Газов Е. А. Документы о вскрытии мощей св. княгини Анны Кашинской

 
 
Вскрытие мощей св. княгини Анны Кашинской стало одним из последних в череде вскрытий мощей, проводившихся советской властью. Историки Русской Церкви уже обращали внимание, что расчет большевиков в этой антицерковной кампании строился на том, что духовенство недостаточно разъясняло народу смысл почитания мощей, не говорило, что мощами называются в том числе не полностью сохранившиеся останки святых, а также на том, что состоянии мощей святых простому народу было мало известно[1]. Стоит отметить, что в Русской Церкви существовала практика «достраивания» мощей, впрочем, высшей церковной властью не одобрявшаяся. В раках для мощей после вскрытия часто находили предметы, к мощам отношения не имеющие. Данные обстоятельства также были использованы большевиками в борьбе с почитанием мощей. В связи с этим Патриарх Тихон 17 февраля 1919 г. в указе епархиальным архиереям предписал «устранить всякие поводы к соблазну в отношении мощей во всех тех случаях, когда и где это будет признано Вами необходимым и возможным»[2].
Начавшееся в 1918 г. вскрытие мощей, которое сопровождалось глумлением над ними и ложью в коммунистических газетах относительно состояния останков святых, заставило Церковь предпринять усилия для просвещения населения в данном вопросе. Профессор Московской духовной академии И. В. Попов написал работу «О почитании святых мощей», которую удалось опубликовать не полностью, в виде листовки[3]. Профессор Московской духовной академии Н. Д. Кузнецов 2 июня 1919 г. прочитал в Политехническом музее лекцию «Почитание святых и их мощей в связи с осмотром их»[4]. Однако серьезного успеха в противостоянии антицерковной пропаганде, распространявшейся через миллионы газет и журналов, отдельные выступления не имели.
В 1919 г. началось вскрытие мощей святых Тверской епархии – Ефрема, Иулиании и Аркадия Новоторжских, князя Михаила Тверского, Нила Столобенского, Макария Калязинского. До вскрытия мощей св. княгини Анны Кашинской, находившихся в Воскресенском соборе города Кашина, очередь дошла в январе 1930 г. Событию предшествовала обычная в таких случаях пропагандистская кампания в местной газете «Знамя коммуны» с письмами-призывами «трудящихся» ликвидировать «очаг контрреволюции», «прекратить поповский обман» и т. п.[5]
Результаты вскрытия мощей св. Анны Кашинской с тенденциозными комментариями были изложены в советской прессе[6]. Большей достоверностью обладают не предназначенные для печати публикуемые ниже документы из фонда Московского областного исполнительного комитета в Центральном государственном архиве Московской области: «Акт комиссии по вскрытию мощей блгв. княгини Анны Кашинской» от 24 января 1930 г.[7] и «Докладная записка областного судебно-медицинского эксперта Л. Я. Белобородова в Президиум Московского областного совета» от 30 января 1930 г.
В Акте зафиксировано, что в гробнице святой княгини «оказалось большое количество обломков обугленных и полусгоревших костей», а также пелены, схимническое облачение и другие предметы. В записке Белобородова говорится, что священники кашинского Воскресенского собора предъявили комиссии «протокол вскрытия гробницы, произведенный несколько лет назад». Возможно, речь идет о протоколе освидетельствования останков святой 22 июня в 1908 г. в связи с возобновлением ее почитания: «В гробе, по снятии пелен, оказалось: а) череп, и нижняя челюсть, и много костей, из коих две большого размера (до 6 вершков), и малая часть седых волос; б) кости, хотя и испытали действие огня во время пожара[8], в большинстве сохранили белый глянцевый цвет»[9].
