Флоря Б. Н. Первый русский постоянный представитель в Варшаве В. М. Тяпкин и православные в Речи Посполитой

В истории отношений двух главных восточноевропейских государств XVII в.— России и Речи Посполитой – важным событием стало решение об установлении постоянных дипломатических представительств в столицах обоих государств. Первым русским представителем (резидентом) в Варшаве стал стольник и полковник Василий Михайлович Тяпкин. Он приехал в Варшаву в начале февраля 1674 г. во время «бескоролевья» после смерти короля Михаила Вишневецкого и оставался в Речи Посполитой до июня 1677 г. Одной из его главных обязанностей было постоянно сообщать в Москву о том, что происходит в Польско-Литовском государстве.

Резидент переслал в Москву большое количество сообщений, однако известий о положении православных в Речи Посполитой в течение длительного времени в этих сообщениях не было. Можно указать несколько причин этого. Во-первых, в посольском наказе резиденту такая тема отсутствовала[1]. Во-вторых, большую часть 1674 г. и значительную часть 1675 г. В. М. Тяпкин провел в Варшаве, где возможности для его контактов с православными были ограничены. В-третьих, судя по сообщениям резидента, первоначально сами православные в Речи Посполитой не стремились к контактам с резидентом. Показателен в этом плане отзыв В. М. Тяпкина о таком крупном церковном деятеле, как Перемышльский епископ и претендент на Киевскую метрополичью кафедру Антоний Виницкий. 24 октября 1674 г. В. М. Тяпкин с неудовольствием писал главе Посольского приказа А. С. Матвееву, что митрополит, хотя и получил из Москвы «государево жалованье большое» — «от него не слышит ни единого доброхотства и не пишет ко мне ни о чем»[2]. Все это, вероятно, было не случайно. В условиях османского наступления власти Польско-Литовского государства, заинтересованные в лояльности православного населения, были готовы (о чем речь пойдет далее) на ряд важных уступок, и в этих условиях не видели настоятельной необходимости искать помощи и поддержки в России.

В Речи Посполитой все же и в это время нашлись люди, желавшие сотрудничать с русской властью. В отписках В. М. Тяпкина неоднократно упоминается греческий купец из Львова и член Львовского братства Кирьяк Исаров[3]. Уже в мае 1674 г. он посетил резидента и сообщил ему, что польский резидент в Москве пишет в Варшаву «многие ссорные письма»[4]. Летом, очевидно, уже вернувшись во Львов, Кирьяк предостерегал резидента, что крымский главнокомандующий пошел «против государевых людей по совету с королем польским» и он «королю давнеи названой брат»[5]. В сентябре из Львова Кирьяк Исаров сообщал резиденту о ходе османо-польской войны[6]. Позднее Тяпкин писал в Москву, что не имеет возможности поехать на юг в королевский лагерь, но «гречанин Кирьяк Исаров, служа государю, о всем к нему пишет»[7]. Кирьяк Исаров выполнял и другие поручения резидента. Ему предписывалось приобретать и высылать в Москву сочинения «на укоризну Российскому государству»[8] и в декабре 1674 г. Кирьяк доставил резиденту «пашквиль на государство Российское Павла Потоцкого»[9] — изданную в 1670 г. книгу «Moschovia, sive brevis narratio de moribus magnae Russorum monarchiae». Летом 1674 г., а затем осенью В. М. Тяпкин занимал у Кирьяка деньги[10]. Кирьяк Исаров просил рекомендательных грамот для поездок в Москву, и резидент рекомендовал его А. С. Матвееву как человека, который «на Москве знатен и великому государю о имени и службе ево известно»[11]. Несмотря на наличие достаточно тесных и разнообразных контактов с видным членом Львовского братства, это не вызвало у резидента какого-либо интереса к вопросу о положении православных в Речи Посполитой.

Однако собирая нужную русскому правительству информацию, В. М. Тяпкин обратился к этой проблематике, готовя сведения о переговорах властей Речи Посполитой с правобережным гетманом Петром Дорошенко зимой 1674/75 гг. Власти стремились добиться мирного восстановления своей власти над правобережным гетманством.

