Коваленко В. П. Благоверный черниговский князь Давид Святославович

Благоверный черниговский князь Давид Святославич занимает заметное место в истории Чернигово-Северской земли: он стал родоначальником одной из ветвей Святославичей – черниговских Давидовичей.

Родился будущий святой в семье 4-го сына Ярослава Мудрого Черниговского (1054–1073 гг.) и великого Киевского (1073–1076 гг.) князя Святослава Ярославича и его жены Киликии[1], дочери германского графа Этлера[2]. Письменные источники не сообщают точный год рождения Давида, однако анализируя дошедшие до нас краткие упоминания о его молодых годах, можно предполагать, что это случилось в начале – середине 1050-х гг.: около 1080 г., по мнению исследователей, у Давида Святославича и его жены Феодосии (как считает М. Димник, она была византийкой[3], Н. Баумгартен считал ее дочерью маркграфа немецкого рода Дитмаршен[4] появился первенец – будущий князь-инок Никола Святоша[5].

Большинство историков, принимая во внимание сообщение «Повести временных лет» о Любечском съезде и разделе вотчины Святослава Ярославича между его потомками, считали Давида вторым (после Глеба, князя Новгородского, убитого 30 мая 1078 г.)[6] его сыном[7]. Однако часть историков, отмечая несоответствие между активностью Олега Святославича в борьбе за отцовское наследие и его отстранение после Любеча с 1-го места в черниговской династии, пытались старательно обходить вопрос о результатах раздела вотчины Святослава Ярославича, отмечая ее принадлежность потомкам последнего[8].Однако с этим согласились далеко не все. Уже Н. Н. Карамзин и Н. И. Костомаров, вопреки летописцу, в перечне Святославичей ставили Олега перед Давидом, намекая этим на его старшинство[9]. П. В. Голубовский первым открыто высказал предположение, что старшим в конце ХІ в. среди Святославичей оставался Олег[10]. Интересно отметить, что в другом месте своего фундаментального исследования по истории Киевской Руси, анализируя события, изложенные в былине «Иван Гостиный сын», эту же мысль высказал и Б. А. Рыбаков[11]. Из современных исследователей старшинство Олега признают М. Димник, Н. Ф. Котляр, той же позиции придерживаюсь и я[12]. В частности, М. Димник в качестве главного аргумента сослался на изображение семейства Святослава на цветной заставке из изготовленного по его заказу «Изборника», где среди княжеских сыновей после старшего Глеба вторым стоит Олег. Первым же назвал Олега Черниговским князем (т. е. старшим в роду), еще М. Стрийковский[13]. Впрочем, в «Слове о князьях» ХII в. Давид действительно назван старшим в роду: «Княжил в Чернигове он, в большом княжении, ибо старший был меж братией своей»[14]. (Возможно, здесь идет речь о периоде после 1015 г., уже после смерти Олега Святославича).

Учитывая особое почитание в семье Святослава Ярославича первых русских князей Бориса–Давида и Глеба–Романа, Л. Войтович высказал предположение, что Давид – это было крестильное имя князя, а в миру его звали Борисом[15]. Однако точку зрения Войтовича не поддержали А. Ф. Литвина и Ф. Б. Успенский, которые считают, что «у Давида Святославича имя Давид было единственным, совмещавшим в себе функции родового и крестильного»[16].В пользу этого свидетельствует тот факт, что в «Хожении игумена Даниила» Давид действительно единственный из князей Руси назван одним-единственным именем[17]. Отмечу к тому же, что крестильное имя Давид принадлежало Глебу Владимировичу, а не Борису–Роману.