В записке Белобородова больше внимания уделено организации вскрытия и поведению населения. Белобородов писал, что присутствовавшие в соборе делегаты напряженно ожидали результаты вскрытия, поскольку среди населения было распространено представление о том, что мощи св. княгини являются нетленными. «Явное облегчение», которое испытали «делегаты населения» от увиденных мощей объяснимо: делегаты были подобраны преимущественно от Союза воинствующих безбожников, сельсоветов, женсовета и других организаций, строго выполнявших указания партии. Белобородов отметил, что верующие игнорировали акцию властей и «на осмотр вскрытой гробницы основные... кадры верующих-фанатиков не явились». Священники, участвовавшие в процедуре, знакомые с протоколом осмотра мощей 1908 г., не проявили ни удивления, ни разочарования[10]. «Раздражение против произведенного священниками шарлатанства и обмана»,которое, по мнению Белобородова, испытывали люди, приходившие смотреть на мощи после вскрытия, правильней объяснить не действиями духовенства, а активной антирелигиозной пропагандой властей.
 

© Газов Е. А., 2018
 
[1] «Часть верующих воспринимала нетленность мощей именно в прямом смысле этого слова. Очевидно, что Церковь недостаточно разъясняла, что в этих священных реликвиях нужно видеть не только и не столько физически нетленные тела, сколько память о непреходящих деяниях подвижников православия. Эти обстоятельства стремились использовать организаторы антирелигиозной кампании» (Кашеваров А. Н.Православная Российская Церковь и Советское государство (1917–1922).М., 2005 С. 171). «Инициаторы кампании полагали, что в действительности мощи святых давно истлели, и если реальное положение дел станет известно верующим, то священников настигнет гнев толпы, а культ «разоблаченных» святых можно будет предать забвению» (Семененко-Басин И. В. Святость в русской православной культуре XX в.: История персонификации. М., 2010. С. 74).
[2] Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти 1917-1943 гг. / Сост. М. Е. Губонин. М., 1994. С. 158.
[3] Републикацию этой листовки см.: Журнал Московской Патриархии. 1997. № 1.
[4] Кашеваров А. Н. Указ. соч. С. 181.
[5] Подробнее см.: Брагин В. И. «Так погибали бежецкие церкви». СПб., 2008. С. 400–413; Манухина Т. И.Святая благоверная княгиня Анна Кашинская. Тверь, 2009. С. 310–315.
[6] Сообщение о вскрытии мощей княгини из журнала «Безбожник» можно найти в настоящее время на антиклерикальных сайтах.
[7] Выписка из Акта опубликована: Манухина Т. И.Указ. соч. С. 317-318 (в книге дана ошибочная ссылка на документ: Брагин В. И. Указ. соч. С. 404; правильные сведения приведены в сноске 19: ГА РФ, ф. 6991, оп. 2, д. 607, л. 6–7). Составитель выписки утверждал, что она сделана с незаверенной музейной копии акта, оригинал которого в музее отсутствовал. (За данное уточнение и уточнение номеров листов дела выражаю благодарность сотруднику ЦНЦ «Православная энциклопедия» А. А. Королёву.) В выписке в целом точно отражено состояние мощей, как оно было зафиксировано комиссией при вскрытии.
[8] Сведений о том, когда останки княгини пострадали от огня, найти не удалось. В описаниях мощей 1908 г. и 1930 г. есть различие: в более раннем документе святые мощи — «в основном белого цвета», в описании 1930 г. они описаны как сильно обгоревшие.
[9] Манухина Т. И. Указ. соч. С. 309 (в книге дана ошибочная ссылка на документ: Брагин В. И. Указ. соч. С. 356; правильные сведения приведены в сноске 3: Государственный архив Тверской области, ф. 64, оп. 1, № 31, л. 65; см.: Быковская Н. В. Анна Кашинская: От второй канонизации до сегодняшних дней // Материалы научной конференции «История и культура Ростовской земли. 2008». Ростов, 2009. С. 134, 140).
[10] Нет сведений о том, что кашинское духовенство за 11 лет после начала кампании по вскрытию мощей в Тверской губернии пыталось выполнить указание Патриарха Тихона и удалить из гробницы святой княгини не имеющие отношения к мощам предметы или противопоставить что-либо антицерковной пропаганде, например, донести до народа информацию о реальном состоянии мощей святой или объяснить смысл почитания святых мощей (не только нетленных).

