Крапивин М. Ю. Всеволод Путята в контексте религиозной политики органов ВЧК (1919‑1920 гг.): новые документы

С момента создания Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) задачи ведения борьбы с «партиями, не стоящими на советской платформе», в том числе с «враждебными элементами из среды духовенства», были возложены на Контрреволюционный (декабрь 1917 – ноябрь 1918 гг.), Секретно-оперативный (ноябрь–декабрь 1918 г.) и Секретный (декабрь 1918 – ноябрь 1920 гг.) отделы ВЧК. С лета-осени 1919 г. в организационно-штатной структуре СО ВЧК появляются должности уполномоченных по направлениям и их помощников, исполнявших роль следователей[1]. В последующий период (вплоть до осени 1920 г.) происходило постепенное расширение аппарата уполномоченных до самостоятельных спецотделений, отвечавших за ведение агентурно-оперативной работы по конкретной политической партии или группе политических организаций[2].

К сентябрю-октябрю 1919 г. относятся сведения о создании в центральном аппарате ВЧК подразделения «для борьбы с существующим антисоветским течением среди духовенства, одинаково как православного, так и других исповеданий». 1 октября 1919 г. Секретный отдел (СО) ВЧК обратился к территориальным органам ЧК с текстом циркулярного письма № 2, в котором, в частности, говорилось: «В виду образования при ВЧК подотдела по духовенству… необходимо во всех случаях задержания и заключения в тюрьму духовенства местными властями, равно как о предъявлении к ним обвинений и применени[и] меры наказаний, немедленно давать сведения в Секретный отдел ВЧК в возможно подробной письменной форме»[3].

9 сентября 1919 г. Президиум ВЧК назначил сотрудника СО ВЧК Г. М. Иванова[4]«заведующим операциями по духовенству»[5]. Сохранился ордер (скорее всего, один из многих) от 11 октября 1919 г., завизированный заместителем председателя ВЧК И. К. Ксенофонтовым, с предписанием Финансовому отделу НКВД «отпустить» Г. М. Иванову «ассигновку» в сумме 75 тыс. рублей «на секретные расходы»[6].

Однако в течение многих месяцев в штате СО ВЧК отсутствовали сотрудники, в достаточной степени разбиравшиеся в специфике работы «по церковной линии». Это вынуждало руководство Отдела в случае необходимости задействовать непрофессионалов. Наиболее характерным примером стала ситуация с А. Р. Свиклиным[7].

Осенью 1919 г. Свиклин был вовлечен (во многом случайно) в агентурную разработку бывшего архиепископа Пензенского и Саранского Владимира (Путяты)[8] (см. публикацию, документ № 1). Впрочем, действовал он совершенно официально, на основании письменных полномочий, предоставленных ему СО ВЧК[9].

А. Р. Свиклин специально приезжал в Пензу, чтобы личным участием оказать помощь Путяте «в захвате Пензенской епархии» (см. публикацию, документ № 2). Действовал он практически без всякого «прикрытия». Сторонники Московской Патриархии озвучивали настоящую фамилию чекиста (иной раз с небольшим искажением ‑ Свеклин), отслеживали многие его шаги. По городу распространялись слухи, что появление в Пензе Свиклина (якобы сотрудника Рязанской ЧК) должно было убедить верующих в том, что инициатором раскольничьей антицерковной кампании выступают местные власти[10]. Более того, утверждалось, что репрессии против пензенского духовенства и активных мирян приняли столь широкий размах, что в ситуацию пришлось вмешаться самому В. И. Ленину. Председатель Совнаркома якобы приказал немедленно освободить всех арестованных, а делегации, прибывшей из Пензы, заявил, что «Владимир Путята – это пиявка, присосавшаяся к советской власти»[11].

Не удивительно, что после заявлений верующих в Управление делами Совнаркома РСФСР (см. публикацию, документы № 3 и 4) Свиклин оказался в центре масштабного разбирательства[12] (не носившего, правда, публичного характера), в котором активное участие принял Народный комиссариат юстиции РСФСР (см. публикацию, документы № 5‑11). Отвечая на запрос руководителя VIII отдела Наркомюста П. А. Красикова[13], заведующий СО ВЧК М. И. Лацис[14] утверждал (31 января 1920 г.), что Свиклин «не сотрудник ВЧК, а сотрудник Р[айонной] т[ранспортной] Ч[резвычайной комиссии] и выступал по своему почину, за что он оттуда был отозван и перемещен в другой отдел» (см. публикацию, документы № 5 и 6). Документального подтверждения слов Лациса (приказа и даты перемещения) найти не удалось. Известно, что Свиклин продолжал обмениваться с Путятой письмами вплоть до 21 мая 1920 г.[15] Примерно в это же время приказом ВЧК от 14 февраля 1920 г. (§ 3)[16] и во исполнение постановления Президиума ВЧК от 13 февраля 1920 г. (протокол № 26, п. 1)[17] Г. М. Иванов, который в силу должных обязанностей курировал, надо полагать, Свиклина в деле с Путятой, был назначен председателем Казанской ГубЧК.

В начале осени 1920 г. Свиклин обратился в партийную ячейку ВЧК/МЧК с «заявлением», содержавшим просьбу разобраться в обстоятельствах его увольнения из числа сотрудников РТЧК Центра. Из протокольной записи заседания бюро ячейки ВЧК и МЧК от 9 сентября 1920 г. явствует, что Свиклину, отстраненному от работы в РТЧК Центра, была предоставлена возможность получить назначение в Воронежский железнодорожный трибунал, однако он от предложения отказался, сославшись на особую позицию, которую он занимает в вопросе о смертной казни. Вариант с продолжением службы на территории Киева был отвергнут Свиклиным из-за его нежелания покидать пределы Москвы. Члены бюро ячейки оставили жалобу Свиклина без удовлетворения, оговорившись, что увольнение из РТЧК Центра «ничуть не означает, что он не может поступать в другие ЧК»[18]. В конечном итоге, 23 сентября 1920 г. Свиклин получил должность инструктора РТЧК Южно-Донецкой железной дороги.

Весной 1920 г. в составе СО ВЧК наконец-то появился сотрудник, которого можно было бы назвать специалистом в церковных делах. Им стал В. В. Фортунатов[19]. 13 мая 1920 г. он был зачислен на должность уполномоченного [по духовенству] СО ВЧК («приказ по ВЧК» № 94 § 5 от 14 мая 1920 г.)[20].

С сентября 1920 г. началась очередная трансформация центрального аппарата ВЧК. «Процесс реорганизации» происходил «довольно болезненно и занял долгий период времени ‑ с 14 сент[ября] 1920 г.по февраль 1921 года»[21]. В структуре СО вновь появилась Оперчасть, и с октября 1920 г. (не позднее) Секретный отдел снова переименовали в Секретно-оперативный[22].

Приказом Управления делами (УД) ВЧК № 232 от 14 октября 1920 г. (§ 1) были объявлены штаты СОО ВЧК, включавшие в себя (кроме Оперчасти), Бюро печати, Агентурное отделение, Осведомительное отделение, Следственную часть и «Специальное отделение» (уполномоченных спецотделения ‑ 1; сотрудников для поручений ‑ 4), с оговоркой, что «штаты заполняются по мере действительной надобности»[23]. 2 ноября 1920 г. руководство отдало распоряжение (приказ УД ВЧК № 251, § 2)Следственную часть СОО расформировать, а следователей распределить по соответствующим уполномоченным[24].

Приказом УД ВЧК № 255 от 6 ноября 1920 г. (§ 2) состоялись назначения на штатные должности сотрудников 7 «специальных отделений» СОО. Отделение с 7-м порядковым номером отвечало за работу по линии православной Церкви и религиозного сектантства: уполномоченный – В. В. Фортунатов; его помощник ‑ В. Е.(?) Орлов-Малахов; сотрудники для поручений ‑ М. И.(?) Кацеф и С. И. Куликов[25]. В сохранившемся в ЦА ФСБ России недатированном (предположительно за конец ноября 1920 г.) списке «уполномоченных Секретно-Оперативного Отдела ВЧК» Орлов-Малахов, Куликов и Кацеф именуются помощниками уполномоченного[26]. Во 2-й половине декабря 1920 г., в состав 7-го отделения (кроме уполномоченного Фортунатова) входили 4 сотрудника для поручений: Кацеф, Куликов, М. Л. Гоберман и Н. П. Крынецкий[27].

С 1 января 1921 г., согласно распоряжению Ф.Э. Дзержинского, оформленного приказом УД ВЧК № 310 (§ 9) от 31 декабря 1920 г., Фортунатов был переведен на должность помощника уполномоченного 7-го отделения СОО ВЧК[28]. Руководство отделением перешло к И. А. Шпицбергу[29]. С 27 января 1921 г. Фортунатова зачислили в резерв назначения Административного отдела ВЧК. Не позднее 11 мая 1921 г. он был исключен из рядов РКП(б). Суть проступка выяснить не удалось. Среди постановлений Центральной контрольной комиссии РКП(б), датированных 1 декабря 1920 г. ‑ 11 мая 1921 г., сведений об исключении Фортунатова не обнаружено[30].

В ГА РФ сохранился подлинник разработанного Фортунатовым плана по установлению контроля советских органов государственной безопасности над Высшим церковным управлением Православной Российской Церкви с опорой на бывшего архиепископа Пензенского и Саранского Владимира (Путяту) (см. публикацию, документ № 13). Вместе с тем Фортунатов неоднократно докладывал руководству, что Путята делает достоянием гласности свои конфиденциальные договоренности с чекистами, тем самым компрометируя не только органы ВЧК, но и в целом советскую государственную политику по религиозному вопросу[31] (см. публикацию, документ № 12).

Последнюю серьезную попытку использовать Путяту в интересах ВЧК в середине 1921 г. предпринял Г. М. Иванов. 4 марта 1920 г. он занял должность председателя Казанской ГубЧК, по совместительству ‑ начальника Особого отдела при Запасной армии Республики (Казань) (по сведениям на 17 марта 1920 г., 17 февраля 1921 г.); с марта 1920 г. исполнял обязанности председателя Казанского губернского революционного трибунала, а также был членом президиума Казанского губкома (с совещательным голосом) и Казанского губисполкома. После образования Татарской республики Г. М. Иванов стал председателем Татарской областной ЧК / Всетатарской ЧК (с 14 июля 1920 по 30 сентября 1921 г.); членом ТатЦИКа, ТатСовнаркома, Казанского горсовета и горисполкома. На 1, 2, 3 татарских областных партийных конференциях он избирался членом областкома и членом бюро президиума областкома, входил в бюро Казанского горрайкома[32].

В условиях, когда поддержка Путяты в Пензе и Пензенской епархии резко пошла на убыль, Иванов инициировал проект превращения в «центр новой советской православной церкви» города Казани, который был для Путяты не чужим (в 1901 г. тот окончил Казанскую духовную академию, до мая 1902 г. занимал должность инспектора Казанской духовной семинарии, с сентября 1916 по июнь 1918 г. оставался почетным членом Казанской духовной академии). «Перспективная» антицерковная операция летом 1921 г. должна была осуществляться на региональном уровне силами, непосредственно находившимися в распоряжении Иванова. Замысел сводился к следующему: 1) Не допустить возвращения на Казанскую церковную кафедру митрополита Кирилла (Смирнова)[33] или замены его новым официальным назначенцем Московской Патриархии. 2) Добиться поддержки кандидатуры Путяты местным духовенством, в ультимативной форме предложив обоим викариям Пензенской епархии, членам епархиального совета, а также настоятелю Казанского собора «работать под руководством» Путяты. 3) После вступления Путяты в управление Казанской епархией и для придания второго дыхания его карьере как церковно-обновленческого деятеля общероссийского масштаба (потенциального Первоиерарха Православной Российской Церкви) Иванов не исключал возможности объединения Пензы, Казани, Царицына, Вологды и Омска в единое квазицерковное целое (естественно, с Путятой во главе)[34].

Однако такого рода планы остались нереализованными, в том числе вследствие очередного назначения (перемещения) Г. М. Иванова. 22 августа 1921 г. организационное заседание Президиума ВЧК приняло решение (протокол № 267, п. 3) об образовании Полномочного представительства ВЧК по Приволжскому военному округу и о назначении «предгубчека Татреспублики т. Иванова» Полномочным представителем ВЧК по ПриВО[35]. 5 сентября 1921 г. Президиум ВЧК уточнил (протокол № 286, п. 1), что местом расположения Полномочного представительства будет Самара, а Иванов по совместительству станет председателем Самарской ГубЧК[36]. 12 сентября 1921 г. Оргбюро ЦК РКП(б) утвердил (протокол № 67, п. 32)все вышеперечисленные назначения[37]. Г. М. Иванов занимал должности Полномочного представителя ВЧК по ПриВО с октября по 15 ноября 1921 г.; Председателя Самарской ГубЧК ‑ с 13 октября по 15 ноября 1921 г.

Ниже публикуются 13 документов из фондов ГА РФ, ЦА ФСБ России и Научно-исследовательского отдела рукописей РГБ, впервые вводимые в научный оборот. В своей совокупности они дополняют и уточняют наши представления о планах ВЧК по внесению раскола в ряды Православной Российской Церкви с опорой на бывшего архиепископа Пензенского и Саранского Владимира (Путяту) (1919–1921 гг.).

