (вкладе) Евангелия, в церковь святых Сергия, Вакха и Леонтия в городе Бостра. Это пожертвование сделал шейх Салех, сын покойного шейха Якуба (Иакова), 17 марта в пятую пятницу Великого поста. Дата практически не читается, можно разобрать только первые слова «шесть тысяч…». Исходя из текста, Пасха в тот год должна была праздноваться 2 апреля. Считая, что запись относится к XIV в., С. А. Французов предположил, что это могли быть 1363, 1374, 1385 или 1396 гг., когда Пасха приходилась на этот день (С. 214). Добавлю от себя, что нельзя исключать также 1279, 1290 и 1301 гг., в которые Пасха тоже праздновалась 2 апреля.
При том, что расшифровка почти исчезнувшей арабской записи, несомненно, является большим научным достижением С. А. Французова, с некоторыми его интерпретациями можно поспорить. Местонахождение кафедрального собора в приписке обозначено как ар мадӣнат Бурā. Первое слово, означающее «передние зубы», исследователь перевел как «предместье», т. е. целиком фраза звучит «в предместье города Бостры» (С. 213, примеч. 57). Не говоря уже о том, что кафедральный собор Бостры находился никак не в предместье, а в самой гуще городской застройки (нижние уровни его стен сохранились до настоящего времени, что не создает проблем с локализацией), само слово ар в текстах мамлюкского времени весьма часто употреблялось в значении «порт, гавань» применительно к таким городам, как Александрия, Думьят, ат-Тур и др.[7] Бостра, стоящая в полутора сотне километров от моря, никак не может быть названа «портом», но, возможно, слово ар имело какие-то иные оттенки значений, близкие к понятию «населенный пункт». Соответственно, встречающуюся в тексте нисбу автора вкладной записи Французов предлагает читать как а-агрāни и относить к упомянутому термину ар. Однако, учитывая, что это слово написано без точек над зубцами и может читаться самыми разными способами, полагаю более уместным видеть в нем наименование ан-Нарāни, «христианин», тем более что следующее за ним слово звучит как аль-Малики, «мелькит, православный». Это частотная форма самоидентификации у авторов арабо-христианских колофонов – ан-нарāни дӣнан аль-маликӣ махабан («христианин по вере, православный по исповеданию»).
На другом листе того же разворота (Л. 308) помещена еще одна вакуфная запись о принадлежности Евангелия кафедральному собору Бостры. Запись принадлежит, судя по всему, Антиохийскому Патриарху Иоакиму и датируется средой 30 апреля 6726 или 6926 г. Вторая из этих дат, 1418 г., действительно, совпадает со временем пребывания на Антиохийском престоле Иоакима II(1411–1425 гг.). Проблема, однако, в том, что 30 апреля 1418 г. не было средой. Французов предположил, что в данном случае мы имеем дело с ультрамартовской проторомейской эрой, при пересчете на которую апрель 6926 г. соответствует 1417 г., а 30 апреля 1417 г., действительно, приходится на среду (С. 214-215). Исследователь выразил недоумение, зачем патриарху понадобилось дублировать вкладную запись на Евангелии через десятки лет после вклада шейха Салеха, однако подобная практика была достаточно распространена на Христианском Востоке: высокопоставленный церковный иерарх своей подписью подтверждал более ранние вакуфные документы или жалованные грамоты для придания им большего авторитета.
На л. 306 находится еще один арабский текст, выполненный старинным угловатым письмом, похожим на почерк вышеупомянутых вкладных записей. Это приписка читателя, смотревшего манускрипт: «Помяни, Господи, раба Своего грешного, погрязшего во грехах и проступках, диакона Георгия, сына иерея Николая, сына иерея Петра, сына иерея Абд ал-Масиха, сына приходского священника[8] Петра, из богохранимого [града] Сафита…» (С. 216). Надо сказать, что написание топонима очень неразборчиво и допускает разные прочтения. Сафита (известное христианское селение в бассейне реки Нахр аль-Кабир между Триполи и Тартусом) – лишь один из возможных вариантов истолкования названия города, откуда происходил диакон Георгий.