 
№1
 
24 января 1930 г.– Акт комиссии по вскрытию мощей княгини блгв. Анны Кашинской[1]
 
Гор[од] Кашин Московской области 1930 года. Января 24-го дня.
Комиссия по вскрытию «мощей» Анны Кашинской, находящихся в гробнице в гор[оде] Кашине, в здании Воскресенского собора на ул[ице] Л. Толстого, в составе: председателя – представителя Бежецкого[2] Окрисполкома тов[арища] Рожкова Павла Гавриловича, зам[еститель] председателя – пред[ставителя] Кашинского РИКа[3] тов[арища] Воронцова Михаила Васильевича, секретаря тов[арища] Посулихина Василия Григорьевича и членов: от Окрисполкома тов[арища] Елисеева и тов[арища] Лузина Василия Ильича; от Окрздрава Ирошникова Александра Петровича; от Прокуратуры пом[ощника] Окрпрокурора тов[арища] Иванова; от РИКа Кашинского района тов[арища] Поросатова; от горсовета тов[арища] Карпова Александра Арсеньевича; от профсоюзов тов[арища] Серова Ивана Ивановича. От Московской областной судебно-медицинской экспертизы: тов[арищи] Белобородов Леонтий Яковлевич, Гусаров Василий Иванович, Семеновский Петр Сергеевич и Челядко Иван Александрович. От Центрального Совета безбожников тов[арищ] Арди Юрий Константинович. От рабочих: от Кашинского винзавода тов[арищи] Зернов Георгий Васильевич и Сорокина Татьяна Георгиевна. От железнодорожного транспорта: тов[арищи] Васильева Александра Ивановна, Веселов и Ковригин Павел Мефодьевич. От крестьян: от Шевелевского сельсовета тов[арищ] Пугачев Федор Константинович; от Марининского сельсовета тов[арищ] Боронина Екатерина Георгиевна; от Покровскаго сельсовета Зайцев Михаил Алексеевич; от Туровского сельсовета Бушмарин Арсений Васильевич; от Селивановского сельсовета Каничков Василий Иванович; от Лобовского сельсовета Волков Яков Павлович; от Милославского сельсовета Смирнов Петр Иванович; от Б[як]овского[4] сельсовета Будунов Петр Петрович и от Шевелевского сельсовета Куликов Яков Константинович. От жен-делегаток тов[арищ] Ежкова Августа Ивановна. От Кашинской организации воинствующих безбожников тов[арищи] Беляков Михаил Васильевич и Кандауров Антон Иванович. От кашинского райкома ВЛКСМ Савин Федор Егорович. От служителей православного религиозного культа гр[ажданин] Покровский Виталий Ник[итич][5], Молчанов Дмитрий Петрович[6] и настоятель Воскресенскаго собора гор[ода] Кашина Соколов[7] и от приходского совета общины верующих Воскресенскаго собора гор[ода] Кашина Коломенцев Сергей Поликарпович.
На основании постановлений о вскрытии названных выше «мощей», вынесенных Президиумами кашинского горсовета от 23 января 1930 года и Бежецкого окрисполкома от 22 января 1930 года, Чрезвычайным съездом Советов Кашинского района от 25 декабря 1929 г. [и] Пленумом Бежецкого окрисполкома от 29 декабря 1929 года, подтвержденных постановлением Московского областного исполкома от …[8] января 1930 года, на основе настойчивых требований рабочих, крестьян, служащих и неорганизованного трудового населения Бежецкого округа о немедленном вскрытии «мощей» Анны Кашинской, выраженных в целом ряде резолюций, из коих часть опубликована в Бежецкой окружной газете «Знамя коммуны», принятых на общих собраниях, сходах, демонстрациях и митингах, происходивших по вопросу о вскрытии «мощей», и в полном соответствии с порядком, предусмотренном циркуляром НКЮ РСФСР от 25 августа 1920 года о культе мощей, произвела сего числа вскрытие и детальный осмотр указанных выше «мощей» Анны Кашинской.