Публикация документов осуществляется в соответствии с современными правилами орфографии и пунктуации, но с сохранением стилистики и языковых особенностей первоисточника. Текстуальные погрешности, не имеющие смыслового значения (пропуски букв,опечатки, орфографические и синтаксическиеошибки и т. д.), исправляются без дополнительных оговорок. Многоточия означают пропуски в тексте публикуемого документа при неполном цитировании первоисточника. В квадратных скобках приводится текст, дописанный публикатором:отсутствующие в документе и восстановленные по смыслу слова, буквы, сокращения, не являющиеся общепринятыми.



© Крапивин М. Ю., 2018

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 18-09-00299а

 

[1] Центральный архив Федеральной службы безопасности России (далее ЦА ФСБ России), ф. 1, оп. 4, д. 1316, л. 46 об., 47 об., 48 об.; д. 1317, л. 6 об. ‑ 7 об.

[2] Отчет Всероссийской Чрезвычайной комиссии за четыре года ее деятельности (20 декабря 1917 г. – 20 декабря 1921 г.). 1. Организационная часть. М., 1921. Приложения. С. 1–24; Схемы. С. 1–6; 202–203.

[3] ЦА ФСБ России, ф. 1ос, оп. 3, д. 7, л. 335; ф. 1, оп. 3, д. 186, л. 11 об. – 12.

[4] Георгий Матвеевич Иванов(апрель 1890 г. – 1942 г.), в 1905 г. окончил 4-х классное городское училище в Казани, здесь же поступил в среднее сельскохозяйственное училище. Участвовал в работе социал-демократического кружка учащихся средних школ Казани, члены которого, исполняя поручения местного комитета РСДРП, печатали прокламации на гектографе, распространяли литературу на фабриках и заводах. В 1909 г. исключен из училища как «вредный элемент». Поступил в Пензенское «училище садоводства». В апреле 1910 г. организовал для товарищей по учебе литературно-политический кружок, за что снова был исключен. С началом Первой мировой войны по назначению Департамента земледелия исполнял обязанности члена приемочной комиссии по закупке хлеба для армии и специалиста по анализу хлебов (Воронежская губерния). С ноября 1915 г. ‑ рядовой 551-го пехотного Великоустюжского полка, располагавшегося под Двинском. В апреле 1917 г. вступил в ряды Военной организации при ЦК РСДРП(б), избран председателем ротного, затем полкового комитетов, членом дивизионного комитета. В начале октября 1917 г. демобилизовался из армии. В феврале или марте 1918 г. по линии Комиссариата продовольствия был командирован в Тамбовскую губернию, оттуда – в Липецкий уезд. В Липецке в марте или апреле 1918 г. введен в состав совета рабочих и крестьянских депутатов; в апреле-мае 1918 г. избран товарищем председателя совета, в июне 1918 г. ‑ председателем исполкома совета. В декабре 1918 г. выехал в Москву, где получил назначение в Главное управление водного транспорта (Главвод) Народного комиссариата путей сообщения РСФСР, старшим инспектором по речному транспорту. По сведениям на 3 января 1919 г. занимал оперативную должность комиссара в структуре «Бюро комиссаров» СО ВЧК. В марте 1919 г. ‑ начальник Особого отдела Западной армии. В мае 1919 г. вернулся на службу в центральный аппарат ВЧК в качестве комиссара-следователя при Президиуме ВЧК. В июне 1919 г. назначен помощником заведующего и секретарем (до конца сентября 1919 г.) СО ВЧК, введен в состав коллегии Отдела.

[5] Постановление Президиума ВЧК «О распределении сил в Секретном отделе» (ЦА ФСБ России, ф. 1ос, оп. 3, д. 7, л. 335).

[6] ГА РФ, ф. Р-393, оп. 18, д. 21, л. 303.

[7] Андрей Романович Свиклин (29 ноября 188[3] г. р.),рабочий, садовник, агроном, бухгалтер, рядовой («полковой закройщик») старой царской армии. В 1904 г. вступил в ряды РСДРП, неоднократно подвергался репрессиям по политическим мотивам. Весной 1917 г. арестован немцами на территории Латвии, несколько месяцев находился в заключении в Усть-Двинской крепости. После освобождения прибыл в Москву, где был принят на службу в органы ЧК. Осенью 1919 г. занимал должность следователя в районной Транспортной Чрезвычайной комиссии Центра (РТЧК Центра). С 1 марта 1920 г. был назначен уполномоченным по Управлению железнодорожных и военных сообщений РТЧК Центра.

[8] Владимир (князь Путята Всеволод Владимирович, 1869–1936 г.). 10 января 1915 г. хиротонисан во епископа Пензенского и Саранского. В августе–сентябре 1917 г. был уволен от управления епархией и запрещен в священнослужении за растление «младовозрастной девицы». Впоследствии обвинение не подтвердилось, и в октябре 1917 г. Путята был оправдан Архиерейским совещанием. Одновременно было вынесено определение в адрес Святейшего Синода о снятии с него запрещения в священнослужении и увольнении на покой с назначением пенсии. Однако 7 ноября 1917 г. Синод своим постановлением определил для Путяты более суровую меру наказания: 3-летнее пребывание во Флорищевой пустыни Владимирской епархии, которая фактически служила тюрьмой. Считая себя оправданным по постановлению Архиерейского совещания, Путята постановлению Синода не подчинился и остался в Пензе. За отказ повиноваться священноначалию и за обращение за содействием в разрешении внутрицерковного конфликта к гражданским властям, Собор епископов (а затем и Поместный собор) лишили его архиерейского сана (с оставлением в монашестве). В терминологии тогдашнего времени поведение Путяты квалифицировалось как «церковный большевизм». 10(23) мая 1918 г. Патриарх и Священный Синод отлучили Путяту от Церкви за то, что, будучи под запрещением, он совершал священнослужение. Начиная с февраля 1918 г. сторонники Путяты в Пензе при его активном подстрекательстве начали силой захватывать городские храмы и создавать параллельные церковные структуры («Общеприходской христианский союз», трансформировавшийся в «Пензенский епархиальный народный совет»). После неудачных попыток в сентябре–ноябре 1919 г. примирения с Московской Патриархией Путята основал и возглавил в Пензе (при поддержке органов ЧК) «[Православную] Свободную народную церковь». Целью нового религиозного объединения объявлялось стремление «восстановить во всей первобытной чистоте искаженное современным фарисейством евангельское учение и идти рука об руку с Народною рабоче-крестьянскую властью». Чекисты не исключали возможности «путем судебного нарочито созданного процесса против Патриарха [Тихона], удалить его», заменив Путятой. Однако создать новый легитимный центр церковной власти с Путятой во главе ни в Пензе (в 1919–1920 гг.), ни в Казани (в 1921 г.) так и не удалось. (Подробнее о В. Путяте см.: Крапивин М. Ю. Всеволод Путята в контексте религиозной политики органов ВЧК (1918–1919 гг.) // Вестник церковной истории. 2013. № 1/2(29/30). С. 247–311; Крапивин М. Ю. Всеволод Путята в контексте религиозной политики органов ВЧК (1920–1921 гг.) // Вестник церковной истории. 2013. № 3/4(31/32). С. 287–340; Крапивин М. Ю. Всеволод Путята в контексте религиозной политики органов ГПУ-ОГПУ-НКВД СССР (1922–1936 гг.) // Вестник церковной истории. 2014. № 1/2(33/34). С. 231–282).

[9] 1) «Удостоверение» СО ВЧК № 23418 от 15 ноября 1919 г. «Предъявитель сего т. Свиклин А. Р., уполномачивается Секретным Отделом ВЧК вести дело Пензенского Архиепископа Владимира (Всеволода Путята) а также переговоры со всеми учреждениями и лицами по означенном делу, что подписью и приложением печати удостоверяется. Заведывающий Секретным Отделом Лацис. Секретарь Г. Иванов». 2) «Мандат» СО ВЧК № 23733 от 19 ноября 1919 г. «Дан сей тов[арищу] Свиклину А. Р., сотруднику Секретного Отдела ВЧК в том, что он командируется в г[ород] Пензу (в Губ[ернскую] Чрезв[ычайную] Комиссию) для выполнения крайне ответственной государственной важности задачи. Всем Советским учреждениям, Секретный Отдел ВЧК предлагает тов[арищу] Свиклину оказывать всяческое содействие при выполнении возложенных на него поручений. Кроме того железнодорожным властям предлагается тов[арищу] Свиклину оказывать содействие в проезде из г[орода] Москвы до г[орода] Пензы и обратно. Что подписью и приложением печати удостоверяется. Заведывающий Секретным Отделом и Член Президиума ВЧК Лацис. Секретарь отдела Г. Иванов».

[10] ЦА ФСБ России, д. Р-33149, л. 132 об.

[11] Левитин А., Шавров В. Очерки по истории русской церковной смуты. М., 1996. С. 49.

[12] ЦА ФСБ России, д. Р-33149, л. 146147 об.

[13] Петр Ананьевич Красиков (1870–1939 гг.), член РСДРП с 1892 г., с 1908 г. помощник присяжного поверенного в Петрограде (вел дела об увечьях), с марта 1918 г. заместитель Наркома юстиции и председатель Кассационного трибунала при ВЦИК, с мая 1918 г. член коллегии Наркомата юстиции и одновременно заведующий VIII «ликвидационным» (с января 1922 г. V «культовым») отделом Наркомата юстиции (до 1924 г.). Параллельно в 1919–1924 гг. редактор журнала «Революция и церковь», с 19 октября 1923 г. член Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП(б), с 1924 г. прокурор Верховного суда СССР, в 1933–1938 гг. заместитель Председателя Верховного суда СССР.

[14]Мартын (Мартин, Ян) Иванович (Пиндрикович, Фридрихович) Лацис (Судрабс) (1888–1938 гг.), на момент описываемых событийзаведующий Секретным отделом ВЧК (начало января 1919г. – середина марта 1919 г.; середина сентября 1919 – 6 сентября 1920гг.).

[15] ЦА ФСБ России, д. Р-33149, л. 103104 об.

[16] Там же, ф. 66, оп. 1а, д. 2, л. 18.

[17] Там же, ф 1 ос, оп. 4, д. 2, л. 28; д. 1, л. 41.

[18] ЦГА Москвы, ф. 64, оп. 2, д. 719, л. 20.

[19] Виктор Васильевич Фортунатов (1898 г. р.), в 19141916 гг. псаломщик Троицкой церкви села Зыково (Луговское) Вятской епархии, в 1916ноябре 1918 г. диакон церкви села Порета(?) той же епархии. В ноябре 1918 г. «вышел из духовного звания» и был назначен на должность следователяВятской ГубЧК. С мая 1919 г. член ВЛКСМ, в июле 1919 г. направлен для продолжения службы в Пермскую ГубЧК. С 15 (или 22) июля по 1 сентября 1919 г. заведующий (временно, как беспартийный) юридическим отделом Пермской ГубЧК, с 1 сентября 1919 г. по 26 февраля 1920 г. ‑ помощник заведующего юридическим отделом, член коллегии Пермской ГубЧК. В декабре 1919 г. принят в ряды РКП(б). С 26 февраля по 1 апреля 1920 г. исполнял обязанности заведующего информационным столом (Секретно-оперативного отдела?), а с 1 по 16 апреля 1920 г. заведующий регистрационной частью Пермской ГубЧК. С 16 по 23 апреля 1920 г. – временно исполняющий должность уполномоченного «Секции по борьбе со спекуляцией и преступлениям по должности» Пермской ГубЧК. Весной 1920 г. откомандирован в распоряжение ВЧК (Москва).

[20] ЦА ФСБ России, ф. 66, оп. 1а, д. 2, л. 99.

[21] Отчет Всероссийской Чрезвычайной Комиссии за четыре года ея деятельности… С. 202–203.

[22] Архив ВЧК: Сборник документов / Сост. В. Виноградов, Н. Перемышленникова. М., 2007. С. 408; ЦА ФСБ России, ф. 66, оп. 1а, д. 2, л. 241 и др.

[23] ЦА ФСБ России, ф. 66, оп. 1а, д. 2, л. 241–242.

[24] Там же, л. 262.

[25] Там же, л. 267267 об.

[26] Там же, ф. 1, оп. 4, д. 5, л. 113 об.

[27] ГА РФ, ф. Р-393, оп. 18а, д. 271, л. 150 об.

[28] ЦА ФСБ России, ф. 66, оп. 1а, д. 2, л. 364 об.; д. 3, л. 43.

