"Новые свидетельства к биографиям крестовых сестер Марфо-Мариинской обители милосердия"

У алтаря храма во имя равноап. Марии Магдалины в Гефсимании находятся две гробницы из белого мрамора. В одной из них покоятся мощи великой княгини Елизаветы Федоровны, а в соседней – ее верной келейницы инокини Варвары (Яковлевой). Кто же эта женщина, разделившая с великой княгиней последние трагические минуты ее жизни в алапаевской шахте? Оказывается, о ней известно совсем немного.

 

До сих пор существуют весьма противоречивые сведения, дающие крайне скупую информацию о биографии инокини Варвары. В. В. Вяткин высказал мнение о том, что келейница Варвара (Яковлева) имела знатное происхождение. По его мнению, она была дочерью немки А. И. Яковлевой (урожденной Утермарк; 1830–1881 гг.), камер-юнгферы императрицы Марии Александровны, которая «выполняла ее поручения по делам народного образования»[1]. Этой же точки зрения придерживается и Л. Б. Максимова. Так, она считает, что Варвара (Яковлева) имела непосредственное отношение к представителям высшего света, являясь, по-видимому, в 80-х – 90-х гг. XIX в. женой Д. В. Яковлева, происходившего из семьи, близкой к императорскому двору[2].

В современной западной историографии также нет точных сведений о жизненном пути Варвары (Яковлевой). Известная австралийская исследовательница Л. Миллер пишет: «Из какой среды и из какой местности пришла сестра Варвара, нам неизвестно» и предполагает, что «приняла она свою мученическую кончину, когда ей было, вероятно, около тридцати пяти лет»[3]. Известный британский исследователь К. Ворвик в своей книге «Элла. Принцесса. Святая и мученица» посвятил инокине Варваре следующие строки: «Когда Элла въехала в обитель, с самого начала одной из шести сестер монастыря была Варвара Яковлева, миниатюрная, скромная брюнетка тридцати с небольшим лет. Говорили, что она овдовела во время восстания в Москве. После принятия обетов она будет известна как сестра Варвара или как сестра Барбара, как ее называют здесь. Таким образом, “Варви” (Varvi), как называла ее Виктория Баттенберг (старшая сестра великой княгини Елизаветы Федоровны. – Авт.), и, без сомнения, Элла, осталась еще одной загадочной фигурой в этой истории, весьма второстепенной, но, тем не менее, очень важной. Увы, все попытки разыскать какие-либо сведения о ней оказались безуспешными. Как часто бывает, непроверенные слухи и ложные теории, вместо того чтобы пролить свет, еще более запутали дело. Итак, иногда Варвару считают личной горничной Эллы, хотя неизвестно, на чем это основывается. Другие полагают, что Варвара Яковлева и Вера Услова (VeraUslova), которая вступила в обитель как «помощница» и которая тоже потеряла мужа в боях в Москве, одно и то же лицо. Неоспоримым фактом остается то, что кем бы ни являлась Варвара Яковлева, она была важной частью повседневной жизни Эллы, а в конце она совершила такое же самопожертвование, как и ее мать-настоятельница» [4].

К приведенной цитате требуются некоторые пояснения. Варви – это, очевидно, искажение русского имени «Варя». Кстати, Л. Миллер считает, что родные Елизаветы Федоровны хорошо знали сестру Варвару и называли ее Варей[5]. Вера Услова же не встречается среди известных нам сестер Марфо-Мариинской обители милосердия. Автор не ссылается на источник, откуда взяты эти сведения, поэтому считаем, что данная версия не находит документального подтверждения и не может рассматриваться в качестве серьезного аргумента.

Описывая внешний вид Варвары (Яковлевой), вне всякого сомнения, автор использовал групповую фотографию 1914 г. великой княгини Елизаветы Федоровны и двух сестер милосердия среди раненых воинов, которая помещена в его книге[6]. Эта фотография хранится в Саутгемптонском университете в Англии. Кстати, такая же фотография висит на стене в одной из комнат Марфо-Мариинской обители. Недавно она была опубликована в книгах Л. Куликовой и игумена Дамаскина (Орловского)[7]. Нужно отметить, что до этого времени единственной прижизненной фотографией Варвары (Яковлевой) считалось фото 1913 г., впервые напечатанное в зарубежном издании в 1995 г.[8] Фотография 1913 г., на которой изображена пожилая женщина в монашеском одеянии, послужила основанием для определения возраста инокини Варвары. Считалось, что она родилась около 1850 г., т. е. в 1918 г. ей должно было исполниться 68–70 лет. В настоящее время более достоверной считается фото 1914 г.

В каком году родилась Варвара? Откуда она родом и из какой семьи? Отчасти ответы на эти вопросы могут дать документы, обнаруженные среди материалов органов полицейского сыска в ГА РФ[9]. Речь идет, прежде всего, о материалах Московского охранного отделения (ф. 63). Последнее, как известно, было создано в Москве в 1880 г. для обеспечения общественной безопасности и порядка в Москве. Действовало оно под началом московского градоначальника вплоть до февраля 1917 г. Московская охранка отвечала и за безопасность царствующих особ во время их пребывания в Москве. Поэтому в поле зрения охранного отделения вошла и основанная великой княгиней Елизаветой Федоровной Марфо-Мариинская обитель милосердия.

В ф. 63 хранится комплекс документов, которые дают достаточно полное представление о том, кто проживал в обители (сестры милосердия, обслуживающий персонал, священнослужители) и о методах и результатах проверки их на предмет благонадежности. Сотрудниками Московского охранного отделения составлялись списки лиц, проживающих на территории обители, велось наружное наблюдение за великой княгиней Елизаветой Федоровной, проверялись паспортные данные насельников обители.