К указанному осмотру Комиссия приступила с 10 1/2 час[ов] утра, при чем обнаружено следующее. «Мощи» расположены в зимнем помещении храма в пролете между двумя левыми колоннами. Гробница помещается на возвышении под резным деревянным балдахином, обнесена латунной оградой и вверху покрыта парчевым покровом. При снятии священником Соколовым покрова, покрывающего гробницу, обнаружена деревянная крышка гробницы, на которой имеется изображение Анны Кашинской, сделанное масляными красками во весь рост. Вокруг головы прикреплен накладной узорный позолоченный венчик шириною в 6 сантим[етров].
Эта крышка прикреплена к гробнице тремя шурупами, причем с одного края крышки отмечается отверстие, расположенное противоположно одному из имеющихся на другой стороне крышки шурупу; шурупа в этом отверстии не оказалось. Имеющиеся шурупы не довинчены: 1) на 1 сантиметр, 2) на 3 мил[л]иметра и 3) на 4 мил[л]иметра. Размер крышки имеет 167 сантиметров в длину и 51,5 санти[метра] в ширину. В лобную часть изображения, находящегося на крышке гробницы, врезан ковчежец (справа квадратной формы из белого металла) с частью «мощей». Ковчежец в центральной части имеет круглое открытое отверстие, в которое видна светло-коричневатая масса (кусочек кости). Гробница помещена на металлической подставке с 4-мя ножками. Боковые края крышки и боковые поверхности гробницы покрыты темно-красным бархатом, на котором имеются различные шитые золотом украшения.
Священник Молчанов отвинчивает крышку гробницы. Ему по его просьбе оказывает техническую помощь член комиссии тов[арищ] Челядко. После вывинчивания трех указанных выше шурупов крышка гробницы свободно приподнимается. Прорезы на головках шурупов имеют сорванные края; один шуруп несколько погнут посередине. Крышку гробницы снимают священники Молчанов и Соколов. С внутренней стороны крышка обита малиновым бархатом и в части соответствующей изображению головы на рисунке с лицевой стороны крышки имеется прикрепленная пластинка [из] белого металла размером 15х15 сантим[етров]. Эта пластинка имеет с каждой стороны по 4 дырки с прозенкованными краями. С верхнего края под эту пластину подложен кусок щепки с обломанными торцовыми краями.
Пластина прикреплена 4-мя латунными гвоздиками и 6-ю железными шпильками. Внутренняя поверхность крышки несколько углублена, что образует борт по всему краю крышки. Внутренняя поверхность гробницы обита малиновым бархатом. Примерно на половине глубины лежит покров такого же малинового бархата с золотым нашитым парчовым крестом посередине и круглым отверстием в головной части в конце верхней четверти диаметром 10 сантим[етров]. Край отверстия обит такой же золотой парчой. Снизу покрывало подшито белым шелком.
В районе круглого отверстия с левой стороны имеется в неправильных округлых очертаниях пятно размером 31 сантим[етр] в длину, доходящее до края покрывала. Края пятна имеют более насыщенную окраску. В середине этого желтовато-серого пятна имеется другое пятно светло-малинового цвета неправильной формы, расположенное на площади пятнадцать на восемь сантим[етров].
Под указанным покрывалом лежит черная схима с квадратным параманом. В центральной части парамана вышиты крест и цветной вышивкой 2 ангела. На парамане лежит деревянный кипарисовый резной крест с изображением распятого Христа. На деревянном кресте лежит металлический крестик белого металла размером 6х4 сантим[етра]. С лицевой и обратной сторон крестика имеются неясные оттиски надписей. На крестике надета шелковая, завязанная узлом, белая тесьма длиною в сложенном вдвое виде 45 сантим[етров]. Обратная сторона парамана подшита белым шелком. Подкладка в некоторых местах имеет грязновато-желтые пятна.