В. М. Тяпкину удалось получить тексты 2 важных документов — «статей», представленных Дорошенко, и ответ на них короля Яна Собеского. «Статьи» открывались важным требованием, «дабы вера греко-русская, духовный чин, всякую имел почесть и тех же вольностей употреблял, которых римляне употребляют»[12]. Это главное требование было дополнено рядом других условий: православное духовенство должно получить возможность беспрепятственно осуществлять богослужения, ремонтировать и строить новые храмы, иметь свои типографии[13].

В своем ответе Ян Собеский обещал, что никто не будет препятствовать церковным процессиям православных, православные получат возможность открывать свои храмы после «разорения турского», а православные духовные лица получат «такову ж честь, как и римского костела». После коронации он соберет комиссию для изучения «вех церковных нужд, прав и зданей» с участием тех людей, «которых самое духовенство меж себя выберуть»[14].

Знакомство с этими документами должно было показать В. М. Тяпкину, что в жизни православных в Речи Посполитой многое неблагополучно, тем более что проектировавшееся соглашение так и не было заключено и никаких обязательств власти Речи Посполитой на себя не взяли. С условиями жизни православных в Речи Посполитой В. М. Тяпкин получил возможность познакомиться во Львове, где он находился с июля по декабрь 1675 г., так как предполагалось его участие как русского представителя в мирных переговорах с османами. Здесь установились его контакты с Львовским братством, подарившим резиденту книги, изданные в братской типографии[15]. Ему оказали материальную помощь львовские купцы Николай Винаревский и Александр Балабан[16].

Новые знания и впечатления скоро получили отражение в его отписках. Уже летом 1674 г. он писал А. С. Матвееву, что от иезуитов «церковь Божия восточная терпит гонения, худшие, чем от “поган”: церкви грабят и разоряют, в костелы обращают и в унию, попов бьют, церковные местности и пожитки себе привлещают»[17]. Существенно, что резидент не полагался только на слова, но сам был свидетелем проявлений нетерпимости по отношению к православным. В начале декабря 1675 г. во Львове имело место перенесение в город чудотворной иконы Богоматери из Теребовля. В процессии, как отметил резидент, участвовало вместе с православными «много римской веры людей», но после этого львовские иезуиты инициировали большое собрание людей в своем храме, где проповедник объяснял, что участвующие в общих с православными процессиях, «себе до пекла путь предуготовляют», а те, «что до руских образов свечи приносят», приносят их «самому чорту»[18].

Пессимистические оценки положения православных во Львове содержит и письмо, отправленное В. М. Тяпкиным из Львова 15 ноября. Он писал, что православные жители города сильно опасаются того, чтобы католические власти «церквей божьих, мало что, яко на нити благочестия содержащихся, под свое послушание не принудили»[19].

Отправившись во Львов, В. М. Тяпкин постарался установить связи с местным православным архиереем — епископом Иосифом Шумлянским. Среди материалов посольства сохранилось письмо епископа резиденту от 17 сентября 1675 г. с сообщениями о ходе военных действий с османами[20]. Тяпкин явно рассматривал первоначально архиерея как лицо, заслуживавшее доверия. Совсем иная оценка содержится в процитированном выше письме от 25 ноября. Здесь говорится, что православные епископы лишь по виду благочестивые пастыри, а на деле «зело волцы тяжцы суть на святую церковь и болши костелови римскому похлебуют». Такое мнение сложилось у В. М. Тяпкина в результате общения с членами Львовского братства. В письме говорилось, что подобные оценки иерархов он слышал «у благочестивых духовных и мирских», а в конце указывалось, что подробнее об этом может рассказать Кирьяк Исаров[21].

Во время пребывания во Львове В. М. Тяпкин оказался вовлечен в обсуждение вопроса о судьбе Киевской митрополичьей кафедры. Вопрос этот стал актуальным после смерти митрополита Иосифа (Тукальского) 26 июля 1675 г. Неслучайно при таком положении вещей Иосиф Шумлянский старался поддерживать контакты с русским резидентом, стремясь через него демонстрировать русским правящим кругам свою полезность. Вернувшись 23 сентября во Львов, он говорил В. М. Тяпкину, что возможно поедет в Москву как посол для переговоров «о случении войск на прошлую весну»[22]. Контакты с резидентом он также использовал для того, чтобы через него отправить в Москву грамоты царю и А. С. Матвееву с заверениями, что он молится о победе царя над его врагами[23]. Одновременно грамота содержала наименование его пастырем «не токмо тех, еже ему вручи Бог, но и их же совокупит под областию своею», т. е. тем самым давалось понять о планах Шумлянского относительно митрополичьей кафедры.