Биография Давида Святославича также полна загадок. В «Повести временных лет» он впервые упоминается под 1095 г.: «Иде Давыд Святославич из Новагорода Смолиньску»[18]. Большинство исследователей отмечают, что в «послужном списке» Давида значится княжение в Муроме (1076–1093 гг.), Новгороде (1093–1095 гг.), Смоленске (1095–1097 гг.)[19],а по решению Любечского съезда князей 1097 г. он – князь Черниговский. Имеются и другие даты княжений Давида Святославича[20].По сообщению В. Н. Татищева Святослав Ярославич посадил в марте 1073 г. Давида на княжение в Новгород Великий, где он находился до конца 1076 – начала 1077 г., когда его сменил брат Глеб[21]. Замечу, что в перечне князей Великого Новгорода, читаемого в Новгородской первой летописи младшего извода под 989 г., эти данные отсутствуют. В Тверской, Ермолинской, Львовской и некоторых других летописях записано, что после ухода из Новгорода в Туров в 1088 г. Святополка Изяславича «Новегороде седе Давыд Святославич»[22].Возможно, в 1088 г. Давид попытался сесть на княжение в Новгороде, но Всеволод Ярославич посадил там сына Владимира Мономаха Мстислава[23]. В перечне князей Великого Новгорода отмечено: «Давыд приде к Новгороду княжить; и по двою лету выгнаша и»[24]. По мнению О. М. Рапова, эти события произошли в 1093 г. после смерти великого князя Всеволода Ярославича, «когда Святославичи развили политическую активность и начали добиваться для себя новых территорий»; и княжил Давид в Новгороде до 1095 г., когда, поссорившись с новгородцами, ушел в Смоленск, выгнав оттуда сына Владимира Мономаха Изяслава[25]. В Новгородской первой летописи младшего извода и в Софийской первой летописи под 1095 г. записано: «Иде Святополк и Володимерь на Давыда к Смоленьску и даша Давыду Новгород»[26]. Как считает О. М. Рапов, Святополк Изяславич и Владимир Мономах силой вынудили Давида Святославича вернуться из Смоленска, отобранного у сына Мономаха Изяслава, в Новгород, но новгородцы не захотели повторно принять его, и Давиду пришлось снова вернуться в Смоленск. «Владимир Мономах пожертвовал Смоленском в пользу Давида, однако взамен Смоленской земли он получил Муромскую, куда посадил на княжение сына Изяслава»[27], да еще и Новгород Великий, где сел его старший сын Мстислав[28].

Подтверждают факт княжения Давида Святославича в Новгороде, по мнению А. А. Молчанова, и 2 сфрагистических памятника, найденных при раскопках в Новгороде в слоях 2-й половины ХI в. В одном случае это княжеский знак – вертикальная черта с большим отрогом в виде большого зубца, отогнутого влево, с добавочным отрогом внутрь, вырезанный на деревянном цилиндре – бирке-замке вирника; в другом – на можжевеловой палочке (фрагментированном изделии неизвестного назначения) он вырезан вместе с тамгой в виде двузубца прямоугольных очертаний, которая атрибутируется Мстиславу Владимировичу, сидевшему в Новгороде до и после Давида[29]. «Хронологическая последовательность их новгородских княжений как нельзя лучше иллюстрируется соседством тамг обоих лиц на одном и том же предмете»[30]. (В. Л. Янин приписывал этот знак Глебу Святославичу, занимавшему Новгородский стол в 1068–1078 гг.).

В Смоленске Давид Святославич княжил до Любечского съезда 1097 г., когда, по его решению, он получил отчий Чернигов, престола которого победители (великий князь Киевский Святополк Изяславич и Переяславский князь Владимир Мономах) лишили старшего из Святославичей – Олега[31]. Это событие, несмотря на длительное изучение всех аспектов, связанных со съездом, до сих пор вызывает недоумение у многих специалистов. При этом позиция Давида Святославича, который фактически не принимал участия в борьбе своего старшего брата Олега Гориславича против Святополка Изяславича и Владимира Мономаха, но получил от князей-победителей Черниговский стол, тогда как Олег Святославич вынужден был удовлетвориться Новгородом-Северским, остается непонятной. Более того, когда после осады Стародуба Олег пришел в Смоленск, где княжил Давид, «не прияша его смольняне»[32]. Олег лишь смог пополнить здесь свою изрядно поредевшую дружину и ушел к Мурому.