Затем священником Соколовым была снята схима. Схима имеет в головной части круглый вырез, обшитый золотой парчой. В районе шеи 3 прикрепленных нитками креста из камешков, похожих на жемчуг. 4 таких же креста на высоте груди. Другая часть вышивки выполнена нанизанными на нитку мелкими камнями такого же вида. Под схимой лежит мантия черного шелка, завернутая с двух сторон. По раскрытии священниками Соколовым и Покровским мантии в ней, в головной ее части, был найден мешочек из розового канауса прямоугольной формы, размером 50х45 сантим[етров]. В центральной части мешочка нашит золотой парчовый 4-х конечный крест; мешочек со всех сторон наглухо зашит. Священник Соколов вынул [и] передал священнику Покровскому указанный мешочек вместе с мантией и схимой.
По извлечении указанных предметов обнаружилась бархатная расшитая малиновая пелена. В ножной части лежит малая пелена из серого шелка с вышитыми красочными цветами. Под этой малой пеленой найдена металлическая позолоченная коробка с открывающейся на петлях крышкой, размером 39 сантим[етров] в высоту и 22х29 сантим[етров] в основании. На поверхности крышки на общем матовом фоне имеется блестящее изображение восьмиконечного креста с расположенными от него по краям копьем и губкой. Крышка коробки имеет накладку на петле для замка. Коробка внутри выложена простой белой бумагой и наполовину наполнена неоднородной темно-серой сухой сыпучей массой. В гробнице под указанными предметами лежит строганая деревянная доска толщиною 3 сантим[етра], лежащая на белых строганых планках, прикрепленных на середине глубины гробницы. Доска на 29 сантим[етров] короче внутренней длины гробницы. Все перечисленные матерчатые ткани, как по их внешнему виду, так и по характеру вышивки на них, свидетельствуют об их недавнем изготовлении.
Розовый мешочек был распорот священниками Соколовым, Покровским и Молчановым. В мешочке оказалось большое количество обломков обугленных и полусгоревших костей, среди которых наиболее сохранившейся является верхняя часть черепа с обгоревшей наружной поверхностью и свежими изломами на левой стороне крышки; куски этих свежих отломов в общей массе костей не обнаружены. Вес всех костей, обнаруженных в указанном мешочке, около 1 килограмма, причем все описанные части обгоревших и обуглившихся костей очень легкие, ломкие, и некоторые растираются в порошок. Содержимое указанного выше металлического ящика состоит главным образом из песка и обломков извести, к которым примешаны кусочки дерева, ниток, бечевок, несколько кусков тряпок, ваты, кусочки слюды и обгоревшие кусочки костей. В этой же массе были найдены красная не обгорелая тряпка из деревенского холста неправильной формы, размером приблизительно 25х20 сантим[етров], и медная деньга 1748 года. Поверхность монеты местами имеет слабое позеленение, а остальная – большая часть поверхности ее сохранила цвет красной меди.
Все предметы, извлеченные из гробницы священниками Соколовым, Покровским и Молчановым, были помещены на 2 стола на разостланные на них церковные ткани, предоставленные теми же священниками. Отдельные моменты процедуры раскрытия «мощей» были засняты представителями «Совкино». Открытая гробница и все ее содержимое, положенное на столы, были осмотрены многочисленными организациями от профсоюзов, колхозов и широкими массами населения, которых прошло в общем количестве до 6000 человек. После окончания просмотра населением гробницы с ее содержимым и составления комиссией настоящего акта, вскрытые так называемые «мощи» Анны Кашинской переданы представителям Кашинского горсовета. При вскрытии «мощей» и в продолжение работ комиссии никаких заявлений и протестов в комиссии не поступало. Настоящий акт составлен и подписан в трех экземплярах, из которых один подлежит передаче Московскому облисполкому, второй – Бежецкому окрисполкому и третий – Кашинскому горсовету.