[29]Иван Анатольевич Шпицберг (1880–1933 гг.), с 1 сентября помощник присяжного поверенного, с 9 июня 1912 г. присяжный поверенный. По сведениям на 13 марта 1917 г., «сотрудник комиссариата 4 подрайона Литейного района» Петрограда. С января по июнь 1918 г. «председатель брачного отдела Литейной районной управы» совета рабочих и солдатских депутатов (Петроград). Вступил в ряды РКП(б), по разным данным, в мае – июле 1919 г. Работал в VIII отделе Наркомюста с 17 мая 1919 г. (приложение к протоколу Коллегии Наркомюста № 172 от 6 июня 1919 г.) сначала в качестве «эксперта», а затем (не позднее мая 1920 г.) – «эксперта и следователя по важнейшим делам». С 1 декабря 1920 г. был назначен юрисконсультом ВЧК (в порядке совместительства, с сохранением за ним должностей по Наркомюсту). С 15 декабря 1920 г. он уже полностью освободился от «работ в НКЮ», а с 1 января 1921 г. наряду с исполнением обязанностей юрисконсульта ВЧК занял должность уполномоченного (в статусе начальника) VII отделения Секретного отдела (СО) ВЧК. С 7 июня 1921 г. вынужден был покинуть ряды ВЧК (увольнение по дискредитирующим сотрудника основаниям). 7 июля 1921 г. исключен из рядов РКП(б).

[30] РГАСПИ, ф. 613, оп. 1, 2.

[31]ЦА ФСБ России, д. Р-33149, л. 87 об. (июнь 1920 г.), л. 199 об. (27 декабря 1920 г.).

[32] Скоркин К. В. На страже завоеваний революции. Местные органы НКВД–ВЧК–ГПУ РСФСР, 1917–1923: Справочник. М., 2010. С. 401, 403, 446, 476, 478, 516, 532, 636; ГА РФ, ф. 5446, оп. 17, д. 1, л. 4 об., 14, 21 об.

[33] Кирилл (Смирнов; 1863–1937 гг.), с апреля 1920 г. митрополит Казанский и Свияжский, с мая 1920 г. член Священного Синода при Патриархе Тихоне. Прибыл в Казань 9 июля 1920 г. 18 августа 1920 г. арестован (покинул Москву «без разрешения ВЧК»), 27 августа 1920 г. за «контрреволюционную деятельность» приговорен к лагерному заключению «до конца гражданской войны» (заменено на 5-летний срок). Находился в Таганской тюрьме (Москва) с 5 октября 1920 г. до 24 декабря 1921 г., освобожден по амнистии. 18 января 1922 г. вернулся в Казань.

[34]ЦА ФСБ России, д. Р-33149, л. 42–48 об.; РГАСПИ, ф. 5, оп. 1, д. 120, л. 1213 об.

[35] ЦА ФСБ России, ф. 1ос, оп. 5, д. 7, л. 86, 92 об.

[36] Там же, л. 135, 147.

[37] РГАСПИ, ф. 17, оп. 112, д. 209, л


 

№ 1

 

15 октября 1919 г. – Докладная записка следователя РТЧК Центра А. Р. Свиклина в Президиум ВЧК с предложением использовать бывшего архиепископа Пензенского и Саранского Владимира (Путяту) в интересах советской власти[1]

 

В Призидиуму[2] ВЧК от следователя РТЧК Центра товарища Свиклина А. Р. докладная записка.

15 сентября сего года на ст[анции] Муром М[осковско]-К[азанской] ж[елезной] д[ороги] был обвинен в признании мощей и тем самым в непризнании «Советской науки» и арестован архиепископ Владимир Пензенский. Дело было передано мне для дальнейшего расследования; я, рассмотрев дело, пришел к заключению, что Владимира можно освободить из-под стражи. Между прочим в разговоре я спросил, по каким делам он из Пензы ехал в Москву. Тогда Владимир мне обрисовал в кратких чертах всю так называемую церковную трагедию Пензенской епархии. Она вкратце такова.

Архиепископ Владимир как один из прогрессивнейших среди православного духовенства был гоним еще при царизме, но после Февральской революции 1917 года был вызван в Петроград для широкой деятельности в духе обновления церкви как один из просвещеннейших, с европейским образованием, более прогрессивный. Но здесь начался поход со стороны бюрократического-черносотенного духовенства против Владимира как такового и вместе с тем против всего народа Пензенской епархии, ввиду того что уже в то время Владимир в своей епархии стал проповедовать о необходимости отделения церкви от государства. Здесь посредством некой графини Толстой[3] предъявляется пять обвиненных[4] пунктов, а именно: 1) «Соблазнительная близость отношений к женщинам вообще»(?); 2) «ограничение отношений к пастве составлением и редактированием хвалебных адресов»; 3) «высокомерное и деспотическое обращение с подчиненными, особенно с духовенством»; 4) «частые отлучки из епархии» и 5) «соблазнительный светский образ жизни», что на самом деле выражалось в хождении пешком, простоте обращения и стремления[5] быть «всем вся». И хотя все эти обвинения не доказаны и опровергнуты, но простое совещание черносотенных иерархов, не законно присвоившее себе права Собора, постанавливает лишить сана Владимира, а синод отлучить от церкви и вопреки воле народа назначает на Пензенскую кафедру некоего Иоанна[6].

Дабы проверить все вышеизложенное (ибо я заинтересовался голосом народа, который требует не посягать грязью на него[7] архипастыря, который ведет его по современному т. е. требуемому жизнью, настоящему государственному пути). Я совместно с заведующим Следственной частью РТЧК Центра Петровым[8] проверили все указанные данные, причем было документально доказано десятком тысяч подписей требует от Синода постановления[9] Владимира в своих правах на Пензенскую кафедру.

Впоследствии я узнал, что черносотенными руководителями и нарушателями[10] «кононов»[11] являются митрополиты Арсений Новгородский[12], Кирилл, экзарх Кавказский[13], и архиепископ Никандр Вятский[14], которые сидят здесь, в Синоде, в Москве и руководят всей сворой черносотенного духовенства. Мы пришли к заключению, что пензенскому народу, который стремится отстаивать свои права, необходимо оказать помощь в этом со стороны центральной власти. Мы с товарищем Петровым убедились, что Владимир обвиняется в «церковном бунте и церковном большевизме», решили отправиться к патриарху Тихону как частные граждане, заинтересовавшиеся в этом вопросе, и были приняты Тихоном 15 сего месяца, где был в то же время делегат от пензенских верующих рабочих с категорическим требованием восстановить Владимира на Пензенскую кафедру гражданин П. П. Иевский[15] – сотрудник Пензенского военного комиссариата, когда между прочим Иевский говорил Арсению, что если Вы не удовлетворите требование народа, то ведь народ не пойдет за Вами, Арсений ответил: «Ну, что же, обойдемся и без народа». Из всего разговора ясно видна была черная мысль, ну вот придет Деникин, тогда мы с Вами иначе поговорим. И Тихон мне сказал, когда я задал ему вопрос, почему они, т. е. Синод, не признает выбора Владимира, где он выбирался на съезде Советов крестьянских депутатов от 25-го марта, общим собранием пензенской паствы 17-го марта и общим собранием железнодорожных служащих 25-го марта 1919 года[16]. Он говорит, что мы[17] не можем, а должно было избирать духовенство(?), а поэтому мы просто назначили Иоанна на Пензенскую кафедру, а если там самовольно совершает служение бывший архиепископ Владимир, ныне гражданин Всеволод Путята, то его самочинству мы теперь предел положить не можем.

Здесь я предусматриваю нарушение декрета об отделении Церкви от Государства и школы от Церкви § 5, где сказано: «Свободное исполнение религиозных обрядов обеспечивается постольку, поскольку не нарушает общественного порядка и не сопровождается посягательством на право граждан Советской Республики». В данном случае совершилось, очевидно, и посягательство на право граждан со стороны Синода, и я полагал бы, что в этом деле должна вмешиваться государственная власть, и если добиться восстановления во главе такого человека, который может в громадном размере повести темные массы по нам желанному пути, тем более принимая во внимание настоящий момент, не закрывая глаза, можно сказать, что такой духовный вождь народа, как Владимир, если он пойдет с нами, в чем мы убедились, то он повлечет за собой гораздо больше массы чем любой оратор. Поэтому я полагал бы назначить на основании декрета тщательное следствие и, быть может, мы совершили громадное дело для ближайшего будущего.

Приписка: Для более подробных выяснений вопроса в деталях прошу вызвать [в] президиум самого Владимира Путяты, который по адресу временно проживает по Самарскому переулку д. 19, кв. 13.

Следователь РТЧК Центра Свиклин. 15 октября 1919 года.

 

Тов[арищ] Каменев![18]

Ввиду того, что наше частное посещение только как заинтересовавшихся, но людей от Чрезвычайной комиссии встревожила Патриарха Тихона настолько, что он, Тихон, сейчас выпускает послание не только признающую[19] Советскую власть, но даже и говорящее, что никакого вреда большевизм как таковой не принес[20]. Спрашивается, почему тот же Тихон совместно со своими единомышленниками иерархами, собравшимся и незаконно именующем «собором» полтора года тому назад, осудили и лишили сана за церковный большевизм[21] архиепископа Владимира. Я полагал бы, что стоит только Вам совместно с Президиумом ВЧК, куда я подал эту докладную записку, побеседовать с Владимиром, и нам откроются все карты, и сказатьТихону надлежащееслово согласно Декрету, и мы бы сделали великое дело по отношению к настоящему моменту не только в России, а гораздо шире. Поэтому, тов[арищ] Каменев, я полагаю, что вопрос назревший и откладывать в дальний ящик не следует и со своей стороны прошу принять участие в этом вопросе, и опять таки я говорю, что мы на настоящий момент должны смотреть открытыми глазами, и прошу побеседовать с Владимиром, ибо он может очень многое сказать.

Надеюсь, что Вы этот вопрос понимаете точно так, как это следует.

Следователь РТЧК Центра Свиклин.

P. S. Взгляните [в] сегодняшнем номере газеты «Правд[а]» № 238 – там вы [в] очень ярких чертах увидите настоящую церковную картину[22]. Свиклин.

 

№ 2

 

31 декабря 1919 г. – Докладная записка А. Р. Свиклина в Секретный отдел ВЧК с информации о результатах своей служебной командировки в Пензу в ноябре-декабре 1919 г.[23]

 

Во Всероссийскую чрезвычайную комиссию, Секретный отдел сотрудника Свитлина[24] по делу архиепископа Владимира доклад.

28-го Ноября с/г. в 10 часов утра мы с Владимиром прибыли в г[ород] Пензу. С вокзала я прямо направился в ГубЧеКа. Там мне сообщили, что по городу давно циркулирует слух, что вместе с Владимиром едет какой[-то] духовный следователь, а по другим слухам, что едущий с Владимиром есть сотрудник ВЧК и что Владимир сам сделался таковым.

Исследовав настоящую атмосферу и сообразив как мне лучше фигурировать, если придется выступить в деле, я выбрал первую и под таковой существовал. 29-го вместе с председателем ГубЧеКа Аустриным[25] мы познакомились с делом Губкомпарте[26] членов президиума, и удалось нам устроить, чтобы в воскресенье 30-го было отпечатано первое воззвание. Тем временем Владимир в своих проповедях развивал мысль о новой церкви и что нужно порвать связь с Тихоном и со всеми «князями церкви».

В воскресенье 30-го ноября после богослужения в соборе Владимир объявил беседу. Тут-то прихожане и спросили его, как дело обстоит с Тихоном, восстановил ли он Владимира в своих правах по просьбе его, то есть народа. Здесь Владимир встал в тупик и, видимо, не знал, что сказать. Тут и он указал на меня как на следователя по его делу и что я только могу им, то есть народу, сказать правду. Тут ко мне действительно обратились некоторые, чтобы я сказал, в чем суть дела. Тогда я в кратких чертах обрисовал картину, как следователь и сказал, что все упомянутые обвинения, которым подвергся Владимир, они юридически не доказаны и что по тем обвинениям Владимир со стороны гражданской власти признан оправданным. Что касается лишения сана и отлучения от церкви, то я могу только говорить как верующий человек. Пояснил так: что сан - это есть признание свыше, он не дан человеческими руками, а потому вывод следующий: «рубль ты мне дал, - рубль ты можешь взять, а сана ты мне не дал и сана взять не можешь».

Стало быть, ни одна человеческая сила сана взять не может, ибо она дана[27] свыше, а рубль Владимир ни у кого не просит. Что касается отлучения от церкви, то эта вещь очень обыкновенная. Церковь – это есть верующий народ, не исключая и духовенство, и поскольку сам народ идет и требует духовного руководства Владимира, то опять таки пять человек, говорящие, что он отлучен от церкви другими словами от народа, то это явная ложь, ибо сам народ идет со Владимиром. Этим я дал громадный толчок на народное чувство, которое еще все предпочитало Тихона, сразу были видны ликующие лица, которые до сих пор стояли в недоумении, но некоторые все-таки остались недовольны, потому что нет бумажки от Святейшего патриарха Тихона, атмосфера была не очень важна.

В тот же день вечером, я пригласил к себе представителей из приходских советов владимирцев и указал, что теперь они должны быть крепки, если они два года боролись против черного духовенства. Не зная, в чем обвиняется Ваш Владимир. Я их познакомил с материалом по делу Владимира, и тут-то было решено порвать всякую связь с бюрократическими верхами Российской православной церкви, и на следующее воскресенье созвать общее собрание мирян и духовенства. Кроме того, было решено созвать в Соборе на предварительное совещание с Владимиром на 4-е декабря представителей всех пензенских приходских Советов и на 5-е декабря – все пензенское духовенство. Здесь Владимир, как 4-го так и 5-го декабря, показал всю свою трусость. Стоило только противной стороне заговорить, что они Владимира, как лишенного сана и отвлеченного от церкви, за архиепископа не признают, как Владимир скрылся в алтарь, пока все не разошлись.