В. Н. Татищев сообщает, что в 1096 г., после заключенного под Стародубом с Олегом Святославичем перемирия (которое для последнего из-за фактического поражения равнялось капитуляции), Святополк Изяславич и Владимир Мономах «уложили междо собою Чернигов дать Давиду Святославичу, Ольгу для его безпокойств – Муром, Ярославу и Святославу братиям – Северу и Тмуторокань… Но сего Олегу до съезда не объявили»[33].Давид, несомненно, был посвящен в эти намерения союзников, поскольку в упомянутом Святославе следует, по-видимому, усматривать как раз его сына Святошу. Это решение Святополк и Давид скрепили браком своих детей – Николы Святоши и дочери Святополка Анны, чем и связали руки Давиду Святославичу. Да и сам Святоша вынужден был в дальнейшем поддерживать своего тестя во всех его авантюрах в западных землях Руси, за что тот и наградил зятя, дав ему в держание половину Волыни с Луцком[34].

В дальнейшем, как считают большинство исследователей, Давид выступал за сохранение Любечских решений и внутреннюю стабилизацию Руси[35]. В 1098 г. он вместе с братом Олегом поддержал намерение Владимира Мономаха наказать Давида Игоревича, по наговору которого был ослеплен Василько Ростиславич Теребовльский. В 1100 г. на Витичевском съезде князей он также выступал за скорейшее урегулирование усобицы, придав Давиду Игоревичу от себя 100 гривен серебра в качестве компенсации за уступленные волости. В дальнейшем Давид Святославич принимал активное участие в коалиционных походах князей против половцев: в битве около Хортицы в 1103 г., в которой погибли 20 половецких ханов; на реке Хорол в 1107 г., когда едва избежал плена знаменитый половецкий хан Шарукан; в походе 1110 г.; в битве в верховьях Северского Донца и на реке Сальнице в 1111 г., когда были взяты и разрушены половецкие города Шарукань и Сугров. Кроме того, его войска приняли участие в походах на Друцк в 1116 г. и на Волынь в 1117 г.[36]

В январе 1113 г. в жизни Черниговской епархии произошло знаменательное событие: Черниговским епископом стал игумен Киево-Печерской лавры, будущий свт. Феоктист. При нем был заложен каменный собор Успения Богородицы в Елецком монастыре, который по плану являлся почти точной (но уменьшенной) копией одноименного храма Киево-Печерской лавры, а позже – церковь во имя пророка Илии при входе в Антониевы пещеры на Болдиных горах, единственный дошедший до наших дней бесстолпный древнерусский каменный храм, и неизвестная по названию церковь на цитадели Чернигова, также бесстолпная.

В 1115 г. Давид вместе с братом Олегом, епископом Феоктистом, сыновьями и племянниками принимал участие в перенесении мощей своих невинно убиенных святых предков – священномучеников князей Бориса и Глеба – в отстроенный заново каменный храм в Вышгороде. Внести внутрь раки с мощами из-за скопления народа не удалось, пришлось разбрасывать ткани, одежду и серебро, чтобы люди расступились, собирая их. После внесения рак с мощами Владимир Мономах хотел поставить их посередине храма и над ними устроить серебряный терем, а Святославичи предложили поставить раки по правой стороне в нишах-аркасолиях. Спор грозился перерости в открытый конфликт, но по предложению митрополита был брошен жребий на алтаре, и он решился в пользу черниговских князей. Церемония перенесения мощей закончилась пышным пиром, а странников и прихожан угощали еще в течение трех дней. Это был последний конфликт в бурной жизни Олега Святославича, и 1 августа того же года епископ Феоктист отпел мятежного князя в Черниговском Спасском соборе[37].