Первое упоминание о Варваре Яковлевой содержится в документе, помещенном в архивном «Деле Отделения по охранению общественной безопасности и порядка в Москве при Управлении московского градоначальника по охранению ее высочества великой княгини Елизаветы Федоровны» за 1910 г. Это рукописный «Список живущих в Марфо-Мариинской обители сестер милосердия. Большая Ордынка, № 34» – самый ранний из известных нам списков сестер милосердия Марфо-Мариинской обители. В нем приводятся 50 фамилий, в том числе «Яковлева Варвара Алексеевна (уборщ[ица] ея выс[очества])» [10]. Кстати, Варвара Яковлева, как это явствует из упомянутого документа, была не единственной «уборщицей» (келейницей) великой княгини. Кроме нее это послушание несли еще двое –мещанка города Воскресенска Московской губернии Е. П. Кузьминова и крестьянка Коломенского уезда Московской губернии А. С. Царькова. У казначеи обители В. С. Гордеевой также была своя «уборщица» – А. И. Руднева. В Списке сестер на 12 октября 1910 г.» названа 41 фамилия. Под № 39 читаем: «Яковлева Варвара Алексеевна – мещанка г. Твери»[11]. Отсюда становится известно, из какого сословия и из какой местности она была родом.

Среди документов, полученных Московской охранкой в ходе проверки проживающих в Марфо-Мариинской обители лиц, сохранилась переписка Московского охранного отделения с тверским полицмейстером и Тверской мещанской управой по поводу проверки факта выдачи паспортной книжки на имя тверской мещанки Варвары Яковлевой (см. публикацию, документы № 1–3). 20 октября Тверская мещанская управа дала ответ: «Ею действительно была выдана паспортная книжка 13 января 1906 года № 172 на имя Тверской мещанки Варвары Алексеевой Яковлевой, заявившей местожительство: Москва, Кремль, Николаевский дворец». Таким образом, живя в Твери, Варвара Яковлева была напрямую связана с московской резиденцией великокняжеской четы – Николаевским дворцом в Московском Кремле. 

В списке 64 сестер милосердия Марфо-Мариинской обители по состоянию на 1911 г., хранящемся в «Деле Отделения по охранению общественной безопасности и порядка в Москве при Управлении Московского градоначальника об охране ея императорского высочества великой княгини Елисаветы Феодоровны» Варвара Яковлева указана как сестра милосердия. Она прибыла в обитель из Ялты 20 августа 1910 г. и на момент составления списка ей исполнился 31 год[12].

Остается открытым вопрос: получила ли сестра Варвара свою фамилию при рождении или она была вдовой человека по фамилии Яковлев. В полицейских документах, как правило, давалось указание на вдовство лица. Относительно же Варвары Яковлевой подобного указания не обнаружено. Следовательно Яковлева – это девичья фамилия Варвары Алексеевны. Тем не менее для окончательного ответа необходимо тщательно исследовать документы тверских архивов и, в частности, метрические книги, а также материалы фонда Тверской мещанской управы. Нет ясности и в вопросе о том, почему сестра Варвара прибыла в обитель из Ялты.

В ГА РФ также хранится дело, содержащее документы (всего 152) предварительного следствия, произведенного судебным следователем Н. А. Соколовым об убийстве великой княгини Елизаветы Федоровны, великих князей Сергея Михайловича, Иоанна Константиновича, Константина Константиновича, Игоря Константиновича и графа Владимира Павловича Палей[13].

Обратимся к одному из документов, помещенных в материалах следствия – протоколу наружно-милицейского осмотра тела «фрейлины или монахини» В. Яковлевой, проведенного 12 октября 1918 г. начальником милиции Алапаевского района штабс-капитаном Шопаковым и милиционером Якуцени (см. публикацию, документ № 9). В документе указано, что рост осматриваемого тела был выше среднего. Волосы на голове темно-русые, длинные. И, что для нас очень важно, «левая рука отведена несколько в сторону, полусогнута со сжатыми в кулак пальцами, а правая – согнута в локте и приподнята кверху на высоту правого плеча, указательный палец которой прямой, средний несколько согнут, большой и безымянный согнуты и соединены и мизинец – пригнут (вид благословляющей руки)». Таким образом, алапаевские мученики до последних минут своей жизни превозносили молитвы Всевышнему и благословляли живущих на веру, терпение, любовь и жизненный подвиг.

Что касается роста инокини Варвары, то в указанном архивном деле есть упоминание о том, что он составлял 160 см. Это зафиксировано врачами в протоколе судебно-медицинского вскрытия тела монахини Варвары, произведенного 26 октября 1918 г.[14] Рост великой княгини Елизаветы Федоровны составлял, по данным медицинской экспертизы, 172 см[15]. Рост великого князя Сергея Михайловича достигал 195 см, Иоанна Константиновича – 183, Константина Константиновича – 188, Иоанна Константиновича – 183, Игоря Константиновича – 185, Владимира Палея – 180 см[16].

Вернемся к личности сестры Варвары. Черты ее характера достаточно ярко и предельно четко описаны игуменом Серафимом (Кузнецовым). Со страниц документального повествования до нас донесен образ «редкой по скромности и послушанию» крестовой сестры Марфо-Мариинской обители любви и милосердия. Варвара (Яковлева), по словам игумена Серафима, «была из числа первонасельниц… и верной исполнительницей всех традиций обители. Хотя она была самым близким человеком к великой княгине, но этим не гордилась, была, как рядовая сестра, всем доступна, ласкова и обходительна. Никто лихом ее не помянет. Осталась верной своей великой матушке до конца и добровольно пошла на страдание и смерть, исполнив завет Христа: “Нет больше любви, да кто душу свою положит за други своя” (Ин 15. 13)»[17].

Игумен Серафим назвал инокиню Варвару «героиней духа». Бесспорно, так же мы можем назвать и вторую сестру Марфо-Мариинской обители милосердия Екатерину Янышеву, сопровождавшую великую княгиню Елизавету Федоровну в ссылку на Урал. О Екатерине известно еще меньше, чем об инокине Варваре. Впервые о ней мы узнаем из книги игумена Серафима «Мученики христианского долга»: «Эту героиню духа сестру Варвару приказали возвратить в Алапаевск в заточение, а сестру Екатерину отпустить на свободу, которая со слезами умоляла вместо свободы отправить ее в заточение вместе с Варварой, но безуспешно»[18]. Фамилию сестры Екатерины мы узнаем из статьи Е. Е. Арефьева: «Сопровождали великую княгиню сестры Марфо-Мариинской обители Варвара Яковлева и Екатерина Янышева»[19].