Заключение Комиссии экспертов, производивших осмотр содержимого мешка и ящика, обнаруженных в гробнице при вскрытии последней, заключается в следующем: «1. Обнаруженные в мешке обуглившиеся кости, общим весом около одного килограмма, являются частями скелета человека, причем значительная их часть находится в состоянии полного обугливания. 2. Высота и ширина лба, слабо выраженные надбровные дуги указывают, что данные части черепа относятся к черепу женского типа. 3. Судя по заращению швов свода черепа, склерозу их и стертости жевательной поверхности обнаруженных 3-х зубов, следует полагать, что череп принадлежал человеку пожилого возраста. 4. Общий вид обнаруженных костей является обычным для костей человека, подвергшихся воздействию пламени. 5. Содержимое ящика представляет из себя смесь, состоящую из песка, обломков извести, кусочков дерева, ваты, тряпок, ниток, бечевок, слюды, а также некоторого количества обуглившихся кусочков костей и пепла. Часть перечисленных предметов (тряпки, вата, дерево, бечевки), а также обнаруженная среди них монета), не подвергались действию пламени. 6. Кроме описанных костей никаких других частей человеческого трупа при исследовании не обнаружено. Подлинное заключение экспертизы прилагается к каждому экземпляру настоящего акта в подлиннике, подписанном экспертами.
Председатель Комиссии.
Зам[еститель] председателя.
Члены[9].
 
№ 2
 
28 января 1930 г. – Докладная записка областного судебно-медицинского эксперта Л. Я. Белобородова в Президиум Московского областного совета[10]
 
Секретно.
После устной информации, сделанной мною тов[арищу] Лейкину по делу вскрытия так называемых мощей Анны Кашинской, − по его предложению представляю настоящую докладную записку в письменном виде.
На основании распоряжения Московского областного совета и предложения зав[едующего] Мособлздравотделом т[оварища] Попова, я принял участие в работах Комиссии по вскрытию так называемых мощей Анны Кашинской в гор[оде] Кашине. К участию в этой работе мной были привлечены еще два судебно-медицинских эксперта и судебный химик, имеющие специальный опыт в[о] вскрытии «мощей».
Ко времени нашего приезда в г[ород] Кашин − 24/1, население города и окружных деревень уже было широко оповещено о предстоящем вскрытии «мощей»: были проведены подготовительные митинги, развешаны соответствующие плакаты (например, «Все на вскрытие мощей» и др.), подготовлено шествие демонстраций организованной части населения к собору, в котором должно было происходить вскрытие.
По прибытии в г[ород] Кашин я немедленно связался с председателем Комиссии по вскрытию, с прокурором, с уполномоченным ОГПУ и начальником Административного отдела − для согласования порядка работы экспертов.В 9 1/2 час[ов] утра все члены Комиссии собрались в Административном отделе для получения необходимых указаний от председателя Комиссии, и к 10 часам Комиссия в составе 36 человек прибыла в собор для производства вскрытия. Кроме 36 членов Комиссии в соборе собралось до 100 человек представителей населения города и деревень, допускавшихся в собор по билетам.
К этому времени вокруг собора стали собираться группы неорганизованного населения − горожане и селяне.
К моменту прибытия Комиссии на место у дверей собора, как и во все время работы Комиссии, находилось всего несколько милиционеров в обычной форме, а на широкой площади, на которой стоит громадное здание собора, было размещено десятка полтора дружинников из Осовиахима. Таким образом у населения не должно было сложиться впечатления, что собор якобы занят и охраняется «вооруженной силой». Порядок во все время работы Комиссии, продолжавшейся часа 2, ничем нарушен не был, что объясняется, по-видимому, правильно проведенной подготовительной работой, а также тем, что вокруг собора были размещены ряды демонстрантов организованной части населения.
Из отдельных моментов работы Комиссии следует отметить следующее.