В конце жизни Давид Святославич на княжеском дворе в Чернигове построил величественный Борисоглебский собор – первый дошедший до наших дней храм во имя святых Бориса и Глеба, не связанный с местом их смерти или погребения. С историей храма связана еще одна загадка: при археологических исследованиях в северном нефе собора были открыты остатки фундаментов неизвестного монументального здания 2-й половины ХI в., которое архитектор Н. В. Холостенко интерпретировал как двухкамерный княжеский терем. Однако П. А. Раппопорт высказал предположение, что это – остатки первоначального Борисоглебского собора ХI в., построенного еще при Святославе Ярославиче той же артелью, что и ранний тезоименный храм в Вышгороде, и точно так же завалившегося вследствие просчетов при проектировании.

В любом случае, собор был заложен около 1120 г. на территории княжеского двора, к юго-западу от Спасского храма, во имя князя Глеба–Давида Владимировича. Это крестовокупольный одноглавый храм (высота в зените 25 м), построенный из крупноформатной плинфы в технике порядовой кладки. Его фасады расчленены полуколоннами, углы акцентированы лопатками, с полузакомарным завершеним каждого прясла. На уровне пят закомар устроен аркатурный фриз. Арочные порталы трехуступчатые, фасадная пластика тяготеет к романским традициям. К тому же стены собора изначально были побелены и разграфлены на квадры, иммитировавшие кладку из каменных блоков. В интерьере сохранились хоры, украшенный полихромной мозаикой омфалий и пол из плит овручского пирофилита, по три ниши-аркасолии в северной и южной стенах, небольшие фрагменты фресковых росписей. Ход на хоры устроен в толще западной стены. Своды собора цилиндрические и крестовые.

Полуколонны храма украшены резными белокаменными капителями и угловыми камнями, украшенными плетенкой в романском стиле и изображениями фантастических существ – птицы Сирина, пса Симаргла, волков, гепардов, львов. Заметим однако, что нижний диаметр этих капителей менше верхнего диаметра полуколонн на соборных фасадах, на которых они установлены.

Именно в этом храме (вероятно, в одной из аркосольных ниш) и был похоронен его основатель Давид Святославич, почивший 1 августа 1123 г., с чем связана последняя связанная с ним загадка. Дело в том, что Житие Давида Святославича неизвестно, однако сомневаться в его существовании в древности не приходится. В пользу этого свидетельствуют посмертные чудеса – необходимое условие для канонизации. Эти чудеса достаточно детально описаны в известном литературном памятнике ХII в. – «Слове о князьях», прочитанном в Чернигове на день памяти святых Бориса и Глеба около 1174 г. В нем после страстного призыва к младшим князьям чтить и повиноваться старшим описаны события, связанные со смертью и погребением Давида Святославича.

«Давыд Святославич, сын Святослава Ярославича, брат святых Бориса и Глеба, – сказано в «Слове о князьях», – Давыд этот ни к кому не имел вражды. Когда кто рать на него воздвигал, он рать ту покорностью своей умирял. Княжил в Чернигове он, в большом княжении, ибо старший был меж братией своей. Если кто кривду какую ему чинил из братьев, он вину на себя перелагал. Когда крест кому целовал, крепко держал слово. Когда кто нарушал целованье крестное, он и тогда клятвы не преступал, никого не обижал и зла не творил. Братья, видя такое его беззлобие, слушались его, как отца, и покорялись ему, как господину своему. В великой тишине княжил он. Когда же порешил Бог взять душу его от тела, епископ Феоктист, видя, что князь – недолго он болел – уже преставиться хочет, повелел петь канон кресту, – и вдруг верх терема расселся, и ужаснулись все. Влетел в терем голубь белый, сел князю на грудь. И князь испустил душу, голубь невидим стал. А терем наполнился благоуханием. И после вечерни понесли князя в святой Спас. Появилась звезда и стала над крестом. Когда перенесли князя в построенную им церковь Бориса и Глеба, – звезда перешла от Спаса к церкви мучеников святых. Отпел епископ князя, а гроб ему еще не был готов. Сказал тогда епископ: “Уже солнце заходит, завтра похороним его”. Услышав эти слова, сидящие у князя вышли и, назад вернувшись в церковь, поведали епископу: “Солнце не заходит, но во едином месте стоит”. Подивился епископ и восхвалил Бога. Когда камень сровняли и положили князя в гроб, – тогда солнце зашло. Видите, дети мои, как Бог и здесь, на земле, прославляет угодников Своих, исполняющих повеления Его. Такие чудеса творил он: Ангел Божий в образе голубином явился, терем благоуханием от тела наполнился, явилась звезда, с небес пришедшая и над телом стала, солнце повелением владыки нашего зайти не посмело, пока не положено было тело святое во гроб. Какую славу получит он на небесах! Может, кто скажет, что князь Давыд жены не имел? Но он и детей имел. Блаженный Никола Святоша был сын его, и еще два сына было у него. Или скажет кто, что дома не имел он, потому заповедь Господню и исполнил? Не раз слышал я, как невежи некие говорят: «С женою-де и с детьми своими спастись невозможно». Этот князь не один дом имел, а много – всей земли Черниговской был он князем. А заповедь господню исполнил, в своей жизни земной ни с кем никогда не враждовал он. Постыдитесь же вы, враждующие с братией своей, с единоверцами своими!»[38].