Отчество сестры Екатерины Янышевой указано в протоколе допроса свидетельницы А. С. Кривовой по делу об убийстве великих князей и великой княгини Елизаветы Федоровны от 12(25) октября 1918 г. Приходящая прислуга Кривова показала, что угловую комнату в напольной школе в Алапаевске занимали «великая княгиня Елизавета Федоровна с монахинями Варварой Яковлевой и Екатериной Петровной». Встает вопрос, не могла ли Екатерина Петровна быть родственницей протопресвитера, духовника царской семьи Иоанна Леонтьевича Янышева? Как известно, у о. Иоанна Янышева была только одна дочь Александра. Однако в двух хранящихся в ГА РФ письмах Екатерины Янышевой, адресованных вдовствующей императрице, она называет Иоанна Леонтьевича своим батюшкой и «дорогим Папа» (см. публикацию, документы № 5, 6).

Чтобы прояснить этот вопрос, обратимся к материалам фонда Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи, хранящегося в ГА РФ. В «Деле Департамента полиции по запросам начальника Дворцовой полиции о благонадежности» за 1910 г. в «Справке по Регистрационному отделу» от 27 апреля 1910 г. отмечена «Янышева Екатерина Петровна, вдова действительного статского советника. 40 лет» (см. публикацию, документ № 3). Здесь есть штамп: «В Центральном алфавите сведений о Екатерине Петровне Янышевой, вдове действительного статского советника, не имеется. Справку наводил Соколов». Таким образом, Екатерина Петровна Янышева была дамой из благородного сословия, Янышева – это ее фамилия по мужу, который скончался до 1910 г., родилась она в 1870 г., т. е. в 1918 г. ей исполнилось 48 лет.

На одном из авторитетных генеалогических сайтов есть информация о том, что у Иоанна Леонтьевича Янышева был еще и сын Леонид, женатый на Екатерине Петровне[20]. Таким образом, Екатерина Янышева приходилась невесткой протопресвитеру Иоанну Янышеву.

Ее муж Леонид Иванович родился 25 сентября 1853 г. в Германии[21]. В это время его отец являлся священником православной церкви в Висбадене и Русской миссии в Берлине. Леонид не пошел по стопам отца, а получил гражданскую профессию – стал инженером путей сообщения. В 1884–1885 гг. он занимался исследованием бассейнов рек Туры и Тобола, результатом чего явилась научная работа[22]. В 1897 г. была опубликована еще одна работа Л. Янышева. На этот раз в ней были представлены результаты исследований Ревельского порта[23]. Скончался Л. И. Янышев 24 сентября 1905 г. и был погребен на старой части Волковского кладбища в Санкт-Петербурге на семейном участке Янышевых.

Таким образом, Екатерина Петровна овдовела в возрасте 35 лет в том же году, что и великая княгиня Елизавета Федоровна. Не вызывает сомнения тот факт, что Елизавета Федоровна была знакома с Екатериной Петровной еще при жизни И. Л. Янышева. Последний являлся духовником великого князя Сергея Александровича, венчал великого князя и великую княгиню Елизавету Федоровну, совершил чин присоединения великой княгини к православию.

После кончины Иоанна Леонтьевича Екатерина Петровна нашла утешение в благотворительности. Об этом, в частности, свидетельствуют письма Янышевой, адресованные вдовствующей императрице Марии Федоровне, о которых упоминалось выше. Так, в письме от 16 февраля 1911 г. Екатерина Петровна благодарит Марию Федоровну за известие о приеме бриллиантов Иоанна Леонтьевича и назначенную за них денежную сумму, которая, безусловно, должна была пойти на благотворительность (см. публикацию, документ № 4). Под бриллиантами имеются в виду награды Иоанна Леонтьевича. Как известно, за безупречную службу он был награжден всеми русскими орденами, а также многими иностранными орденами, наперсным крестом, украшенным бриллиантами, настольным портретом императоров Александра III и Николая II с бриллиантовыми украшениями[24].

Во втором письме от 6 марта 1913 г. Екатерина Петровна писала вдовствующей императрице о том, что она по благословению великой княгини Елизаветы Федоровны выражает «сердечную и глубокую благодарность за щедрое пожертвование на богадельню в память незабвенного покойного моего батюшки Иоанна Леонтьевича Янышева. Собранная сумма денег в кругу Вашей царской семьи, – писала Екатерина Петровна, – дает мне возможность совершенно заново отстроить ее и таким образом исполнить заветную мечту дорогого моего Папа и вместе с тем устроить на десятки лет живущих в ней бедных одиноких старушек» (см. публикацию, документ № 5).

Речь в письме Янышевой идет о Доме призрения вдов и сирот, а также заштатных лиц придворного духовенства, расположенном в Санкт-Петербурге на Шпалерной улице[25]. При Доме призрения находилась церковь во имя прп. Ксении Римлянки, которую придворный протопресвитер Иоанн Янышев освятил 16 января 1890 г. Ксения Римлянка была покровительницей старшей дочери императора Александра III великой княгини Ксении Александровны.

Известно, что просьба, содержавшаяся в письме Екатерины Янышевой, не осталась без внимания царской семьи. Указом Святейшего Синода от 11 сентября 1913 г. было предписано строительство новой богадельни вместо пришедшей в ветхость. Пожертвования составили весьма значительную сумму: «от государя императора Николая Александровича и его Августейшей семьи 3250 рублей, от ее императорского величества, государыни императрицы Марии Федоровны 1000 рублей, от их императорских высочеств: великой княгини Елизаветы Федоровны 250 рублей, великого князя Александра Михайловича и великой княгини Ксении Александровны 500 рублей и великой княгини Ольги Александровны 250 рублей, а всего 5250 рублей»[26].

Как следует из материалов дела предварительного следствия, Екатерине Янышевой не было дозволено остаться с Елизаветой Федоровной. Однако в показаниях кухарки Кривовой, о которых говорилось выше, есть упоминание о том, что Екатерина Янышева вопреки решению «советчиков» попыталась самостоятельно вернуться в Алапаевск. В частности, в документе говорится следующее: «Дня через три после возвращения Варвары Яковлевой приехала и другая монахиня – Екатерина Петровна – и привезла для князей разных продуктов, но Екатерину Петровну в школу не допустили и отправили обратно, а привезенные ею продукты отобрали» (см. публикацию, документ № 10).