Дата записи читается с большим трудом. Французов истолковал ее как «Соответствует году султанов рода Османа сто сорок четвертому». Признавая, что данное летоисчисление ранее нигде не отмечалось, исследователь отнес его начальную дату к году османского завоевания Сирии – 1516. Таким образом, запись диакона Георгия была датирована 1660 г. от Р.Х. (С. 217, примеч. 92). С подобной датировкой никак нельзя согласиться, однако вернемся к этому сюжету ниже.
 
D–227: поздние записи
Несколько веков, прошедших после того, как были сделаны первые вкладные записи, не оставили следов на страницах манускрипта, если не считать капель лампадного масла и упомянутой розовой плесени, которая местами начала уничтожать текст. Сама Хауранская епархия, где хранилось Евангелие, все больше клонилась к упадку. Фактическое исчезновение институтов государственной власти на далекой окраине Османской империи, давление бедуинов и наступление пустыни вели к исходу оседлого христианского населения из этой зоны рискованного земледелия. Уходя, христиане уносили с собой и богослужебные книги. Четвероевангелие из Бостры оказалось вложено в монастырь св. Георгия (Мар Журжис аль-Хумейр) в области аль-Хусн. Эта территория, долина реки Нахр аль-Кабир, рассекающая приморский горный массив по линии нынешней границы между Ливаном и Сирией, была компактно заселена христианами и могла казаться переселенцам из Хаурана надежным убежищем.
Ряд поздних приписок к рукописи D-227 относится как раз ко времени ее пребывания в монастыре св. Георгия. Правда, первая из них, оставленная на л. 304 об. диаконом Халлуфом ибн Михаилом из деревни аль-‘Уйун 4 августа 1778 г., не содержит указаний на местонахождение книги. Сказано лишь, что она хранилась в келье настоятеля Абдаллаха аль-Джамаля, но сам монастырь не назван (С. 217–218). Соответственно, и издатели текста воздержались от догадок о месте пребывания рукописи. Однако уже то, что деревня диакона Халлуфа находилась в округе селения Хазур в 45 км к юго-западу от города Хама(С. 217, примеч. 98), т. е. в каких-то 20 км от монастыря св. Георгия, позволяет достаточно уверенно предполагать, что речь идет именно об этой обители.
Запись от 13 апреля 1849 г. прямо указывает на тогдашнее местонахождение книги: «Это благословенное Евангелие [поступило] в хранимый процветающий монастырь святого Георгия» (С. 128). Впрочем, по моему мнению, конъектура «поступило» здесь не оправданна. Мы имеем дело с поздней инвентарной записью, сделанной 13 апреля 1849 г. и указывающей, что Евангелие – собственность монастыря Мар Журжис аль-Хумейр.
Запись на греческом языке от 22 апреля 1852 г. Антиохийского Патриарха Иерофея (1850–1885 гг.) на л. 04 подтверждает принадлежность Евангелия монастырю св. Георгия и запрещает под страхом отлучения ее отчуждение[9]. Игумен монастыря иеромонах Анфим написал по-гречески свое имя в 1866 г.[10] 12 января 1884 г. настоятель архимандрит Хрисанф и монастырский писец Гавриил-эфенди составили еще одну пространную арабскую запись. Она сообщает, как при разборе книг в сырой каморке при церкви было обнаружено это Евангелие и принято решение, во избежание порчи старинных книг, изготовить для них специальный шкаф и назначить одного из братии хранителем монастырской библиотеки (С. 220-222).