Черниговский князь Давид Святославич признан первым святым Чернигово-Северской земли[39]. После смерти зимой 1168/1169 гг. последнего представителя династии Давидовичей вщижского князя Святослава Владимировича принадлежавший Давиду Святославичу княжеский двор, как «выморочный», с основанным им Борисоглебским собором, в соответствии с традициями тех времен, был передан основаному здесь Мученическому монастырю. Судя по планам XVIII в., он занимал площадь около 5 га.

Канонизация Давида Святославича в значительной степени была связана с общей политической ситуацией на Руси конца ХІ – 1-й половины ХІІ в., прежде всего, как отмечал В. Горский, с существованием «вельми дражливої для давньоруської свідомості теми “єдності землі Руської” і пов`язаного з цим осудженням міжкнязівських усобиць»[40]. Существенные изменения на политической авансцене Киевскої Руси, быстрая, словно в калейдоскопе, смена в 60–70-х гг. ХІ в. князей на киевском престоле, отчаянные попытки Всеволода Ярославича лишить своих племянников причитавшейся им части владений привели к серии отчаянных попыток последних силой отвоевать свое «место под солнцем», ввергли Русь в бесконечную череду кровавых усобиц. «Для того, щоб замирити відцентрові та доцентрові сили, потрібна була ідея, яка узгодила б їхні інтереси. І суспільна думка Київської Русі саме в другій половині ХІ ст., на яку припадає й канонізація Бориса та Гліба, виробляє принцип “отчини”... “Повість врем`яних літ” доводить непохитність цього принципу посиланням на священну історію... Запроваджений Ярославом Мудрим принцип “отчини” був юридично закріплений його онуками, котрі 1097 року на князівському зібранні в Любечі постановили: “Кождо да держит отчину свою”... Впродовж півтора століття по смерті Ярослава Мудрого той принцип незмінно проголошувався на рівні суспільної свідомості, але безупинно порушувався в реальному житті. За такої ситуації особливого значення набувають моральні чинники. Саме на часі було усвідомлення величезної дійовості їх в установленні моральної та ідеологічної дисципліни… Принципи братерської любові, шани й безумовної покори меншого перед старшим проголошуються як мало не головні чесноти державного діяча»[41].