К сожалению, о дальнейшей судьбе Екатерины Петровны Янышевой ничего не известно. В литературе высказываются противоречивые сведения: одни исследователи считают, что сестра Екатерина была отпущена на свободу и вернулась в Москву[27], другие – что ее сослали[28]. Однако ни одна из версий не подтверждена документально. Захоронения Е. П. Янышевой на Волковском кладбище в Санкт-Петербурге нет. Не упомянута она и в базах данных на репрессированных граждан. Следовательно поиск информации, позволяющей нам полностью воссоздать основные вехи биографии Екатерины Петровны Янышевой, нужно продолжать.



© Додонов Б. Ф., Копылова О. Н., Крячкова Л. В.

 

[1] Вяткин В. В. Христовой церкви свет благоуханный. Жизнеописание преподобномученицы великой княгини Елисаветы Феодоровны. М., 2001. С. 134.

[2] Максимова Л. Б. Варвара // Православная энциклопедия. Т. 6. М., 1997. С. 563–546.

[3] Миллер Л. Святая мученица Российская Великая Княгиня Елизавета Феодоровна. М., 2013. С. 276–277.

[4] WarwickCh. Ella. Princess. Saint and Marryr. London, 2006. С. 249. Выдержка из книги дается в переводе Е. Рейдик.

[5] Миллер Л. Указ. соч. С. 276.

[6] WarwickCh. Ор. cit.

[7] См.: Куликова Л. В. Летопись жизни и деятельности благоверной великой княгини Елисаветы Феодоровны – основательницы Марфо-Мариинской обители милосердия в хронике событий. М., 2014. Фото № 181; Дамаскин (Орловский), игум. Жития новомучеников и исповедников Церкви Русской. Июль. Ч. 1. Преподобномученицы великая княгиня Елисавета и инокиня Варвара (Яковлева). Тверь, 2016. С. 162.

 См.: Ferrand J. Il est toujours des Romanov! (Les Romanov en 1995). Paris, 1995. P. 106. Эта же фотография напечатана в книге Л. Миллер и ряде отечественных изданий, посвященных жизнеописанию великой княгини Елизаветы Федоровны.

[9] В исторической литературе приводится единственный список сестер милосердия Марфо-Мариинской обители милосердия на момент ее закрытия – 1926 г. (из материалов ЦА ФСБ). См.: Христофоров В. С. О закрытии Марфо-Мариинской обители милосердия. // Вестник церковной истории. 2008. № 1(9). С. 130–152. 

[10] ГА РФ, ф. 63, 1910 г., оп. 30, д. 23, т. 1, л. 46–47 об.

[11] Там же,д. 2038, л. 1–3 об.

[12] ГА РФ, ф. 63, оп. 52, д. 189, л. 1–6 об.

[13] Там же, ф. 1837, оп. 4, д. 3.

[14] Там же, д. 1837, оп. 4, л. 38 об.

[15] Там же, л. 36 об.

[16] Там же.

[17] Серафим (Кузнецов), игум. Мученики христианского долга. Пекин, 1920. С. 19, 28.

[18] Там же. С. 29.

[19] Письма царской семьи из заточения / Под ред. Е. Е. Арефьева. Джорданвилль, 1974. С. 415.

[20] Электронный ресурс: https://www.geni.com/people/Леонид-Янышев/

[21] ЦГИА СПб, ф. 19, оп. 123, д. 9 (Русская церковь во Франкфурте-на-Майне).

[22] Янышев Л. И. Описание рек Туры и Тобола как водных путей сообщения, связывающих систему р. Оби с Екатеринбурго-Тюменской ж. д., по исследованиям 1884–1885 годов. СПб., 1885.

[23] Янышев Л. И. Ревельский порт: Современное состояние и предположения о его переустройстве. СПб., 1897.

[24] Калужский церковно-общественный вестник. 1910. № 4. С. 4.

[25] Современники отмечали, что здание Дома призрения было построено по «чрезвычайно роскошному плану». Там были предусмотрены просторные общие помещения и 60 небольших отдельных квартир. В богадельне жили вдовы и дети священников Придворного ведомства.

[26] Калужский церковно-общественный вестник. 1913. № 20. С. 11.

[27] Серафим (Кузнецов), игум. Указ. соч. С. 29.

[28] Письма царской семьи из заточения. С. 533.


 

№ 1[1]

19 октября 1910 г. – Запрос Отделения по охранению общественной безопасности и порядка в Москве № 1248 Тверскому полицмейстеру

 

Секретно.

Отделение по охранению общественной безопасности и порядка в г[ороде] Москве имеет честь просить Ваше Высокоблагородие сообщить Отделению, надписью на сем же, следующую справку: была ли выдаваема Тверской мещанской управой паспортная книжка 13 января 1906 года за № 172 на имя мещанки Варвары Алексеевой Яковлевой, и если была, то неизвестно ли, где это лицо находится в настоящее время, а также описать приметы его. При этом Охранное отделение покорнейше просит о доставлении настоящей справки в семидневный срок, а если документ не подтвердится, то уведомить телеграммой.

За начальника Отделения ротмистр Турчанинов.

 

№ 2[2]

20 октября 1910 г. – Запрос пристава 1-й части г. Твери Проскурякова в Тверскую Мещанскую управу № 605

 

Срочно. Секретно.

Прошу Мещанскую управу сообщить мне надписью на сем же, выдавалась ли управой 13 января 1906 г. за № 172 паспортная книжка Варваре Алексеевой Яковлевой, где она в настоящее время проживает и какие она имеет приметы.

1-й части Твери, пристав Проскуряков.

 

№ 3[3]
20 октября 1910 г. – Ответ Тверской мещанской управы на запрос пристава 1-й части Твери Проскурякова

 

Тверская мещанская управа уведомляет пристава 1-й части г[орода] Твери, что ею действительно была выдана паспортная книжка 13 января 1906 г. № 172 на имя твер[ской] мещанки Варвары Алексеевой Яковлевой, заявившей местожительство: Москва, Кремль, Николаевский дворец, и что сведений о настоящем жительстве и о ее приметах управе не известно.