Угрозы отлучения за вынос рукописи, озвученные патриархом Иерофеем, не возымели действия. Страстный собиратель книг Антиохийский Патриарх Григорий Хаддад (1906–1928 гг.) забрал старинное Евангелие в свою коллекцию. Возможно, именно ко времени пребывания манускрипта в патриаршем собрании, а может, еще в монастыре Мар Журжис, относятся еще две инвентарные записи на арабском и греческом языках, сделанные на л. 04 под записью Патриарха Иерофея. Греческая приписка гласит: «Времен Патриарха Иоакима святое Евангелие из монастыря св. Георгия в год 1344 [по Рождестве] Христа». Ниже находится арабская запись «Во времена [правления] Антиохийского Патриарха Иоакима это святое Евангелие передано в религиозную собственность (вакф) церкви святых Сергия, Вакха и Леонтия в городе Бостра, как это указано в конце [этой книги], в 6852 году от Адама, соответствующего по Христу [1344 г.]» (С. 222)[11]. По мнению авторов публикации, эта приписка представляет собой попытку кого-то из насельников монастыря, возможно, библиотекаря, прочитать дарственные надписи на листах 307 об. – 308.
Евангелие D–227 вошло в состав известной коллекции арабо-христианских рукописей, подаренных Патриархом Григорием Николаю II в 1913 г. и впоследствии попавших в Азиатский музей (ныне ИВР РАН). При поступлении в библиотеку Зимнего дворца на переплет рукописи был наклеен листочек с инвентарной записью «4 Евангелия на греч. языке на 308 листах пергамента. Книга пожертвована кафедральной церкви Свв. Сергия, Вакха, Левандия в Босре в 6864 г. от сотв. мира / 1356 г. по Р. Хр. и в 1418 г. подновлена Патриархом Иоахимом» (С. 223). Неясно, откуда возникла дата 6864/1356 г. Информация о «подновлении» рукописи Патриархом Иоакимом восходит к записи на л. 308, где, правда, о «подновлении» не говорится. Составители описания манускрипта, видимо, пытались как-то согласовать содержание двух вкладных записей.
И. Ю. Крачковский составил краткую опись этой коллекции. В первоначальном черновом варианте своего труда он воспроизвел даты 1356 и 1418 гг., взятые из инвентарной описи. Впоследствии он исправил первую из дат на 1344 г., согласно греческой и арабской припискам в Евангелии (С. 222-223): «Приписки гласят, что оно пожертвовано в церковь св. Сергия, Вакха и Леонтия в Босре в 6852 (1344) г.; было реставрировано Патриархом Иоакимом в 6926 (1418) г.»[12].
 
Украденные миниатюры
Неизбежно встает вопрос: откуда в поздних (конца XIX или начала XX в.) приписках на листе 04 взялась дата «1344 г.» и упоминание под ней Патриарха Иоакима? Эта дата не подтверждается ни одной из ранних записей рукописи. Можно ли предположить, что состояние вкладных записей 100 лет назад значительно отличалось от нынешнего в лучшую сторону, и человек, оставивший приписки, видел то, что мы уже не можем различить?
Еще одно свидетельство об Антиохийском Патриархе Иоакиме, жившем в 1344 г., приходит с самой неожиданной стороны. Жозеф Насралла в своей «Хронологии антиохийских патриархов» приводит единственное известное ему упоминание Патриарха Иоакима I. Это трудно читаемая арабская запись на греческой пергаменной миниатюре, изображающей евангелиста Луку. Текст гласит: «Это изображение на газельей коже взято из (Евангелия), относящегося ко временам Антиохийского Патриарха Иоакима, которое было пожертвовано в церковь свв. Сергия и Вакха… в городе Бостра в 6852 году от Адама, соответствующем 1344 году по Р.Х… сто (?)… Дам’ат (?) аль-Хомси»[13]. Последнее имя Ж. Насралла воспринял как имя миниатюриста или дарителя Евангелия.