Не менее важной поддержка темы «братской любви, уважения и безусловного подчинения» была и для Владимира Всеволодовича Мономаха и его потомков. Захват Мономахом в 1113 г. киевского престола с грубейшим попранием как старых («родового сюзеренитета»), так и новых, утвержденных в Любече («кождо да держит отчину свою»), принципов престолонаследования, которое можно квалифицировать лишь как династический переворот, требовало, безусловно, своего морально-идеологического обоснования. После смерти Святополка Изяславича 16 апреля 1113 г. Владимир Мономах, являясь представителем династически младшей – третьей – ветви Ярославичей, физически, вероятно, оставался старшим среди внуков Ярослава Мудрого – он родился 1 января 1054 г. И все же законных прав на Киев он не имел. Тем более не имели их его сыновья Мстислав, Ярополк и Вячеслав, которые занимали киевский престол по очереди. Не было таких прав и у Юрия Владимировича Долгорукого, который всю жизнь боролся за Киев. Таким образом, каждый из них был по своему заинтересован в укреплении основных принципов культа Бориса и Глеба и канонизации Давида Святославича. Главными же конкурентами (как династическими, так и реальными, политическими) Мономашичей были чернигово-северские Святославичи. Позиция Олега Святославича – упорного и бескомпромиссного борца за отцовский трон – ни у кого из современников иллюзий не вызывала. Наоборот, позиция Давида Святославича – более уравновешенного, склонного (как показывают приведенные В. Н. Татищевым сведения) к значительным компромисам на фоне брата выглядела более привлекательной. К тому же он пережил своего неугомонного брата и оставался черниговским князем – единственным реально-возможным претендентом на киевский стол.

Отмечу также, что именно на 1-ю четверть ХІ в. – период пребывания Давида на черниговскому столе – приходится едва ли не наибольшее количество событий, связанных с канонизацией лиц, в той или иной степени связанных с Черниговской землей. 17 февраля 1106 г. сын Давида Никола Святоша первым из князей Руси добровольно принял постриг в Киево-Печерской лавре, где и провел остаток своей жизни. Став иноком, он основал, по преданиям, Николаевский лечебный монастырский корпус для бедных с храмом свт. Николая при нем, а в 1106–1108 гг. построил церковь Св. Троицы над лаврскими вратами (т. е. закладка храма состоялась фактически при постриге Святоши). Прп. Святоша был хорошо образованным человеком, имел собственную большую библиотеку, которую передал монастырю, как и свои владения[42].

Современником и сподвижником Давида Святославича был свт. Феоктист, игумен Киево-Печерской лавры с 1103 г., поставленный на Черниговскую кафедру в январе 1113 г. В 1108 г. он построил в лавре каменную трапезную и активно содействовал канонизации прп. Феодосия Печерского в 1108 г. В 1115 г. Феоктист принимал участие в перенесении мощей Бориса и Глеба в новый храм в Вышгороде, а 1 августа 1123 р. именно он отпевал и погребал Давида в черниговском Борисоглебском соборе; а через 5 дней, 6 августа был похоронен, вероятно, там же и сам[43]. В 1106–1108 гг. совершил паломничество в Святую Землю прп. Даниил, также современник Давида Святославича и Феоктиста, и, скорее всего, также постриженник Киево-Печерской лавры, который был игуменом одной из обителей на берегах речки Снов, неподалеку или в самом летописном городе Сновске, который оставил нам «Житье и хоженье Даниила, Русьскыя земли ігумена», имевшее огромную популярность на Руси[44]. В августе 1113 г. в Земле Вятичей, входившей в состав Черниговской земли и подчиненной Черниговской епархии, мученическую смерть принял и был причислен к лику святых монах Киево-Печерской лавры Кукша, осуществлявший там миссионерскую деяльтельность – вне всяких сомнений, не без содействия Давида и Феоктиста[45]. В 1116 г. монахиней умерла в Киеве сестра Давида Предслава Святославна, вдова венгерского короля Ласло І Святого, после смерти которого в 1095 г. она возвратилась на Русь.

Таким образом, как своей личной жизнью, так и благодаря благоприятным общественно-политическим обстоятельствам Давид Святославич вполне соответствовал практически всем условиям для посмертной канонизации, которая состоялась, по моему мнению, во 2-й четверти ХІІ в.