В начале октября 1675 г. В. М. Тяпкина посетил и секретарь Антония Виницкого, передавший письмо царю с благодарностью за полученное «жалованье»[24]. Одновременно он спрашивал от имени архиерея совета, «как бы ему получить митрополию Киевскую»[25]. Ответ В. М. Тяпкина был выдержан в достаточно холодных тонах. Он напоминал, что епископ, получив жалованье, обещал «служить» царю, но Тяпкин «до сего времени от преподобия вашего не токмо видал, и не слыхал»[26]. Ответом на эти обращения стала царская грамота, отправленная В. М. Тяпкину 14 декабря 1675 г.[27] Дата документа говорит о том, что в Москве некоторое время обдумывали, как реагировать на эти обращения. Тяпкину предписывалось заявить возможным претендентам, что Киевская кафедра «из древних лет... смотрением Божиим творца пребывает в соблюдении» и на эту Божью помощь царь «надежду имеет непременно». Антонию Виницкому и Иосифу Шумлянскому следует рекомендовать, чтобы «мысль свою о Киевской митрополии прекратили и впредь о том не упоминали». Им следовало одновременно дать понять, «чтоб они к Москве для того не ездили». В Москве, очевидно, к этому времени не было принято какого-либо решения о судьбе Киевской митрополичьей кафедры.

В конце декабря 1675 г. В. М. Тяпкин покинул Львов и направился в Краков, где после коронации Яна Собеского собрался сейм, на котором были приняты важные решения, касавшиеся православных в Речи Посполитой. Сейм 1676 г. стал важной гранью в истории взаимоотношений православного населения Речи Посполитой с государственными органами. Принятые сеймом постановления о запрете каких-либо сношений с восточными патриархами под угрозой суровых наказаний и о подчинении ставропигиальных братств юрисдикции епископов были не без оснований восприняты православным населением Речи Посполитой, как возобновление политики принуждения к унии[28].

Наметившийся поворот нашел определенное отражение и в письме В. М. Тяпкина А. С. Матвееву, отправленном 25 марта 1676 г. из Кракова, где заседал сейм. Письмо открывалось резкой характеристикой политики «поляков» по отношению к православным жителям Речи Посполитой. По оценке резидента, это — «ненавистники церкви Божии... церковь Божию велие гонят их духовные и ненавидят зело». Но такой оценкой дело не ограничивалось. Тяпкин обращал внимание Посольского приказа, что лютеране и кальвинисты в Польско-Литовском государстве не подвергаются гонениям («не смеют так разорять и пустошить»), так как они находятся под защитой шведского короля и бранденбургского курфюрста «и в договорах мирных о том у них написано». В этой связи выдвигалось предложение «положити в договоры с Полским королевством, чтоб гонения православные христиане не имели от римских». При этом в письме отмечалось, что об этом православные «безпрестанно молят Бога и милости просят у великого государя», а заканчивалось оно словами: «Я о сем написал за великим и плачевным принуждением их»[29].

Таким образом, уже во время работы сейма православные через русского резидента стали искать помощи и поддержки русского правительства в борьбе с правительственной политикой. Уже после заключения Андрусовского перемирия 1667 г. был поднят вопрос о внесении в текст будущего мирного договора гарантий для православных в Речи Посполитой[30]. После вторжения османов в Речь Посполитую в 1672 г. вопрос об этом временно отошел на задний план, но в начале 1676 г. он снова стал актуальным.