Сама миниатюра, изъятая из кодекса, которому первоначально принадлежала, хранится в Библиотеке Восточного факультета Университета св. Иосифа в Бейруте. Изначальный размер пергаментного кодекса составлял, по словам Ж. Насралла, 32х22 см (неясно, как это было установлено), но вырезанная из рукописи миниатюра стала меньше: 20,5х15,5 см. Специалисты относят ее к македонской или комниновской эпохе, возможно, к XII в.[14]
Нет никакого сомнения, что миниатюра с изображением евангелиста принадлежала Лекционарию D–227. Совпадают дата и место вклада, равно как и датировки миниатюры и рукописи, а также размеры листов (у D–227 они составляют 31,5х21 см). Подобные рукописи чикаго-карахисарской группы, как правило, украшались миниатюрами, так что отсутствие иллюстраций в D–227 уже привлекло внимание сотрудников ИВР РАН[15].
Скорее всего, в рукописи D–227 было не менее четырех миниатюр, изображавших четырех евангелистов. В какой-то момент в конце XIXили начале XX в., когда книга хранилась в монастыре св. Георгия или уже в патриаршей коллекции, миниатюры вырезали оттуда и тайно продали ценителям древностей. Одна из них, с евангелистом Лукой, попала в библиотеку Университета св. Иосифа, судьба остальных неизвестна. Продавец или покупатель сделал в верхнем правом углу изображения евангелиста пояснительную надпись, приведенную выше. Похоже, он опирался на записи на л. 04 Евангелия.
В свое время я обратил внимание С. А. Французова на миниатюру из библиотеки Университета св. Иосифа и все связанные с ней совпадения. Впоследствии в частном письме он сообщил, что сумел договориться с руководством библиотеки о получении цветной фотокопии изображения, и эта миниатюра, как оказалось, явно не из D–227. К сожалению, никаких аргументов в подтверждение такого вывода приведено не было. Пока они не озвучены, считаю возможным по-прежнему отождествлять миниатюру, описанную Ж. Насраллой, с одной из иллюстраций, ранее находившихся в рукописи D–227. Налицо слишком много совпадений: церковь свв. Сергия и Вакха в Бостре, Патриарх Иоаким, 1344 г., пергаментное греческое Евангелие комниновской эпохи.  
 
А был ли Патриарх Иоаким I?
Единственное упоминание о патриархе Иоакиме, жившем в 1344 г. – запись в углу миниатюры – дало основание Ж. Насралле включить его в свой список Антиохийских патриархов. Одно время мне казалось, что есть еще один независимый источник, подтверждающий существование этого первосвятителя. Архимандрит Порфирий Успенский в своих дневниках писал о посещении им в ноябре 1843 г. монастыря св. Георгия Аркадийской епархии (т. е. уже упоминавшегося Мар Журжис аль-Хумейр). Насельники монастыря показывали русскому архимандриту хранившиеся у них старинные книги, в том числе греческое пергаментное Евангелие, подаренное Антиохийским Патриархом Иоакимом, уроженцем Аркадийской епархии, как сообщалось в арабском колофоне 6844/1336 г.[16]
Зная о рукописи D–227 только ту информацию, что сообщалась в изданных каталогах[17] (где фигурировал лишь вклад в церковь Бостры, но ничего не говорилось о дальнейшей судьбе рукописи), я первоначально воспринял это свидетельство Порфирия как еще одно указание на существование Патриарха Иоакима, расширяющее наши представления о его происхождении, сроках правления и ктиторской активности[18].