 

№ 4[4]

27 октября 1910 г. – Справка по Регистрационному отделу Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи о Е. П. Янышевой по запросу начальника Дворцовой полиции Министерства императорского Двора

 

Д[елопроизводст]во 4 с/с вх[одящий] № 11063 27 октября 1910 г.

Ф[амилия]: Янышева.

И[мя]: Екатерина.

О[тчество]: Петровна, вдова действит[ельного] стат[ского] сов[етника], 40 л[ет].

Штамп: В Центральном алфавите сведений о Екатерине Петровне Янышевой, вдове действ[ительного] ст[атского] сов[етника], не имеется.

Справку наводил Соколов.

27.04.1910 г.

За зав[едующего] Регистрац[ионным] отделом (подпись неразборчива).

 

№ 5[5]

16 февраля 1911 г. – Письмо Екатерины Янышевой вдовствующей императрице Марии Федоровне

 

Ваше Величество, обожаемая государыня императрица!

Получив известие о приеме бриллиантов покойного дорогого моего Папа, умоляю Ваше Величество принять мою сердечную и глубокую благодарность за столь милостивое распоряжение Ваше. Низко кланяюсь и прошу Ваше Величество передать мою всеподданнейшую благодарность его императорскому величеству государю императору за милостиво и щедро назначенную сумму моих драгоценностей.

Осчастливленная дорогим для меня приемом, я всю жизнь буду помнить те святые минуты, которые я провела у Вашего императорского Величества. Я глубоко верю и знаю, что молитвы незабвенного Папа и его всегдашняя преданность и любовь ко всем вам дала мне это счастье и утешение.

Вашего императорского Величества всеподданнейшая и на всю жизнь благодарная молитвенница Ваша Екатерина Янышева.

 

 

№ 6[6]

6 марта 1913 г. – Письмо Екатерины Янышевой вдовствующей императрице Марии Федоровне

 

Ваше императорское Величество всемилостивейшая государыня императрица Мария Федоровна!

По благословению ее высочества великой княгини Елизаветы Феодоровны осмеливаюсь писать Вашему Величеству, чтобы всепокорнейшее просить Вас, обожаемая императрица, принять мою сердечную и глубокую благодарность за щедрое пожертвование на богадельню в память незабвенного покойного моего батюшки Иоанна Леонтьевича Янышева.

Собранная сумма денег в кругу вашей царской семьи дает мне возможность совершенно заново отстроить и таким образом исполнить заветную мечту дорогого моего Папа и вместе с тем устроить на десятки лет живущих в ней бедных одиноких старушек.

Вознося молитвы за всегдашнюю великую милость для меня, молюсь и теперь за Ваше Величество, чтобы Господь подкрепил Вас в Вашем новом горе[7].

Всей душой и сердцем всепреданная Вашему императорскому Величеству Екатерина Янышева.

 

№ 72[8]
6 июня 1918 г. – Расписка инокини Варвары Яковлевой, данная Уральскому областному совету, о желании разделить участь великой княгини Елизаветы Федоровны

 

Областному совету.

Я, нижеподписавшаяся, гражданка Российской Федеративной Республики Советов, сестра Марфо-Мариинской обители Милосердия, Варвара Алексеевна Яковлева, даю настоящую расписку областному Совету рабочих, крестьянских и армейских депутатов Урала и Алапаевскому Совету раб[очих], кр[естьянских] и ар[мейских] депутатов в том, что после переводы на тюремный режим настоятельницы обители Елизаветы Федоровны Романовой, при которой я находилась в качестве сестры-келейницы, мне было предложено право свободного проживания.

Желаю разделить с арестованной ее участь, ввиду ее немолодого возраста и Устава обители, не позволяющего оставлять настоятельницу одну. Я заявляю, что согласна на заключение под стражу, на равных с остальными заключенными условиях, с полным подчинением режиму, установленному Областным советом. Причем даю обязательство: против примененной меры не протестовать и не возбуждать ходатайства о своем освобождении впредь до окончания заключения под стражу остальных.

Ввиду того, что заключение меня будет вызвано моим желанием, обязуюсь довольствоваться из своих личных средств. 26 июня 1918 г.

Сестра Марфо-Мариинской обители милосердия в Москве Варвара Алексеевна Яковлева.

 

№ 8[9]

Из описи вещам и документам, принадлежавшим великой княгине Елизавете Федоровне, великому князю Сергею Михайловичу и другим, убитым в Алапаевске в ночь с 17 на 18 июля 1918 г.

 

Вещи, принадлежавшие монахине Варваре Яковлевой:

2 кипарисовых креста на белой шелковой тесемке. Один из крестов сломан.

Золотая цепочка. На ней: 1) Золотой крест, на оборотной стороне надпись: «Спаси и Сохрани». 2) Серебряная иконка великом[ученицы] Варвары, на оборотной стороне архистратиг Михаил.

Серебряная цепочка. На ней: 1) Серебряный образок среднего размера Божьей Матери Смоленской, на другой стороне Митрофания Воронежского. 2) Серебряный крест со славянской надписью. 3) Серебряный образок великом[ученицы] Варвары, на обороте св. Ксения. 4) Серебряный образок с эмалью Успения Божьей Матери, на обороте св. Епифаний и Феодосий Печерские. 5) Сереб[ряный] образок с эмалью Черниговской Божьей Матери, на обороте Сергий Радонежский. 6) Такой же образок. 7) Сереб[ряный] образок Божьей Матери Скоропослушницы, на обороте св. цел[итель] Пантелеимон. 8) Сереб[ряный] образок с эмалью Знамения Божьей Матери, на обороте св. Иосаф. 9) Сереб[ряный] образок Божьей Матери Владимирской, на обороте Патр[иарх] Гермоген. 10) Серебр[яный] образок Казанской Божьей Матери, на обороте Распятие и 2 копья. 11) Серебр[яный] малый образок Иверской Божьей Матери, на обороте митрополит Алексей. 12) Серебряный образок Божьей Матери Умиления, на обороте Серафим Саровский. 13) Серебр[яный] образок Божьей Матери Утоли Моя Печали, на обороте св. Симеон. 14) Серебр[яный] крест черненый с голубой эмалью, на обороте изображение святого. 15) Серебр[яный] образок Знамения Божьей Матери, на обороте Георгий Победоносец.