Я предвидел полнейший провал на 7-е объявленное собрание. Тогда я принялся работать через сторонников Владимира среди рабочих, которые симпатизировали Владимиру. Я предусматривал необходимым довести Владимира до той границы, откуда ему возврата нет к старой бюрократической церкви, т. е. высказать на общем собрании мирян и духовенства программу, которая говориться[28], что он порывает связь с Тихоном и со всей старой бюрократической церковью. Благодаря усердной работе, мне удалось 7-го числа Народный дом, вмещающий в себя около 5 000 человек, набить битком рабочими и около 3 000 человек остались снаружи, в ожидании, что произойдет внутри. На собрании была и противная сторона, хорошо организована, но все же победа осталась за владимирцами, и было принято[29] громадным большинством две известные резолюции, напечатанные в газетах. Но все же не успели все вопросы, стоящие на повестке, исчерпать, поэтому было назначено продолжение собраний на II-е число, где и был выбран временный Епархиальный совет, до созыва епархиального съезда (собора). Но как Владимир, так и Епархиальный совет – есть органы без инициативы и без организаторских способностей. Я бы сказал, что этих органов[30] стоит выбросить за борт. Но тут есть другая сторона, с которой нужно считаться, и это есть народная психология, которая заставляет обратить внимание, верующая часть [бед]нейшего населения, каковых есть немало тысяч, которые говорят по адресу Владимира: «Это наше солнышко». И действительно, как проповедник он ведет за собой громадную массу.

Я полагал бы, что если в этой области работать, и работать необходимо, в чем наше государство очень облегчит свой тернистый путь, то Владимира нужно держать только как картину, на показ. На эту точку зрения меня заставляют стать следующие обстоятельства: I) приезжающие в Пензу сельчане, как простой народ, так и духовенство. И даже среди тех посетителей Владимира не мало коммунистов, которые говорят тоже самое: «Это наше солнышко»; 2) после проповеди Владимира в Соборе и узнав от Владимира обо мне явился ко мне представитель Украинских ж[елезно]д[орожных] рабочих со ст[анции] Казатино, Юго-Зап[адной] ж[елезной] д[ороги] Иван Иванович Мужиченко (коммунист) с просьбой, чтобы я в центре поднял вопрос о том, чтобы центр пришел на помощь украинским рабочим провести в жизнь намеченную Владимиром церковную программу, и обрисовал следующую картину. Украинские рабочие, можно сказать, что все еще верующие, и настоящая церковь вся телом натравляет на Советскую власть, поэтому беспартийные рабочие, если не равнодушны, то во всяком случае враждебно настроены по проповедям своих духовников на Советскую власть. И поэтому Советской власти так туго приходится на Украине. Ввиду того, он, то есть Мужиченко, как коммунист от имени названной организации просит центральную власть обратить на это внимание и содействовать украинским рабочим ввести Владимиром намеченную программу в жизнь. Далее тот самый Мужиченко искал фотографии Владимира, чтобы показать украинским рабочим. «Владыко», который в своих проповедях говорит, «кто не работает да не ест». Вот почему и Владимир в этом деле должен фигурировать. Принимая во внимание все вышесказанное, я полагал бы центральным органам на это дело не смотреть сквозь пальцы, и я определенно могу сказать, что церковь в данный момент уничтожить невозможно, но оставить такую, какова она есть, также невозможно, ибо она всецело ведет борьбу с Советскою властью. Работников энергичных с организаторскими способностями среди верующих также не найдете. Если работать в этой области, то работники всецело должны быть наши, которые только могут течение направлять в желанное русло.

Поэтому, видя, что выбранный Епархиальный совет во главе с Владимиром не имеет никаких организаторских способностей, я привлек ([в] настоящее время не официально) к работе следующих: Иван Петрович Голубев, священник-коммунист, в настоящее время агитатор политотдела Губвоенкома. Местный комитет предлагает ему официально порвать связь с партией и вступить в сотрудники Епархиального совета, а Голубев указывает на то, что он как агитатор-коммунист имеет популярность среди солдат и как таковой связь порвать не может. Но все же он хочет принять участие в церковных делах, и если ЦК партии разрешит ему работать как коммунисту, то он сейчас будет действовать, что было бы очень желательно. То же самое решение ждет Аркадий Леонидович Казанский, духовный семинарист-коммунист. Работает в ГубЧеКа, в настоящее время откомандирован Губкомом партии в Краснослободск как партийный работник и 3-й – Иоанникий Сергеевич Смирнов[31], дьякон беспартийный, теперь заведующий подотделом помощи семьям красноармейцев, Пензенского уездного земотдела и библиотечной секцией профсоюза служащих. Этот будет работать лишь тогда, если ему жалование обеспечено. Эти три человека, которые могли бы работать и ввести в желанное русло церковное течение.

На все вышеуказанные данные я предлагал бы центральным органам обратить внимание и вопрос обсуждать, ибо вопрос назревший немалой важности.

Сотрудник ВЧК Свиклин. 31/ХII[19]19 г.

 

Вопросы первой очереди

I. Местные.

1) О привлечении к работе[32].

а) Иван Петрович Голубев, священник-коммунист, агитатор политотдела Губвоенкома.

б) Иоанникий Сергеевич Смирнов, заведующий подотделом[33] помощи семьям красноармейцев Пензенского уездного земотдела и библиотечной секцией профсоюза служащих.

в) Аркадий Леонидович Казанский, ГубЧеКа, семинарист, коммунист, откомандирован Губкомом партии в Краснослободск.

2) Ассигнование средств на епархиальный съезд (в конце января и на ведение дела вообще)[34].

3) Обеспечение свободного печатания в местных изданиях и льготного снабжения бумагою[35].

4) Инструкции местным органам[36].

5)Создание временного церковного центра в Пензе[37].

 

II. Общецерковные.

1) Об организации на новых началах церковного центра и центральных органов, а также о средствах их содержания.

2. О всероссийском церковном органе печати.

3. О сношениях архиепископа Владимира с архиепископом Варнавой (Калязин)[38], епископом Феофаном (Калуга)[39], епископом Иринархом (Тобольск)[40], Никоном[41] (служит в Москве под именем Николая Николаевича Безсонова)[42].

 

№ 3

 

26 января 1920 г.- Препроводительное письмо Управляющего делами Совнаркома РСФСР В. Д. Бонч-Бруевича к тексту заявления А. Л. Теплова, направленному на рассмотрение в VIIIотдел Наркомюста РСФСР[43]

 

26/I 1920 г. № 364д[44]. В 8-й отдел Народного комиссариата юстиции.

Препровождаю Вам при сем копию письма, присланного на мое имя от А. Теплова, живущего в гор[оде] Пенза, Пешая ул. 12, который описывает раскол среди православного населения гор[ода] Пензы и личность епископа Владимира, который отделился в отдельную организацию от центральной организации православной церкви. При сем препровождаю Вам копию воззвания к духовенству и православному народу Пензенской поместной церкви и копию объявления о собрании духовенства и мирян, которое устроил еписк[оп] Владимир.

Управляющий делами Совета народных комиссаров Влад[имир] Бонч-Бруевич

 

№ 4

 

7 декабря 1919 г. – Заявление жителя Пензы революционера-народника А. Л. Теплова на имя Управляющего делами Совнаркома РСФСР В. Д. Бонч-Бруевича с просьбой пресечь вмешательство «уполномоченного» ВЧК Свеклина в «религиозные дела свободных граждан»[45]

 

7. ХII. [19]19.

Дорогой Владимир Дмитриевич!

Очень возможно, что Вам известно, что здесь, в г[ороде] Пензе, православные разделились на две части: одна – громаднейшее большинство – признает епископа Иоанна, присланного высшею духовною властью, а другая – ничтожнейшее меньш[и]нство – признает Владимира, бывшего епископа, теперь лишенного духовного звания и перешедшего в первобытное состояние под фамилией гражданина Путята. Последний насильственно, с помощью своих последователей захватил кафедральный собор и две церкви. Остальные 13 церквей со своими прихожанами, как и вся пензенская епархия, остаются верными епископу Иоанну. Последний недели 1½ тому назад был почему-то арестован и отправлен в Москву, где и до сих пор обретается. Владимир же явился из Москвы и старается занять место Иоанна и поэтому выпустил воззвание, которое прилагаю.

Этому Владимиру помогает советская власть, ибо он явился в сопровождении уполномоченного Всерос[сийской] Чрезв[ычайной] Комиссии граж[данина] Свеклина[46], который собирает духовенство и мирян и участвует в их собраниях. Я с ним не вид[е]лся, хотя был у него, не застал дома. Я ему хотел поставить на вид, что советская власть не должна вмешиваться в религиозные дела свободных граждан. Я старый революционер, 45 лет честно боровшийся за свободу своей дорогой родины, и в том числе за свободу веры, и поэтому мне и обидно, и противно и слышать, и видеть, что советская власть вмешивается в религиозные дела граждан. В самом деле, разве русское духовенство и приходские советы представляют из себя какие-нибудь политические организации? Разве то и другое имеют хоть малейшее подобие организаций французских католических монастырей, игравших в былое время большую роль в политической жизни страны. Вот почему вмешательство власти в религиозную жизнь граждан не только обидно, но и вредно, ибо это создает только одно недовольство, а ведь при существующей разрухе этого недовольства и без того много.

Вот почему я, как работающий теперь только по устроительству русской жизни и по проведению в нее тех принципов, за которые мы всю жизнь свою боролись и страдали, а многие товарищи даже поплатились своей драгоценнейшей жизнью, обращаюсь к Вам с товарищеской просьбой, чтобы Вы оказали все свое влияние на то, чтобы власть ни в каком случае не вмешивалась в религиозные дела граждан. Пусть граждане верят по-своему и приглашают к себе наставников, кого они пожелают. Это их дело. Да здесь, в г[ороде] Пензе, граждане думают, что высшая Советская власть признает полную свободу веры. Вот почему они и надеются, что им, гражданам религиозным, не воспрепятствуют иметь у себя епископом Иоанна, который пользуется громаднейшим уважением не только в г[ороде] Пензе, но и по всей епархии. Владимир же имеет и прошлое с большим пятном, и до настоящего времени не заслужил уважения. Он считается очень неискренним, звание епископа ему нужно для устройства своих личных дел, считается большим интриганом, не брезгующи[м] никакими средствами, чтобы достигнуть своих целей. Вы лично меня просили, чтобы стараться из всех сил удалять людей недобросовестных, вредных и проч[ее]. Я считаю Владимира не только недостойным занять звание епископа Пензенской губ[ернии], но и вредным, ибо он как в прежнее время подделывался под прок[урора] Саблера[47], так и теперь подделывается под Советскую власть. Прочтите-ка повнимательнее его воззвание.

Я надеюсь, что подателя письма Вы выслушаете с должным вниманием и тем окаж[е]те услугу и в лице его укрепите убеждение, что высшая Советская власть за невмешательство в религиозные дела свободных граждан.

Сегодня в Народном доме было собрание, созванное Владимиром, но разрешено было говорить только последователям Владимира. Объявление об этом собрании тоже прилагаю.

В местных советских газетах за 4 и 5 июня были сообщения, сильно компром[ет]ирующие Владимира и его ближайших сотрудников. Очень жалею, что этих номеров не имею под рукой и поэтому не могу послать.

Желаю Вам всего хорошего!

Еще раз прошу исполнить мою просьбу. Ваш А. Л. Теплов[48]. Пенза. Пешая 12.

 

№ 5

 

29 января 1920 г. – Отношение заведующего VIII отделом Наркомюста РСФСР П. А. Красикова на имя заведующего Секретным отделом ВЧК М. И. Лациса с просьбой дать разъяснение по сути фактов, изложенных в письме А. Л. Теплова[49]

 

Весьма секретно. Н.К.Ю. 8-й отд[ел]. Января 29 дня 1920 г. № 85.

В ВЧК. В Особый отдел. Лично т[оварищу] Лацису.

В VIII Отдел Наркомюста поступила копия донесения на имя Управляющего делами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевича от Пензенского жителя А. Теплова.

В этом донесении указывается на открытое вмешательство сотрудника ВЧК т[оварища] Свеклина в местную религиозную жизнь и делается намек, что и арест епископа Иоанна стоит якобы в связи с этой деятельностью. Говорится о том, что т[оварищ] Свеклин собирает духовенство на собрания совместно с мирянами и, по-видимому, как о[фи]циальное лицо ведет какую-то агитацию, и выражается просьба прекратить это вмешательство. Делается указание, что якобы на собраниях разрешается говорить только сторонникам епископа Владимира Путяты, коему якобы «помогает» советская власть.

В виду принципиальной важности вопроса и категорического тона со стороны гр[ажданина] Теплова, старого революционера-эмигранта, как он себя именует, VIIIотдел просит спешно сообщить, действительно ли агент ВЧК т[оварищ] Свеклин снабжен какими-либо официальными полномочиями на предмет вмешательства в церковную жизнь Пензы, даны ли ему какие-либо инструкции в этой области, по какому именно поводу арестован и препровожден в Москву бывший епископ Иоанн и имело ли место публичное выступление по религиозному вопросу в Пензе т[оварища] Свеклина как представителя ВЧК.