Однако непосредственное знакомство с записями D–227, свидетельствующими о пребывании рукописи в XIX в. в монастыре св. Георгия, приводит к однозначному выводу, что Порфирию Успенскому в 1843 г. показывали именно этот манускрипт. Попутно заметим, что это еще один аргумент, подтверждающий, что греческое Евангелие попало в монастырь ранее 1849 г. Правда, содержание вкладной записи, изложенное Порфирием, довольно сильно отличается от тех записей, которые можно видеть в D–227. Вероятно, потому, что сам Порфирий не знал арабского языка и писал со слов монастырской братии. А эти люди отнюдь не хотели привлекать внимание к тому факту, что самая ценная рукопись, хранящаяся в их обители, изначально была пожертвована совсем в другую церковь другой епархии. Поэтому они назвали Патриарха Иоакима своим земляком и вкладчиком Евангелия. Вкладные записи в то время, несомненно, уже были повреждены и плохо читались. Скорее всего, Порфирию сообщили «выжимку» – всё, что смогли разобрать из всех ранних записей сразу.  Из одной приписки было взято имя патриарха Иоакима, из другой – неожиданная на первый взгляд дата вклада 6844 г. Она чем-то похожа на год в записи диакона Георгия на л. 306, которую С. А. Французов датировал уникальной эрой османских султанов[19]. То место записи, которое петербургский арабист прочитал как сана-т саля[ӣн] ль ʻумāн мāйа ва арбаʻа ва арбаʻӣн («год султанов рода Османа сто сорок четвертый», монахи Мар Журжиса истолковали как сана-т ситт алāф ва амāни мāйа ва арбаʻа ва арбаʻӣн («год шесть тысяч восемьсот сорок четвертый»). Предпочтение однозначно следует отдать второй из этих версий не только потому, что эра османских султанов нигде не зафиксирована, но и из палеографических соображений – угловатый архаичный почерк диакона Георгия очень близок к вкладным записям Евангелия XIVXVвв. и не имеет ничего общего с беглой скорописью XVII в.
Таким образом, дата 6844 или 1335/6 г. – это год записи диакона Георгия. Неясно, была ли она сделана до или после вклада шейха Салиха в церковь Бостры. Патриарх Иоаким не имеет к дате 6844 никакого отношения – его имя было взято из записи на л. 308, относящейся к 1417 г. Оттуда же оно попало в поздние приписки к D–227 и на миниатюру из библиотеки университета св. Иосифа. Приходится признать, что существование в 30-х–40-х гг. XIV в. патриарха Иоакима Iтеряет всякие подтверждения. Это имя следует исключить из списка предстоятелей Антиохийской Церкви.
 
Таким образом, мы видим, сколь извилистый путь проделала за время своего существования византийская рукопись D–227. Не все его звенья прослеживаются отчетливо, но можно выделить скриптории Константинополя XII в. (именно оттуда, по мнению некоторых специалистов, происходят рукописи чикаго-карахисарской группы) – далее, гипотетически, монастыри Дивной горы (до 1268 г.) – кафедральный собор Бостры (кон. XIII или вторая половина XIV в.) – после продолжительной лакуны, монастырь св. Георгия аль-Хумейр в области аль-Хусн (не позже 1770-х гг.) – собрание рукописей патриарха Григория Хаддада (после 1906 г.) – Санкт-Петербург (с 1913 г.)[20].
Миниатюры евангелистов, изначально украшавшие манускрипт, были украдены из него в XIXили в начале XX в. Одна из миниатюр – с апостолом Лукой – оказалась в библиотеке Восточного факультета университета св. Иосифа в Бейруте, остальные исчезли бесследно.
Приписки к Евангелию донесли до нас имена представителей православной хауранской элиты мамлюкской эпохи – шейха Салиха и, возможно, диакона Георгия (если не принимать версию о его происхождении из Сафиты). Обращает на себя внимание пространная генеалогия Георгия, перечислившего пять поколений своего священнического рода – очередное свидетельство сильного родового сознания сирийских христиан.
Приписка патриарха Иоакима 1417 г. сохранила чуть ли не единственное свидетельство пастырской активности этого малоизвестного предстоятеля Антиохийской Церкви. В то же время, ошибочное отнесение патриарха Иоакима малокомпетентным автором приписок на л. 04 к 1344 г. породило долго господствовавшее в науке заблуждение о существовании еще одного антиохийского патриарха с тем же именем, жившего во второй четверти XIV в. Теперь от этого мнения можно отказаться. Призрачный патриарх Иоаким 1344 г. лишний раз свидетельствует, насколько смутны наши представления о церковной истории мамлюкской эпохи, самых темных веках Христианского Востока.