Можно высказать и некоторые соображения о том, по чьей инициативе православные, приехавшие на сейм, стали искать контактов с резидентом. В «расходных книгах» В. М. Тяпкина под 15 марта отмечено, что он передал Антонию Виницкому 2 пары соболей[31]. Установившиеся контакты получили продолжение в следующем, 1677 г. В письме от 5 января он сообщал об отправке в Москву королевской инструкции на сеймики, где отметил, что документ привез «старец Офонасей Соколскои от митрополита Антония Виницкого», и они оба – «верные слуги великому государю»[32]. 25 февраля резидента посетил сам «неусыпный слуга верной» Антоний Виницкий и попросил, чтобы царь разрешил ему «съехать на обещание в Киево-Печерскую святую лавру, где пострижен»[33].

Эти сообщения В. М. Тяпкина четко фиксируют поворот в политике ранее лояльной по отношению к Речи Посполитой православной иерархии в сторону России, что было закономерной реакцией на переход властей Польско-Литовского государства к политике форсированного насаждения унии.

 

 


© Флоря Б. Н., 2015

 

[1] Текст наказа см.: РГАДА, ф. 79 (Сношения России с Польшей), кн. 100, л. 22–38.

[2] Там же, кн. 163, л. 129.

[3] О нем как члене Львовского братства в 1660 г. см.: Шустова Ю. Э. Документы Львовского Успенского Ставропигийского братства (1586–1788): Источниковедческое исследование. М., 2009. С. 323.

[4] РГАДА, ф. 79, кн. 160, л. 255–255 об.

[5] Там же, л. 300.

[6] Там же, кн. 163, л. 60–60 об.

[7] Там же, кн. 160, л. 439 об.

[8] Там же, л. 37 об.— 38.

[9] Там же, ф. 79, 1675 г., № 5, л. 72.

[10] Там же, ф. 79, кн. 163, л. 55 об., 166.

[11] Там же, кн. 160, л. 476; кн. 163, л. 57.

[12] Там же, ф. 79, 1675 г., № 5, л. 289.

[13] В тексте, переданном Тяпкину, есть только условие относительно типографий. Очевидно, он получил сокращенное изложение документа. Характеристику полной версии см.: PerdeniaJ. Hetman Piotr Doroszenko a Polska. Kraków. 2000. S. 412.

[14] РГАДА, ф. 79, 1675 г., № 5, л. 268–269. См. также: Perdenia J. Op. cit. S. 413.

[15] Шустова Ю. Э. Указ. соч. С. 441.

[16] Ковальский Н. П. Деятельность русской дипломатии в 70–90-х гг. XVII в. по отношению к украинским землям Речи Посполитой // Из истории местного края. Днепропетровск, 1968. С. 164.

[17] РГАДА, ф. 79, 1675 г., № 6, л. 95.

[18] Там же, ф. 79, кн. 178, л. 62 об.— 64.

[19] Там же, кн. 173, л. 430 об.

[20] Там же, ф. 79, 1675 г., № 6, л. 260. По-видимому, за доставку таких сведений резидент отравил Шумлянскому «сто хвостов собольих да два меха бельих» (Там же, ф. 79, кн. 178, л. 364 об.).

[21] Там же, кн. 173, л. 431–431 об.

[22] Там же, л. 392–393 об.

[23] Там же, ф. 79, 1675 г., № 10, л. 1–5.

[24] Текст письма, датированного 2 октября, см.: Там же, ф. 79, 1675 г., № 6, л. 305.

[25] Там же, ф. 79, кн. 173, л. 400 об.

[26] Там же, л. 402.

[27] Там же, ф. 79, 1675 г., № 6, л. 318–319.

[28] См. высказывания диакона Почаевского монастыря Вассиана, что православные понимают происходящее, как приказ «быть в послушании и благословение имать от папы римского а от вселенских бы владык отстать»: Архив Юго-Западной России. Т. 12. СПб., 1882. № 197. Стб. 716.

[29] РГАДА, ф. 79, кн. 178, л. 169–170 об.

[30] См. об этом: Флоря Б. Н. Борьба киевского духовенства за права православных в Речи Посполитой в первые годы после заключения Андрусовского договора // Вестник церковной истории. 2014. № 1/2(33/34). С. 129–148.

[31] РГАДА, ф. 79, кн. 178, л. 368 об.

[32] Там же, кн. 182, л. 23.

[33] Там же, л. 77.

Форумы