1. Для Комиссии было важно выяснить, когда вскрывалась гробница. На вопрос, обращенный через председателя Комиссии к служителям культа и, в частности, к настоятелю собора о том, что именно представляют из себя данные «мощи» и в каком они находятся состоянии, все три священника отвечали полным незнанием, т[ак] к[ак] никто из них якобы гробницу не вскрывал. На последующий вопрос о том, был ли в свое время произведен осмотр гробницы для установления ценностей, лишь при настойчивом повторении вопроса о протоколе этого осмотра священниками был предъявлен Комиссии протокол вскрытия гробницы, произведенный несколько лет назад. На вопрос же о том, существует ли каноническое правило, обязывающее раз в год омывать «мощи» маслами, священники дали положительный ответ[11].
Таким образом, есть основание полагать, что служители культа были вполне осведомлены, что именно представляют из себя данные «мощи». Никакого удивления или разочарования при обнаружившейся находке никто из них не проявил.
2. Общее отношение служителей культа к производимой работе комиссии и к их личному участию во всей процедуре, было спокойно-сдержанное. Все отдельные моменты по открытию гробницы и выниманию находившихся в ней предметов производились священниками собственноручно, что тщательно отмечалось в акте.
3. Отношение некоторых присутствовавших в соборе представителей населения к ожидаемым результатам вскрытия «мощей» было заметно напряженное – настолько, по-видимому, была популярна среди части населения легенда о том, что «мощи Анны Кашинской» находятся в нетленном состоянии. Когда вместо «нетленных мощей» был обнаружен мусор и обгорелые кости, делегаты населения из числа этих «колеблющихся» проявили явное облегчение, а не разочарование.
4. Когда «мощи» после их вскрытия осматривались громадными массами населения (через собор прошло до 6000 человек) получалось впечатление, что громадное большинство испытывает не столько разочарование, сколько раздражение против произведенного священниками шарлатанства и обмана.
Характерны слова одного пожилого крестьянина, произнесенные им возле «мощей»: «Сколько я лаптей стоптал, сколько валенок сбил, приходя на поклонение «святым мощам», а все оказалось мусором». При этом крестьянин плюнул на пол.
5. Надо отметить, что у нас сложилось впечатление, что в день вскрытия «мощей» на осмотр вскрытой гробницы основные, так сказать, кадры верующих-фанатиков не явились, и их настроение, таким образом, осталось невыясненным.
6. Вместе с тем есть основания полагать, что отсутствие во время вскрытия «мощей» разного рода эксцессов, выступлений кликуш и разного рода религиозных фанатиков возможно объяснить не тем, что среди населения нет соответствующих лиц и группировок, а правильностью принятых мер организационного характера.
При производстве экспертизы предметов, обнаруженных в гробнице, я сознательно не поставил перед Комиссией ряда вопросов, на которые возможно будет дать исчерпывающие ответы лишь после тщательного лабораторного исследования. Так, эксперты не коснулись вопросов: а) о давности происхождения найденных костей; б) о том, в каком состоянии находился труп ко времени действия на него пламени, т. е. сгорел ли скелет, или на скелете в то время была кожа и остатки других частей трупа (мумия); в) к какому времени возможно отнести обгорание косте[й]; г) какое могут иметь происхождение обнаруженный мусор, тряпки и т. д.
Если ответы на эти и другие подобные вопросы могут в дальнейшем потребоваться, необходимо предоставить в распоряжение судебно-медицинской экспертизы достаточное количество обнаруженных предметов для их изучения, что можно будет сделать при сопоставлении и изучении всех необходимых исторических сведений и документов, касающихся данного дела. Выполнение этой задачи, вероятно, сможет вскрыть лживость целого ряда других легенд, созданных церковью вокруг истории «мощей» Анны Кашинской.
На основании изложенного считаю необходимым высказаться за следующие предложения.
1. Передать Московской областной судебно-медицинской экспертизе достаточное количество предметов, обнаруженных в гробнице, а также необходимые документы, относящиеся к «мощам», для тщательного их изучения.