[1] Максим Фионин, прот., Французов С. А. Приписки к рукописи D-227 из собрания ИВР РАН, содержащие сведения о её происхождении и бытовании // Христианское чтение. 2018. № 1. С. 208–226.

[2]  ГИМ, Син., Греч. 470; Пападопуло-Керамевс А.И., Медников Н.А. Описание принесенной в дар Его Императорскому Высочеству великому князю Сергею Александровичу Блаженнейшим Мелетием Патриархом святого града Антиохии и всего Востока греческой рукописи конца X века с позднейшими к ней арабскими приписками. Типогр. Б. Киршбаума. [Б.г.]

[3] Порфирий Успенский. Книга бытия моего. Т. 3. СПб., 1896. С. 318320.
[4] Барӣркиййа аль-Ан╙āкиййа ва сāир аль-Машри ли-р-рӯм аль-урту└ӯкс. Дейр Сайида Сайданāйā аль-барӣркий. Ваф ли-ль-кутуб ва-ль-ма╟╙ӯ╙āт (Православный Антиохийский и всего Востока патриархат. Ставропигиальный монастырь Богородицы Сайданайа. Каталог книг и рукописей). Димаш, 1986. № 102.
[5] Фионин М.В. Греческий Лекционарий из собрания Института восточных рукописей Российской Академии наук / Труды Государственного Эрмитажа. Т. LXXIV. Византия в контексте мировой культуры. СПб., 2015. С. 241–259; Фионин М., прот., Французов С. А. Приписки к рукописи D 227 из собрания ИВР РАН, содержащие сведения о её происхождении и бытовании / Христианское чтение. 2018. № 1. С. 208–226.
[6] Вакф – в арабской юридической терминологии: имущество, пожертвованное религиозным учреждениям. 

[7] См., например: Die mamlukischen Sultansurkunden des Sinai-Klosters / Ed. H. Ernst. Wiesbaden. 1960. S. 134, 140, 174, 176, 218, 226, 238.
[8] Издатель использует слова «иерей» и «приходской священник» для передачи терминов кисс (кассис) и хури, обозначающие градации священнического сана у арабов-христиан.
[9] Фотокопия страницы Л. 04 и перевод находящихся на ней приписок были приведены в статье: Фионин М.В. Греческий Лекционарий из собрания Института восточных рукописей Российской академии наук. С. 253, 255.
[10] Там же. С. 255.
[11] См. также: Там же. С. 253, 255
[12] Крачковский И.Ю. Арабские рукописи из собрания Григория IV, патриарха Антиохийского (Краткая опись) // Крачковский И.Ю. Труды по истории и филологии Христианского Востока. М., 2015. С. 654.

[13] Nasrallah J. Chronologue des patriarches melchites d`Antioche de 1250 a 1500. Jerusalem. 1968. P. 12.
[14] Ж. Насралла ссылается на описания и анализ миниатюры: CumontF. Etudessyriennes. Paris, 1917. P. 345; Leroy J. Manuscrits illustres de la Bibliotheque Orientale / Melanges de l’Universite Saint Joseph, T. 331. Beirut, 1956. P. 205–207. Эти публикации, к сожалению, остались мне недоступны.
[15] Информация С. А. Французова.
[16] Порфирий Успенский. Книга бытия моего. Т. 1. СПб., 1894. С. 284.
[17] Крачковский И.Ю. Арабские рукописи из собрания Григория IV. С. 654.
[18] Все эти сведения были включены мной в статью: Панченко К. А. Иоаким I, патриарх Антиохийский // Православная энциклопедия. Т. 23. М., 2010. С. 163–164.
[19] См. примеч. 12.
[20] Таким образом, я предлагаю скорректировать предложенное С.А. Французовым время вклада рукописи в собор Бостры, дату приписки диакона Георгия (1336, а не 1660 г.) и перемещение Евангелия в монастырь св. Георгия (ранее 1778, а не 1849 г.).

Форумы