Заведующий Отделом: П. Красиков. Секретарь: М. Пузанова.

 

№ 6

 

31 января 1920 г. – Ответ заведующего Секретным отделом ВЧК М. И. Лациса на запрос заведующего VIII отделом Наркомюста РСФСР П. А. Красикова относительно фактов, изложенных в письме А. Л. Теплова[50]

 

31 января 19[20] г. № 2060. Отдел Секретный.

В Народный комиссариат юстиции тов[арищу] Красикову.

В ответ на Ваше отношение № 85 от 30/I Секретный отдел сообщает, что епископ Иоанн арестован по делу Христианского братства, замешанного в деле Национального центра. Что касается тов[арища] Свиклина, то он не сотрудник ВЧК, а сотрудник РТЧ[К] и выступал по своему почину, за что он оттуда был отозван и перемещен в другой отдел.

Заведывающий[51] Секретным отделом ВЧК: Лацис. Секретарь: Шибов.

 

№ 7

 

13 декабря 1919 г. – Письмо заведующего VIII отделом Наркомюста РСФСР П. А. Красикова в отдел юстиции Пензенского губисполкома с требованием выслать все имеющиеся материалы по делу бывшего архиепископа Владимира (Путяты) и с просьбой высказать свои соображения

о религиозной ситуации, сложившейся в Пензенской губернии[52]

 

НКЮ. 8-й отд[ел]. 13-го декабря 1919 г. № 1255. Д. 53

Секретно. В[есьма] срочно. Пенза. Губернский Отдел юстиции.

VIIIотдел Народного комиссариата юстиции просит Вас весьма срочно переслать в VIIIотдел подробные сведения о деле епископа Владимира: 1) все постановления последнего времени групп граждан о непризнании власти патриарха Тихона, равно и воззвания епископа Владимира; 2) Постановления советской власти в связи с этим движением; 3) вырезки [из] местных газет, освещающих церковные события в Пензе; 4) делопроизводство бывшей Пензенской консистории по делу о должностных и уголовных преступлениях Владимира Путяты за все время его деятельности; 5) Ваши соображения.

Заведующий Отделом [П. Красиков]. Секретарь [подпись].

 

№ 8

 

Не позднее 10 февраля 1920 г. – Телеграфный ответ заведующего отделом юстиции Пензенского губисполкома на требование заведующего VIII отделом Наркомюста РСФСР П. А. Красикова выслать материалы по делу бывшего архиепископа Владимира (Путяты)[53]

 

 

Телеграмма. Телеграф в Москве. Прин[ята] 10/II 19[20] г.

М[о]скву Кремл[ь] Наркомюстиции тов[арищу] Красикову.

Из Пензы 1632, А 99, 9/2, 15, 4.

Материалы по делам епископов будут высланы на днях. Дам также свои соображения. Исполнение задержалос[ь] невозможностью скор[о]го отыскания требуемых постановлений и моей партийной работой. В бытност[ь] свою председателем След[ственного] ком[итета] Ревтрибунала я вел специальное дело о проделках епископа Иоанна и других. В нем име[ю]тся также материалы о В[л]адимире. После моего ухода дело следствием приостановилос[ь]. Впоследствии амнистировано и забрано ГубЧеКа. Теперь я оттуда взял его дело на время, и по[э]тому прошу сообщит[ь], высылат[ь] ли Вам и будет ли возвращено, ибо ГубЧеКа не желает лишаться [э]того материала. Копии не снят[ь], не предоставляется возможным.

259. Зав[едующий] Губотюст[54] Пугул[55].

 

№ 9

 

10 февраля 1920 г. – Повторный запрос заведующего VIII отделом Наркомюста РСФСР П. А. Красикова в Отдел юстиции Пензенского губисполкома с требованием ускорить отправку материалов (в подлинниках) по делу бывшего архиепископа Владимира (Путяты)[56]

 

Телеграмма. Пенза. Губотдел юстиции.

Ответ. 1632. Высылайте епископах Владимире Путяте Иоанне полнейший материал со всеми подлинными производствами, кои будут возвращены обратно Ускорьте высылку.

За Наркомюста Красиков [подпись].

№ 106а. 10 февраля 1920 г. Дело № 53.

 

№ 10

 

26 февраля 1920 г. – Препроводительное письмо заведующего отделом юстиции Пензенского губисполкома П. Я. Пугула к материалам по делу бывшего архиепископа Владимира (Путяты) и докладной записке с анализом религиозной ситуации, сложившейся в Пензенской губернии[57]

 

Февраля 26 дня 1920 г. № 326. Секретно.

В 8-й отдел Народного комиссариата юстиции тов[арищу] Красикову.

В ответ на отношение от 13 декабря 1919 г. за № 1255 при сем посылаю Вам все имевшиеся у меня и собранные материалы по делу архиепископов Владимира и Иоанна, а также свои соображения по этому вопросу.

Спрашиваемое Вами делопроизводство бывшей Пензенской духовной консистории по делу о должностных и уголовных преступлениях Владимира Путяты за все время его деятельности выслать не могу, так как нигде р[а]зыскать не удалось, и мне лично ничего неизвестно.

Что касается должностных преступлений Владимира, то они выражались, сколько мне известно, в том, что он как лицо духовного звания, занимая пост архиепископа, имел сожительство с какой-то девицей, но носит ли это дело уголовный характер, сказать затрудняюсь. Все эти дела, по всей вероятности, находятся у Патриарха Тихона или в архивах бывшего Святейшего Синода.

При сем прилагаю также письмо Иоанна Тихону, отобранное мною при обыске последнего в мужском монастыре[58].

Все дела и письмо по миновании надобности с ответствующим указанием прошу возвратить, ибо по ним в настоящее время ГубЧеКа начинает вести опять следствие.

Заведующий Отделом юстиции [Пугул]. За секретаря [подпись].

 

№ 11

 

24 февраля 1920 г. – Докладная записка заведующего отделом юстиции Пензенского губисполкома П. Я. Пугула заведующему VIII отделом Наркомюста РСФСР П. А. Красикову с характеристикой религиозной ситуации, сложившейся в Пензенской губернии[59]

 

Секретно.

О религиозных движениях в Пензенской губернии.

Доклад заведывающего[60] Отделом юстиции Пензенского губисполкома Петра Яковлевича Пугула заведывающему 8-м Отделом Народного комиссариата юстиции тов[арищу] Красикову.

Вопрос о религиозном движении, вернее, о расколе православной церкви Пензенской губернии для многих совершенно новый, неизвестный и даже неинтересный. Неизвестный он не только нашим Центральным руководящим учреждениям, но также и местным. Правда, местные учреждения соприкасались с этим вопросом, некоторым по воле-неволе пришлось иметь дело с представителями православной церкви, но эт[о] была лишь поверхностная работа, работа по урегулированию одного или другого конфликта, мешающего общественному спокойствию, арест одного или другого ярого конт[рр]еволюционера и только. В общем, до сих пор в Пензенской губернии очень мало внимания уделено тому, чтобы правильно разрешить этот вопрос, вопрос который с каждым днем все больше напрашивается, чтобы его разрешили самым к[а]рдинальным образом. Верно, были отдельные частные суждения ответственных партийных товарищей по этому вопросу, но не было самого главного, не было того, что называется изучением и анализом назревающего нового общественного явления. К такому отношению со стороны Советских учреждений и партий к этому делу, конечно, есть свои вполне естественные причины – вопросы, стоящие более остро, – военный, продовольственный, экономический, но это н[е о]правдание, и мне кажется, есть еще причина более серьезная, отвлекавшая наше внимание в сторону от этого религиозного движения – это н[е у]чет всей той важности и опасности, которую представляет это явление для успешного проведения дела строения будущего коммунистического общества.

Отдел юстиции, и особенно мне лично, чаще всех остальных учреждений и лиц, приходилось сталкиваться с этим движением, и я постоянно старался вникать и изучать наме[ча]ющийся раскол среди духовенства и мирян и уяснить себе возможные последствия и направление православной церкви от этого раскола. Верно, и мне не было возможности из расперегруженности[61] партийной и советской работ[ой] отдаться всецело изучению этого вопроса и не имею сейчас достаточного времени изложить более подробно историю этого движения. Но все-таки как коммунист я считаю своим долгом сказать то, что, возможно, поможет успешному разрешению вопроса и облегчи[т] нашу общую борьбу против всякой религии. Своей задачей в настоящем докладе я считаю дать общую характеристику того и другого направления в Пензенской епархии и возможные последствия при победе того или другого течения Владимира или Иоанна.

С предводителем Пензенской православной церкви я познакомился впервые в начале 1918 года в своей работе по губернскому Комиссариату по отделению церкви от государства. Как члену Коллегии этого Комиссариата мне приходилось непосредственно участвовать при разрешении всех религиозных вопрос[ов], разрушать все тогда существовавшие церковные учреждения и выдерживать самую бешенную атаку со стороны духовных отцов всех калибров и мастей. II-го мая 1918 года началось проведение в жизнь по Пензенской губернии Декрета об отделении церкви от государства.

И тут-то попы обнаружили свою настоящую физиономию и заработали на все стороны. На меня лично была возложен[а] организация Отдела записей браков, рождения и смертей, регистрация религиозных обществ, учет церквей и имущества и передача таковых в пользование соответствующих зарегистрированных обществ. Еще до образования Комиссариата в Пензенской губернии существовал[о] два лагеря православных христиан и кажд[ый] име[л] во главе своего епископа Владимира и Иоанна. Существовали уже тогда известные трения внутри самой церкви, но не было реальной формы и трудно было сказать, во что выл[ь]ется то и другое течение и как велика будет та часть, которая откол[е]тся от прежней православной церкви, поддерживающей всецело своего патриарха Тихона и все канонические правила. Также нельзя было угадать, как отнесется та или другая часть к декрету об отделении церкви от государства и каково будет направление этих частей. Но не долго нужно было ждать, и все определилось. Архиепископ Владимир, гонимый за свою веселую, разгульную жизнь при Николае и Керенском, после Октябрьского переворота, когда ему развязались руки, начал усиленную агитацию, сорганизовал часть прихожан и духовенства и повел решительное наступление на существующую церковь во главе с Иоанном. Как человек расче[т]ливый, безусловно дальновидный, он сразу учел свои силы и положение, скоро ориентировался в окружающей обстановке и занял определенные боевые позиции, определенный курс на Советскую власть.

Решительность и выдержанность в выше сказанном смысле стала очевидн[ой] с самого первого момента его действий. Пользуясь суматохой и ошеломленностью среди остальной части духовенства в начале проведения декрета, он с группой смельчаков из более консервативной части духовенства и ищущих приключений подростков [из] буржуазной интеллигенции, даже рабочих, сорганизовал вокруг себя довольно значительную часть прихожан и с силой завладел несколькими церквами, как то: Старого и Нового Спасителя и даже собором. Среди его приверженцев были воспитанники бывшей духовной семинарии, ученики средних учебных заведений, часть рабочих железных дорог и трубочного завода. Другого пути для него не было, ибо противная сторона также крепко держалась в своих позициях, и без боя церкви получить нельзя было.

Это было время «священных военных» действий в Пензенской епархии, но, конечно, без кровопролития, ибо часть, предводительствуемая Иоанном, оказалась чере[с]чур мягкотелой, боя не принимала, разве что получала одно другое кулацкое угощение. Правда, иногда страсти разгорались у об[е]их сторон в одинаковой степени, драка была более продолжительной и в таких случаях уже «мир» заключать приходилось при помощи милиции или Чрезвычайной Комиссии. Например, Владимир с крестным ходом пошел в церковь, где служил Иоанн, и произошло столкновение. В результате дело дошло до того, что перепуганные нападением владимировцев иоанновцы запирали церкви и н[е с]овершали богослужения по нескольким неделям.

Завладев таким образом несколькими церквами, Владимировцы повели усиленную организационную работу. Прежде всего, они н[е с]опротивлялись Советской власти и по требованию Комиссариата по отделению церкви от государства сразу сдавали все метрические книги и описи имущества церквей. Мало того, они всеми силами старались помогать и указывали спрятанное добро иоанновцами и помогали его отобрать. Сдав книги и представив опись имущества, они быстро сорганизовали церковн[ы]е обществ[а] и их зарегистрировали. Вскоре образовался из владимировцев так называемый Христианский союз во главе с Исполнительным комитетом и «Народный епархиальный совет» во главе с Владимиром. Все эти организации руководители владимировского движения, согласно требования[м] Комиссариата, в[ов]ремя зарегистрировал[и] и начали настаивать на роспуске старых иоанновских учреждений.

Чем дальше, тем больше Владимир старался увеличить свои «владения» всеми правдами и неправдами, завладеть новыми церквами, постригал себе священников из диаконов и псаломщиков и начал сразу венчать разведенных и зарегистрированных гражданской властью, чего Иоанн, напротив, ни коим образом не разрешал делать. Кроме того, Владимир начал свою уже агитацию перекидывать на уезды, но тут он получил решительный отпор, ибо там почти повсюду сидели в церквах старые священники, крепко держались за Иоанна и его Епархиальный совет, ранее существовавший при Духовной консистории.