Серебряная разорванная цепочка. На ней: 1) Серебр[яный] образок Покрова Божьей Матери, на обороте Мария и Марфа. 2) Серебр[яный] образок Божьей Матери, на обороте св[ятые] Петр и Трифон. 3) Мал[ый] серебр[яный] образок Божьей Матери Умиления, на обороте Серафим Саровский. 4) Такой же образок несколько больше. 5) Мал[ый] серебр[яный] образок Владимирской Божьей Матери, на обороте Патр[иарх] Гермоген. 6) Серебр[яный] образок с эмалью Черниговской Божьей Матери, на обороте Сергий Радонежский. 7) Серебр[яный] образок Ангела-хранителя, на обороте св. Алексей. 8) Серебр[яный] образок Покрова Божьей Матери, на обороте велик[омученица] Варвара. 9) Серебр[яный] крест со славянской надписью.

Золотые открытые дамские часики.

Вязаная серого цвета шапочка.

2 ключа на белой ленте.

2 ключа на светло-зеленой ленте.

Коробочка с английскими булавками.

Пара светло-серых перчаток.

Пара черных перчаток.

3 носовых платка.

Денежных знаков: 1 медная копейка, марками: 1 штука в 1, 3 и 2 коп[ейки], 5 в 3 коп[ейки], 128 по 10 коп[еек], 3 по 15 коп[еек], 1 в 20 и 2 по 50 коп[еек].

Кредитных билетов: 3 штуки по 1 рублю, 2 по 5 рубл[ей] и 1 в 20 рубл[ей]. Кроме того, 8 штук по 5 руб[лей], 18 по 10 руб[лей] и 2 по 25 рубл[ей].

Обрывок бумаги с надписью: Пропуск. Комендант А. Штыканов.

Удостоверение на право проезда из Алапаевска в Екатеринбург на 2 человека во 2-м классе, выданное Е. Соловьевым 24 мая 1918 г.

Удостоверение на имя Яковлевой от 26 июня 1918 г. за № 2094 на право проезда из Екатеринбурга в Алапаевск.

Лист почтовой бумаги с расходной записью.

 

№ 9[10]

12 октября 1918 г. – Из протокола наружно-милицейского осмотра теля инокини Варвары Яковлевой

 

1918 г. октября 12-го дня я, начальник милиции Алапаевского района, в присутствии милиционера Якуцени производил сего числа осмотр трупа фрейлины или монахини В. Яковлевой, бывшей при великих княгинях, зверски замученной бандитами советской власти и найденной при раскопке угольной шахты 9-го сего октября, при чем оказалось следующее.

Труп женского пола, роста выше среднего, в вытянутом положении. Одет в черное летнее женское пальто и платье серого цвета. Нижняя рубашка белого цвета. На ногах кожаные ботинки, застегнутые на пуговицы, и белые чулки. Волосы на голове темно-русые, длинные… Левая рука отведена несколько в сторону, полусогнута, со сжатыми в кулак пальцами, а правая – согнута в локте и приподнята кверху на высоту правого плеча, указательный палец которой прямой, средний несколько согнут, большой и безымянный согнуты и соединены, и мизинец – пригнут (вид благословляющей руки)…

Штабс-капитан Шмаков. Милиционер Якуцени. Понятой гражданин г. Алапаевска (подпись неразборчива).

 

№ 10[11]

12(25) октября 1918 г. – Протокол допроса свидетельницы А. С. Кривовой по делу об убийстве великих князей и великой княгини Елизаветы Федоровны в Алапаевске

 

Протокол допроса свидетельницы.

1918 года октября 12/25 дня в городе Алапаевске член Екатеринбургского окружного суда И. А. Сергеев допрашивал нижепоименованную в качестве свидетельницы с соблюдением 443 ст[атьи] Уст[ава] уч[реждения] суд[ебного], и она показала.

Александра Сергеевна Кривова, 36 лет, крестьянка Калужской губ[убернии] и уезда, Серегинской волости, дер. Бронцы, православная, неграмотная, не судилась, жительство имею в гор[оде] Алапаевске, по Андреевскому переулку, в д. № 19. По делу показываю: кажется, в первых числах мая (по старому стилю) в Алапаевск были доставлены на жительство великие князья. 12-го мая управляющий хозяйством в[еликого] князя Сергея Михайловича Федор Семенович Ремез предложил мне поступить на службу кухаркой при кухне того дома, где были поселены великие князья. Обратился же Федор Семенович именно ко мне по рекомендации знакомой мне булочницы Антонины Егоровны Забоевой, у которой он покупал хлеб для стола в[еликих] князей. Я охотно приняла предложение, но просила Федора Семеновича предварительно исхлопотать разрешение «Совета», так как мне было известно, что за всякие попытки к разговору с в[еликими] князьями угрожали расстрелом.

На следующий день военный комиссар Павлов дал мне просимое разрешение, но строго-настрого приказал, чтобы я с князьями в разговоры не вступала и с воли им ничего не передавала. Князья помещались в здании т[ак] н[азываемой] «напольной» школы; школа эта находится за городом, в близком расстоянии от крайних домов. Здание школы каменное и состоит из четырех больших и двух малых комнат; во всю длину здания проходит широкий коридор. По левую сторону от входа расположена небольшая комната, в которой помещались дежурные красноармейцы, охранявшие дом. За этой комнатой идут одна за другой три больших комнаты. В первой из них помещались в[еликий] князь Сергей Михайлович и граф Владимир Павлович Палей. В той же комнате за ширмой было устроено помещение для Федора Семеновича Ремеза и для лакея по фамилии, насколько помню, Криковских. Лакей этот – молодой поляк; служил он чуть ни с малых лет у князя Владимира Павловича Палей. В следующей комнате помещались князья Константин и Игорь Константиновичи, а в угловой комнате – в[еликая] княгиня Елизавета Федоровна с монахинями Варварой Яковлевой и Екатериной Петровной (фамилии ее не знаю).