 


© В. П. Коваленко, 2015

 

[1] Зотов Р. В. О Черниговских князьях и о Черниговском княжестве в татарское время по Любецкому синодику. СПб, 1892. С. 33

[2] Baumgarten N. Genealogies et mariages occidentaux des Rurikides Russes du X-e au XIII-e s. / N. Baumgarten // Orientalia Christiana.T. IX/І. № 35. Roma, 1927. С. 3–4.

[3] Dimnik M. The Dinasty of Chernigov. 1054–1146. Toronto, 1994. С. 252; idem. The Saints of the Chernigov Dinasty in Kievan Rus’ // Чернігів у середньовічній та ранньомодерній історії Центрально-Східної Європи. Збірник наукових праць, присвячений 1100-літтю першої літописної згадки про Чернігів. Чернігів, 2007. С. 224

[4] Baumgarten N. Genealogie et marriages occidentaux des Rurikistic Russes. Roma, 1928. IV. С. 18.

[5] Коваленко В. П. Жизнь и «Житие» Св. прп. князя Николы Святоши: возможности реконструкции // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2011. № 3(45). С. 57.

[6] Новгородская первая летопись. Т. 1. М.; Л., 1950. С. 201; Полное собрание русских летописей (далее – ПСРЛ). Т. 1. М.; Л., 1962. Стб. 199–200; Т. 2. М.; Л., 1962. Стб. 190–191; Т. 5. М.; Л., 1962. С. 148; Т. 7. М.; Л., 1963. С. 2.

[7] Татищев В. Н. История Российская. Т. 2. М., 1995. С. 314–315; Погодин М. П. Древняя русская история до монгольского ига. Т. 1. М., 1872. С. 385; Багалей Д. И. История Северской земли до половины ХIV ст. Киев, 1882. С. 177, 273; Грушевский М. С.Очерк истории Киевской земли от смерти Ярослава до конца ХIV ст. Киев, 1891. С. 125; он же. Історія України-Руси. Т. 2. Киев, 1992. С. 318; Baumgarten N. Genealogie et marriages… С. 3–4; Мавродин В. В. Древнерусское государство. М., 1956. С. 215; Зайцев А. К.Черниговское княжество. М., 2009. С. 62; Рапов О. М. Княжеские владения на Руси в Х – первой половине ХIII вв. М., 1977. С. 98–101; Історія УРСР. Т. 1. Киев, 1977. С. 357; Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1989. С. 318–319; Войтович Л. В. Генеалогія династії Рюриковичів. Киев, 1990. С. 46; Коган В. М. История дома Рюриковичем (опыт историко-генеалогического исследования). СПб, 1993. С. 75, 88; Войтович Л. Княжа доба на Русі: портрети еліти. Біла Церква, 2006. С. 372.

[8] Греков Б. Д. Киевская Русь. М., 1953. С. 499–500; Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 2. М., 1991. С. 74; Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 2. М., 1988. С. 371; Ключевский В. О. Курс русской истории. Ч. 1. М., 1987. С. 192; Рыбаков Б. А. Древняя Русь и русские княжества ХІІ–ХІІІ вв. М., 1982. С. 449; Толочко П. П. Київська Русь. Киев, 1996. С. 89–90.

[9] Карамзин Н. М. Указ. соч. С. 74, 76; Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Н. И. Костомаров. Вып. 1. СПб., 1873. С. 52, 59.

[10] Голубовский П. В. История Северской земли до половины ХIV ст. Киев, 1881. С. 81–101.

[11] Рыбаков Б. А. Древняя Русь и русские княжества ХІІ–ХІІІ вв. М., 1982. С. 133.

[12] Dimnik M. Oleg‘s status as ruler of Tmutarakan: the sthragistic evidence // Medieval Studies. 1993. V. 55. С. 137; idem. The Dinasty of Chernigov... С. 213; ДімнікМ. Любецький з‘їзд і пониження статусу Олега Гориславича // Любецький з‘їзд князів 1097 року в історичній долі Київської Русі. Чернігів, 1997. С. 14–20; Котляр М. Ф. До проблеми утворення Новгород-Сіверського князівства // Український історичний журнал. 1995. № 6. С. 14–20; КоваленкоВ.П. Любецький з‘їзд в історії Чернігово-Сіверської землі // Любецький з‘їзд князів 1097 року в історичній долі Київської Русі. Чернігів, 1997. С. 24–34.