Борьба все продолжается. Владимир все больше устремляется к Советской власти и пытается всеми усилиями свои постановления провести и осуществлять через органы государственной власти, главным образом в области укрепления своих прав над всей епархией, уничтожения иоанновского Епархиального совета и приема всех церковных дел от последнего. В последнее время Владимир в своей «преданности» советской власти дошел даже до того, что 22-го января сего года устраивал по церквам панихиду по рабочим, павшим жертвою царского режима 9-го января 1905 года (в деле прилагаю сорван[ное] мною со столба объявление) и выработал специальную программу деятельности, но покамест не знает только куда этот свой «основной закон» девать и как проводить в жизнь. Самая последняя новость – это призвание в церквах сделать сборы в пользу «Недели Фронта и Транспорта». Таким образом, учитывая последние факты этого движения, где имеется все и не хватает лишь упоминания в богослужениях в церквах имен наших вождей, подобно тому, как при монархизме «Спаси Господи люди Твоя…».

Нужно сказать, что я совершенно правильно учел еще в начале 1918 года, что Владимир держит курс на Советскую власть и готов будет на все, лишь бы только подделаться под крылышко последней.

Теперь я должен несколько остановиться на похождениях другого «великана», архиепископа Иоанна, и сопряженное с ним движение. Иоанн представляет из себя самого ярого монархиста, контрреволюционера и со своим Епархиальным советом крепко отстаивает прежнее положение православной церкви и все ее канонические правила. При проведении в жизнь декрета об отделении церкви от Государства, он, объединив вокруг себя большинство духовенства и учителей Закона Божия, также церковных советов, всеми силами противостоял проведению этой реформы. Н[е] говоря уже о той усиленной словесной агитации, которая велась по церквам и закоулкам, приверженцы Иоанна распространяли по церквам среди молящихся настоящие контрреволюционные и погромные листовки (такие имеются в деле, по которым я в свое время вел следствия как председатель губернской Следственной комиссии Революционного трибунала). Все проповеди Иоанна и его священников носили явно политический характер, были направлены открыто против Советской власти и сеяли контрреволюцию в несознательные массы посетителей церквей, в особенности в то время, когда наше положение было шаткое.

Требования Комиссариата по отделению церкви от государства о сдаче метрических книг, пред[о]ставление описей церковного имущества и денежных сумм Иоанном и его приверженцами священнослужителями и церковными Советами не исполнялись. После долгих прений не было другого выхода, как путем репрессии, арестом почти всех главарей – Епархиального совета инкорпора[62] и даже некоторых церковных Советов из мирян изъять из церквей метрические книги и добиться подлинного исполнения закона.

Под руководством Иоанна сорганизовалось религиозное общество, так называемое Братство православных христиан, которое повело усиленную агитацию и борьбу на два фронта – против Владимира и декрета об отделении церкви от государства. Приверженцы Иоанна в лице «Братства» призывали прихожан и церковные советы выносить резолюции протеста против отобрания метрических книг и вообще [в]ведения в жизнь декрета. В мужском монастыре, где проживал Иоанн, под его руководством происходили разные тайные контрреволюционные собрания и, нужно думать, намечались общие планы действий против Советской власти. Упраздненная Советской властью Духовная консистория с ее Епархиальным советом во главе с Иоанном продолжала свои действия тайным образом в одной из пензенских церквей (Рождественской), и когда я туда явился как председатель губернской Следственной комиссии Революционного трибунала на обыск, то действительно нашел там заседание Епархиального совета под председательством Иоанна, вполне оборудованную канцелярию с целым штатом старых чиновников и даже печать. В прихожей сторожке церкви, где помещался этот Епархиальный совет, дожидались несколько человек крестьян своих документов и решений по бракоразводным делам, уплачивали деньги, получали справки и все шло как по старому. Этот Епархиальный совет упорно в Комиссариате по отделению церкви от Государства не регистрировался и, сколько мне известно, не зарегистрирован нигде до сего времени, хотя продолжает где-то существовать.

После ухода из Комиссариата на работу в Революционный трибунал я повел дело против всей этой шайки, и моя цель была раскрыть это контрреволюционное гнездо в стенах церкви, разоблачить все духовенство перед широкими массами рабочих, доказать их преступные деяния и посадить главных виновных на скамью подсудимых, но против моей воли мне не удалось свои планы осуществить. В феврале месяце 1919 года в виду моего перехода в заведывание Отделом юстиции эта работа прервалась. Мой последователь не был способен вести это дело, оно лежало без движения. И наконец в ноябре 1919 года Комиссия по применению амнистии ко второй годовщине Октябрьской революции это дело прекратил[а]. Так кончилась история этих поповских дел. Несколько раз ГубЧеКа взялась за выяснение отдельных фактов того же движения, но ее начинания также не увенчались успехом, и в настоящее время вопрос стоит открытым.

В заключение, резюмируя все вышеизложенное, я должен сказать следующее. В Пензенской губернии образовались два лагеря православных христиан, преобладающим элементом которых является в городах мещанство. Во главе одного стоит бывший «народный учитель» архиепископ Иоанн – ярый монархист. Во главе другого – бывший гвардейский офицер архиепископ Владимир – лояльный ловкий карьерист. Оба они, безусловно, в одинаковой степени заинтересованы в существовании церкви, но с той разницей, что первый, мечтая о возвращении старого режима, не согласен н[и] шаг отступить от старых традиций, а другой, убедившись в мощ[и] Советской власти, ищет другие пути сохранении[я] церкви, путем соглашения и уступок.

Сейчас происходящая между этими двумя архиереями борьба есть борьба исключительно за власть, за первенство. Буржуазные и мещанские слои населения в этой борьбе более или менее заинтересованы и в большинстве своем держатся за Иоанна, ибо он всецело поддерживает непоколебимость старых «добрых порядков» и является верным носителем их белого знамени. Более отсталая часть верующих рабочих с мелкобуржуазной примесью, преимущественно женщины, группируется и держится за Владимира, ибо он помимо того, что рисует себя защитником народа, представляет еще некоторые материальные удобства, дешевле совершает обряды и не требует особых церковных формальностей, согласно каноническ[им] правил[ам]. Свое желтое знамя он носит безусловно в лагерь, где дальнейшим[63] будет служить и нашим, и вашим. Крестьяне же настроены в настоящее время совершенно инертно, им все равно, лишь бы поп (последнее время в губернии среди крестьян циркулируют слухи, что Владимир – большевик и что Советская власть его поддерживает).

За которым из них в настоящее время большинство трудно определить, но одно можно сказать определенно, что низы не очень заинтересованы в этой борьбе и достаточно Владимиру избавиться от Иоанна, как все «овцы» будут его. Владимир своими силами покамест победить Иоанна не удается и поэтому он усиленно стучится в дверь Советской власти, выдумывая разные программы деятельности и даже такую нелепость, как устраивание панихиды по павшим рабочим и собирание пожертвований для Красной армии. Иоанн же определенно старается, пользуясь правами, предоставленными декретом, использовать церковь возможно шире в интересах контрреволюции и затормозить окончательное проведение в жизнь декрета об отделении церкви от государства. Движение владимировцев покамест имеет лишь местное значение, но при победе Владимира во всей Пензенской губернии это движение начнет развиваться все дальше и скоро будет иметь, по моему мнению, всероссийское значение, с которым, безусловно, придется нам считаться.

Учитывая культурн[ый] уровень страны и существующее положение вещей в этом вопросе, спрашивается, возможно ли обойти молчанием это явление? Я скажу, что нет, н[и] в коем случае нельзя обойти молчанием. Коммунистическая партия и государственная власть должны соответствующим образом реагировать на это, уяснить себе все это и занять определенную позицию в интересах скорейшего и д[оп]одлинного осуществления программы нашей партии по религиозному вопросу.

Церковь уже заметно разлагается, попы все больше теряют свой авторитет в глазах населения, даже самых верующих. И следует только нам взять из церкви самую заядлую часть контрреволюции, и наша задача вдвое облегчи[т]ся. Поэтому, я думаю, такие типы, как Иоанн и ему подобные должны быть изолированы от общества заключением в концентрационный лагерь или как[-]нибудь иначе. Другой вопрос с Владимиром, более сложный.

По моему глубокому убеждению, это движение есть вполне естественный переход церкви к новым методам самосохранения, есть начинающийся новый этап в истории религии. Владимировское движение есть поворот церкви к тому, чтобы согласовываться до известной степени с государством, с существующим строем и таким образом сохранить и упрочить свое существование. Победа Владимира в Пензенской губернии, безусловно, поведет к тому, что начнется такое же движение в других губерниях, и нет никакой гарантии, что не выр[а]стят Владимиры Всероссийские и станет на место патриарха Тихона[64]. При совершении такого переворота в православной церкви и применении ее к существующим обстоятельствам, безусловно, борьба с ней будет гораздо труднее, даже невозможна, и религиозный фанатизм укрепится на более продолжительный период. Сейчас легальной организационной работы среди верующих почти не ведется и если ведется, то слабо, но после процветания власти Владимира процветет и эта работа, и церковь, построенная по «новому» типу, церковь, «стоящая за народ», будет способна устоять гораздо дольше, чем существующая старая. Чтобы этого не случилось, необходимо ликвидировать и это движение или, по крайней мере, не давать е[му] развиваться и ни коим образом не помогать завладеть Владимиру рулем управления. Нельзя ни под каким видом допустить, чтобы церковь приблизилась к государству. Помимо всего необходимо дать надлежащий отпор таким явлениям, как панихидам по павшим от рук монархии рабочим, сборам подарков для Красной армии и т. д. Необходимо усилить антирелигиозную пропаганду вообще.

Есть еще один пробел, который мне хочется отметить, – это недостаточное проведение в жизнь декрета об отделении церкви от государства и школы от церкви. В Пензенской губернии эта работа проделана очень топорно, и большинство широких масс, особенно крестьяне, совершенно не знакомы с этой реформой. Даже больше я скажу, большинство и наших товарищей членов партии по[дч]ас ответственные советские работники, особенно в уездах, совершенно плохо разбираются в религиозных вопросах, отчего быва[ю]т неоднократные крупн[ы]е недоразумени[я]. Такое же положение и непонимание вещей, мне кажется, и в других губерниях, повсюду, и поэтому на эту сторону, несмотря на то что перед нами более остро стоит вопрос экономического характера, все-таки следовало обратить серьезное внимание. Центральный комитет РКП должен серьезно задуматься над этим вопросом и совместно с Законодательными органами дать надлежащее указание, возможно, пересмотрением декрета об отделении церкви от государства и его дополнением. Отдел[ы] юстиции, на которы[е] положением о них отчасти возложен[а] задача по проведению в жизнь декрета об отделении Церкви от государства и школы от церкви, в силу того, что на них на местах обращается очень мало внимания, не посылая туда достаточного количества способных к этой работе товарищей, н[е] в состоянии сколько-нибудь серьезно заняться этой работой.

Тут следует отметить также часть вины Центра. В данном случае НКЮ, который совершенно не дал Отделам юстиции до сих пор никаких инструкций, разъяснений и указаний, как подойти к этой работе и ее проводить. Возьму пример с себя и скажу, что как бы горячо я не желал усилить работу в этом направлении, я не в силах лишь по одному тому, что нет совершенно подходящих работников. У меня на весь Отдел лишь один партийный работник (заведывающий Карательным подотделом), лично я две третьих своего времени и сил отдаю партийной работе, состоя членом Губкома и Горкома нашей партии и командиром батальона особого назначения, а где еще другая разная советская партийная работа, комиссии, подкомиссии и так без конца. Ясно, что при таком положении я хорошо, что могу удержать в своих руках общий надзор, не вдаваясь в обсуждение и не распространяясь по отдельным отраслям работ Отдела. Выход только один – больше внимания уделять Отделам юстиции как со стороны Центра, так и местов[65], [сч]есть их более важными учреждениями, дать туда работников и тогда многие вопросы сами собою разрешатся. На этом я заканчиваю свой доклад, прошу Вашего решения и соображения по этим вопросам мне сообщить.

Заведывающий Пензенским губернским Отделом юстиции [Пугул]. 24 Февраля 1920 года. Пенза.

 

№ 12

 

19 июня 1920 г. – Записка председателя «Исполнительного комитета по делам духовенства всея России» А. Ф. Филиппова на имя заведующего СО ВЧК М. И. Лациса с информацией о контактах «Исполкомдуха» с бывшим архиепископом Пензенским и Саранским Владимиром (Путятой)[66]

 

«Июнь[67] 19/920. т[оварищу] Лацису.

4 раза был у меня архиепископ Пензенский Владимир. Он (по справкам), вынужден был местными обывателями уехать в Москву за полной утратой популярности и продолжением скандалов. Предлагал свои услуги Исполкомдуху[68], но его отъезд осенью и прекращение каких бы то ни было (даже письменных) сношений с Комитетом устранили (пока) возможность использовать его силы.