Князь Иоанн Константинович с супругой Еленой Петровной помещался в большой комнате, направо от входа; комната эта сообщалась дверью со смежной небольшой комнатой, в которой помещался служивший у князя Константина Константиновича лакей по имени Иван (отчества и фамилии его не знаю) – человек лет 30-ти, низкого роста, брюнет, полный, усы и бороду брил. Из комнаты, где помещался лакей Иван, ход на кухню.

На службу я приходила к 9 часам утра и в 8 часов уходила домой. Провизию для стола закупала я, а деньги на расходы получала от Федора Семеновича Ремеза. В комнатах князей была только самая простая необходимая обстановка – простые железные кровати с жесткими матрасами, несколько простых столов и стульев; мягкой мебели не было. К часу дня я готовила завтрак, в четыре часа подавался чай, а в семь часов – обед; после обеда – кофе.

Князья занимались чтением, гуляли, работали в находящемся при школе огороде. С разрешения разводящего армейского караула князья ходили в церковь и совершали прогулки в поле, которое начинается за школой, ходили одни, без охраны. В[еликая] княгиня Елизавета Федоровна занималась рисованием и подолгу молилась; завтрак и обед ей подавали в ее комнату. Остальные князья собирались для завтрака и обеда в комнату Сергея Михайловича, служившую также и общей столовой.

Приблизительно через месяц положение князей резко изменилось к худшему. У князей было конфисковано все их имущество – обувь, белье, платья, одеяла, подушки, золотые вещи и деньги; оставлено было только носильное платье и обувь, и по две смены белья. Федор Семенович Ремез говорил мне, что для конфискации прибыли комиссары Кучников и Ефим Соловьев, объявив, что в[еликий] князь Михаил Александрович в Перми сбежал и что поэтому за князьями будет установлен строгий присмотр. С комиссарами приходила барышня по имени Тина, служившая в «Совете», и еще несколько большевиков, мне неизвестных. По словам Ф. С. Ремеза у него отобрали 14 000 рублей княжеских денег, но все же часть денег на необходимые расходы ему удалось сохранить. С этого же времени были запрещены всякие прогулки вне школьной ограды и запрещено было делать какие бы то ни было закупки на рынке. Для пропитания князей решено было присылать из «Совета» готовые кушанья, но затем разрешили мне готовить князьям пищу из сырых продуктов. На неделю полагалось 28 фунтов мяса, 15 ф[унтов] проса и одна бутылка конопляного масла. Хлеба присылали столько, сколько требовалось, без ограничения.

Одновременно с конфискацией было приказано выехать из Алапаевска и лакеям Ивану и Криковских, а также обеим монахиням. Выслали также и доктора, приехавшего к князьям из Москвы дня за три до конфискации. Ни имени, ни фамилии этого доктора я не знаю, на вид ему лет 26, полный, красивый брюнет с черными усами, рост ниже среднего. Он привез для Сергея Михайловича лекарство и для всех – полотна и ситцев. После высылки доктора все привезенные им вещи были конфискованы. В[еликий] князь Сергей Михайлович просил оставить ему лекарства, указывая, что он не может обойтись без них, но комиссар Ефим Соловьев не соглашался оставить их князю. Отказ свой Соловьев объяснил тем, что среди лекарств могут быть и ядовитые вещества. По настоянию в[еликого] князя Сергея Михайловича лекарства были осмотрены местным доктором Арунгазыевым, который сказал Соловьеву, что в лекарствах яда нет и что их нужно вернуть князю. Лишь после этого лекарства были возвращены.

Супруга Иоанна Константиновича – княгиня Елена Петровна уехала в Екатеринбург, где у нее оставались дети. Монахиня Варвара Яковлева, приехав в Екатеринбург, стала хлопотать о том, чтобы ей позволили вернуться в Алапаевск к в[еликой] кн[ягине] Елизавете Федоровне, так как она не хотела оставить княгиню без помощи и утешения. Екатеринбургские комиссары или «советчики» (не знаю хорошенько, как их называть) сказали Яковлевой, что если она хочет быть в заключении, то может ехать. Дня через три после возвращения Варвары Яковлевой приехала и другая монахиня – Екатерина Петровна и привезла для князей разных продуктов, но Екатерину Петровну в школу не допустили и отправили обратно, а привезенные ею продукты отобрали. Елена Петровна более в Алапаевск не возвращалась и о дальнейшей судьбе ее я ничего не знаю.

После отъезда супруги князь Иоанн Константинович поселился в одной комнате с князьями Игорем и Константином, а его комната была заперта и опечатана комиссарами. Главным начальником над домом, в котором были заключены князья, был военный комиссар Павлов, но он бывал в доме редко. Почти каждый день заходили к князьям комиссары Кучников и Ефим Соловьев. Ранее они, бывало, посидят с князьями, поговорят, покурят и спокойно уходят; после же объявления побега в[еликого] князя Михаила Александровича их обращение изменилось, и они только смотрели, не отступили ли в чем-нибудь князья от их распоряжений.

Красноармейцы, охранявшие дом, были и хорошие, и плохие. Хорошие жалели князей и относились к ним внимательно, а плохие были грубы, придирчивы и даже обращались к князьям со словом «товарищ». Наряд красноармейцев состоял из 6–7 человек, из них двое по очереди стояли на постах, а остальные отдыхали. Дежурили посуточно: от 12 ч[асов] дня до 12 ч[асов] следующего дня. Раза три дежурили австрийцы. Эти красноармейцы были чрезвычайно грубы и по ночам, почти через час, врывались в комнаты князей и производили обыски. В[еликий] князь Сергей Михайлович возражал против этого напрасного беспокойства, но на его заявления не обращали никакого внимания. Об этом я передаю Вам со слов самого в[еликого] князя, который нередко делился со мной сведениями о событиях повседневной жизни. Жаловался в[еликий] князь на австрийцев и комиссару Соловьеву; этот отнесся сочувственно к заявлению в[еликого] князя и спросил разводящего, какие австрийцы дежурили и кто им позволил делать обыски. Разводящий грубо ответил, что разрешили старшие комиссары.