[13] Коваленко В. П. Любецький з‘їзд… С. 28.

[14] Слово о князьях // Повести Древней Руси. М., 1980. С. 346–351, 553–664.

[15] Войтович Л. Княжа доба на Русі… С. 372.

[16] Литвина А. Ф. Выбор имени у русских князей в Х–XV вв. Династическая история сквозь призму антропонимики. М., 2006. С. 441–443.

[17] Житье и Хоженье Даниила, Русьскыя земли игумена // «Хожение» игумена Даниила в Святую Землю в начале ХІІ в. СПб., 2007. С. 134.

[18] ПСРЛ. Т. 2. М.; Л., 1962. Стб. 219.

[19] Войтович Л. Княжа доба на Русі… С. 372; Рапов О. М. Указ. соч. С. 99–100.

[20] Молчанов А. А. Княжеские знаки черниговских Рюриковичей // Историко-археологический семинар «Чернигов и его округа в ІХ–ХІІІ вв.» (15–18 апреля 1985 г.). Чернигов, 1985. С. 34–35.

[21] Татищев В. Н. Указ. соч. С. 92.

[22] ПСРЛ. Т. 13. М., 1910. С. 25; Т. 15. М., 1965. Стб. 176; Рапов О. М. Указ. соч. С. 98.

[23] Рапов О. М.Указ. соч. С. 98.

[24] Новгородская первая летопись. Т. 1. М.; Л., 1950. С. 161.

[25] Рапов О. М. Указ. соч. С. 99.

[26] Новгородская первая летопись. Т. 1. С. 202; ПСРЛ. Т. 5. С. 150.

[27] Татищев В. Н. Указ. соч. С. 104.

[28] Рапов О. М. Указ. соч. С. 99–100.

[29] Молчанов А. А. Указ. соч. С. 34–35.

[30] Там же.

[31] Коваленко В. П. Любецький з‘їзд в історії… С. 24–34.

[32] ПСРЛ. Т. 2. Стб. 221.

[33] Татищев В. Н. Указ. соч. С. 105.

[34] Войтович Л. Княжа доба на Русі… С. 357; Хойнацкий А. Пребывание преподобного Николы Святоши, князя Черниговского на Волыни в звании князя Луцкого // Волынские епархиальные ведомости. 1872. № 19. С. 740–743.

[35] Войтович Л. Княжа доба на Русі… С. 372.

[36] Там же.

[37] Демиденко В., Казновецкий П., прот . Благоверные князья и святые земли Черниговской. Чернигов, 2007. С. 74.

[38] Слово о князьях / Подгот. текст М. В. Рождественская, перевод и коммент И. П. Еремин // Памятники литературы Древней Руси: XII век. М., 1980. С. 338—343, 671—674; Слово о князьях // Повести Древней Руси. М., 1980. С. 346–351; 553–664.

[39] Демиденко В., Казновецкий П., прот. Указ. соч. С. 32.

[40] Горський В. С. Святі Київської Русі. Киев, 1994. С. 113.

[41] Там же. С. 114–115.

[42] Коваленко В. П. Микола Святоша – перший князь-інок на Русі // Слов`яни і Русь: археологія та історія. Збірка праць на пошану дійсного члена НАН України Петра Петровича Толочка з нагоди його 75-річчя. Киев, 2013. С. 107–111.

[43] Демиденко В., Казновецкий П., прот. Указ. соч. С. 73–74.

[44] Житье и Хоженье Даниила… С. 71–73.

[45] Демиденко В., Казновецкий П., прот. Указ. соч. С. 74–75.

Последние публикации раздела
Форумы