Я советовал обратиться к Троцкой[69] и в качестве простого гражданина (а не архиерея) поступить сотрудником по Отделу охраны памятников старины, что доставит Владимиру возможность разъездов по России и пропаганды хотя бы идеи его реабилитации (а кстати, и необходимости созыва собора для переизбрания Патриарха) и др[угих] дел.

Сегодня, 19-го, он объявил о приезде депутации из Вологды, в[о] главе [с] диаконом, якобы организованной местной ЧеКой для устранения еп[ископа] Александра[70] и приглашения его, Владимира. О кружке противников нынешней церковности говорил и мне в его приезд председат[ель] Вологод[ской] ЧеКа[71], который, вероятно, докладывал и Вам о том.

Но так как вмешательство ВЧК в какой бы то ни было форме в вопрос о поддержке кандидатуры Владимира в Вологде являлось бы нецелесообразным, в виду крушения Владимира в Пензе, да и составляет предмет затаенных обсуждений и недовольства масс, ибо либо сам Владимир, либо его приближенные рисуют его перед публико[й к]ак представителя ВЧК.

А[лексей] Ф[илиппов].

 

№ 13

 

30 августа 1920 г. – Докладная записка уполномоченного СО ВЧК В. В. Фортунатова на имя заведующего СО ВЧК М. И. Лациса с изложением плана по установлению контроля ВЧК над Высшим церковным управлением Православной Российской Церкви с опорой на бывшего архиепископа Пензенского и Саранского Владимира (Путяту)[72]

 

Заведующему Секретным отделом ВЧК тов[арищу] Лацис[у] Уполномоченного по духов[енству] Фортунатова доклад.

В то время, когда существование Исполкомдуха как организации, неспособной проявить действительно полезных мер в смысле эксплуатации духовенства, прекращается, мне думается оставить в стороне политику интриг вовсе не следует, а наоборот, даже следует ее усилить. И здесь я желаю грубовато набросать свой созревший план, который, в случае согласия с Вашей стороны, прошу утвердить.

Так как наша политика по отношению к духовенству и церкви заключается в том, чтобы окончательно подорвать их сплоченность и организованность, и эта политика проводится в настоящее время, выражаясь в форме домашнего ареста Патриарха, создания разного рода процессов, привлечения к ответственности руководителей из церковного мира и т. п., то предлагаемый мною проект, не отступая ни на [й]оту от этой политики, превзойдет по своим результатам все нами принятые ранее меры.

Церковная иерархия, сильная при старом режиме своим церковным административным государственным аппаратом, капиталами, землями и арендными доходами, с Октябрьской революции значительно ослабла. Это была такая болезнь, которая ее привела в состояние малокровия, анемии и тому подобное. Одно, что еще у них осталось, так это еще организованность в смысле управления, администрации и т. п.

Меры, принимаемые нами, до сих пор подобно медленно действующему яду подтачивали этот расшатанный организм. Удар сильный, способный окончательно убит[ь] его, сделать все же необходимо, так как и для нас самих это было бы выгодно. Соседство с черносотенным административным аппаратом не очень приятно в настоящем и является одной не из приятных перспектив в будущем. Следовательно, смертельный удар необходим.

Выход из этого положения есть – условия благоприятны в данное время для этого. Архиепископ Путята, реформатор на ходулях, действующий исключительно из честолюбия и без всяких глубоких убеждений, может быть нами использован. Он сейчас находится в Москве с целью создать Высш[ее] церков[ное] управ[ление] Народной церкви здесь и начать свою деятельность во всероссийском масштабе. Однако в силу ли того, что реформация – не цель его стремлений и убеждений (что, с одной стороны, для нас и лучше) или условия не позволяют ему развернуться, он только ничего почти не делает.

Я и предлагаю Владимира избрать орудием для нанесения удара церковной иерархии. Сделать это можно следующим образом. Во-первых, ему нужно помещение и таковое уже отводится в Заиконоспасском монастыре – это нужно ускорить. Затем дать ему возможность приобрести штамп и печать Высш[его] церков[ного] управ[ления] для посылки официальных бумаг в епархии. Затем помогат[ь] ему в очищении епархий от черносотенных архиереев через посредство ГубЧК, которые всегда сумеют найти причину, чтобы отправит[ь] таковых в Соловки, или еще дальше… и на места, которых Путята будет самочинно революционным порядком рукополагать в архиереи попов, сочувствующих его взглядам, которые им исповеданы в его программе.

Церковная революция, таким образом, будет неизбежна, да и кроме того, она найдет себе массу последователей, т[ак] к[ак] она в низшем духовенстве уже назрела за это время. Правда, взгляд нашей партии на этот счет противный, обратный, но он будет согласован моими дальнейшими предложениями в этой плоскости.

Эту меру не следует лишь понимат[ь] как цель нашей деятельности, но лишь как средство к уничтожению организованной черносотенной иерархии, средство к встряске застойного болота, которое разрядит, разбросает в разные стороны к[онтр]рев[олюционные] силы, средство, которое нами будет брошено, как только будет достигнута цель.

И поскольку мы будем сначала ему помогать, оно будет сильно, и постольку, когда мы бросим о нем заботы, не говоря уже о конт[рм]ерах против него, оно станет умирать естественно и быстро, так за ним не будет старых привычек и традиций.

Конечно, это узкий взгляд на борьбу, корень зла религия – опиум в несознательных массах населения останется, и нужны будут другие более широкие меры, но они не могут входить в рамки ЧК, а это дело партии. Свое же дело мы бы исполнили блестяще и принесли бы огромную пользу…

Кончая доклад, я хотел бы вставит[ь] небольшую заметку о том, что в Высш[ее] церков[ное] управ[ление] необходимо посадить своего человека, который бы информировал о всем творящемся там, а то Путята, хотя и с нами, но его прои[с]хождение – честолюбие мне говорит о том, что он и может быт[ь] изменником.

Уполномоченный ВЧК Фортунатов. 30/VIII–[19]20 г.

 

Тов. Шпицберг[73].

Не желая затруднят[ь] Вас во время заседания, я оставляю Вам доклад свой, поданный на имя тов[арища] Лацис[а], о политике по отношению к духовенству и прошу Вас послать мнение по сему вопросу 8-го отдела вместе с моим докладом в ВЧК, Секретный Отдел.

Остаюсь с тов[арищеским] к Вам приветом. Фортунатов. 2-9 20 г.



[1] ГА РФ, ф. А-353, оп. 2, д. 838, л. 43–44 об. Машинопись с рукописной правкой. Авторская копия. Подпись – автограф. В верхней части л. 43 рукою Свиклина написано: «Тов. Каменеву». После основного текста следует рукописное обращение Свиклина к Л. Б. Каменеву (Л. 44–44 об.). На Л. 43 рукописные пометы: 1) «(слово неразборчиво) Комиссии»; 2) «Копия»; 3) Рукою И. А. Шпицберга: «[К делу] Путяты № 53»; 4) зачеркнуто: т. Воровскому. Первоначальный вариант докладной записки, имеющий ряд текстуальных отличий от авторской копии (в частности, отсутствует обращение А. Р. Свиклина к Л. Б. Каменеву), хранится в ЦА ФСБ России (д. Р-33149, л. 256–256 об., 257).

[2]Так в тексте.

[3] В июне 1917 г. в Святейший Синод поступило письменное обвинение архиепископа Владимира «в безнравственном поведении в отношении к… младовозрастной девице». Речь шла о Елене Толстой. Обвинителем выступал близкий родственник девушки С. Г. Памфилевич, зять графини Толстой (РГИА, ф. 831, оп. 1, д. 49, л. 5–8 об. и др.).

[4] Так в тексте.

[5] Так в тексте.

[6] Иоанн (Поммер; 1876–1934 гг.), 11 марта 1912 г. хиротонисан во епископа Слуцкого, викария Минской епархии; 4 апреля 1913 г. определен епископом Таганрогским, викарием Екатеринославской епархии (с 5 октября 1916 г. епископ Приазовский и Таганрогский). Участник Поместного собора 1917–1918 гг. 7(20) сентября 1917 г. назначен епископом Старицким, викарием Тверской и Кашинской епархии. С 9(22) апреля 1918 г. епископ Пензенский и Саранский, возведен в сан архиепископа. В октябре 1918 г. арестован, провел в тюрьме около месяца, освобожден по требованию германского консула. 28 июля 1919 г. вызван в военный комиссариат, подвергнут рекрутскому осмотру и принудительно зачислен в тыловое ополчение Красной армии. В ноябре 1919 г. арестован 2-й раз как участник контрреволюционной организации. Вышел из тюрьмы 11 марта 1920 г. Еще до момента освобождения, 10(23) февраля 1920 г., Собор Латвийской Православной Церкви избрал его своим предстоятелем. 28 апреля 1921 г. назначен архиепископом Рижским. Покинул Пензу 8 июня 1921 г.

[7]Так в тексте.

[8] Согласно «Ведомости на жалованье сотрудникам» за 1-ю и 2-ю половины октября 1919 г. Иван Кузьмич (Козьмич) Петров занимал должность 2-го заместителя председателя РТЧК Центра (ГА РФ, ф. Р-393, оп. 18, д. 27, л. 42–42 об., 90–90 об.).

[9]Такв тексте.

[10] Так в тексте.

[11] Так в тексте.

[12] Арсений (Стадницкий; 18621936 гг.), митрополит Новгородский и Старорусский.

[13] Кирилл (Смирнов; 1863–1937 гг.), митрополит Тифлисский и Бакинский, экзарх Кавказский.

[14] Никандр (Феноменов; 18721933 гг.), с 20 марта 1914 по 5 сентября 1918 г. епископ Вятский и Слободской, с 5 сентября 1918 г. епископ Глазовский (Вятской епархии). 7 апреля 1919 г. рукоположен в сан архиепископа.

[15]П. П. Иевский – один из активных мирян, последователей Владимира Путяты. Из дворян.

[16] Ошибка, правильно: 1918 года (см.: ЦА ФСБ России, д. Р-33149, л. 3334 об.).

[17] Далее пропущено: советов крест[ьянских] деп[утатов] и собран[ий] рабочих за избирателей архиепископа признать» (см.: ЦА ФСБ России, д. Р-33149, л. 256257).

[18] Лев Борисович Каменев (Розенфельд) (1883–1936 гг.). На момент описываемых событий – член ЦК и член Политбюро ЦК РКП(б), в 1918–1926 гг. председатель Моссовета.

[19]Так в тексте.

[20] Послание Патриарха Тихона от 8 октября (25 сентября) 1919 г. (См. подробнее: Крапивин М. Ю. Архиепископ Варнава (Накропин) и религиозная политика ВЧК: 1918-1922 годы // Вестник церковной истории. 2011. № 3/4 (23/24). С. 122–127).

[21]Здесь и далее подчеркнуто в тексте.

[22] В газетной публикации речь шла о послании Патриарха Тихона, «выпущенном» 21 октября 1919 г. и содержавшем призыв к духовенству воздерживаться от вмешательства в политическую борьбу: «Неожиданно зашевелились и на примолкшем было “духовном фронте”… Тихон разрешился теперь кратким посланием, написанным без церковного крючкотворства – на понятном языке, а главное, с содержанием, поразительным для каждого, кто знаком с прежним творчеством патриарха в области политического кликушества… Однако, главная суть послания – это признание Советской власти, как обще-гражданской, и во-вторых, ‑ указание, что вмешательство Антанты не может дать ничего хорошего для России. Выступление патриарха Тихона свидетельствует в лучшем смысле, что в мыслях и настроении духовенства совершился резкий перелом. Как знамение времени послание патриарха Тихона очень интересно. Оно показывает, что от контрреволюции так решительно и бесповоротно отошли все народные массы, что ее положение так безнадежно плохо, что от нее отворачиваются даже такие недавние ее слуги, как патриарх Тихон» (Лацис [М. И.]. Послание Патриарха Тихона // Правда. 1919. № 238. 24 октября. С. 2).

[23] ЦА ФСБ России, д. Р-33149, л. 151–151 об., 152–152 об., 153. Машинописный подлинник, подпись и дата – автографы. Рукописная резолюция: «К делу духовенства / Лацис». Перечень, озаглавленный «Вопросы первой очереди» (л. 153), выполняющий функцию приложения к основному тексту, написан А. Р. Свиклиным и сопровождается рукописными пометами М. И. Лациса.

[24] Так в тексте.

[25] Рудольф Иванович Аустрин (1891–1937 гг.), председатель Пензенской ГубЧК (31 мая – 5 июня 1918 г., 13 августа 1918 г. – сентябрь 1921 г.).

[26]Губкомпарт – губернский комитет партии, т.е. губком РКП(б).

[27] Так в тексте.

[28]Так в тексте.

[29] Так в тексте.

[30] Так в тексте.

[31] Об И. С. Смирнове см. подробнее: Крапивин М. Ю. Всеволод Путята в контексте религиозной политики органов ГПУ-ОГПУ-НКВД СССР (19221936 гг.) // Вестник церковной истории. 2014. № 1/2 (33/34). С. 264275.

[32] Помета М.И. Лациса на полях: «По личному желанию / не обязательно партийная дисциплина / Лацис».

[33]Приставка «под» в слове зачеркнута.

[34] Помета М. И. Лациса на полях: Этого нельзя.