2. Высказаться против допустимости случайного кем-либо дальнейшего толкования состоявшейся экспертизы «мощей», например, о давности происхождения костей, о месте их хранения и т. д., так как правильные ответы на эти вопросы возможно будет дать лишь после специального изучения материала. Ненаучный же подход к этому вопросу может привести к ошибке, которая в дальнейшем может обнаружиться и таким образом может подорвать доверие к основной экспертизе.
3. С судебно-медицинской точки зрения есть основания для производства расследования по вопросу о наличии 12признаков сознательного обмана, допущенного служителями культа, выдавших мусор и обгорелые кости за «нетленные мощи»[12].
Областной судебно-медицинский эксперт (Белобородов)[13].
28 января 1930[14].
 

[1] Центральный государственный архив Московской области (далее – ЦГАМО), ф. 2157, оп. 5, д. 108, л. 231 − 232 об. Машинописный подлинник.
[2] На момент вскрытия мощей княгини Московская область была разделена на округа и включала в себя территории современных Московской, Тульской, Рязанской, Калужской и Тверской областей. Город Кашин являлся центром Кашинского района Бежецкого округа.
[3] Районного исполнительного комитета.
[4] Прочтение фамилии предположительное.
[5] Глеб (Покровский; 8 апреля 18813 ноября 1937 г.), епископ. В 1923 г. рукоположен во епископа Михайловского, викария Рязанской епархии. С 1925 по 1928 г. находился в заключении в Соловецком лагере, после освобождения отбывал до 1932 г. ссылку в Кашине. С 8 июля 1932 г.епископ Соликамский, викарий Пермской епархии; с 16 июня 1933 г. епископ Пермский. 9 июля 1934 г.возведен в сан архиепископа. С 2 апреля 1935 г.временно управляющий Свердловской епархией. 2 октября 1935 г. арестован, приговорен к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. В сентябре 1937 г. арестован в лагере по делу «контрреволюционной группировки заключенных из бывших служителей культа. Расстрелян.
[6] Димитрий Молчанов (1859 или 1960 г. – 19 мая 1954 г.), протоиерей. Служил в разных храмах Кашина. В 1946–1948 гг. один из инициаторов возвращения мощей прп. Анны Кашинской из кашинского городского музея в храм Вознесения Господня.
[7] Михаил Константинович Соколов (1893 г. – 17 сентября 1937 г.), священник, благочинный Кашинского округа. Расстрелян по обвинению в участии в «контрреволюционной фашистско-монархической организации».
[8]  Возможно, 1-е или 20-е число.
[9] Подписи председателя, заместителя председателя и членов комиссии – автографы. На л. 232 об. круглая гербовая печать: Кашинский городской Совет раб[очих] и кр[асно]арм[ейских] деп[утатов] Тверск[ой] губ[ернии]. В том же деле на л. 233 имеется отдельно напечатанное заключение комиссии, полностью повторяющее заключение в акте.
[10] ЦГА МО, ф. 2157, оп. 5, д. 108, л. 229−230 об. Машинописный подлинник.
[11] Канонического правила об обязанности омывать маслами св. мощи нет. Практика омовения мощей (не маслами!) существовала в средневековой Руси, но ни общеобязательной, ни широко распространенной она не была. «Сам чин омовения мощей после XVII в. в стандартные Требники не включался и постепенно вышел из употребления» ( Желтов Михаил, диакон. Реликвии в византийских чинопоследованиях // Реликвии в Византии и Древней Руси: Письменные источники / Ред.-сост. А. М. Лидов. М., 2006. С. 82).
12 [12] В документе подчеркнуто красным карандашом. По левой стороне абзаца поперек текста красным карандашом: Вредная штука. Правая часть абзаца перечеркнута красным карандашом волнообразной линией.
[13] Подпись Белобородова – автограф зелеными чернилами и машинописью.
[14] Под датой делопроизводственная помета черными чернилами: № 3/с 28/I 30 г. Справа от делопроизводственной пометы неразборчивая помета красным карандашом.
Форумы