Провизии, которую стали выдавать для стола княжеского, было недостаточно, но я и Ф. С. Ремез еще ранее сделали порядочные запасы, часть которых удалось сохранить от конфискации. При содействии добрых людей мне удавалось также прикупать провизию и на рынке, а хранили мы ее у соседей. Большинство населения относилось к князьям сочувственно и с возмущением говорили: «Что они сделали, за что их мучают?».

Так провели князья еще около месяца. Не могу сказать с уверенностью, какого именно числа июля месяца, но думаю, что не ранее 10–11-го по ст[арому] стилю (т. е. 23–24 июля по н[овому] ст[илю]) пришла я, по обыкновению, утром к своим князьям. Тотчас же мне бросилось в глаза, что вместо красноармейцев в дежурной комнате сидят «большевики». Большевиками я называю их потому, что это были люди, одетые в штатское платье, а не солдаты Красной армии. Помню, что это было дня за три-четыре до именин князя Владимира Павловича (15 июля), так как мы уже обсуждали вопрос об именинном пироге. Относительно времени появления «большевиков» я ошиблась, они пришли уже при мне, часов около 12 дня. Всего их было 6 человек, вооружены были револьверами и винтовками. С «большевиками» пришли четыре комиссара. Из них я знаю по фамилии двух: Щупова и Петра Старцева.

Большевики и комиссары взяли все княжеские вещи, объявив, что повезут князей на жительство в Синячихинский завод, отстоящий от Алапаевска верстах в 14-ти. Меня большевики очень торопили с обедом; обед я подала в 6 часов, и во время обеда большевики все торопили: обедайте поскорее, в 11 часов ночи поедем в Синячиху. Я стала укладывать продукты, но большевики сказали мне, чтобы я отложила укладку и что я могу завтра привезти их в Синячиху.

Это распоряжение успокоило в[еликого] князя Сергея Михайловича, хотя все же он испытывал некоторое сомнение по поводу скорости отъезда. Сергей Михайлович просил меня остаться служить у них и далее, решив, по прибытии моем в Синячиху, спросить разрешения у комиссара. Убрав обед, я пошла домой. Перед уходом в[еликий] князь Сергей Михайлович просил меня сходить к Михаилу Сергеевичу за табаком и табак доставить также в Синячиху. Фамилию Михаила Сергеевича я не знаю: этот барин живет в Алапаевске и он часто оказывал князьям различные услуги.

Утром я зашла к Михаилу Сергеевичу за табаком, но он сказал мне: «Мне нельзя с вами разговаривать, уходите, голубушка, домой; говорят, что князей расстреляли». От Михаила Сергеевича я прошла в школу. На площадке играли красноармейцы и сообщили мне, будто белогвардейцы ночью украли князей и что одного бандита во время перестрелки убили, и убитый лежит в хлеве. Окна в коридоре были разбиты брошенной бомбой. Впоследствии я слышала, что все это большевики проделали сами «для отвода глаз», а под видом убитого бандита притащили труп какого-то умершего австрийца.

Из школы я пошла в здание б[ывшего] волостного правления, чтобы получить жалование за полмесяца, не выплаченное мне Ф. С. Ремезом (я получала 125 руб[лей] в месяц при готовом столе). В волости меня сначала арестовали, но потом, после допроса, отпустили.

После освобождения Алапаевска от большевиков числа 26-го сентября (по ст[арому] стилю) в шахте были найдены трупы всех князей, в[еликой] княгини Елизаветы Федоровны, монахини Варвары и Ф. С. Ремеза. Милицией мне были предъявлены трупы Князей Сергея Михайловича, Иоанна и Игоря Константиновичей, монахини Варвары и Ф. С. Ремеза. Всех их я опознала безошибочно по одежде и фигурам, а в[еликого] к[нязя] Сергея Михайловича и Федора Семеновича Ремеза можно было признать и по чертам лица и по фигурам. Как и при каких обстоятельствах были убиты в[еликая] княгиня и в[еликий] князь, а также князья Иоанн, Игорь и Константин и другие – мне неизвестно.

Более по делу показать ничего не имею. Протокол мне прочитан. Записано верно. По неграмотности подписаться не могу.

Член Екатеринбургского окружного суда Сергеев.

 



[1]ГА РФ, ф. 63, 1910 г., оп. 30, д. 2038, л. 67. Подлинник. Рукопись на бланке.

[2]Там же, л. 68–68 об. Подлинник. Рукопись.

[3]Там же, л. 69–69 об. Подлинник. Рукопись.

[4] ГА РФ, ф. 102, 4-е делопроизводство, 1910 г., д. 112, л. 209. Справка помещена в архивном деле Департамента полиции «По запросам начальника Дворцовой полиции о благонадежности» (Там же). Начальник Дворцовой полиции Министерства Императорского двора обратился в Департамент полиции с просьбой «уведомить, не имеется ли в Департаменте каких-либо неблагоприятных сведений о политической благонадежности имеющих доступ в дворцовые здания».

[5]Там же,ф. 642, оп. 1, д. 3192, л. 2–3 об. Подлинник. Рукопись на листах с траурной рамкой.

[6]Там же,л. 5–6 об. Подлинник. Рукопись. Приложен конверт с надписью: «Ее императорскому величеству государыне императрице Марии Федоровне. Петербург. Аничков дворец». На конверте имеется штемпель, свидетельствующий о том, что письмо отправлено из Москвы 7 марта 1913 г.

[7] 5 марта 1913 г. брат императрицы Марии Федоровны король эллинов Георг I был убит террористом.

[8]Государственный архив Свердловской области, ф. Р-1913, оп. 1, д. 25, л. 9. Цит. по: Дамаскин (Орловский), игум. Жития новомучеников и исповедников Церкви Русской. Июль. Ч. 1. Тверь, 2016. С. 184.

[9]ГАРФ, ф. 1837, оп. 4, д. 3,л. 265 об.–266. Подлинник. Машинопись.

[10]Там же, л. 231–231 об. Подлинник. Машинопись.

[11]Там же,л. 32–34 об. Подлинник. Рукопись.

Последние публикации раздела
Форумы