[35] Помета М. И. Лациса на полях: На общих основаниях как всем неофициальным изданиям.

[36] Помета М. И. Лациса на полях: Они даны.

[37] Помета М. И. Лациса на полях: Со своей инициативой.

[38] Крапивин М. Ю. Архиепископ Варнава (Накропин) и религиозная политика ВЧК: 1918-1922 годы // Вестник церковной истории. 2011. № 3/4 (23/24). С. 113156.

[39] Феофан (Туляков; 1864–1937 гг.), 31 мая 1915 г. хиротонисан во епископа Кронштадтского, викария Петроградской епархии (с оставлением в должности наместника Александро-Невской лавры), с 6 июля 1916 г. епископ Калужский и Боровский. Член Священного собора Российской Православной Церкви 1917–1918 гг. В 1922 г. выступил против «обновленческого движения», объявив епархию автокефальной.

[40]Иринарх (Синеоков-Андреевский; 1871–1933 гг.), 16 июля 1917 г. хиротонисан во епископа Берёзовского, викария Тобольской епархии, с ноября 1918 г. временно управляющий Тобольской епархией, член Высшего временного церковного управления Сибири. В августе 1919 г. вместе с Белой армией покинул Тобольск, эвакуирован в Семипалатинск, затем в Иркутск. В начале 1920 г. после занятия Иркутска красными войсками выехал в Тюмень. Впоследствии отправился в Москву к Патриарху Тихону, который в 1922 г. назначил его епископом Тюменским, викарием Тобольской епархии. В этой должности оставался до 1922 г.

[41]Никон (Бессонов; 1868–1919 гг.), в феврале 1906 г. хиротонисан во епископа Балтского, викария Подольской епархии, с февраля 1909 г. епископ Кременецкий, первый викарий Волынской епархии. Активный участник черносотенного движения на Волыни, от Волынской губернии был избран в состав IV Государственной думы, присоединился к фракции правых. В январе 1913 г. переведен с Кременецкой на Енисейскую кафедру. Февральскую революцию 1917 г. встретил восторженно. В июле 1917 г. снял с себя епископский сан и монашество, мотивируя свой поступок тем, что епископский сан не удовлетворяет его религиозным идеалам и мешает быть искренним христианином. 12 августа 1917 г. Святейший Синод официально лишил Никона духовного сана, вернув в мирское состояние. В конце 1917 г. возглавил Министерство исповеданий Украинской Рады (по другим сведениям – Департамент исповеданий МВД Центральной Рады). Позже подрабатывал театральным критиком. Скончался в Одессе(?).

[42] Источником информации для А. Р. Свиклина об упомянутых в тексте докладной записки иерархах был сам Путята, судя по содержанию его интервью, данного корреспонденту РОСТа 20 декабря 1919 г., в котором руководитель «Свободной народной церкви» рассуждал о процессе распространения пензенского церковного движения на иные регионы страны и перечислял тех церковных деятелей, на поддержку которых он имеет некие основания рассчитывать (Известия ВЦИК. 1919. 23 декабря).

[43] ГА РФ, ф. А-353, оп. 2, д. 838, л. 68. Машинописный подлинник с рукописной правкой. Подпись – автограф. На бланке Управляющего делами Савнаркома. Делопроизводственный номер и дата (день, месяц и последние две цифры года) вписаны от руки. Подчеркивания в тексте сделаны от руки. Штамп входящей документации Наркомюста от 28 января 1920 г. с номером (№ 1054), вписанным от руки. Штамп входящей документации VIII Отдела Наркомюста, заполненный вручную: № 155 от 28 января 1920 г. Дело № 53. Рукописная резолюция П. А. Красикова: «Ускорить / ответ из Пензы / ПК / 28/I / Спросить Лациса, кто из агентов В.Ч.К. находится в / Пензе и какие даны ему / инструкции, если он действует / по [указанию] центра / ПК».

[44] Литерная буква читается неуверенно.

[45]ОР РГБ, ф. 369, карт. 348, ед. хр. 41, л. 18-20 об. Подлинник. Автограф А. Л. Теплова. Делопроизводственные пометы, сделанные В. Д. Бонч-Бруевичем: 1) «пр[очел] 3 экз.»; 2) «65065». С приложением типографского текста: «Воззвание к духовенству и православному народу Пензенской поместной Церкви» (б/д) (Л. 21–21 об.); ГА РФ, ф. Р-130, оп. 4, д. 287, л. 11–11 об. Незаверенная машинописная копия [«С подлинным верно А. Д.»], имеющая ряд отличий от текста подлинника; Научно-исторический архив Государственного музея истории религии, ф. 2, оп. 4, д. 175, л. 33–35. Незаверенная машинописная копия, имеющая ряд отличий от текста подлинника.

[46]Так в тексте.

[47] Владимир Карлович Саблер (18451929 гг.), со 2 мая 1911 г. по 5 июля 1915 г. обер-прокурор Святейшего Правительствующего Синода.

[48] Алексей Львович Теплов (1852 г. – 17 октября 1920 г.; по другим, менее достоверным источникам: 1850–1921 гг.), революционер-народник. В 1872–1874 гг. учился в Санкт-Петербурском технологическом институте, весной и летом 1875 г. служил слесарем в Пензе и Сызрани на железной дороге, был замечен в распространении нелегальной литературы. Арестован, в 1878 г. приговорен к каторге, замененной высылкой на поселение в Сибирь. В 1883 г. вернулся в Пензу, жил под надзором полиции, служил писцом в Пензенской консистории. В 1889 г. нелегально покинул Россию. В Париже в 1890 г. был арестован за связь с террористами, приговорен к 3 годам тюрьмы. После освобождения уехал в Лондон, где основал бесплатную русскую библиотеку (она стала явочным пунктом для русских революционеров). 31 августа 1917 г. вместе с семьей прибыл в Петроград, в 1918 г. вернулся в Пензу.

[49]ГА РФ, ф. А-353, оп. 2, д. 838, л. 72. Машинописная копия (отпуск). Фамилии заведующего и секретаря отдела вписаны писарским почерком; ЦА ФСБ России, д. Р-33149, л. 247. Машинописный подлинник, датированный 30 января 1920 г. Подписи – автографы. На типографском бланке, заполненном от руки.

[50]ГА РФ, ф. А-353, оп. 2, д. 838, л. 73. Машинописный подлинник. Подписи – автографы. Делопроизводственный номер и дата (день и месяц) вписаны от руки. На типографском бланке ВЧК с приложением круглой печати СО ВЧК. Подчеркивания в тексте сделаны от руки. Штамп входящей документации VIII отдела Наркомюста, заполненный вручную: № 173 от 2/II 1920 г. Дело № 53.

[51]Так в тексте.

[52] ГА РФ, ф. А-353, оп. 2, д. 838, л. 56. Машинописная копия (отпуск). Последний (5-й) пункт письма дописан от руки. Фамилии заведующего и секретаря Отдела вписаны писарским почерком.

[53] ГА РФ, ф. А-353, оп. 2, д. 838, л. 76. Подлинник. Телеграфная лента на бланке. Дата принятия (месяц и день) вписана от руки. Подчеркивания сделаны П. А. Красиковым. Рукописная резолюция П. А. Красикова в правом нижнем углу листа: «Пришлите / полностью / будет возвращено / ПК».

[54]Губернский отдел юстициитдел юстиции Пензенского губисполкома).

[55] Петр Яковлевич Пугул, член коллегии Пензенского губернского комиссариата по отделению церкви от государства, позднее председатель губернской следственной комиссии Революционного трибунала. С февраля 1919 г. заведующий отделом юстиции Пензенского губисполкома. По сведениям на февраль 1920 г. занимал ту же должность, одновременно исполняя обязанности члена губкома и горкома РКП(б).

[56]ГА РФ, ф. А-353, оп. 2, д. 838, л. 75. Заверенная машинописная копия. Заверительная подпись - автограф. Дата и делопроизводственный номер вписаны от руки.

[57]ГА РФ, ф. А-353, оп. 2, д. 838, л. 82–82 об. Машинописный подлинник. Подписи – автографы. На бланке Отдела юстиции Пензенского губисполкома советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Дата (месяц, день и последняя цифра года), а также делопроизводственный номер вписаны от руки.

[58]Спасо-Преображенский мужской монастырь близ Пензы, основан в 1688/89 г. В 1918 г. советские власти объявили о закрытии монастыря, но монашеская жизнь в нем продолжалась вплоть до 1932 г. В годы Гражданской войны в обители жили управляющие епархией, в том числе архиепископ Иоанн (Поммер). Обыск в келье и канцелярии архиепископа, о котором идет речь в публикуемом документе, был произведен в сентябре 1918 г.

[59]ГА РФ, ф. А-353, оп. 2, д. 838, л. 77–81. Машинописный подлинник. Подпись – автограф. Гриф секретности вписан от руки. Подчеркивания сделаны П. А. Красиковым.

[60]Так в тексте.

[61]Так в тексте.

[62]Так в тексте.

[63]Так в тексте.

[64]Так в тексте.

[65]Так в тексте.

[66]ЦА ФСБ России, д. Р-33149, л. 87–87 об. Рукописный подлинник. Автограф А. Ф. Филиппова. Рукописная резолюция в правом верхнем углу листа: «Фортунатову / Лацис». Рукописный текст на обороте записки: «Считаю наилучшим средством / ликвидации этого вопроса порвать / с Владимиром какие бы то не было / отношения, могущие только компромен- / тироват нас, но не принести не / какой пользы для дела. Фортунатов».

[67] Название месяца читается неуверенно, возможно, хотя и маловероятно: июль.

[68] Алексей Фролович Филиппов (1868–1936 гг.), журналист и издатель, симпатизировал октябристам, одно время был близок к обер-прокурору К. П. Победоносцеву. После февраля 1917 г. открыто поддержал РСДРП(б). В декабре 1917 – январе 1918 гг. при посредничестве А. В. Луначарского вошел в контакт с руководством ВЧК. В течение нескольких месяцев добровольно передавал чекистам информацию, собранную в российских предпринимательских кругах. Пользовался большим личным доверием председателя ВЧК Ф. Э. Дзержинского. Оставаясь за штатом, с 9 апреля 1918 г. получил статус секретного сотрудника при Президиуме ВЧК. Летом 1919 г. в Москве был создан «Исполнительный комитет по делам духовенства всея России» («Исполкомдуха»). Он задумывался в качестве добровольческой организации, общественного объединения, существующего на пожертвования от частных лиц. Основу Комитета должны были составлять активные миряне, которые вели бы «работу с духовенством и для духовенства». «Исполкомдуха» функционировал всего год. Главной причиной непродолжительности его существования стала зависимость Комитета от разнонаправленно действовавших центров влияния: чекистов, с одной стороны, духовенства, с другой. Опыт работы Комитета (обмирщенная раскольническая структура, вытесняющая «реакционное» духовенство) отчасти был использован властями позднее, при насаждении в Русской Церкви обновленческого раскола (См. подробнее: Крапивин М. Ю. Архиепископ Варнава (Накропин) и религиозная политика ВЧК: 1918–1922 годы. С. 121–135; Крапивин М. Ю. А. Ф. Филиппов и «Исполнительный комитет по делам духовенства всея России» (1919–1920 гг.) // Исторические чтения на Лубянке: 15 лет / Общество изучения истории отечественных спецслужб. М., 2012. С. 62–73).

[69] Наталия ИвановнаТроцкая (Седова) (1882–1962), вторая жена Л. Д. Троцкого. Член РСДРП с 1902 г., в мае 1917 г. вернулась из эмиграции. В 1918 г. принята в ряды Петроградской организации РКП(б). С конца мая 1918 г. по 1927 г. возглавляла (в качестве заведующей) Музейный отдел (Отдел по делам музеев) Народного комиссариата по просвещению (Наркомпроса) РСФСР. Эмигрировала из СССР в 1929 г. вместе с супругом. Скончалась во Франции.

[70] Александр (Трапицын; 1862–1938 гг.), с 29 мая 1912 г. по август 1920 г. епископ Вологодский и Тотемский (по другим сведениям – управлял епархией до 1921 г.). Член Поместного собора 1917–1918 гг. В 1921 г. ушел за штат.

[71] С. Ф. Шарышев, председатель Вологодской ГубЧК (14 января – июнь 1920 г.).

[72]ГА РФ, ф. А-353, оп. 2, д. 838, л. 120–123. Рукописный подлинник. Автограф В. В. Фортунатова. Штамп входящей документации VIII отдела Наркомюста, заполненный вручную: № 1240 от 2/IХ [1920 г.] Д. № 53. Рукописная резолюция М. И. Лациса в верхней части левого чистого поля Л. 120: «Надо переговорить / с Вами (далее 1 слово неразборчиво. – М. К.) / Лацис». Рукописная помета в верхней части л. 120: «К д. / о Путяте / 53».

[73]ГАРФ, ф. А-353, оп. 2, д. 838, л. 124. Рукописный подлинник. Автограф Фортунатова. Мало разборчивая и неуверенно читаемая приписка, сделанная рукой Шпицберга: «Решено принять / предложение, / о чем / сообщить / т. Фортунатову / 8-IХ 20 (А. Шпицберг)».

Последние публикации раздела
Форумы